Страсти хищника

Джису стояла у окна, обхватив себя руками и смотрела, как город просыпается за стеклом. В ее глазах была легкая задумчивость, а мысли где-то далеко, в будущем, которое еще не наступило, но уже чувствуется на вкус и беспокоит сердце. Она не услышала, как открылась дверь, но почувствовала чье-то присутствие за спиной. — Еще не спишь? — голос Чана был непривычно взволнованным. Ким обернулась, он стоял в проеме взлохмаченный, в кожанке нараспашку и с бумажным стаканчикам кофе. — Что-то случилось? — насторожилась девушка, делая шаг к нему навстречу. Чан поставил кофе на тумбочку, едва не пролив его. Подошел к Ким, остановившись в шаге и глядя прямо в карие глаза. — Все кончено, Джису. Она замерла. — В смысле? — Дело Юнги закрыто. Все показания приняты и нас теперь больше не потревожат. Мы свободны Джи. Сначала настала тишина, неверие, а потом клмната взорвалась эмоциями молодой пары. — Чан! — закричала она, бросаясь ему на шею. Он легко подхватил ее на руки, закружив по комнате, смеясь звонким заливистым смехом, которого она почти не слышала от собственных радостных визгов. — Мы сделали это! — повторял мужчина, кружа ее. — Мы сделали это, Джи! А потом рухнул вместе с ней на кровать, прямо в уличной одежде и в обуве. — Чан, ты с ума сошел! — визжала девушка, пытаясь увернуться, но Бан уже атаковал ее щекоткой. — Кто сошел с ума? — щекотал Чан бока Ким, наслаждаясь ее заливистым смехом. — Кто еще тут сумашедный? Кто? — Чан! Не надо! — она извивалась под ним, задыхаясь от смеха. — Я сейчас описаюсь! Он захохотал в ответ и навис сверху, поймав ее запястья и прижав к подушке. Его глаза сияли. — Люблю тебя любить, — выдохнул он, глядя на нее и приблизился для поцелуя. На удивление, поцелуй был не кусачим, как это было раньше. Чан медленно и с трепетом, словно наслаждаясь процессом, сминал малиновве губы Джи, поочередно посасывая то верхнюю, то нижнюю. Никто не углублял поцелуй, довольствуясь такой близость. Чан первый прервал поцелуй, отстранившись и отпустив ее запястья сел, запуская руку в карман кожанки, доставая оттуда два бумажных прямоугольника и протянул Ким. — Я тут подумал… если ты, конечно, захочешь… Если не против… Мы могли бы начать все сначала. Уже там... Джису тоже села, принимая билеты. Провела пальцем по названию страны, о которой они говорили ночами, где море, солнце и покой. — Ты серьезно? — Никогда не был серьезнее, — он взял ее лицо в ладони. — Я хочу дом, Джи. Настоящий, чтобы ты ждала меня с работы, чтобы я приносил тебе цветы просто так, чтобы мы ссорились и разбивали посуду, а потом громко мирились в постели, мешая соседям. Чтобы наша история любви… — он запнулся, подбирая слова, — …бегала по дому. Она моргнула. Не поняла сразу. — Что? — Я хочу семью, Джису, — сказал Чан сербезно, глядя прямо в глаза. — С тобой и только с тобой. Я хочу, чтобы наш дом... наша семья была полной. Она засмеялась. — Ты всё продумал. — Я всё продумал, — согласился он. — Кроме одного. — Чего? — Захочешь ли ты этого со мной... Ким смотрела на него и внутри нее что-то разрасталось, заполняя каждую ее клеточку. Этот сильный, местами опасный мужчина, темный агент, прошедший огонь и воду, говорил о детях. Об их детях. И в этот момент Джи поняла, как сильно все изменилось между ними. Раньше было: "Ты моя". Собственничество, страсть, дикое притяжение. А теперь — "Захочешь ли ты этого со мной". Робкий, неуверенный вопрос... — Чан, — сказала она тихо, беря его лицо в ладони. — Ты правда думаешь, что я могу хотеть этого с кем-то другим? — Я не знаю, — честно ответил он. — Знаю, только то, что без тебя не хочу я. Ким поцеловала его. Медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла сказать словами. Свою благодарность, любовь и обещание остаттся. Чан отвечал так же, мягко, бережно, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. Его руки легли ей на талию, притягивая ближе, но без обычной настойчивости. — Я согласна, — прошептала она, отрываясь от его губ. — На все согласна. С тобой хоть на край света. — На край не надо, — усмехнулся он, касаясь лбом ее лба. — Там холодно. А я обещал тебе море. Чан в очередной раз потянулся к ней, но она остановила его, положив ладонь ему на грудь. — Подожди, Крис. — Что такое? Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на него, а в глазах мелькнуло что-то, чего он раньше не видел — смущение. Его не было, даже в первый их раз в офисе, что такое... — Я хочу тебя, — прошептала она. — Очень хочу Чани. Но сегодня… будь с нами нежен. Он замер на секунду, переваривая слова. Странная формулировка жклания конечно, но мужчина не придал этому значения — слишком велико было счастье и затапливающее желание. — Хорошо, — выдохнул он, касаясь губами ее лба. — Сегодня нежно. Он раздевал ее медленно, пуговица за пуговицей, миллиметр за миллиметром целуя каждую открывающуюся частичку кожи, словно почитая. Чтобы сказать "спасибо" каждой родинке, каждому изгибу, каждой линии, что делала ее ею. Его губы прошлись по ключице невесомо, едва касаясь, заставляя ее выдыхать чаще. По плечу, где еще угадывался бледный след его давнего засоса. По ложбинке между грудей, куда он уткнулся носом, вдыхая ее запах. — Ты пахнешь домом, — прошептал он. — Моим домом. Ким отвечала тем же, проводя руками по его спине, по плечам, по шрамам, о которых знала теперь все. Целовала его грудь, его шею, руки. И в каждом прикосновении было обещание быть с ним вчегда.. Когда одежды не осталось, он не набросился на нее, как делал иногда в порыве страсти. Он просто смотрел, разглядывая ее всю — от макушки до кончиков пальцев ног с таким благоговением, будто видел перед собой чудо. — Ты такая красивая, — шептал он, проводя ладонью по ее бедру, по животу, по ребрам. — Такая невероятная. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что я ослепну от этой красоты. — Чан… — выдохнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, от переполняющей нежности. Мужчина наклонился и поцеловал ее грудь — нежно, едва касаясь губами. Она выдохнула, выгибаясь, но не торопила, хотела растянуть этот момент на вечность. Его губы скользили по ее телу медленно, изучающе, благодарно. Он целовал каждый сантиметр, каждую клеточку, будто хотел запомнить ее всю на вкус. Впадинка под коленом заставила ее ахнуть от неожиданной чувствительности. Внутренняя сторона запястья, там, где бился пульс отозвалась дрожью. — Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Люблю твои глаза. Люблю твой смех. Люблю, как ты морщишь нос, когда злишься. Люблю, как пахнет твоя кожа после душа. Люблю, как ты сжимаешь мою руку во сне. Джи только гладила его по голове, запуская пальцы в волосы и чувствовала, как слёзы счастья текут по вискам, теряясь в волосах. Когда он вернулся к ее губам, поцелуй был глубоким, но все таким же медленным. Они целовались как неумелые подростки в первый раз, исследуя, пробуя, наслаждаясь друг другом. — Ты готова? — спросил он, глядя ей в глаза. В его взгляде не было хищного блеска, только тепло. — Да, — прошептала она. Чан вошел в нее медленно — так медленно, что она чувствовала каждое движение, каждое растяжение и мгновение этого соединения. Каждое его движение отзывалось в ней волной мягкого, растекающегося по всему телу, как теплый мед удовольствия. Он целовал ее лицо, шею, плечи, не переставая двигаться. — Посмотри на меня, Джи, — попросил мужчина и Ким посмотрела. Оргазм накрыл их одновременно мягко, как волна. Они кончили вместе, не разрывая зрительного контакта. А потом он просто лежал в ней, не выходя, и гладил её по лицу, по волосам, по плечам, целовал мокрые от слез щечки. — Ты как? — спросил он тихо. — Я… — она искала слово и не находила. — Цела. Впервые в жизни я чувствую себя целой. Чан улыбнулся той улыбкой, которую берег только для нее. Мягкой, открытой, беззащитной. — Ты и есть моя целостность, — ответил он. — Без тебя я был просто набором функций. С тобой же я стал человеком. Она прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. Он обнял крепче, укрывая своим телом, своим теплом, своей заботой.

***

Она лежала на его груди, водя пальцем по линии его ключицы. Тишина в комнаие была теплой и не давящей. — Чан, — позвала она тихо. — Ммм? — То, что ты говорил… про семью и детей... Чан напрягся, но не подал вида, продолжая гладить ее по спине. — Да? — Это правда? Ты правда этого хочешь? Он приподнялся на локте, чтобы увидеть ее лицо. — Джису, я никогда ничего не хотел так сильно, как тебя. И это не только в интимном плане. А дети... это часть тебя. Часть нас. И я хочу видеть, как ты будешь держать на руках нашего малыша, хочу учить его чему-то важному, хочу, чтобы в нашем доме было шумно. Так что да. Это правда. Джису смотрела на него, а в глазах блестнули жемчуженки слез. Она села на кровати, натягивая простыню. — Можешь подать мне салфетки, пожалуйста? Чан кивнул и поднялся направляясь к комоду. Открыв дверцу, на полке нашел полупустую коробку с салфетками. Он потянулся за ней, но задел что-то и на пол упал маленький белый прямоугольник. Он наклонился поднять и замер. Это был тест на беременность. С двумя полосками. В комнате стало тихо. Так тихо, что было слышно, как бьется его сердце. Оно билось очень громко. Мужчина медленно выпрямился, поворачиваясь к Джису, держа тест в руке. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на него. В ее глазах был страх, вперемешку с надеждой и любовью. — Джису… — голос его сел. Пришлось прочистил горло. — Это… что? — Это, — она улыбнулась сквозь катившиеся по щекам слезы, — твоя история любви, которая в скором, будет бегать по дому. Он посмотрел на тест, потом на нее и снова на тест. — Ты… мы… — он не мог подобрать слов. Впервые в жизни легендарный агент потерял дар речи. — Я узнала три дня назад, — сказала она тихо. — Ждала подходящего момента. И честно признаться немного боялась... твоей реакции. Ждала, пока все закончится. И... — Три дня, — повторил он. — Три дня ты носила эту новость в себе и молчала? — Я боялась, — призналась она. — Боялась, что это все усложнит. Что ты не захочешь. А потом ты весь такой пришел с билетами и начал про детей. Он подошёл к кровати, садясь рядом. Осторожно, будто она была из хрусталя, положил ладонь ей на живот. — Здесь? — спросил он шепотом. — Здесь, — ответила она, накрывая его руку своей. Он поднял на нее глаза, а в них стояли слезы. Джису никогда не видела, чтобы Чан плакал. — Джи… — начал он и замолчал, сглатывая ком. — Я самый счастливый человек на земле. Она потянулась и поцеловала его в щеку, нежным и наивным поцелуем — Я люблю тебя, — прошептала она. — А я люблю вас, — ответил он, гладя её живот. — Обоих. Он опустился ниже, прижимаясь губами к ее животу. Прошептал что-то неразборчивое. То ли обещание, то ли клятву, молитву. А потом поднял глаза и улыбнулся той улыбкой, которой улыбаются только в самые важные моменты жизни. — Кажется, нам нужно будет закупиться и взять с собой чуть больше вещей, — сказал Чан. Ким засмеялась сквозь слёзы. — Кажется, так. — Коляску, кроватку, подгузники, смеси, — начал перечислять мужчина серьезным лицом. — И миллион игрушек. — Чан! — Что? Надо список составить уже сейчас, чтобы ребенок ни в чем не нуждался. Потом он лег рядом, притягивая ее к себе и укрывая одеялом. Его рука снова легла ей на живот. Чуть собственнически, но немного нежно,. — Джису? — Ммм? — Спасибо. — За что? — За все, — он поцеловал ее в макушку. — За то, что ты есть. За то, что доверилась, за то, что подаришь мне чудо. — — Ты — всё, что мне нужно, — прошептал он. — А ты — все, что есть у меня, — ответила она. — И этого достаточно. И это была правда, потому что, когда двое становятся одним, им больше ничего не нужно. Только быть вместе. Всегда. Джи закрыла глаза, чувствуя его тепло, его руку на своем животе, его дыхание и его защиту. Ей снилось море, он и маленькие ножки, бегущие по дому.