Черофобия

      Эйвери проснулся настолько отдохнувшим, как ещё ни разу за свою, стоит признать, не слишком долгую жизнь, – такой сон нередко заставляет тебя обессилеть и забыть, где и когда ты находишься.       Это действительно заставляло почувствовать себя живым.       Что-то теплое прижималось к его лицу, а сам он, кажется, опирался на что-то спиной.       Подождите.       Он же не лежит в обнимку с Д3ром до сих пор, да?       Эйвери очень медленно приоткрыл один глаз, чтобы проверить. Он пытался сделать это незаметно, но совершенно не удивился бы, если бы Д3р его обнаружил. Тот бесспорно хорошо умел замечать подобные детали.       Оу.       Оу.       Ага, нет-... Он все еще лежит на Д3ре.       Эйвери держит глаз открытым ровно настолько, чтобы его мозг имел возможность обработать информацию. Он по-прежнему прижимается к Д3ру, удобно устроив голову у него на плече, и, пока он спал, Д3р повернулся так, что Эйвери оказался... В более надёжном положении. Он не сползает. И не падает.       Просто... Удерживается на месте благодаря близости к чему-то и отсутствию даже малейшего движения.       А еще его явно поддерживает рука.       Не крепко. Не сковывающе. Просто позволяет опираться на неё, чтобы не упасть.       Эйвери снова закрывает веки.       Он перебирает в уме варианты.       Номер один: притвориться, что он все еще спит, и плыть по течению.       Номер два: пошевелиться и принять реальность как адекватный человек.       Номер три: раствориться, уйти под землю и никогда больше не выбираться.       Он выбрал первый вариант, чтобы еще несколько секунд побыть с Д3ром.       Солнечные лучи тёплые. Вокруг ни одного громкого звука. Где-то неподалеку тихо кудахчут куры, а Д3р дышит ровно и размеренно совсем рядом. Это... Приятно. Очень приятно. Настолько приятно, что трудно заставить себя сдвинуться.       Д3р слегка шевелится.       Не настолько, чтобы нарушить чужой покой – если бы Эйвери реально спал, – но достаточно заметно. Едва уловимое изменение, как будто Д3р что-то ощутил и тут же скорректировал.       –...Ты проснулся, – Раздался спокойный голос над ухом.       Эйвери открывает оба глаза и пару секунд щурится, глядя на Д3ра.       – Грубиян.       – Я говорил негромко.       – Но ты угадал.       Д3р хмыкает, и это, наверное, самое близкое к веселью из всего его набора выражения эмоций.       Эйвери немного приподнимается и моментально понимает, как они близко. Его ядро слабо мерцает, слегка нагреваясь.       – Прости, – Сказал Эйвери, – Я не хотел... Ну.. Снова засыпать на тебе.       – Тебе нужен был отдых.       – Да, но...       – Ты никак мне не навредил, – Д3р бросил на него взгляд сверху.       Эйвери тихо фыркнул.       – Ты продолжаешь так говорить, будто это поможет мне перестать чувствовать себя плохо.       – Должно.       – Не помогает.       Д3р не спорит и оглядывается на курятник, где один из цыплят успешно забрался туда, куда ему не следовало бы.       Он очень внимательно его разглядывает.       Эйвери не может не наблюдать за этим.       Что-то в тишине, в тепле, в том, как Д3р заботится об этих крошечных, хрупких существах, словно они нуждаются в охране – здесь есть что-то такое, от чего у Эйвери на душе становится легко.       Не успев нормально обдумать свои действия, он наклоняется и быстро, рассеянно целует Д3ра в висок.       Металл нагрелся на солнце.       Эйвери замирает. Его мозг на полсекунды отстает от тела, как часто бывает.       – Ой, – Еле слышно произносит Эйвери, моментально становясь почти ослепительно-зеленым, – Я... Я не хотел... Ну, хотел, но не в том смысле... Погоди, нет, я хотел, но я имел в виду...       Он ещё никогда не испытывал такого смущения.       Д3р не отреагировал сразу.       На мгновение Эйвери задумывается о том, чтобы сбежать. Отойти на расстояние и сделать вид, что ничего не произошло. Начать жить с курами. Стать членом стада.       Потом Д3р двигает рукой. Он берет Эйвери за запястье – не жестко, не резко, но достаточно крепко, чтобы тот не отпрянул.       – Эйвс.       Тот останавливается.       Д3р повернул к нему голову, его взгляд неподвижен и непроницаем, как тогда, когда он уже принял решение. Без колебаний он притягивает Эйвери к себе одной рукой и второй приподнимает шлем ровно настолько, чтобы...       У Эйвери нет времени осознать, что происходит.       Или что-то сказать.       Или начать рефлексировать.       Потому что внезапно Д3р его целует.       Не сомневаясь. Уверенно. Это контролируемое, обдуманное действие, как будто Д3р всего лишь придумал нечто и теперь реализует.       Эйвери издает едва слышный испуганный звук, прежде чем полностью раствориться в поцелуе. Или, скорее, раствориться настолько, насколько это возможно без деформации тела.       Конечно, потому что, а что ему ещё остаётся?       Ладони поднимаются сами собой: одна ложится на чужое плечо, а другая, на миг застыв в воздухе, опускается на грудь. Его нутро вспыхивает ярким пламенем, но затем успокаивается, теплея и смягчаясь.       Мир сузился до маленького кусочка пространства.       Солнечный свет. Тепло. Д3р.       Больше ничего.       Когда Д3р наконец отстраняется, то делает это медленно, будто не завершает процесс, а даёт Эйвери время на размышления.       Эйвери моргнул.       –...Оу, – Повторил он ещё менее осмысленно.       Д3р мгновение изучает его, а затем совершенно непринуждённо заявляет:       – Ты был инициатором контакта.       – Я поцеловал твой шлем, – С пылающими щеками слабо запротестовал Эйвери.       – Это тоже контакт.       – Это не тот уровень...       Губы Д3ра дернулись.       Эйвери смотрит на него еще секунду, а после со стоном прижимается лбом к плечу Д3ра.       – Я сейчас сгорю.       – Ты не горючий.       – Не в этом дело.       В ответ Д3р вздыхает, и теперь в его вздохе слышатся оттенки смеха.       Эйвери сидит на месте, чувствуя, как горит сердце, и полностью отдается своим ощущениям.       –...Ладно. Просто чтобы прояснить. Это случилось.       – Да.       – И мы не будем притворяться, что этого не было.       – Нет.       –...Ладно.       Повисла пауза.       Эйвери приподнимает голову и смотрит в глаза напротив.       –...У меня получится это повторить без риска короткого замыкания?       – Вряд ли.       – Попытка не пытка, – Эйвери беспомощно и немного обескураженно улыбается.       Затем Эйвери еще секунду не двигается, и его мозг не делает абсолютно никаких полезных выводов.       Солнце продолжает греть. Куры продолжают кудахтать. Мир не взорвался, не перевернулся и не обернулся страшным кошмаром.       Что, честно говоря, удивляло.       Он по-прежнему рядом с – даже ближе, – и он не ушел. Он мог. По общепринятым социальным стандартам, наверное, так и стоило бы поступить.       Он не уходит, а просто... Смотрит на него.       –...Хорошо... Итак. Это было... –Эйвери неопределённо машет рукой, как будто может физически ухватить концепцию и назвать ее, –...что-то.       – Да.       – Ты очень спокойно к этому относишься, – Эйвери прищурился.       – Я не должен? – Д3р наклоняет голову.       – То есть... Нет... Тебе необязательно волноваться. Я просто... – Эйвери сделал тот же жест рукой, но решительнее, – Я поцеловал тебя в шлем, и ты немедленно решил повысить градус.       – Ты выглядел сговорчивым.       – Я и был таким, – Признался Эйвери и покраснел ещё сильнее, – Я о другом.       Рот Д3ра дернулся, но тот промолчал.       Эйвери вздыхает и облокачивается на стену позади, проведя рукой по лицу. Свечение от него такое же теплое, такое же яркое, и оно все ещё демонстрирует все эмоции Эйвери, которые тот предпочел бы оставить при себе.       –...Я не знаю, кто мы друг для друга, – Говорит он спустя минуту с бóльшей, чем ему хотелось бы, искренностью. Трудно не быть откровенным, когда его организм открыто выражает все твои переживания.       Д3р какое-то время думает и наблюдает за Эйвери, не отмахиваясь от услышанного, а тщательно продумывая ответ.       – Это не срочное условие.       –...Что?       – Мы не должны давать определение прямо сейчас. Можно... Понаблюдать.       –...Понаблюдать, – Повторяет Эйвери.       – Да.       – Как в научном эксперименте.       – Если тебе так проще думать.       – Это самый неромантичный способ сказать «Давай разберемся по ходу дела».       – И все же это правда.       Эйвери несколько секунд обдумывает.       –...Да, ладно. Справедливо.       Между ними воцаряется тишина.       Эйвери снова смотрит на него, а затем, очень медленно, наклоняется.       Д3р наблюдает.       На этот раз Эйвери сомневается ровно полсекунды – лишь чтобы доказать себе, что он может еще сомневаться, – а затем снова сокращает дистанцию между ними.       Сейчас это не случайность и не рассеянность. Исключительно... Осознанное намерение.       Он вновь целует Д3ра. Нежнее. Не так удивленно. Более уверенно.       И да.       Да, он сто процентов мог бы продолжать целовать Д3ра.       Эйвери отстраняется настолько, чтобы перевести дыхание. Его глаза чуть расширены, а тело буквально вибрирует.       –...Ладно, –Он немного задыхается, – Ух ты. Да. Мне это точно нравится.       – Хорошо, – Отвечает Д3р спустя короткую паузу.       Эйвери тихо смеется и снова, не задумываясь, прижимается к нему.       – Круто. Шикарно. Восхитительно. Кажется, мы просто... Сделали это.       – Да.       – Очень нормально. Очень повседневно.       – Да.       Эйвери оглядывается на кур, которых совершенно не беспокоят их зарождающиеся отношения.       –...Думаешь, курам интересно за нами смотреть?       – Нет.       – Превосходно. Потому что я не думаю, что смогу вынести осуждение от кого-то настолько крохотного.       Д3р кладет руку ему на спину, успокаивая и придавая уверенности, хотя в это Эйвери не собирается погружаться в данный момент.       Он разрешает себе расслабиться.       – Я до сих пор не знаю, кто мы такие, – Сказал Эйвери через некоторое время.       – Это нормально.       – Да, ты прав, – Он кивнул.       Эйвери ближе подбирается к Д3ру, излучая мягкое и довольное свечение.       – Но я наверняка знаю одно.       – Что?       На лице Эйвери расплылась ухмылка.       – Мне определенно нравится тебя целовать.       Выражение лица Д3ра смягчается.       – И это тоже приемлемо.       – Ты просто невероятный, – Эйвери фыркнул.       – И всё-таки.

***

      Д3ру несложно одновременно отслеживать несколько объектов.       Вес Эйвери на его плече. Тепло солнечных лучей справа на лице. Умиротворяющие, ритмичные звуки, с которыми куры ходят по курятнику. Ветерок, меняющийся каждые пару секунд и приносящий следом за собой запах травы, пепла и чего-то сладковатого от деревьев.       И Эйвери.       Очень настоящий.       Очень теплый.       Очень... Рядом.       Эйвери прижался к нему так, словно они это минимум сотый раз, а не впервые после череды странных и неожиданных событий. Макушкой он уткнулся между шеей и плечом Д3ра, а телом лежит под таким углом, что не давит на ребра, о которых Д3р изо всех сил старается не вспоминать.       Д3р также знает, что не хочет, чтобы тот двигался.       Он чуть меняет позу, чтобы убедиться, что Эйвери комфортно. Не настолько, чтобы разбудить. Не настолько, чтобы привлечь внимание.       От Эйвери теперь исходит менее яркое свечение. Это уже не то бурное, реактивное мерцание, что раньше. Теперь свет стал стабильнее. Теплее. Оно слабо пульсирует под кожей в плавном ритме, который Д3р начал ассоциировать со спокойствием.       Его рука свободно лежит на плече Эйвери.       Он убеждает себя, что это практично.       (Средняя температура тела человека составляет около 37 °C. Терморегуляция гибридов слаймов, судя по данным, нестабильна, но близость к постоянным источникам тепла может способствовать сохранению их целостности в более холодных условиях.)       Он не шевелится.       Из курятника доносится высокий отдалённый писк цыплят.       Д3р сразу сконцентрировался на них.       Один цыпленок забрался на край невысокой доски и с весьма сомнительным успехом пытался удержать равновесие. Другой клюет что-то очевидно несъедобное.       Д3р внимательно наблюдает за ними.       Эйвери неосознанно ещё ближе прислоняется к нему, плотнее прижимая голову.       Д3р замирает.       (Физический контакт во время отдыха повышает уровень окситоцина, усиливая привязанность. Это свойственно многим видам живых организмов.)       Он старается не слишком зацикливаться.       Эйвери что-то бурчит, не полноценное слово, скорее довольное мурлыканье, и перемещает руку ближе к ладони Д3ра. Пальцы почти его касаются, но вскоре снова замирают.       Д3р осматривает Эйвери: на его рукаве осталось небольшая соринка, которую Д3р не увидел раньше.       Он аккуратно смахивает ее.       Эйвери не просыпается.       Его дыхание остается медленным и равномерным, голова наклонена в сторону Д3ра, что свидетельствует об одном – он не собирается вставать в ближайшее время.       Д3р оглядывает поляну.       На опушке леса мирно. Где-то там, далеко, стоят шахты, невидимые, но осязаемые, как и все прочее. В глубине сознания едва уловимо всплывает мысль, как он стоял здесь раньше. Тогда он не в полной мере осознавал происходящее, но смотрел на что-то, к чему, как ему казалось, шел.       (Парасомнии, в том числе лунатизм, могут быть вызваны стрессом, нарушением циклов сна или неразрешенными когнитивными процессами. На направленность движений способны влиять внешние раздражители.)       Последнее замечание ему не нравится.       Его взгляд опускается туда, где лежит голова Эйвери. Свет по-прежнему стабилен.       Он живой. Здесь. Близко.       Д3р почти незаметно двигает руку и крепче прижимает Эйвери к себе.       (Привычное поведение может снизить уровень стресса у обоих участников физического контакта.)       Возможно, так и есть, а может, просто Эйвери там, где должен быть.       Цыплята чирикают.       Д3р смотрит на курятник.       Там все в порядке.       На данный момент ничего плохого не происходит.

***

      К моменту, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы тени стали короткими, Эйвери проснулся.       На самом деле, Эйвери пребывал в очень активном состоянии.       Д3р сидит в тени, снова с открытой записной книжкой, и не привлекает внимания, потому что Эйвери вынес на поляну стойку для брони и сейчас «разогревает» ее, что, видимо, требует немалой силы и полного пренебрежения чувством самосохранения.       На подставке для доспехов вместо головы тыква с вырезанным лицом.       Д3р не в курсе, как Эйвери это сделал.       Он видел, как тот поставил ее туда. Это была обычная тыква. Нейтрально настроенная тыква. Тыква без четко выраженного характера.       И все же теперь она выглядит самодовольной. Не абстрактно, а весьма конкретно, глубоко самодовольной.       Вырезанные прорези глаз расположены под особым углом, а рот изогнут таким образом, что создаётся впечатление, будто тыква смотрит на Эйвери с легким, забавляющимся презрением.       (Апофения – склонность человека воспринимать значимые образы, такие как лица или мимика, в случайных или неоднозначных объектах.)       Д3р прищурился. Тыква продолжала нагло ухмыляться.       Эйвери, между тем, выглядел абсолютно невозмутимым.       – Итак, – Сказал он, потягиваясь и держа в руке меч, – Я не собираюсь поддаваться какому-то фрукту сегодня.       Он бросается вперед.       Первый удар чистый – быстрый, контролируемый, нацеленный туда, где у реального противника находился бы центр тяжести. За ним тут же следует второй удар, под другим углом, и инерция заносит его в круговое чересчур плавное – для того, что, по его словам, является «в основном рефлекторным», – движение.       Д3р внимательно наблюдает.       Эйвери дерется так же, как живет, – резво, гибко и отчасти безрассудно, но это почему-то работает, потому что он компенсирует ошибки в процессе боя, а не планирует все заранее.       Эйвери пригибается, взмахивает рукой, а затем внезапно пропускает клинок, который прикрепил к рукаву доспеха, сквозь себя, и через миг, не сбавляя темп, принимает прежнюю форму.       Д3р сжимает зубы, хотя и знает, что с Эйвери все в порядке и ему не привыкать, но все равно это непростое зрелище.       Эйвери даже не тормозит. Он разворачивается, наносит еще один удар, а затем чуть пинает подставку, чтобы та пошатнулась.       Тыквенная голова наклоняется, все такая же самодовольная.       – Не смотри на меня так, – Пробормотал Эйвери.       Д3р хочет что-то добавить, но передумывает.       Вместо этого он молча наблюдает за тем, как Эйвери принимает исходную позицию и снова начинает двигаться, на этот раз чуть свободнее и мягче. Накопившееся за ночь напряжение улетучивается в движении. Похоже на облегчение.       В этом есть что-то... Впечатляющее.       Эйвери тренировался иначе, чем Д3р. У него отсутствует формальная структура, слаженная последовательность действий, которые передавались бы из поколения в поколение и совершенствовались с опытом.       Но он адаптируется.       Каждое его движение подстраивается под предыдущее. Каждый промах становится частью следующего удара. Это хаотично, однако эффективно.       Тыква снова кренится вбок от очередного удара.       Все такой же самодовольная.       – Я не понимаю, как тебе удалось добиться такого выражения лица,– Наконец подаёт голос Д3р.       Эйвери замирает на замахе.       –...Какого выражения?       Д3р указывает угольным карандашом на тыкву.       – Такого.       Эйвери оборачивается, смотрит на стенд и на тыкву.       –...О, моя Бездна. Она и вправду выглядит самодовольной.       – Раньше этого не было.       – Я знаю, – Эйвери, подходит к стойке и присматривается, – Я даже ничего нового не вырезал. Я просто... Поставил ее сюда.       Он наклоняет голову, и тыква почему-то выглядит еще самодовольнее.       – Ладно, это немного выбивает из колеи.       – Согласен, – Д3р кивнул.       Эйвери вдруг ухмыляется.       – Я его люблю. Теперь он мой личный враг.       Он легонько постукивает по тыкве плоской стороной меча.       – Я тебя одолею, – Он обращается к тыкве с большей серьёзностью, чем когда-либо слышал Д3р.       В тыкве до сих пор ни капли раскаяния.       Эйвери возвращается в начальную позу и разминает плечи.       – Второй раунд, – Усмехнулся Эйвери, прежде чем броситься вперед.

***

      Д3р не спит.       Он пытался.       Он лег, закрыл глаза, начал дышать ровно и спокойно, как делал всегда, когда хотел заснуть. Он прислушивался к звукам на базе: слабому потрескиванию догорающих углей, щелканью дров в камине, отдаленному шороху животных, устраивающихся на ночлег.       Он прислушался к дыханию Эйвери.       И это практически сработало.       Эйвери спит в кровати Д3ра, свернувшись калачиком и закутавшись в один из запасных плащей Д3ра, словно тот всегда принадлежал ему. Ткань окутывала его, темная и тяжелая, и сквозь нее еле уловимо просачивался свет от Эйвери, такой мягкий, что едва освещал помещение.       Рядом лежит кирка.       Д3р положил ее туда неспециально, просто чтобы она лежала в доступности.       Эйвери спит так, словно наконец-то обрёл чувство безопасности.       Это должно было сделать все проще, но выходит наоборот, потому что мир кажется неправильным.       Поначалу это малозаметно. Не звук. Не движение. Лишь тихое, всепроникающее ощущение, что что-то не так, как будто конструкция построена немного не по центру, и вес распределяется неравномерно.       Д3р открывает глаза.       Он не помнит, когда закрыл их.       Он медленно садится, стараясь не потревожить Эйвери. Плащ слегка сдвигается, но Эйвери не просыпается, только прижимается лицом к ткани, возможно, стараясь согреться.       Д3р встает на ноги, бесшумно пересекает комнату и подходит к окну.       В стекле отражаются едва различимые силуэты: кровать, тусклое свечение ядра Эйвери, его собственный неподвижный силуэт. За стеклом ночь простирается над поляной и уходит в лес, где деревья чернеют на фоне синего неба.       Д3р присматривается и видит Эйвери, стоящего на опушке леса.       Д3р ничего не предпринимает.       Он не двигается с места. Не шагает ни назад, ни вперед. Не произносит ни слова.       Он просто смотрит.       Фигура стоит там, где начинается лес, в полутени от деревьев. Форма правильная. Поза правильная. Даже едва заметное углубление в центре груди правильное.       Однако это неправильно. То, как он стоит, неправильно, он слишком неподвижный.       Эйвери никогда не стоит так.       Даже когда он молчит, Эйвери всегда что-то делает – небольшие движения, своего рода неугомонная энергия, не позволяющая замереть.       Эта фигура не двигается.       Она стоит так, словно ее кто-то поставил.       А затем медленно поднимает руку и машет.       Не по-нормальному.       Не небрежная, привычная манера, которую Эйвери использует, когда подзывает Д3ра или вовлекает его в разговор.       Это движение выверенно до мелочей.       Целенаправленно.       Слишком плавно, без колебаний и попыток что-то поправить. Пальцы не спеша сгибаются внутрь, один за другим, повторяя один и тот же жест.       Иди сюда.       Д3р сжимает оконную раму.       Позади во сне ворочается Эйвери.       Д3р не оглядывается, он и так знает, где Эйвери. Знает, что тот лежит на кровати, и ему не нужно проверять. Он чувствует присутствие Эйвери в комнате за своей спиной. Оно такое же устойчивое и реальное, как и фигура снаружи.       Д3р моргает, и на мгновение небо меняется. Там две луны: одна, бледная и тонкая, висит там, где и должна. Другая висит чуть в стороне, не на своем месте, не в той фазе, напоминая отражение, забывшее, что оно должно отражать.       Звёзды...       Звёзды исчезли.       Не все. Их осталось ровно столько, чтобы небо выглядело неполным, как будто что-то стёрли, а пустоту не заполнили.       Затем Д3р снова моргает, и небо становится обычным. Снова одна луна и звёзды на своих местах.       Фигура из леса стала ближе.       Она не передвигалась.       Не издавала ни звука.       Она просто приблизилась.       Д3р не шевелится.       Фигура наклоняет голову.       Это что-то новенькое.       Она двигается почти с любопытством, никуда не торопясь, но запрокидывает голову слишком сильно, в неестественное для шеи положение. Тела слаймов, несмотря на отсутствие костей и мышц, все же имеют свои пределы. В центре слегка мерцает ядро, но не так, как у Эйвери. В нем нет тепла. Нет ритма.       Пустой свет.       Оно улыбается.       Эйвери часто улыбается.       Но по-другому.       Улыбка слишком широкая, форма правильная, но в ней нет искренности. Она не затрагивает глаза. Она ничего не меняет в лице. Это просто необходимый изгиб губ.       Рука вновь поднимается, в том же отточенном темпе, с тем же медленным движением пальцев.       Иди сюда.       Д3р остается на месте.       Голова фигуры наклоняется в другую сторону. Улыбка не меняется.       Оно поднимает другую руку.       Теперь обе руки подняты, обе совершают одно и то же размеренное, идентичное заманивающее действие, снова и снова, подобно механизму.       Иди сюда.       Иди сюда.       Иди сюда.       Воздух за окном кажется гуще, как будто пространство между Д3ром и деревьями растянулось и стало насыщеннее, чем должно.       Отражение Д3ра в стекле слегка смещается. На секунду кажется, что он там не один.       Он больше не смотрит на отражение.       Он не отводит взгляд от силуэта за деревьями.       Позади него дышит Эйвери.       Медленно. Ровно. Реально.       Д3р сосредотачивается на этом.       Он не подходит к окну. Не открывает его. Не отвечает.       Фигура продолжает манить.       Улыбка не сходит с лица.       И где-то в безмолвном пространстве между тем, что реально, и тем, что изо всех сил пытается выглядеть реальным, ночь замирает в ожидании, не совершит ли он ошибку.       Существо среди деревьях не останавливается.       Оно продолжает те же медленные, отмеренные манипуляции: обе руки поднимаются, пальцы сгибаются внутрь в идеальном ритме. Скорость не меняется. Оно не сбивается. Оно не торопится.       Иди сюда.       Иди сюда.       Иди сюда.       Д3р не двигается, только наблюдает.       Фигура снова неестественно наклоняет голову, словно проверяя границы оболочки, которую она не до конца понимает. Улыбка становится чуть шире, но не столько меняется настроением, сколько... Просто расширяется.       Затем его рот открывается.       Не широко.       Не преувеличенно.       Просто достаточно.       Губы шевелятся, но Д3р ничего не слышит.       Стекло между ними перекрывает любые звуки. Густая тишина ночи давит, как барьер. Но движение челюстей ни с чем не спутаешь.       Оно разговаривает.       Зовет.       Форма рта знакома. То, как оно произносит звуки – медленно, осторожно, как будто кто-то пытается воспроизвести речь по памяти, а не автоматически.       Эйвери.       Нет.       Не Эйвери.       Не его Эйвери.       Лишь похоже на него.       Губы снова двигаются.       Это может быть имя.       Может быть его имя.       Рука Д3ра сжимается на оконной раме.       Фигура замирает, руки опускаются, больше не маня его к себе.       Впервые с начала их гляделок сущность просто стоит на месте, неподвижно, склонив голову и застыв в улыбке.       Наблюдает за ним.       Не ждет.       Не рассчитывает.       Просто...       Знает.       Выражение лица не меняется, но что-то в нем происходит. Не в самом лице, а в том, как оно выдерживает его, как будто смысл немного поменялся.       Похоже, оно знает что-то, чего не знает он.       Эта мысль навевает неприятный холод в душу.       Д3р не смыкает глаз.       Он не отводит взгляд.       Время тянется.       А потом...       Оно исчезает.       Не уходит, развернувшись.       Не скрывается молниеносно за деревьями.       Просто исчезает.       Место, где оно стояло, пустует, опушка леса неподвижна и молчалива, как будто там вообще ничего не было.       Возвращается ночь, снова дует ветер, снова тихо шелестит листва.       На небе одна луна и нормальное количество звезд.       Д3р еще несколько секунд стоит у окна.       Не двигается и не расслабляется, а разглядывает кромку леса, словно ожидая, что фигура появится снова, стоит ему потерять бдительность.       Но этого не происходит.       Позади него Эйвери ворочается во сне и издает еще один сонный звук, на этот раз больше похожий на трель или мурлыканье.       Тишина заполняется этим звуком.       Д3р разворачивается и бесшумно пересекает комнату, продумывая каждый шаг. Теперь лагерь кажется другим – не таким опасным, но уже не таким обособленным от чего-то в лесу.       Эйвери так и лежит на боку, свернувшись калачиком и закутавшись в плащ, излучая бледный, но ровный свет. Его рука слегка сдвинулась и лежит ближе к кирке.       Он ничего не подозревает.       Д3р садится на край кровати и какое-то время просто смотрит на Эйвери.       Он осторожно протягивает руку, аккуратно и нежно.       Кладет её на бок Эйвери, затем слегка скользит, притягивая его ближе, но так, чтобы не разбудить. Эйвери тут же отзывается на прикосновение, прижимаясь к теплому телу, как будто это самое привычное, что может быть.       Д3р ложится рядом.       Он плотнее укрывает Эйвери плащом, потом устраивается позади, обхватив его одной рукой за пояс – не сдавливая, не ограничивая, но присутствуя.       Для надежности.       Эйвери тихо вздыхает во сне. Его свет пульсирует и опять успокаивается.       Д3р не закрывает глаза, а слегка поворачивает голову.       Отсюда все еще видно окно.       В стекле отражается тусклый интерьер комнаты: кровать, слабое зеленое свечение, он сам за спиной Эйвери.       А за окном...       Лес.       Тихий.       Молчаливый.       Пустой.       Д3р следит.       Не двигается.       Не отводит взгляда.       И не отпускает Эйвери.       Не отпустит, пока воспоминание о той улыбке не сотрется из памяти, и пока ночь не будет становиться чем-то иным, стоит ему выпустить ситуацию из-под контроля.