Любовные дела

      Эми Роуз стояла у кухонного стола, сосредоточенно раскатывая тесто. За окном уже собирался настоящий ливень — небо стало почти чёрным, а ветер швырял первые тяжёлые капли в стекло. В доме было тепло, уютно, пахло свежим маслом, ванильным сахаром и чуть подгоревшей корицей. Эми всегда добавляла её на щепотку больше, чем надо, потому что Соник однажды сказал, что от этого печенья «вкусно даже дышать».       Она формировала шарики, слегка прижимала их ладонью, оставляя на поверхности маленькие ямки, в которые потом будет прятаться шоколад. Настроение ежихи было лёгкое, почти воздушное. Сегодня Соник написал короткое сообщение: «Вечером забегу, если ты не против». Для него это уже было почти поэма.       Дверь открылась без звонка, и к кухне приблизились цокающие шаги. Руж никогда не ждала приглашения.       — О-о, сладкая выпечка и ещё более сладкая девочка, — протянула летучая мышь, стряхивая капли с крыльев. Плащ она даже не сняла, только расстегнула верхнюю пуговицу. — Я вовремя?       Эми улыбнулась, не отрываясь от теста.       — Ты всегда вовремя, когда пахнет едой. Хочешь помочь?       — Помочь? — Руж медленно подошла ближе, облокотилась на столешницу и наклонилась так, чтобы видеть миску. — Я лучше посмотрю. У тебя очень… сосредоточенное лицо.       Эми фыркнула и легонько толкнула её локтем.       — Прошу, не начинай. Соник обещал сегодня вечером зайти ко мне. Я нервничаю.       — Из-за печенья или из-за синего ежа, который скоро придёт и съест всё за пять секунд?       Эми промолчала, только её щёки порозовели сильнее.       Руж широко улыбнулась, почти хищно. Пока Эми отвернулась к духовке проверить температуру, Руж быстро достала из внутреннего кармана крошечный флакончик. Без звука открутила колпачок. Две прозрачные капли, почти невидимые, упали в центр миски. Запаха не было никакого, только лёгкая, едва уловимая сладость, которая мгновенно растворилась в тесте.       Летучая мышь закрыла флакон, спрятала его обратно и отошла к окну, будто ничего не произошло.       — Льёт уже по-настоящему, — сказала она спокойно. — Твой герой точно промокнет до ниточки. Может, оставишь его на ночь? Чтобы высушить иголки?       — Руж!       — Что? Я просто забочусь о гигиене. Да и мокрый ёжик в доме — это же романтика.       Эми покачала головой, но улыбалась. Руж всегда умела говорить так, что даже самые пошлые вещи звучали как невинная шутка.       Через несколько минут Руж уже прощалась.       — Я побежала, у меня есть незаконченные дела. Удачи с твоим… десертом. И не забудь потом рассказать, сколько штук он успел съесть, прежде чем… — она сделала многозначительную паузу и подмигнула, — …попросил добавки.       Дверь закрылась. Эми осталась одна с ароматом ванили и лёгким, почти неощутимым чувством, будто воздух в кухне стал чуть гуще.       Она допекла последнюю партию. Печенье вышло идеальным: золотистое, с хрустящими краями и мягкой, тягучей сердцевиной, где шоколад растёкся лужицами. Эми разложила их горкой на любимую тарелку с сердечками по краю и даже перевязала ленточкой. Просто так, для себя.       Когда в дверь раздался быстрый и нетерпеливый стук, она вздрогнула.       — Эми! Открывай, я сейчас в луже утону!       Она распахнула дверь. Соник стоял на пороге мокрый насквозь: иголки потяжелели от воды, с красных кроссовок текли ручейки. Но глаза горели как всегда, когда он прибегал именно к ней.       — Заходи скорее, — Эми потянула его внутрь. — Сейчас всё затопит.       Он стянул обувь, прошёл на кухню и замер, вдохнув воздух.       — Вау… это что за запах?       — Печенье, — ответила она и поставила тарелку перед ним. — Специально для тебя.       Соник посмотрел на горку, потом на Эми. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, скользнул по платью, по фартуку, по чуть растрёпанным розовым иглам.       — Ты… — он кашлянул. — Ты сегодня какая-то… другая.       Эми пожала плечами, стараясь не покраснеть.       — Просто пекла и не успела привести себя в порядок.       Соник взял одно печенье, откусил и замер. Его изумрудные глаза медленно расширились.       — Ух ты… — выдохнул он и тут же откусил ещё кусок. — Это… это нечестно. Так вкусно быть не должно.       Он ел быстро и жадно. Второе, третье, четвёртое. Крошки падали на стол, на его грудь, пачкали белые перчатки. Эми сидела напротив, подперев щёку ладонью, и смотрела. Ей нравилось, как он жмурится от удовольствия, как проводит языком по губам, собирая шоколад, как иногда останавливается и просто глубоко вдыхает.       За окном ливень лил стеной. Гром раскатывался низко, почти над крышей. Дождь не утихал. Наоборот, он стал ещё злее и барабанил по крыше так, будто хотел пробить её насквозь. Внутри дома свет лампы над столом стал казаться теплее и мягче, почти оранжевым. Тарелка с печеньем уже почти опустела, осталось всего три штуки, и те уже немного остыли.       Соник сидел, откинувшись на стуле, но теперь уже не расслабленно, а как-то по-другому: плечи напряжены, пальцы слегка постукивают по краю стола, дыхание стало заметно глубже. Он смотрел на Эми не отрываясь. Не так, как обычно, когда просто шутил или дразнил. Сейчас в его взгляде было что-то новое, голодное, почти звериное.       Эми почувствовала это кожей. Её собственное сердце колотилось так сильно, что казалось, он тоже это слышит.       — Ты… в порядке? — тихо спросила она, хотя голос дрожал.       Соник медленно кивнул. Потом вдруг резко встал, но без суеты, и сделал шаг к ней. Потом ещё один. Теперь между ними оставалось всего полшага.       — Нет, — ответил он хрипло. — Совсем не в порядке.       Он протянул руку и очень медленно, будто боялся спугнуть, коснулся её щеки кончиками пальцев. Даже сквозь ткань перчаток кожа ощущалась горячей. Эми невольно вздрогнула, но не от холода, а от того, как сильно это прикосновение отдалось где-то внутри.       — Эми… — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Я не знаю, что со мной. Но я… я не могу сейчас уйти. Даже если захочу.       Она подняла взгляд. Его глаза были не яркими, а тёмными, и зрачки были расширены. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь мокрую шерсть.       — Тогда… не уходи, — прошептала она.       Это было всё, что ему нужно.       Сначала Соник медленно наклонился, давая ей шанс отстраниться, но Эми не отстранилась. Она приподнялась на цыпочки, закрыла глаза, и их губы встретились.       Поцелуй начался осторожно, почти робко, как будто оба проверяли, не приснится ли это утром. Но уже через секунду он стал глубже и жаднее. Соник обхватил Эми за талию, притянул к себе так сильно, что та тихо ахнула ему в губы. Её руки сами собой скользнули ему на плечи, потом в мокрые иголки, которые были холодными, но его кожа под ними горела.       Он оторвался на миг, только чтобы вдохнуть, и прижался лбом к её лбу.       — Ты… сводишь меня с ума, — выдохнул он. — Это печенье… или ты… я не знаю. Но я не могу остановиться.       Эми не ответила и вместо слов потянула его за руку к дивану в гостиной. Он пошёл послушно, как будто ноги сами несли его за девушкой.       Они упали на мягкие подушки почти одновременно. Соник оказался сверху, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Холодные капли с его иголок падали ей на лицо и шею, но от них по коже бежали мурашки совсем не от холода.       Он снова поцеловал её, теперь уже без всякой осторожности: глубоко и медленно, с лёгким стоном, который он даже не пытался сдержать. Эми выгнулась ему навстречу, её пальцы зарылись в его влажную персиковую шерсть на груди.       Его кожа была горячей. Эми провела ладонями по его груди и бокам, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, как он вздрагивает от каждого прикосновения.       Соник опустился ниже и губами прошёлся по её шее и ключице, оставляя влажный след. Эми тихо застонала и запрокинула голову, подставляя больше кожи. Её платье задралось выше колен, и его рука медленно, но уверенно скользнула по бедру с лёгким нажимом, от которого у неё перехватывало дыхание.       — Скажи, если… я действую слишком быстро, — прошептал он ей в ухо, его голос дрожал от напряжения.       — Не слишком, — выдохнула она. — Пожалуйста… не останавливайся.       Он издал низкий, почти рычащий звук и прижался к ней всем телом. Их движения стали синхронными и медленными, но всё более настойчивыми. Одежда на девушке исчезала по частям, не резко, а постепенно, будто каждый кусочек ткани был поводом для нового поцелуя, нового прикосновения.       За окном ливень продолжал идти сплошной стеной воды. Гром гремел так близко, что дом слегка дрожал, но внутри этого уже никто не замечал.       Они двигались в одном ритме. Дыхание в дыхание, стон в стон. Руки Соника скользили по её телу с какой-то почти благоговейной жадностью, а Эми отвечала тем же, цепляясь за его плечи и спину, оставляя лёгкие следы от ногтей.       Время растянулось. Минуты превратились в вечность из жара, прикосновений и тихих, срывающихся слов.       Когда напряжение наконец достигло пика, они замерли одновременно, прижавшись друг к другу так сильно, будто боялись, что если один отпустит, то всё в миг исчезнет. Соник уткнулся лицом ей в шею, тяжело дыша. Эми гладила его по спине, чувствуя, как постепенно расслабляются его мышцы.       Мокрые от пота и дождя они долго лежали в обнимку, молча слушая, как ливень за окном начинает стихать.       Соник первым нарушил тишину. Его голос был хриплый, но довольный.       — Это… было… — он не нашёл слов и просто поцеловал её в висок. — Я останусь у тебя до утра. И, наверное, до обеда. И… может, до следующего вечера.       Эми тихо засмеялась, впервые за весь вечер по-настоящему расслабленно.       — Хорошо, — прошептала она. — Потому что я не собираюсь тебя отпускать.       Он притянул её ближе, укрыл их обоих пледом, который лежал на спинке дивана.       Ливень снаружи превратился в обычный дождь. И под ритмичный стук капель оба ежа уснули.