Гайдзин в Хогвартсе

Гостиная Гриффиндора встретила их шумом, теплом и тем особенным уютом, которого Гарри так не хватало летом на Тисовой улице. Новость о Турнире Трех Волшебников произвела эффект разорвавшейся бомбы. Фред и Джордж уже собрали вокруг себя плотную толпу сокурсников и горячо обсуждали способы обмануть возрастную черту, а Ли Джордан что-то подсчитывал на пергаменте — вероятно, потенциальные выигрыши на ставках. На этом фоне появление нового ученика прошло почти незаметно. Когда Макгонагалл коротко представила Кирана в Большом зале и он под сдержанные аплодисменты сел за гриффиндорский стол, большинство студентов уже шептались о Шармбатоне и Дурмстранге. Моргана это, казалось, вполне устраивало: он спокойно ел, игнорируя любопытные взгляды, и выглядел так, словно привык быть невидимкой. Пробравшись сквозь портретный проем вслед за Гермионой, Гарри с наслаждением вдохнул запах горящих поленьев и нагретой ткани старых кресел. — Пароль на неделю — «Балебог», — бросил Невилл, проходя мимо с горшком какого-то странного растения. Киран, замыкающий их небольшую процессию, шагнул внутрь и тут же, прямо у входа, замер. Явно заученным движением он наклонился и стал расшнуровывать кеды. — Эм, ты чего? — Рон, едва не врезавшись ему в спину, удивленно уставился на его ноги. — Потерял что-то? — А? — Киран замер, стоя на одной ноге. Моргнул, оглядывая ковер гостиной и грязные ботинки других студентов, топчущих его без зазрения совести. — Ох. Точно. Простите. Он поспешно сунул ногу обратно, и на бледных щеках проступил едва заметный румянец. — Привычка, — буркнул он, поправляя язычок кеда. — В Японии принято снимать обувь при входе в дом, — тут же наставительно произнесла Гермиона. Она уже заняла их любимые места у камина, но внимательно следила за происходящим. — Это знак уважения к хозяевам и способ сохранить чистоту татами. Там есть специальная зона у порога, которая называется «генкан». Верно, Киран? — Вроде того, — кивнул он, проходя вглубь комнаты и падая в продавленное кресло рядом с Гарри. — Просто привычки. Или уже рефлекс, не уверен. Шесть лет вбивали в голову, что зайти в обуви дальше порога — варварство. Гарри с интересом посмотрел на нового сокурсника. Теперь, в расслабленной обстановке гостиной, Киран казался менее напряженным, чем в поезде, но всё же держался отстраненно — словно кот, попавший в новый дом и теперь внимательно изучающий территорию. — Слушай, а насколько ты вообще… ну, стал японцем за это время? — спросил Гарри. — Ты говоришь на их языке? Ешь палочками? Киран усмехнулся, глядя на огонь. — Язык знаю, без него в Махотокоро делать нечего. Палочками ем. Но своим я там так и не стал. Он помолчал, крутя на пальце тонкое серебряное кольцо. — В Японии я был гайдзином. Слишком высоким, слишком громким, с неправильным разрезом глаз. А теперь вернулся сюда… и, кажется, останусь гайдзином еще надолго. — Гай-кто? — переспросил Рон, плюхаясь на подлокотник кресла Гарри и разворачивая шоколадную лягушку. — Это какой-то титул? — Это значит «иностранец», Рон, — терпеливо пояснила Гермиона, не отрываясь от расписания уроков, которое уже начала составлять. — Или, если дословно, «человек извне». — Точное определение, — тихо согласился Киран. — Человек извне. На мгновение повисла пауза. Гарри почувствовал странный укол сочувствия. Он прекрасно знал, каково это — быть чужаком в собственном доме, живя у Дурслей, и быть тем, о ком все шепчутся, — в мире волшебников. Быть ни там, ни здесь. — Ну, в Гриффиндоре к странностям привыкшие, — ободряюще сказал он, улыбнувшись. — У нас тут Почти Безголовый Ник, личный полтергейст, а еще гигантский василиск… был. Так что обувь — это мелочи. Киран слабо улыбнулся в ответ, но глаза остались холодными. Он выглядел измотанным. Тени под глазами залегли глубже, плечи опустились. — Спасибо, — сказал он, подавляя зевок. — Слушайте, а где… где спальни? — Четвертый курс — наверх по винтовой лестнице и направо, — махнул рукой Рон, жуя шоколад. — Твоя кровать, наверное, рядом с нашими, там было свободное место у окна. — Отлично. — Киран с трудом поднялся из глубокого кресла. — Не обижайтесь, но я уже пойду. Неделя была сумасшедшая. Переезд, порталы, смена часовых поясов… Уже плохо соображаю, где день, а где ночь. — Конечно, иди, — кивнула Гермиона, смягчившись. — Завтра уроки только в девять, успеешь выспаться. — Спокойной ночи, — бросил Киран и, подхватив сумку, поплелся к лестнице. Гарри проводил его взглядом. Походка у Моргана была тихой, пружинистой — будто бы он готов к тому, что на него сейчас нападут и придется драться. Гарри отстраненно подумал, что кроме кота Гермионы в гостинной опасаться совершенно нечего. — Странный он, — прошептал Рон, когда дверь спальни наверху хлопнула. — Но вроде нормальный. Для того, кто жил в замке со рвом и учился у японцев. — Дай ему время, Рон, — отозвалась Гермиона, сворачивая пергамент. — Ему сейчас непросто. Гарри ничего не ответил, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Ему почему-то казалось, что дело не только в смене часовых поясов. Прошел еще час, прежде чем Гарри распрощался с Гермионой и поднялся в спальню. В комнате было темно — только лунный свет чертил серебряные полосы на полу. У окна, чуть потеснив тумбочку Дина, действительно появилась еще одна кровать под пологом из красного бархата. Гарри, стараясь не скрипеть половицами, прошел мимо. Киран спал, отвернувшись к стене, одеяло натянуто до ушей. Он лежал абсолютно неподвижно, не издавая ни звука, — разительный контраст с Роном, который на соседней кровати уже выводил носом громкие булькающие рулады. Усталость навалилась внезапно, словно кто-то надел на Гарри свинцовую мантию. Он наскоро переоделся в пижаму, положил очки на тумбочку и, едва коснувшись головой подушки, провалился в глубокий сон без сновидений. Или так ему казалось поначалу. Сквозь тяжелую дрему он слышал какие-то шорохи — тихий скрип дверных петель, едва слышные шаги, — но сознание отказывалось просыпаться, утягивая его обратно в темноту. А потом пришел кошмар. Смутный и липкий: вспышки зеленого света, шипение, от которого стыла кровь, ощущение надвигающейся беды. Гарри резко сел на кровати, жадно глотая воздух. Сердце колотилось где-то в горле, пижама прилипла к спине. В спальне было тихо и серо — первые робкие лучи солнца только начинали просачиваться сквозь шторы. Рон всё так же храпел, Невилл тихо посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Гарри машинально посмотрел в сторону окна. Кровать Моргана была пуста и аккуратно застелена. Спать больше не хотелось. Образы из кошмара всё еще стояли перед глазами, и Гарри решил, что холодная вода — именно то, что ему сейчас нужно. Он нащупал очки, накинул халат и, шаркая тапочками, вышел в прохладный коридор. На полпути к ванной он едва не столкнулся с кем-то, выходящим из-за угла. — Доброе утро, — голос был отвратительно бодрым и Гарри поднял голову. Это был Киран. Он выглядел так, словно уже прожил половину дня: серая влажная футболка, спортивные штаны, на шее полотенце. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, несколько мокрых прядей прилипли ко лбу. Гарри удивленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Эм… привет, — прохрипел он со сна. — Ты чего так рано? Солнце едва встало. Киран пожал плечами, перекидывая полотенце поудобнее. Гарри опустил взгляд и заметил его руки — костяшки пальцев были покрасневшими, будто сбитыми заново. — Привычка, — ответил Морган, заметив его взгляд, но прятать руки не стал. — В Махотокоро день начинался с рассветом. Час медитации, потом тренировка и только потом завтрак. Больше не могу спать долго. — Медитации? — переспросил Гарри, потирая шрам, который всё еще слабо покалывал. — Ага. Помогает прочистить мозги. — Киран криво усмехнулся. — Правда, здесь я пока не нашел подходящего места, чтобы посидеть в тишине. Слишком много портретов, и они слишком болтливые. Так что пришлось просто побегать вокруг озера. — Ты бегал? — Гарри покачал головой. — Пока все нормальные люди спят? — Пока все нормальные люди спят, — эхом отозвался Киран. — Я же говорю, режим. Организм сам просыпается в пять утра и требует нагрузки. — Звучит ужасно, — честно признался Гарри. — Я бы ни за что не встал добровольно в такую рань. В глазах Кирана мелькнула едва уловимая досада. — А кто сказал, что мне всё это нравится, Поттер? — хмыкнул он. — Я это ненавижу. Но привычки, которые вбивали столько лет, сидят слишком глубоко. Попробуй не встань — тело само взбунтуется. Он кивнул Гарри и прошел мимо, направляясь к душевым, оставив после себя запах озерной сырости. Гарри постоял немного в коридоре, размышляя о том, что японская школа, должно быть, место куда менее веселое, чем Хогвартс, умылся ледяной водой и побрел обратно. Спать не хотелось, но валяться в теплой постели было всяко лучше, чем бегать по мокрой траве. Проходя мимо входа в гостиную, он заглянул внутрь. Камин уже погас, оставив лишь горку тлеющих углей. В одном из кресел сидел Морган, уже одетый в ученическую мантию. На коленях у него лежал раскрытый лист пергамента, рядом — перо с чернильницей, но взгляд парня был устремлен в окно, за которым разгоралось холодное шотландское утро. Гарри не стал его окликать и тихо поднялся по лестнице, оставляя нового сокурсника наедине с его странными привычками и утренней тишиной.