Piece of cake

Занавес распахнулся, открыв зрителям знаменитую «визитную карточку» героя сегодняшнего торжества. Картина изображала полотенце глубокого винного цвета, обнимающее женскую спину. Кроме этого полотенца и краешка плеча над ним на картине не было ничего, но многие дамы смущенно отвели взгляд. По залу побежали шепотки. Он поднялся со своего места и пошел к сцене по проходу между рядами. – Обязательно было вешать сюда эту пошлость? – наморщилась немолодая брюнетка слева. – Могли бы подобрать что-то с последней выставки. – Мадам, это всего лишь банное полотенце, – хохотнул ее сосед. - Если оно кажется вам пошлым, как вы едите бананы? Он понимающе усмехнулся, удерживая на лице приличествующее случаю выражение. – Говорят, ему позировала сама божественная Эф-Джей, – с придыханием шепнула девушка по другую сторону прохода. «Вот еще», – усмешка сделалась снисходительной. – А правда, что ни до, ни после этой работы, он больше не писал людей? – спросил кто-то со следующего ряда. «Неправда», – в душе невольно потеплело при мысли о портретах, украсивших каждую стену его мастерской. – Я уверен, что он и этой не писал, – темные кудри говорившего показались знакомыми. – Мы вместе учились – он людей рисовать вообще не умеет. – Но как же… – Наверняка, знаменитый папочка помог. Он слышал все это уже тысячу раз. Каждую тысячу раз он думал, что выставлять эту картину – все равно что колупать корку на подживающей ране: стыдно и больно. Но каждую тысячу раз он надеялся, что хозяйка полотенца откликнется. И каждую тысячу ошибался. Миссис Хардинг призывно махала со сцены рукой, приглашая его к микрофону.