Черофобия

      Эйвери не мог точно сказать, в какой точно момент, но с прошлой недели Д3рлорд3 перестал быть просто «страшным парнем в золотых доспехах, который свалился из проклятой шахты», и стал настоящим человеком – ну, настолько настоящим, насколько это вообще возможно, учитывая, что он отказывается снимать шлем на публике и выглядит так, будто лично сразился с судьбой и победил.       Но вот уговорить его покинуть лагерь? Для этого требуются усилия. Серьезно, стратегические усилия. Эйвери расхваливал предстоящую поездку так, будто это величайшая идея, известная человечеству: возможность пополнить запасы ресурсов, поторговаться, познакомиться с местными и не жить, знаете, на овечьей шерсти и бесконечном оптимизме Эйвери. Он даже вставил фразу о том, что «двое могут унести больше добычи, чем один», и, на удивление, это сработало.       И вот они здесь.       Деревня раскинулась впереди, как на картине: деревянные крыши, залитые утренним солнцем, пшеничные поля, отливающие золотом, кузнец, стучащий молотом вдалеке. В воздухе пахло хлебом, дымом и цивилизацией – тысячей мелких радостей, по которым Эйвери, сам того не подозревая, скучал.       Он легонько толкнул Д3ра локтем в бок, отчего раздался металлический звон.       – Видишь? Я же говорил, что это хорошая затея. Свежий воздух, дружелюбные лица, никаких подозрительных проклятых пещер или шахт в поле зрения!       – Звучишь так, – Шлем Д3рлорд3 повернулся к нему, – будто я покинул лагерь не по своей воле.       Эйвери ухмыльнулся и попятился, чтобы установить зрительный контакт.       – О нет, дело не в выборе. У тебя просто трагическая аллергия на веселье. Такое случается с лучшими из нас.       Молчание гладиатора отвечало само за себя. Хотя Эйвери заметил едва заметное движение его плеч – еле уловимый, но все же признак, что Д3р на самом деле не злится. Даже если ему хочется. Это прогресс.       Стоило им войти в деревню, как они уже собрали кучу взглядов. Здесь это крайне необычное явление – дуэт из мужчины в полном боевом облачении из золотых доспехов И зелёного полупрозрачного гибрида слизи в гавайской рубашке и шортах карго. Последний весело махал каждому ребенку, который слишком долго на него пялился, и получал разную реакцию: от благоговейного трепета до неловкости. Впрочем, кажется, тот ничего не замечал или специально игнорировал. Эйвери был слишком занят рассказом об окружающих достопримечательностях, как заправский гид.       – Смотри! Там лучник. Спорим, мы сможем купить стрелы подешевле, если ты будешь вести себя как устрашающий рыцарь.       – Я никого не запугиваю ради скидок.       – Ладно, но ты, в теории, мог бы.       – Я в курсе.       – Вот это мой мальчик, – Посмеялся Эйвери.       Они миновали мясника, картографа, нескольких бродячих кошек, и тут очутились перед церковью с высоким каменным шпилем, заслонявшим собой дорогу. Д3р остановился как вкопанный.       Эйвери сначала не обратил внимания, продолжая рассуждать об эффективности торговли и о том, сколько изумрудов можно выманить у фермера, если уметь правильно улыбаться. Но прекратившийся стук доспехов за спиной заставил его обернуться.       – Эй, что за.. Оу.       Гладиатор стоял неподвижно, полубоком к побеленным стенам храма. Руки в перчатках нервно и почти незаметно подрагивали, а тьма за шлемом стала навевать чувство тревоги. Эйвери буквально ощутил, как его собственную грудь на мгновение стянула невидимая колючая проволока.       – Что ж, э-э... – Он откашлялся, – Нам не обязательно идти этим путем.       Д3р не спешил с ответом. Он осторожно пошевелился, отодвинувшись от здания.       – Хорошо, – Промолвил он в итоге, на что Эйвери быстро кивнул, показательно отводя взор к кузнице на противоположном конце площади.       – Ага, точно. Мы просто, ну, знаешь, сделаем крюк. Так быстрее добраться до другой стороны.       Он зашагал прочь, прежде чем Д3р успел что-то возразить. Они шли по маршруту, который позволял держаться подальше от церкви. Эйвери не настаивал. Он не глупец: не стоит допрашивать человека, который на это не настроен. О некоторых вещах лучше молчать, к тому же ему нравилось думать, что Д3р рано или поздно доверится ему и откроется, без надобности в расспросах.       Как только они вышли из тени шпиля, Д3р расслабился. Напряжение, из-за которого его движения были резкими и настороженными, начало спадать по мере их приближения к центру рынка. И именно в этот момент, как заметил Эйвери, что-то изменилось.       Несмотря ни на что – в том числе на недоверчивые перешептывания жителей; на то, что редкие прохожие намеренно переходили улицу дальше от них, – Д3р выглядел... Умиротворенным.       Не улыбался, не был расслаблен. Но в нем прослеживалось что-то мягкое и заинтригованное.       Они замедлили шаг возле прилавка пекаря и застали картину, как ребенок дергает мать за фартук, указывая на ряды горячего хлеба. Когда пекарь протянул малышу маленькую булочку и взъерошил ему волосы, Эйвери увидел, как Д3р с какой-то нежностью наблюдает за происходящим.       – Тебе нравится это место.       – Тут все.. Живое, – Рыцарь не стал отрицать. Его голос почти затерялся в шуме толпы.       – Да, – На лице Эйвери растянулась ухмылка, – Не то что наш маленький лагерь отшельников, правда?       – ...Это другое.       Эйвери легонько толкнул плечом руку Д3ра, делая вид, что не чувствует, какая она крепкая.       – Не волнуйся, здоровяк. Мы снова приучим тебя к людям. Может, однажды даже научим тебя улыбаться.       – Навряд ли в этом есть необходимость.       – О, вранье! Ты слишком сдержан. Если и дальше будешь так стоять, местные начнут сочинять о тебе легенды.       Д3р повернул шлем, и это подозрительно сильно напомнило закатывание глаз.       – Ты и так с лихвой наговорил за нас обоих.       – Не спорю! – Просиял Эйвери и протянул буханку свежего хлеба с прилавка, – Вот, попробуй. Клянусь, это лучший хлеб в этой части карты.       Д3р нерешительно принял еду, повертел в руках и, наконец, откусив маленький кусочек, вынес вердикт:       –...Вкусно.       – Ха! Понял? Я всегда прав! – Торжествующе воскликнул Эйвери, явно довольный собой, – Что я тебе говорил? Я воплощение хорошего вкуса и культуры.       – Ты воплощение шума.       – Во мне много талантов.       Они прошлись по оставшейся части рынка, обменяв пару изумрудов на металлические слитки, новые инструменты и кое-какие припасы, которые на самом деле не такие уж важные, но Эйвери настаивал, что они нужны. Д3р безропотно тащил большую часть груза, и его молчаливая сила каким-то образом успокаивала вечно болтливого Эйвери. Время от времени он подмечал, как Д3р смотрел на проходящих мимо людей: фермера, везущего сено, группу смеющихся деревенских подростков у колодца, двух детей, гоняющихся друг за другом с деревянными мечами. Каждый раз в этом было нечто особенное, даже если он не находил слов для описания своего состояния.       Когда они направились обратно по тропинке, нагруженные припасами, Эйвери взглянул на друга.       – Между прочим, – Как бы невзначай сказал он, – для человека, который притворяется, что ненавидит общество, ты, похоже, не против был побыть в компании.       Несколько метров они шли в тишине, пока Д3р не подал голос:       – Я не испытываю ненависти к людям.       – Да? Ты меня не обманываешь?       – Я не... – Он прервался, формулируя подходящее объяснение, – Я забыл, каково это. Быть не в одиночестве. Слышать.. Жизнь.       Эйвери уставился на него, на секунду потеряв дар речи, но почти сразу смягчился и улыбнулся.       – Пожалуй, это повод сюда как-нибудь вернуться.       – Ты планируешь сделать это привычкой?       – Ага. Экскурсии, базарные дни, может быть, какие-то фестивали, если повезет. Ты и оглянуться не успеешь, как станешь светской львицей.       Гладиатор фыркнул — тихий звук, но Эйвери разобрал в нем нотки веселья.       Когда солнце начало клониться к закату, они вдвоем шагали по грунтовой дороге обратно в лагерь. Д3рлорд3 по-прежнему держался так, будто ждал нападения чего-то, о чем еще не рассказал, но на этот раз менее обеспокоенно.       А Эйвери... Не то, чтобы Эйвери собирался заострять на этом внимание. Он просто наслаждался, помахивая пакетом с хлебом.       – Я же говорил, что это хорошая идея.       На этот раз Д3р не спорил.

***

      Эйвери никогда особо не задумывался о том, насколько громко звучит ковка, пока не начал проводить послеобеденное время рядом с верстаком Д3рлорд3. Ритмичный стук молота по металлу наполнял пространство пульсирующим, ровным и резким звуком, эхом отражавшимся от недостроенных стен их лагеря. Кузница светилась янтарно-оранжевыми отблесками, освещая доспехи и кожу Д3р, каждое движение которого было выверенным, мощным и точным.       Эйвери устроился в нескольких футах поблизости на груде сундуков, скрестив ноги и подперев подбородок рукой. Он был похож на задумчивую полупрозрачную лягушку, греющуюся на солнце. Он ничем не занимался – утверждал, что «охраняет базу», но на самом деле просто наблюдал, явно ничему не восхищаясь, а если и восхищался, то только мастерством исполнения. И только. Ничего больше.       Новый комплект доспехов, над которым работал Д3р, сверкал расплавленным золотом в свете горна. Это было завораживающее зрелище: жидкое мерцание ловило свет и скользило по краям пластин, пока он отливал, придавал форму и дорабатывал каждую деталь. Эйвери склонил голову набок, его зеленоватая аура слабо мерцала, пульсируя от тихого любопытства.       – Итак.. У тебя есть выбор из множества металлов, – Произнес он, нарушив уютное молчание, – И ты выбрал золото.       Д3рлорд3 не отвлекался от наковальни. Мышцы его предплечья завораживающе заиграли со светом, когда он снова ударил молотом.       – Да.       – Золото, – Повторил слайм, откинувшись назад и прищурившись, – Ну, знаешь, такое ненадежное, блестящее, податливое, что даже зомби могут прогрызть, если долго не сохранять бдительность. Не осуждаю, но.. Почему?       Д3р долго молчал. Единственными звуками были шипение остывающего металла и низкий гул печи. Наконец он с тяжелым звяк опустил молот и выпрямился, разминая плечи.       – Сначала, – От продолжительного безмолвия голос был хриплым, – я так хотел, потому что все мне это запрещали.       – Ого.. Наверное, это самая в твоём духе причина, которая могла быть.       Д3р повернулся к нему, стихающий свет пламени прочертил резкие тени на его лице под шлемом.       – В древности золото считалось бесполезным. Декоративным. Хрупким. Я сделал из него доспехи, чтобы доказать, что для выживания мне не нужен самый прочный материал. Это своеобразный... Вызов. Заявление.       – Большое «да пошел ты» всему миру?       – Да.       – А теперь?       Пауза. Д3р прокручивал в ладони инструмент.       – Теперь это напоминание.       – О чем? – Эйвери нахмурился и наклонил голову       Д3р оглянулся на свое нынешнее «рабочее место», и заговорил тише.       – Что я все еще здесь.       Что-то в его тоне – ровном, почти небрежном, но с подспудным намеком на что-то более глубокое – заставило Эйвери поерзать от волнения. Хотелось спрашивать дальше. Хотелось узнать, что именно побудило такого человека заковать себя в золотые доспехи в знак протеста, а потом носить их еще долгое время после того, как необходимость в них отпала. Но он не поддался желанию. Пока что. Вместо этого Эйвери ухмыльнулся и устроился поудобнее, глядя на расплавленное сияние.       – На самом деле это... Довольно круто. И я понимаю твоё решение . Золото бросается в глаза. Ты выходишь на ринг в таком виде, и люди либо недооценивают тебя, либо впадают в панику. В любом случае ты побеждаешь.       – Что-то вроде того.       Разговор затих, и Д3р вернулся к работе. Возобновились звуки кузницы и шипение раскаленного металла. Эйвери зачарованно глядел за тем, как продумано каждое чужое действие, как каждый удар молота словно имел значение, а каждый край и изгиб обретал свой ритм. Он и не подозревал, сколько мысли вложено в эти движения, что это не просто грубая сила, а настоящее искусство.       Эйвери всегда как-то халтурил, когда дело касалось брони. В Скайварсе главный критерий – скорость, а не четкость: хватаешь все, что попадается под руку, заделываешь вмятины подручными средствами и молишься, чтобы броня не порвалась во время прыжка. Никакого изящества, никакой продуманности, только выживание и мышечная память. Теперь, смотря на Д3р, ощущалось... Что-то другое. Почти воодушевленный трепет.       Он тихо присвистнул, когда Д3р окунул одну из пластин в воду, и пар повалил густыми белыми клубами.       – У тебя это так легко получается, – Послышалось с восхищением.       – Нет.       – Да. Я серьёзно, – Эйвери ухмылялся, – Ты уже несколько часов этим занимаешься. Мне кажется, я постарел года на три, пока смотрел, как ты возишься.       – Ты не стареешь, – невозмутимо парировал Д3р.       – Эй, это метафора, – Эйвери махнул рукой, – Я все еще могу чувствовать себя старым. У меня уже все внутри затекло, чувак.       В ответ он услышал тихий звук, который, как ему хотелось бы думать, был смехом, хотя с Д3ром всегда сложно понять.       Когда гладиатор отложил в сторону последний элемент нагрудника, чтобы тот остыл, Эйвери соскользнул со своего места и присел рядом на корточки, заглядывая через край наковальни.       – Значит, это запасной комплект?       – Да.       – Подстраховка на случай, если твой выйдет из строя?       – Или на случай, если он понадобится кому-то другому.       Эйвери удивлённо моргнул.       – Ты бы... Сделал броню для кого-нибудь другого?       Д3р выглядел так, будто вопрос поставит его в замешательство.       – Почему бы и нет?       – Я не знаю, – Эйвери, почесал затылок, – Ты просто не похож на человека, который, понимаешь, поделится последней рубашкой.       Д3р с минуту размышлял, перед тем, как заговорить:       – Броня означает не просто защиту. Это.. Признание доверия.       Эйвери не смог сходу подобрать слов.       Он стоял и смотрел, как жар от печи отражается на поверхности его кожи. Доверие. Смысл этого слова отличался для них обоих, по его мнению. Для Эйвери оно всегда было обыденностью – чем-то, что давалось легко, быстро и, возможно, безрассудно. Для Д3ра это что-то выстраданное. Хрупкое. Выкованное тяжким трудом.       Он тихо выдохнул, пытаясь избавиться от внезапно возникшего чувства давления в груди.       – У тебя странная манера говорить о том, что тебе нравится помогать другим.       Д3р снова взял молот, уголок его губ дернулся.       – Ты слишком много болтаешь.       – Комплимент принят, – Весело сказал Эйвери и отскочил в сторону, прежде чем гладиатор успел кинуть в него латной рукавицей.       К тому времени, как горн погас и последние доспехи остыли, Эйвери опять сидел, скрестив ноги, и рассеянно вертел в руках болт.       – Слушай, – Озвучил он, сейчас менее уверенно и громко, чем днём, – теперь я понял. Про золото. Это не просто «пошел ты», это «ты меня не убьешь».       На короткий миг показалось, что за маской хладнокровности Д3ра видно что-то – что-то усталое, но все еще горящее, как последний уголек в костре, который до полной потери сил не гаснет.       – Что-то вроде того, – Наконец ответил Д3р, сразу же возвращаясь к работе.

***

      Эйвери никогда не был из тех, кто может усидеть на месте, не говоря уже о том, чтобы задержаться на одном пункте настолько, чтобы оно стало для него домом. Но с появлением Д3рлорд3 установившийся порядок начал меняться. Медленно. Незаметно. Комфортно.       Лагерь уже и не похож на лагерь – он превращался в настоящую базу. Кузница теперь представляла собой полноценное строение, а не яму, обложенную камнями, и Д3р соорудил над ней прочную крышу с той спокойной тщательностью, на которую у Эйвери никогда не хватало терпения. Появились заборы и сундуки для хранения, содержимое которых отныне не рассыпалось по траве. Стены их маленькой хижины были залатаны и укреплены, а окна заделаны, чтобы внутрь не проникал сквозняк, приходящий с наступлением холодов. Эйвери даже соорудил полки – точнее, стопку досок, которые выполняли роль полок, – ради ингредиентов и инструментов для зельеварения. Сейчас это место приносило уют, а не просто способ выживания.       И было странно, насколько лучше все воспринималось, когда рядом был кто-то знакомый.       Эйвери откинулся на ящик, застеленный одеялом, и наблюдал, как Д3р расхаживает по комнате. Доспехи гладиатора переливались в тёплых лучах от камина, и при каждом движении отливали то золотом, то тенью. Он, как всегда сосредоточенный и методичный, чинил один из вентиляционных отверстий, и от одного его вида у Эйвери разболелась голова.       – Должен сказать, – Эйвери, лениво болтал ногами, – Каково быть с тобой рядом? На самом деле неплохо. Не пойми меня неправильно, я и сам по себе отличный напарник, но две пары глаз, две пары рук, одна из которых почти неуязвима? Определенно повышает мои шансы на успешное выживание.       Д3р оглянулся через плечо, в его интонации промелькивало веселье.       – «Почти»?       – Да, не хочу тешить твое самолюбие, – Эйвери казался забавным их диалог, – Ты еще начни брать арендную плату.       В ответ раздался неопределённый хмык, но без толики раздражения — только то самое спокойное принятие, которое стало отличительной чертой их сотрудничества. Эйвери это нравилось. Д3р не просил его замолчать и не делал вид, что его бесконечная болтовня – это то, что нужно терпеть. Он слушал – не всегда отвечал, но слушал. Уже лишь это являлось роскошью.       Эйвери с таким редко сталкивался.       В турнирах Скайварса к нему относились в лучшем случае терпимо, а в худшем – с недоверием или презрением. Он был слишком скользким, слишком непредсказуемым, слишком хорошо умел выживать. Он много побеждал. Возможно, даже слишком много. Победы озлобляли людей – те начинали думать, что ты либо везунчик, либо жульничаешь. А Эйвери всегда слишком хорошо умел приземляться на ноги и улыбаться, когда остальная команда разваливалась на части. В конце концов они перестали разговаривать с ним в перерывах между раундами и вообще перестали объединяться с ним в команды.       Если быть откровенным, он по ним не скучал. Однако ему не хватало человека, которому он мог бы доверять и который не ударил бы его ножом в спину во время дележа выигрыша.       В этом и есть вся прелесть Д3рлорд3 – тот создаёт образ человека, который разрубил бы тебя пополам за чересчур громкое моргание, но на самом деле он совсем не такой. Он спокойный. Надёжный. Если Эйвери говорил, что собирается проверить периметр, то, стоило ему вернуться, как Д3р уже был там, в сияющих доспехах, с мечом наготове, и не задавал никаких вопросов. И это.. Что ж, это кое-что да значило.       Он зевнул, вытянув зелёные руки над головой.       – Знаешь, – Он смотрел, как Д3р возится с, в общем-то, не нуждающейся в ремонте вентиляцией, – ты хорошо справляешься со всем этим «строительством базы». Я, конечно, из тех, кто «выкопал пару блоков и назвал это архитектурой», но ценю мастерство.       – Ты нетерпелив.       – Точно подмечено, – Эйвери согласился, – Но я еще и легко адаптируюсь. Видел бы ты, что я строил в Скайварсе – оборонительные башни, ловушки с лавой, смертельные ямы – настоящие шедевры хаоса.       – Ничто из этого не выдерживает никакой критики с точки зрения конструкции.       – О, все верно, – весело сказал Эйвери, – Но они работали. Обычно.       – Обычно – да, – В голосе Д3ра определено был намек на юмор.       – Эй, для того, кто состоит из слизи, восемьдесят процентов успеха – это отлично!       Тема была закрыта, как и разговор в целом, но тишина между ними не приносила дискомфорта. Трещал огонь, ветер слабо шумел за новыми деревянными стенами, и впервые Эйвери не видел нужды в бесконечном монологе. Было приятно просто сидеть и молчать. Чувствовать себя в безопасности.       До недавнего времени он и не подозревал, что так похолодало. На улице повеяло морозцем, а по краям лагеря по ночам появлялся тонкий слой инея. Спать на улице теперь не представлялось возможным, если только он не хотел проснуться полузамерзшим и прилипшим к земле. Ему не нравилось спать в помещении – он буквально слайм, и замкнутые пространства вызывали у него мурашки, – но нельзя не признать, как приятно не дрожать от холода в тёмное время суток.       Домик у них небольшой, но теплый. В нем пахло пеплом, железом и какими-то травами, которые Эйвери сушил в углу. Там много одеял, которые он сшил из собранной шерсти, а потрепанная красная накидка Д3ра теперь аккуратно висела у двери, почищенная и зашитая.       Эйвери плотнее укутался в одеяло и взглянул в сторону кузницы. Д3р все еще работал, несмотря на поздний час. Казалось, он никогда не останавливается.       – Ты когда-нибудь отдыхаешь? – Принтересовался Эйвери, одновременно с искренним любопытством и в шутку.       – Иногда, – Д3р даже не поднял глаз.       – Когда ты отдыхал в последний раз?       Молчание.       – Я так и думал. Тебе нужно научиться расслабляться, дружище. Теперь у нас есть реальные стены. Можешь не стоять на страже каждую секунду.       Д3р обратил взор к Эйвери. На мгновение свет от горна задрожал, тени вокруг лица Д3ра рассеялись, и Эйвери готов поклясться, что вновь видел там того невероятно уставшего, но в некотором плане благородного человека.       – Ты совершенно не умеешь молчать, – Сказал наконец Д3р.       – Да, – Эйвери довольно улыбался, – Поэтому я тебе и нравлюсь.       На последнюю реплику никак не отреагировали, но шлем Д3ра слегка наклонился, словно подтверждая его слова.

***

      Эйвери понадобилось некоторое время, чтобы понять, что Д3рлорд3 и вправду спит. Этот человек мог часами лежать неподвижно и совершенно беззвучно, и крайне сложно наверняка сказать, медитирует ли он, размышляет или все-таки спит. В первый раз Эйвери застал его спящим совершенно случайно: он вернулся с обхода периметра и увидел, что Д3р прислонился к стене у кузницы, его доспехи расстегнуты, а дыхание замедленное. Удивлял не сам факт, что он спал. Удивляло то, что у него в руках была кирка.       Д3р прижимая её к себе, как ребенок любимую игрушку, оберегая вещь рукой в латной перчатке. Лезвие даже не блестело – оно износилось от частого использования и затупилось от ударов по камню, – но то, как оно смотрелось вместе со своим хозяином, создавала эффект чего-то священного дорогого. Эйвери пару мгновений стоял и моргал, думая, стоит ли ему рассмеяться или тихонько уйти.       Эйвери не засмеялся. Он, конечно, находил в сложившихся обстоятельствах нечто забавное: мужчина, который, наверное, мог бы проломить голову зомби голыми руками, выбирает в качестве эмоциональной поддержки кусок шахтерского оборудования, – но это все же не располагало к юмору. Тут гораздо больше чего-то странно... Милого. И грустного. Как будто кирка являлась не стандартным инструментом, а реликтом из другой жизни.       Он вздохнул, снял с двери один из лишних плащей Д3ра и аккуратно накинул его на рыцаря. Этот здоровяк никогда не пользовался одеялами, которые Эйвери так долго крафтил, – утверждал, что они ему «не нужны». Для Эйвери это равнозначно: «Я не знаю, как принимать заботу, не испытывая экзистенциального кризиса».       – Честно говоря, – Пробормотал он себе под нос, натягивая тяжелую красную ткань на плечо Д3ра, – ты хуже моих овец. По крайней мере, они не пытаются выглядеть драматично, когда дремлют.       Гладиатор не шевелился. Даже во сне он выглядел напряженным, словно в любую секунду мог сорваться с места. Эйвери слегка нахмурился, поправил плащ и отошел в сторону. В мерцающем свете горна золотые доспехи Д3ра казались теплыми, какими-то мягкими, а красная ткань слабо поблескивала в самых освещенных участках. Для того, кто днем был таким резким, во сне он выглядел необычайно человечным.       Эйвери не задерживался. Он не особо хорошо себя чувствует в одиночестве и тишине. Слишком легко начать думать о том, о чем не надо. Поэтому он взял одно из одеял – лоскутное, из разноцветной шерсти, сшитой неровными стежками, – и побрел в сторону загона для животных.       Ночь сегодня достаточно холодная, и воздух обжигал кожу там, где она соприкасалась с одеялом, но он не возражал. На небе сияли яркие звезды, вдалеке тихо блеяло маленькое стадо, и от этого мир казался не таким пустым. Он плюхнулся на траву рядом с овцами, наполовину завернувшись в одеяло, как в спальный мешок, и одна овца подошла, ткнувшись носом в его ногу и улегшись рядом.       – Привет, Стив, – Эйвери погладил животное, – Ты по-прежнему мой любимчик. Только не говори Зефирке.       Овцы безапелляционно глядели на него. Эйвери усмехнулся этому зрелищу и откинулся на спину, заложив руки за голову и глядя в небо. Слабое пламя костра отбрасывало на поле длинные тени, а в воздухе витал слабый запах пепла и металла.       В такие ночи он ни о чем глубоком не думал. И это ему нравилось. Не нужно беспокоиться о том, что кто-то подкрадется к нему сзади или ударит во время матча. Никаких таймеров, отсчитывающих время. Никаких смыкающихся стен арены. Только стрекот сверчков, тепло одеяла и осознание того, что кто-то – кто-то надежный, упрямый и порой чуть-чуть глупый – спит совсем недалеко.       Было странно снова ощутить такое доверие. Такое, которое не обязательно заслуживать кровью или платой. Д3р не был похож на команды Скайварс, с которыми раньше сотрудничал Эйвери. Д3р мало говорил, не хвалил и не ругал, не притворяться. Но он оставался рядом. Это само по себе значило больше, чем Эйвери хотелось бы признавать вслух.       Он плотнее замотался одеялом, кожа мерцала от бело-синих звёзд.       – Хорошо, правда? Не встречаться со смертью день через день. Иметь стены. Иметь кого-то, кто не против, когда я болтаю без умолку.       Одна из овец заблеяла, и Эйвери ухмыльнулся.       – Видишь? Ты меня понимаешь.       Где-то сбоку потрескивал огонь в кузнице. Эйвери повернулся, чтобы взглянуть на лагерь. Сквозь узкую щель в стене виден силуэт Д3ра, который сидел, свернувшись калачиком под плащом и прижимая к груди кирку.       От этого губы непроизвольно расплывались в улыбке.       – Большой страшный гладиатор, да? Такой сентиментальный.       Он снова повернулся к звездам, позволив мыслям блуждать. От холодного воздуха тело налилось тяжестью и стало вялым, как это бывает со слаймами, когда температура опускается слишком низко. Его ядро медленно пульсировало, напоминая такт трескающего костра.       Иногда в голову приходил вопрос, а что было бы, если бы Эйвери не нашел шахту и не вытащил оттуда Д3ра. Скорее всего, он бы так и продолжал скитаться – исследовать руины, строить недоделанные базы, разговаривать сам с собой, пока тишина не начала бы ему отвечать. Он научился выживать в одиночку, но не жить.       Зато теперь это не имело смысла.       Он закрыл веки, плотнее укутавшись в одеяло. Овцы сбились в кучу с целью сохранить тепло, и их ровное дыхание сливалось в подобие сонного хора.       И впервые за столько лет Эйвери почувствовал себя довольным. Не взволнованным, не встревоженным, а просто... В безопасности.       – Да. Думаю, я смогу к этому привыкнуть.