All That Hyunho

– Вот! Она! - раздражённо указывает пальцем в толпу Хёнджин. – Она моя избранница, матушка! Всё? Вы довольны? Королева-мать ахает. Толпа собранных на главной площади невест и их родичей устремляет взгляды на леди чуть старше родителей самой королевы. Леди подбирает подол роскошного платья и достойно делает книксен. – Матушка, - чинно говорит дама. – Но... – Выбор сделан! - громко заявляет Хёнджин. Заставить упрямого повзрослевшего принца – шутка ли! уже двадцать шесть лет, и до сих пор холост, позор, какой позор! – жениться на какой угодно претендентке, пусть не чужеземной принцессе, хотя бы из местной знати, титул приложится, было решением королевы-матери. Очевидно отчаянным. Очевидно, опрометчивым. Загнанный в ловушку из целой площади претенденток принц грубо расталкивает недоумевающих слуг и охранников, подходит к даме и берёт её за руку: – Моя госпожа. – Мой принц, – снова приседает дама. Они чинно удаляются, оставляя всех с разинутыми ртами. Хёнджина колотит. – П-простите меня, – говорит он сразу за воротами площади, вытирая лицо рукавом. – Сейчас такой скандал будет... Дама вытаскивает свой платок и подаёт принцу. За городскими воротами раскинут королевский сад, высокие тенистые деревья не спасают от жара паники. – Что вы, ваше высочество, я живу, чтобы служить вам. Хёнджин берёт богато расшитый кружевной платок, а потом осторожно поднимает на неё глаза. Видимо, у него такое растерянное лицо, что дама продолжает сама: – Я знаю, что вы не всерьёз, не беспокойтесь. – Морщинки у глаз смешливой сеточкой расползаются в стороны. – Меня зовут Донателла, ваше высочество. Я поддержу любую вашу идею о том, как нам выпутаться из сложившейся ситуации. Хёнджин поверить не может, что ему так повезло с этой леди. – Миледи, вы привели на смотрины кого-то? – Да, я сопровождаю своих воспитанниц, внучек своей покойной сестры. Однако, – леди Донателла снова улыбается, – мои дурочки совсем вам не пара. Я просто исполняю семейный долг. Хёнджин хихикает. – Они прогневаются на вас за этот курьёз. – О, я с радостью послушаю, как они визжат. Они смеются вместе. – Миледи... – Прошу, ваша светлость, зовите меня Донной. Она ужасно нравится ему. – Донна, – Хёнджин опускается на одно колено и картинно протягивает к ней руки, – вы будете моим другом? Донателла шутливо прикрывает лицо одной рукой, держащей резной веер, и протягивает вторую навстречу принцу: – Ах, как это неожиданно, мой принц! Конечно, да! Тысячу раз да! Так их и застаёт королева-мать, спешно врывающаяся со свитой в сад. – Встать немедленно!!! – разгневанное лицо её величества идёт пятнами. Хёнджин и не думает. – Встань, негодный мальчишка! Иначе велю выпороть тебя перед всеми на площади! – Поторопитесь, матушка, – огрызается любимый сын, – пока народ не разошёлся. Я уверен, мы можем успеть сейчас. Матушка подходит близко и с размаху отвешивает ему тяжёлую оплеуху. Хёнджин только поднимает упрямый взгляд обратно. Королева переводит взгляд на будущую невестку и коротко бросает страже: – Казнить. –Только попробуй, – тут же поднимается Хёнджин и закрывает собой новую подругу. – Больше вообще меня не увидишь. Уйду в публичный дом! Позволю забавляться с собой в женском платье! Матушка возмущённо бьёт его ещё. Потом бессильно отступает назад, прижимает руку ко лбу и падает в объятия своего фаворита. – Врача! – кричит фаворит и злобно смотрит на принца. – Ваше высочество, вы так мать доведёте. – Ты забываешься, – холодно говорит Хёнджин мужчине едва ли на пять лет старше себя. Фаворит закрывает рот и помогает подбежавшему лекарю осматривать королеву. – Пойдём, Донна, – Хёнджин подаёт своей невесте локоть, они оба кланяются полуобморочной королеве и сбегают. В летнем дворце вне столицы уютно и полно картин. Хёнджин притаскивает их ото всюду. Рисует сам тоже. Мать утром грозилась спалить всё, если он не женится. – Вы не хотите жениться потому что ждёте свою любовь или потому что уже дождались? Они отдыхают в трофейной. Донателла удобно сидит в золочёном кресле. Подошедший мажордом подносит длинную набитую трубку. Принц ждёт, когда они останутся вдвоём и мечтательно улыбается: – Я не могу сказать. Донателла кивает. Она раскуривает трубку и откидывается в кресле. – Дивные камелии, – замечает Донна, указывая мундштуком на стену. Растерзанные бутоны, разбросанные как попало стебли в простой рамке. С тех пор, как он написал эту картину, он считает её самой красивой своей работой. Она не нравится матушке, не впечатляет никого. Но она нравится ему самому. Картина и несколько бесценных работ именитых художников ездят с ним из замка в замок. Летом она висит в трофейной, потому что сюда почти никто не приходит со смерти отца, и он может приходить сюда, любоваться ей один. – Вы знаете эти цветы? – тихо удивляется он. Камелии редки для этого края, их выращивают только в одном месте. Только один человек. Хёнджин смотрит на свою картину и не может отмахнуться от возникающих в голове воспоминаний. Запах камелий, только что срезанных для него с куста заботливыми руками. Лепестки повсюду, запах листьев такой терпкий, что кажется, кожа пропитывается им. Пропитывается шёпотом и поцелуями. Руки грубые, садовничьи. Такие тёплые и ласковые, когда касаются его лица, спины и плеч. Такие безжалостные, когда касаются других мест... – Они красивые, – кивает Донна. – Но они не для всех.  – Не для всех, – эхом соглашается Хёнджин. *** Встреча с королевой-матерью неизбежна. Донателла думает, будет ли похожа встреча на партию в шахматы или на фехтование. Малыш-принц волнуется, что подставил её, но Донне нечего терять, она прожила хорошую жизнь и ни о чём не жалеет. – Ваше величество, – глубоко приседает Донна. На самом деле она искренне хочет помочь. Королева взрослая женщина, но Донна не может не смотреть на неё как на девочку. – Оставьте, – говорит девочка на троне со своего возвышения. – Госпожа Версаче, вы должны понимать, что это... это скандал! – Ваше величество, – вздыхает Донна. – Я понимаю. Мне уже очень много лет. Королева отдаёт жестом распоряжение и Донателле приносят банкетку, чтобы присесть. Так она ещё ниже королевы. Но не перестаёт видеть в ней разозлившуюся девочку. Донна знает, что делать со злыми девочками. – Я сама воспитываю детей и понимаю, как это ужасно, когда они противятся воле. Королева недоверчиво смотрит на неё. Бедная девочка. – Ваше величество, насколько безопасно говорить здесь открыто? Королева задирает красивый нос. У мальчишки такой же. Он вообще её копия. – Это мои владения, и здесь всё досмотрено моими доверенными людьми, не сомневайтесь, госпожа Версаче, – потом выжидающе смотрит. – Говорите. – Вы хотите, чтобы он женился, потому что он не может стать королём, пока холост. А вам, скорей всего, из-за этого угрожает опасность, но его высочество отказывается это понимать. – Едва заметный кивок и проступившее на одно мгновение отчаяние на лице. – Я уверена, многочисленные родственники уже подготовили своих отпрысков, готовых хоть завтра впрыгнуть в шкурку горностая. Вас уже пытались убить? Королева позволяет себе расслабиться на одну секундочку и тяжело выдыхает. – Значит, пытались, – заключает Донателла. – Но упрямец не хочет жениться и получить по наследству трон, чтобы недовольные перестали болтать о том, что женщине не положено на нём сидеть одной. От её величества волной веет едва сдерживаемым всхлипом, но она слишком давно носит корону, чтобы позволить себе такое. – Я хочу помочь вам, моя королева. Встреча с королевой-матерью всё-таки больше похожа на шахматы. Никаких выпадов и уколов. Сначала нужно расставить все фигуры, только потом идти в атаку. Хёнджин нервно дожидается свою невесту в той же трофейной. – Нам придётся пожениться, – задумчиво выдаёт Донателла. *** Минхо несёт цветы сам. Невеста принца пожелала чтобы владелец сада самых редких растений пришёл к ней сам, чтобы выбрать цветы для свадьбы. Это... больно. Уже три дня во всех кругах обсуждается только волевое решение королевы-матери, которая даже сыну не попустила дрянную выходку со случайно выбранной из толпы старухой-невестой. Все знают, что королева – личность сильная. Но что и родного сына не пожалеет лишь бы настоять на принятом решении... Кто-то даже восхищается. Королева-мать отдала хладнокровное распоряжение готовиться к свадьбе и вчера отбыла в столицу. Минхо слышит всё это и не может спокойно есть и пить, ворочается по ночам. Его не заботит, насколько сильная рука у правительницы, как люди горды, что ими правит такая королева. Он думает о том, почему именно его хотят видеть во дворце. Почему именно он должен будет оформлять самый жестокий праздник на свете. Впрочем, не удивляется. Жизнь всегда была жестока к нему. Он растит цветы, потому что с людьми ему плохо. И одного из редких людей, которых он выносит – он так несчастно полюбил. Хуже всего то, что принц тоже любит его, но вместе они быть не могут. Только редкие встречи тайком - вот, что достаётся им. Жаркие, жадные встречи. Каждую Минхо бережёт в памяти как сокровище. А теперь и это счастье заканчивается и старуха, отбирающая у него последнее, требует, чтобы именно он принёс из своего чудесного сада цветы для дня, когда она украдёт всю радость его жизни. Минхо несёт в руках заботливо составленный букет из тех цветов, которые сейчас цветут и будут цвести ещё какое-то время. В многоцветье он аккуратно добавляет одну камелию. Для него.  Может быть, он увидит этот букет. Может быть, поймёт, как Минхо тоскует. В день выбора невесты, Минхо не смог не подсмотреть из тени, как принц противится воле матери. Его разрывали чувства. Видеть принца – наполняло его недопустимым счастьем. Знать, что выбор невесты неизбежен – дикой безысходностью. Увидеть его невесту – совсем немного самодовольством. Он пожелал жениться на пожилой даме, чем выбрать себе настоящую невесту. Чем променять то, что у них было на благополучие и одобрение целой страны. Может, он захочет видеться хотя бы иногда. Хотя бы издалека. Этого будет недостаточно для счастья, но достаточно, чтобы не умереть от тоски. Он точно увидит букет. Он всё поймёт. Минхо уверенно сжимает в руках стебли и шагает в маленький кабинет. И почти сразу же давится табачным дымом. Он прикрывает нежные соцветья краем сюртука и бежит распахивать окно. – Простите, я не подумала, – не очень убедительно извиняется пожилая дама с трубкой. – Господин Ли, так? Минхо мрачно разворачивается к ней. Старуха моргает как напакостившая гимназистка. Минхо кивает. Старуха указывает мундштуком на укрытые под сюртуком цветы: – Должно быть, в этом кабинете теперь невозможно подобрать цветы? Минхо молчит. – Я стала стара, господин Ли. – он сдерживает едкий смешок, – мне сложно перестраиваться. Пройдите, пожалуйста, в мои покои и подготовьте всё. Я подойду позже. Минхо быстро выходит из вонючего кабинета, так и не проронив ни слова. Но вопросительно оборачивается к старухе из узкого коридора. – Прямо по коридору и два раза направо. Последняя дверь слева, – понимающе говорит дама. Минхо озирается, но прислуги нигде нет. Он идёт по коридору и даже позволяет себе ускорить шаг, чтобы старая карга не могла его догнать, если вздумает. Минхо знает, что она лукавит, она выглядит вполне прыткой. Однако коридоры летнего замка довольно длинные, а шаг у Минхо широкий, когда необходимо. Не догонит. Минхо находит указанную дверь, открывает её и застывает столбом. Он часто моргает, не осмеливаясь поверить в то, что видит. – Закрой дверь, – тихо просит Хёнджин. Он сидит на постели по горло накрытый одеялом и радостно улыбается. – И запри её покрепче. – Но твоя стар... невеста? –О, господин Ли, – улыбается Хёнджин ещё шире, приоткрывая одно плечо под одеялом. Минхо видит на плече полоску алого волшебной красоты кружева, сквозь которое проглядывает кожа принца. – Донна к нам не присоединится. Она попросила меня выбрать оформление. – Он наклоняет голову набок. – Давай скорее приступим? Минхо не ополоумел настолько, чтобы отказывать его высочеству. Тем более такому загадочному высочеству. Что это на нём? Тот тепло и озорно улыбается, Минхо давно не видел его таким. Давно не видел его так близко. Он улавливает тонкий, свежий запах. Маргаритки? Надушился для него? Минхо вспоминает, что сам только что выбежал из прокуренного кабинета и спешно стаскивает сюртук, оставляет цветы на полу, подбирает из букета одну-единственную камелию. – Приступим к чему, ваше высочество? Минхо подходит к кровати принца, протягивает ему цветок. Хёнджин принимает подарок, прижимает его кончиками пальцев к губам. Минхо не сдержится, он упадёт на колени перед ним прямо сейчас и будет целовать эти пальцы. – Будем выбирать цветы, конечно, – Хёнджин откидывается на подушки, всё ещё придерживая одеяло. – Можем выбирать до-олго-долго. У нас впереди весь день и куча дел. Взгляд Минхо то и дело соскальзывает на  открытое плечо, и он вслух удивляется: – Весь день? – Донна заняла всех, чтобы никто нам не мешал. Мы три дня планировали это. Что за чудесный поворот! Что за волшебная фея эта женщина? Минхо тут же берёт назад все свои мысли о несправедливости жизни и о том, что будущая жена принца - карга. Он наклоняет голову набок: – Кажется, мне нравится твоя невеста. Хёнджин откидывает одеяло в сторону и Минхо думает, что нет, всё-таки ополоумел. В с я  одежда на принце состоит из кружева. От тоненьких оборок алого корсета, заткнутого в короткую нижнюю юбку, какие бывают у дам, до белых чулок на чудесных подвязках. – Ещё поболтаем о моей невесте или ты меня поцелуешь? Минхо всегда считал себя сдержанным человеком. Но тут сдержать себя не может, ошеломлённо вздыхает в голос. Он вцепляется в принца жадными глазами, готовый разорвать на клочки красивые вещи, только бы добраться до нежной кожи, которую совсем не скрывает кружево. Минхо спешно заползает на кровать в одежде, как был, в сапогах. Хёнджин вытягивает ногу и упирается ему в грудь. – Манеры, господин Ли. Так близко. Разодетый для него, практически поданный на блюдечке. И упирается. Как же с ним всегда... интересно. Да. Больше всего Минхо любит его именно за это. Не только за неземную красоту. За то, как с ним никогда не бывает скучно. Как загораются хитрые искорки в глазах, когда они вдвоём. У них так редко бывает время на такие игры. Минхо обожает такие игры. Хёнджин толкает его ступнёй в грудь и спихивает с кровати. Минхо неуклюже валится на пол, смотрит в ответ с мстительным обещанием: – Виноват. – Манеры, – повторяет Хёнджин, поправляя сборки расшитого рубинами и золотыми звёздочками кружевного колье-ошейника. Минхо облизывается, глядя на пальцы принца, заползающие под колье. – Ну? – Мой повелитель, – выдыхает Минхо. – Простите меня. Хёнджин приподнимается на кровати на коленях, гладит себя сквозь корсет. – Хочешь загладить вину? Минхо быстро кивает. – Ползи ко мне, котик. Минхо очарованно приближается к нему. – Целуй, – говорит Хёнджин, выставляя вперёд бедро. Минхо прижимается губами к вышивке в виде королевских роз, серебристые нити трут губы. Хёнджин обрадованно ахает. Минхо осторожно крадётся поцелуями выше, кусает белоснежную ленту подвязки и тянет, распуская кокетливый бант. Он тут же дотрагивается языком и зубами до обнажённой кожи. Принцу щекотно, он смеётся и от этого звука сердце Минхо полнится нежностью. Он смотрит на принца снизу вверх. – Продолжай, – разрешает тот, укладывая цветок в волосы над самым ухом. Он немного приподнимает юбку, и Минхо легко касается его бедра пальцами и ведёт выше, заползая под её край. Пальцы сами скользят вверх между ног, пролезают назад. Юбка такая прозрачная, что ничего не скрывает. Минхо видит, как Хёнджину нравится то, что происходит. Он заползает пальцами между половинок, надавливает на вход. Хёнджин легко выдыхает, как будто ждал этого целый век. Минхо хочет порадовать принца, хочет слышать ещё. Он тянется языком и сквозь кружево юбки облизывает яйца и приподнявшийся член Хёнджина и чувствует, как он постепенно твердеет. Вот он, настоящий запах принца, Минхо чувствует его сквозь мокрую ткань. Нити вышитых, терпко пахнущих жаждущим телом цветов впиваются в язык, Минхо боится сделать больно принцу и собирает возле головки больше слюны. Пальцы между ягодиц проваливаются внутрь, и Минхо чувствует, как легко они скользят, как тепло и гладко принимает их нутро Хёнджина. Масло, это масло, понимает Минхо, восторженно поднимая глаза на принца. Масло с запахом маргариток. Он смотрит в ответ полуприкрытыми  глазами, порывисто дышит, подаваясь назад. Запахи смешиваются. – Минхо... Он знает, чего хочет принц, знает, как он готовился, как ему нравится. Хёнджин разрывается между его ртом и пальцами, ему мало ощущений. Минхо тесно притягивает его второй рукой к себе, обхватывает губами сквозь ткань, наверняка это неприятно, но принц так возбуждён, что не может возразить. Он вздрагивает, теряясь в его руках. – Любимый, – срывается просящее с губ. Приказной тон слетает с принца так же легко, как чулок без завязки. Он сладко зовёт Минхо к себе, тянет за сорочку, надрывая швы. – Я прощён? – спрашивает Минхо, переставая мучить его, снова забираясь на кровать, обнимая. – Я так скучал, – шепчет вместо ответа Хёнджин, поддаваясь чувствам. Он целует Минхо, потирается щекой о мокрые губы и подбородок. – Возьми меня, скорее, – нетерпеливо просит он. Минхо мягко толкает его на подушки. Он остаётся на мгновения, чтобы снять остатки своей одежды. И даже такое расстояние кажется ему до глупого огромным и невыносимым. Он торопливо сбрасывает вещи. Ему не хватает тепла тела принца, и он так и не снимает сапоги и бриджи до конца. Влажная невесомая ткань юбки распутно задирается, открывает нетерпеливо поднимающийся член. Минхо зависает над принцем, ощущая его горячие бёдра и нежно гладит его по затянутому в корсет животу. Хёнджин рассматривает его, безуспешно тянет к себе и смеётся снова: – Теперь ты будешь меня дразнить? – Вы так хорошо знаете меня, мой повелитель, – смеётся Минхо в ответ. – Ну, Минхо, – слабо просит принц. В ответ получает только поцелуи в шею. Минхо пролезает языком под ошейник, чувствует, как дёргается кадык под нарядной лентой. – Я помешаюсь с тобой рассудком, – жалуется Хёнджин, запрокидывая голову. Камелия выпадает из разметавшихся волос и теряется в подушках. – Это меня не остановит, мой повелитель. – Хорошо будет, если мы повредимся умом вместе? Его сердце. Минхо слышит, как оно бьётся, он целует его грудь, совсем не прикасаясь к затвердевшим соскам: – Я давно повредился умом. Я болен тобой, – говорит он и прикусывает один. Хёнджин мычит от удовольствия. Он звучит так, будто желание сжигает его изнутри. Минхо спускается ниже, кусает нежно бока Хёнджина через корсет. Принц так хочет его, что щекотные укусы только больше распаляют нужду. Минхо так хорошо знает его. Он ложится на живот между горячими бёдрами и мокро водит языком по внутренним сторонам. – Минхо... Умоляю тебя... Бесстыдные всхлипы принца звучат так непристойно, что у Минхо сводит от напряжения мышцы рук. Он хочет верить, что невеста принца действительно отослала всех слуг и никто не слышит громкие несдержанные выдохи Хёнджина.  Минхо проходится языком снизу вверх по стволу, но снова не торопится: – Скажи, что любишь меня. – Я люблю, я твой, – принц звучит отчаянно. – Пожалуйста, пожалей меня, любимый! Я твой и всегда буду твоим. Пожалуйста. Минхо несколько лет не может никому рассказать, как горд тем, что постепенно научился принимать ртом его член целиком. Он вбирает его в себя до самого горла. Приподнимается и снова опускается, каждый раз слегка сжимая пальцами мошонку, слушая жалобные всхлипы. Ласка продолжается долго, Минхо наслаждается им, пока Хёнджин не начинает с силой пытаться оторвать его от себя. – Войди в меня, прошу тебя... Я так хочу тебя, я так ждал. – Ждал? – Минхо переползает выше. – Да. Минхо наклоняется к нему, придерживая за подбородок, ловит плывущий взгляд, касается губ, оценивая по рваному поцелую, как мало осталось в нём терпения. Потом приподнимается на коленях, трогая себя, и ласково улыбается: – Перевернись. Хёнджин тут же разворачивается, кидает через плечо выжидающий взгляд. Минхо дёргает завязку на юбке и совсем стаскивает помятый лоскут ткани. Вид сзади на принца в одном чулке и в корсете стоил всех ожиданий. Он видит, как нетерпеливо ёрзает Хёнджин, как косточки корсета впиваются в мякоть тела, ровно очерчивая круглый хорошенький зад, как и без того узкая талия смотрится ещё уже в таком наряде, как масляно блестит его вход. Минхо гладит его вверх по спине, надавливая у лопаток. Хёнджин опускается грудью на кровать. Минхо подтаскивает его к себе за бёдра и упирается в самый вход, дразня ещё совсем немного. Самую капельку. Принц выхныкивает последнее "пожа-алуйста", и Минхо плавно проскальзывает в него. Хёнджин зарывается лицом в пуховые подушки и стонет что-то благодарное и страстное одновременно. Минхо двигается не сразу, останавливает себя, чтобы тело Хёнджина вспомнило его. Принц сжимает его в себе, затем медленно отпускает. Сейчас. Минхо делает ленивое движение до конца, а потом почти выходит, точно зная, что Хёнджину хочется сильнее. – Я умоляю тебя, – рычит Хёнджин между подушек, – ради всего свя... Минхо резко загоняет глубоко. – ...ммм... – Ты что-то говорил, – Минхо немного давится от возбуждения, – мой повелитель? Ещё толчок. – Нет, – дрожит Хёнджин, – это ты мой повелитель... ещё... Минхо снова находит ту грань, которую так любит пересекать с ним. Теперь он может дать ему всё. Он множество раз входит в него, мягкого, податливого, согласного на что угодно. Это и правда похоже на потерю рассудка. Хёнджин цепляется пальцами за простыни, пытаясь ухватить ускользающий разум и бормочет слова любви как в бреду. Минхо чувствует, как что-то огромное и нежное глушит его, душит до слёз, когда он смотрит на разбитого, обезумевшего от удовольствия принца. И думает, что больше не сможет терпеть. Он прижимается к его спине, обхватывает рукой его член и быстро и крепко двигает кулаком. Хёнджин выгибается великолепной струной, жгуче изливаясь под себя. Минхо почти делает это с ним одновременно, но успевает выйти, и пачкает его хорошенький зад и корсет над ним. Белёсые капли брызгают на алые кружева. Минхо захотел запачкать этот наряд как только увидел. Они приходят в себя долго. Минхо гладит лежащего рядом Хёнджина по спине сначала успокаивающе, потом задумчиво. Расплетает ленту корсета. – Это ведь не прощание? – спрашивает он. Минхо уверен, что нет. Но если не услышит ответ вслух, маленький страх лишит его покоя и сожрёт внутренности. Хёнджин так счастливо улыбается, что страх рассеивается ещё в зародыше. – Нет, мой повелитель, – он игриво водит пальцами по лицу Минхо, – это приветствие. Матушка наконец-то добилась своего, она спокойно возьмёт бразды правления от моего имени. Нас с Донной коронуют и разлучат, чтобы не жить в неравном браке. А ты, – Хёнджин тычет пальцем в нос Минхо, – останешься жить со мной. Если захочешь. Минхо ловит его пальцы и целует: – Захочу. Хёнджин подползает ближе, взволнованно обнимает его руками и ногами: – Представляешь? Больше никаких невест. Никаких послов с предложениями. Никаких нервов от матушки. Минхо понимает, что всё не так просто. Но ценит то, что им досталось. Ещё час назад он мог мечтать только о том, что будет иногда видеть своего принца. Как много меняется за неполный час. – Представишь меня своей невесте? Кажется, я был не очень учтив, пока думал, что она отбирает тебя у меня. Хёнджин ласково целует Минхо: – Какой ты вредный, мой любимый повелитель. *** – И что же, – заливается слезами пятнадцатилетсяя Софи, – ты теперь королева? – Почему ты-ы, – ревёт четырнадцатилетняя Анна, – это был наш принц, бабушка! Донателла усмехается в чашку, в которой давно закончился травяной отвар для суставов. Минхо не только цветы растит красиво, он и травник замечательный. Это совсем не ваш принц, дурочки, думает Донна. – Ну, давайте так, – говорит она, – когда я умру, забирайте его себе в наследство. Софи уже понимает, что это так не работает, но Анна из горьких рыданий переходит на всхлипы. – Правда, бабушка? – Ну, если к тому моменту я не подберу вам более молодых и красивых принцев или герцогов. Я ведь теперь королева, могу себе позволить. Плач стихает сразу. Донателла знает, как обращаться с плачущими девочками. – О, бабушка, – улыбается всем опухшим зарёванным лицом Софи. – И можно будет устроить красивую свадьбу? Красивее твоей? – Не знаю, – пожимает плечами Донателла. – А вы будете хорошо учиться и перестанете устраивать мне истерики? Хёнджин и Минхо, хихикая, вываливаются из-за двери, когда юные претендентки на руки принцев уходят. – Подслушивали? – спрашивает Донателла. – Нет, экономили на шпионах, – шутит Хёнджин. – Очень предусмотрительно, ваше величество, – смеётся в ответ Донна. Минхо ставит на стол перед ней роскошный букет. Он делает так каждый день с тех пор, как узнал, кто придумал и заказал у лучших швей тот чудесный кружевной наряд для принца. Хёнджин тянет его за собой: – Чао, Донна! – посылает он ей воздушный поцелуй. Они оба счастливо выбегают в распахнутые двери. Она касается нежных лепестков, и хмыкает сама себе, раскуривая трубку. Помимо всего Донателла ещё хорошо знает, как обращаться с влюблёнными мальчишками.