Внук Шамана

Когда я открыл глаза, мне показалось, что ослеп. Но потом до меня дошло: светящегося портала больше не было, как не было и моего предка. Акинак исчез, и я просто находился в темной пещере. Адреналин отступал, тело начинало ныть, порезы шипели. Я попытался призвать Акинак, закрыл глаза – и тут же увидел перед собой обезглавленного старика и то, что от него осталось. Глаза распахнулись от ужаса. Забыв о мече, медленными шагами, опираясь рукой о стену, я заковылял к выходу. Небо на востоке серебрило. Интересно, сколько времени потребовалось моему предку, чтобы закрыть портал? Земля перед пещерой была обуглена. На сотни метров вокруг выжженный полукруг – ни деревца. На краю черные стволы лежали замертво, словно пытались отползти от огня. Они все еще дымились, местами мерцая алым тлением. От них отпрянули почерневшие, но уцелевшие деревья прежнего леса, потерявшие листву и ветви. Под ногами – не земля, а хрустящий, черно-серый ковер пепла, глухой и безжизненный. Он поглощал шаги и звуки. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гари и тления, еще теплым у земли, но уже холодным и неподвижным выше. На черном, словно холст, фоне выжженной земли безжизненно белело тело Ярика. Дрожь прошла по всему телу. Дышать стало труднее. — Нет, нет, только не это! — Я побежал, ковыляя изо всех сил, забыв про боль. Подойдя вплотную, я наконец разглядел: мелкий парок от дыхания в утренней стуже и медленно опускающуюся грудь. Все напряжение внезапно исчезло, с губ вырвался облегченный смешок. Но мне страстно захотелось пнуть его – я перепугался. Дальнейшее вспоминалось как в тумане. Я разбудил Ярика, сунул ему свои джинсы – смотреть на его причиндалы всю дорогу вниз не хотелось. Найти мотоцикл оказалось непросто. Дорога обратно была извилистой тропой среди обугленных пней и зловеще тлеющих корней. Мы шли по пепелищу, каждый шаг поднимал облачко серой пыли, вязнущей в горле. Воздух резал легкие. Наконец, в небольшой ложбине, укрывшись от самого жара, мы обнаружили наш «Франкенштейн» – так мы называли мотоцикл Ярика. Это был советский «Урал», но давно переставший быть оригинальным. Рама была сварена из кусков других байков, бак – от «Днепра», выкрашенный в пятнистый камуфляж, одно крыло отсутствовало, замененное самодельной жестяной пластиной. Зато двигатель, несмотря на вид, завелся с полуоборота, его глухой, уверенный рокот стал первым звуком надежды в этой мертвой тишине. Мы начали путь домой. Тетя встретила нас на Аязе – белом жеребце с черной звездой на лбу. Она восседала величественно, руки на поводьях и ее тонкая фигура на фоне серого утра казалась неожиданно спокойной и сильной. Тетя Акмаржан всегда выглядела чуть старше своих лет, но сейчас ее лицо, обычно скрытое под широкополой шляпой от солнца, было открыто. Высокие скулы, острый подбородок, темные, внимательные глаза, которые видели гораздо больше, чем показывали. Седая прядь выбивалась из строгой косы. На ней были простые рабочие брюки и потертая куртка, но держалась она с достоинством барыни, прискакавшей осматривать свои владение. — О, мальчики, я вам не мешаю? — хитро улыбнулась она, окинув взглядом меня в нижнем белье и Ярика в моих джинсах, которые были ему малы и обтягивали ноги как колготки. — Ты же сказала три дня, — возмутился я. — Да, но потом я нашла подарок, который ты так беззаботно оставил позади, — она покрутила на среднем пальце левой руки печатное кольцо, в котором пульсировал слабым светом запечатанный Джиннири. Он, наверное, выпал вместе с тумаром, когда я швырнул их в Барса-Келмес. — Ты не... — Ярик вжал голову в плечи. — Не беспокойся, — голос тети был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Это не первый раз, когда я имею дело с джинами. У подножия склона вас ждет Жасыбай на «Хайлюксе». Он вас довезет до дома. Отдыхайте. — Дав указание, она развернулась и поскакала в сторону пещеры, Аяз двигался быстрой и целенаправленной походкой. Придя домой, я грохнулся на свою кровать и, не помывшись, вырубился с кинжалом в руке. Во сне я снова оказался на пике Мирового Древа, возле гнезда Самрук. Он снова уменьшился до размеров обычного орла. — Это сон или я действительно здесь? — поинтересовался я. Самрук лишь как любопытная ворона наклонил голову и сказал: — Да. Я покачал головой, зная, что нормально разговаривать с ним невозможно. — Я возвращаю. Я бросил кинжал к его когтям. Он сперва шарахнулся от него, как будто кинжал был раскален или отравлен. — Ну и вонь, — чирикнул Самрук, звук, который никак не вписывался в его могучее и грозное обличье орла или грифона. Он поднял кинжал кончиками своих когтей и отвратил от него клюв: — Тут нужна дезинфекция. Он снова посмотрел на меня, ожидая чего-то. Вопроса? Благодарности? Просьбы? Но мне нечего было сказать, сейчас я просто хотел выспаться и хорошенько поесть. — Скоро мы встретимся вновь. До тех пор храни себя. Самрук, взмахнув крыльями, улетел. Весь мир начал дрожать, пока я полностью не провалился в царство Морфея.

***

Я проснулся лишь на следующие утро. Тетя отправила меня выгонять коров и заняться утренними делами, как будто я и не убегал в мир духов. Когда я вошел закончив их, кухня была окутана запахами блинов. Это первый раз, когда тетя их готовила при мне. Вытащив домашнюю сметану и сгущенку, я помог накрыть на стол. Ничто не предвещало беды, когда я уселся за него. Но дожевав третьи блин, я стал объектом допроса, а затем последовал огромный список наказания. Самыми страшными были конфискация телефона и запрет на встречу с Яриком. — Недели будет достаточно? — спросила тетя. — Целая неделя без телефона?! — я возмутился. Если показать, что телефон важнее, может она хотя бы будет отпускать меня к Ярику на пару часов. — АААХ! — выдохнула она удовлетворенно после глотка горячего чая, — да. — Три дня, — Я улыбнулся. Улыбкой, которая не раз меня выручала с учительницами и мамой. Нужно сокращать. — Неделя. — Пять дней, - попытался я снова, на этот раз к улыбке прибавился щенячий взгляд. Пять - не неделя, я потерплю. — Неделя, Жанкылыш, — тетя поставила чашку на стол, так же, как и жирную точку в споре. Женщина без сердца - пробормотал внутренний голос. — Твоя подруга извинилась, — вдруг поведала Акмаржан, пряча лицо за чашкой чая. — Какая еще подруга? — я поперхнулся на комке не дожеванной еды. — Дракониха. Она сказала ей очень жаль, и ты поймешь почему она это сделала. — Она мне не подруга, — процедил сквозь зубы, — а свои извинения может засунуть… — По-видимому, Тасболат держал ее мать какое-то время заключенной. Шантажировал бедную девочку, — перебила меня тетя. — Но удерживать взрослого дракона, не легкая задача. Судя по тому, что я нашла в его доме, дракон восточного ветра была мертва уже год. — Где она? — спросил я после долгого молчание. — Я передал ее КООП-у, там есть представители ее расы. Они примут свое решение. — С ней… все будет порядке? — я не знаю, зачем я спрашивал о предательнице. Чтобы с ней не было, она заслуживала, каждое наказание. Даже если она делала все это, чтобы спасти свою мать. Кто бы говорил. - съязвил голос внутри. Дальше возражать не было смысла. Загруженный домашней работой и последствиями своего путешествие в мир духов, к концу я обессиленно падал на кровать. Я не знаю, что сделала тетя с останками Тасболата и как она объяснила его исчезновение. Но в поселке никто не помнил ни о Райхан, ни о старике. Все возвращалась в нормальную струю. После двух дней тетя сжалилась и все-таки отменили приговор. Мне разрешили покидать дом. Ярика не было дома, когда я наведался без приглашения. Телефон мне все еще не вернули. Желания возвращаться домой не было. Меня опять запрягут к работе. Я поплелся на край деревни. Забравшись на радиовышку, я смотрел на поселок, который спас на прошлой неделе. Но солнце не светило ярче, трава не была зеленее, а люди на рынке и на улице вели себя так же, как и до этого. Как будто весь мир не был под угрозой вымирания. Жизнь продолжалась: бабушки так же сидели на лавочках и продавали старые книги и овощи. Дети так же бегали по улицам, смеясь и обливая друг друга водяными пистолетами. Сколько из них догадывалась об опасности, которые поджидают их в тенях, о монстрах, прячущихся в ночи, о существах из сказок. Но меня все устраивало, все казалось лучше, чем когда-либо. Я увидел родителей и попрощался с ними, тетя пообещала начать учить меня ремеслу. Большая часть лета, которое нужно было провести, отрываясь по полной, перед школой. — Я так и знал, что найду тебя тут, — послышался голос Ярика снизу. — Поднимайся! Отсюда открывается просто офигенный вид, может, увидишь свою Лунару. — Поднявшись, он уселся рядом со мной. Я думал, он что-то скажет. Про то, в кого он превратился в тот вечер и почему не рассказывал. Но он продолжал сидеть молча, смотря на поселок – на его людей и дома, заводы и поля, на скот, возвращавшийся с пастбища и поднимавший стену пыли. На реку и блестящее от солнца водохранилище. Его глаза были наполнены ностальгией, как будто он видел все это в последний раз. Он опустил голову и глубоко вдохнул. — Эй, ты чего так приуныл? — Я уезжаю, — сухо выдавил он. — Уезжаешь? В смысле? Куда? — Что ты знаешь о старых богах славян? — Эээ, практически ничего. — Я тоже, — грустно выдавил он. — То, во что я превратился в тот день… я это не контролирую. Я мог навредить тебе и бабушке. Я долго подавлял это. Но теперь, выпустив его наружу, я не могу совладать. Вчера, когда мы с Лунарой были вместе, я чуть… я не мог… И, хотя она говорит, что все нормально, я понимаю, что это не так. — Ты ведь в этом не виноват. Ты сам говорил, что не можешь это контролировать. — Да, но я не могу и дальше ходить, и ничего не делать. Что, если в следующий раз я оставлю шрам или раню ее еще сильнее? — Значит, поэтому ты убегаешь? — Мне тут же прилетел знатный удар в бицепс слева. — Хей, я вообще-то могу упасть отсюда! — Жаль, что не упал. Нет, я не убегаю. Бабушка говорит, мне надо вернуться на Урал. — В Россию? — Да. К истокам. Она сказала, там есть ее знакомые, которые помогут мне с моей… проблемой. — Надолго? — Мне не хотелось слышать ответ, потому что я знал: такие вопросы не решаются быстро. Взять хотя бы мой инцидент с кинжалом – мы чуть было все не погибли. Я понимал, что ему нужно это, так же, как и мне нужно разобраться с тем, что произошло со мной. Найти ответы, научиться, чтобы идти дальше. — Я не знаю. Надеюсь, что через пару месяцев. Не хочется оставлять бабушку одну надолго. — Насчет бабушки не беспокойся, я позабочусь. — Спасибо. — Тебе спасибо. Если бы не ты, мы вряд ли бы стояли здесь и любовались деревней. — И пару минут мы действительно сидели и любовались. В тишине. — Когда? — Поезд через два дня. Сперва до Самары, а потом до Екатеринбурга. — Два дня… Ну что же, тогда нам нужно оторваться по полной! Гудбай-пати или что там еще. — ВХААХВАВХХВ! Да! — наконец-то улыбнулся он. — Пойдем! — Я спрыгнул с башни вниз. — ЖАНКЫЛ...! — не успел выкрикнуть Ярик, как я ловко приземлился, повторив трюк, которому обучил меня предок. Управлять ветром было сложно, но с тем крошечным контролем, который у меня был, такой прыжок я осилил. — Прыгай, давай! — крикнул я ему. — Хвахвахава, не, я по-старинке, — неуклюже сползал он по лестнице. — Я тебя поймаю! Обещаю! — Ну тогда лови! — Он оттолкнулся от лестницы и упал спиной на меня, повалив нас обоих. Я его поймал, но наши габариты и масса были слишком разными. А какой-нибудь дуа на силу я еще не знал. — ******** ты, Жанкылыш! — отряхивал пыль и сухие остатки трав, прилипшие к его одежде. — Давай еще раз! Я просто не был готов! — Может, нам вместо вечеринки устроить двухдневный марафон бодибилдинга и турников? Меня не будет здесь, чтобы защитить тебя. — Зачем мне турники, когда у меня есть это? — поднял я руку, пытаясь вызвать астральный кинжал. — Сейчас, подожди, мне надо просто сосредоточиться... — Сказал Жанкылыш своей невесте, когда не смог поднять его, — ехидно заметил Ярик. — Да, блин, сейчас, сейчас... вот! — Я снова напряг мышцы, как будто это помогло бы. — Не расстраивайся, в твоем возрасте такое бывает, — продолжал усмехаться Ярик, уворачиваясь от моих пинков и ударов. — Турники, — подытожил я грустно. После того, что случилось в пещере, я не мог больше призывать Акинак. Я все еще видел кошмары: обезглавленного старика и опасность, ждавшую за порталом. Предполагал, что всему виной страх или чувство вины. Но каждый раз, когда клинок не материализовывался, к разочарованию где-то в глубине присоединялось чувство облегчения. — Не кисни. Пойдем, я для тебя подготовил прощальный подарок, который точно взбодрит, — похлопал он меня по спине. Во дворе стоял его мотоцикл – «Франкенштейн». На бензобаке красовался огромный желтый бант, нелепо, но ярко контрастирующий с камуфляжной краской и ржавыми заплатками. Блестело только руль и зеркала, которые Ярик явно натер перед отъездом. — Неееет! — покачал я головой, не веря глазам. — Ага, — кивал Ярик, довольный собой. — Как? То есть… зачем? — Скажем так, его очень тяжело будет провезти через границу. — Теперь он мой?! — Да… то есть нет. Пока меня нет. На время. Заботься о нем, как о сыне. Не забывай смазывать цепь, проверяй тормоза. Не забудь менять масло вовремя... — продолжал наставлять Ярик. Мне же в глаза попала пыль. — Ты что, плачешь? — Иди сюда! — сказал я и обнял его. Не только из-за мотоцикла или потому что было стыдно показывать слезы, но и потому что буду скучать. Неважно, когда он вернется, что ему придется сделать и пройти, чтобы научиться контролировать себя и как все это его изменит. Я лишь знал, что обрел друга до конца своих дней.

***

В день, когда мы провожали Ярика, шел дождь. Не было темных туч с громом и молнией, не было порывистых ветров. Лишь бескрайнее серое небо, поглотившее все краски. Добавьте к нему ленивый дождь, который шел с того момента, как я проснулся, и продолжался до вечера следующего дня. Весь день был тягучим, словно смола. Холод и сырость портили и без того скверное настроение. Грязь липла к подошвам, делая ноги, которые несли меня против воли на вокзал, еще тяжелее. Бабушка Ярика собрала ему китайскую белую сумку и огромный пакет, полный провизии. Просто сидя рядом, ожидая поезд, или проходя мимо, можно было почувствовать запах запеченной курицы с чесноком, пирожков с яйцами и зеленью, копченой колбасы. Все это придавало уют и тепло в этот сырой, унылый день. Ярик был черных джинсах и кожанке. На плечах его висела не большая нейлоновая мужская барсетка. Ярослав шутил, отпускал колкости, просто не затыкался. Возможно, он пытался перебить свои мысли и страхи. Я понимал его – ведь я сам был таким, когда приехал в этот поселок со странным названием - Терис, в ожидании неизвестного. Я понял: если он покидает меня, возможно, сейчас я ему нужен был больше, чем он мне. — Когда доедешь, познакомься с соседским мальчиком, который любит мотоциклы. Он тебе очень сильно поможет, — сказал я. Он посмотрел на меня, его хмурые брови чуть расслабились, уголки губ приподнялись. — Дебил, — буркнул он. — Ах да, — добавил я. — Держись подальше от стариков и драконов. — Учту, — улыбнулся Ярик. — И если кто-то решит, что он хочет стать твоим лучшим другом, скажи, что должность уже занята. — Обязательно, — ответил он, положив руку мне на плечо. Лунара пришла проводить его. Они прятались по углам, прижимаясь к друг-другу, и украдкой целовались. Я молча смотрел, как капли дождя стекают по-старому, запотевшему окну вокзала, ожидая объявления поезда. Я смотрел, как последний вагон исчезает в серой пелене дождя, как гаснут его сигнальные огни, как тухнет рокот колесных пар о рельсы. На душе наступила пустота, требовавшая заполнения, иначе она, словно черная дыра, грозилась поглотить меня изнутри. Мы переписывались в телеграмме, слали друг другу мемы, но это было не то. Лунара потянула меня в свой круг, познакомила со сверстниками. Не говорить о Райхан было сложно. Но даже если я упоминал ее имя, все спрашивали о ком я говорю. В первый раз придя в дом бабушки Ярика, чтобы погнать ее скот на пастбище, я застыл. Буквально пару дней назад этот двор гудел как улей. Он был наполнен сплетнями Лунары и Райхан, матами Ярика и нашим смехом. Теперь двор был немым. Возле сарая был наш старый “цех”, куда мы выкатывали мотоцикл. Но на нем теперь стояла голая рама от Урала. Я начал собирать свой, несмотря на мотоцикл переданный Яриком на попечительство. Но с домашними делами, обучением у тети и без Ярика все шло медленнее. У забора с турником и брусьями лежали гантели и гири. Я обещал к возвращению Ярика подкачаться, но одному заниматься было скучно, да и подстраховать некому. Все казалось тихим и безжизненным без подколов и смеха друга. Пока я не получил фото от него – селфи на фоне холмов и снежных вершин. Надпись под фото гласила: «Увидимся в школе. Надеюсь, до сентября разберусь».