Гайдзин в Хогвартсе

Коридор третьего этажа казался бесконечным туннелем, сжимающимся вокруг них. Воздух спёртый, тяжёлый, пропитанный запахом пыли и тревоги. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, я настаиваю! — голос профессора Макгонагалл дрожал от напряжения, губы сжаты в тонкую белую линию. — Немедленно отправляйтесь в гриффиндорскую башню. Старосты проинструктированы, там безопасно. Здесь не место для студентов! Гермиона остановилась перед дверью кабинета Защиты от Тёмных Искусств, скрестив руки на груди. Колени дрожали, но она заставила себя выпрямить спину, глядя декану в глаза с упрямством, граничащим с дерзостью. — Нет, профессор, — тихо, но твёрдо сказала она. — Мы никуда не пойдём. — Мисс Грейнджер! — возмутилась Макгонагалл, поправляя остроконечную шляпу. — Это приказ! — Рон и Киран исчезли, — вмешалась Джинни. Она стояла плечом к плечу с Гермионой, бледная, с красными пятнами на щеках, но в её взгляде горел тот же уизлиевский огонь, что и у миссис Уизли, когда та защищала своих детей. — Их забрал портал. Мы не знаем куда. Мы не знаем, живы ли они. Вы правда думаете, что мы сможем просто сидеть в гостиной и пить чай? — Минерва, — спокойный, глубокий голос Дамблдора прервал начинающуюся перепалку. Директор стоял у двери, и в его облике не осталось привычной мягкости. Сейчас это великий волшебник — сосредоточенный и холодный. — Пусть остаются. Они знают больше, чем мы. Их помощь может понадобиться. Макгонагалл поджала губы, но спорить с директором не стала, лишь коротко кивнула и распахнула дверь. Гермиона молча сжала холодную руку Джинни. В кабинете Грюма тесно. Снейп, Флитвик, Макгонагалл, Дамблдор, Гермиона и Джинни — помещение казалось переполненным. Вредноскопы на столах зашлись в безумном свисте, реагируя на концентрацию магии и страха, но Дамблдор небрежно взмахнул палочкой, и приборы мгновенно замолкли. — Показывайте, мисс Грейнджер, — сказал он, не тратя времени на предисловия. Гермиона, стараясь не смотреть на жуткое Враг-зеркало, где тени стали ещё гуще, прошла к стене. — Здесь, сэр, — она указала на скрытую нишу. — Я использовала Ревелио. Внутри запасы Оборотного зелья. Я… я взяла образец, когда заходила сюда под мантией. Дамблдор подошёл к тайнику. Он даже не прикоснулся к флаконам, просто повёл рукой над полками, словно считывая информацию с самого воздуха. Его лицо оставалось пугающе бесстрастным. Это спокойствие бесило Гермиону. Ей хотелось кричать, трясти его за плечи, требовать действий. «Почему мы стоим?! Рон и Киран где-то там! С этим… лже-Грюмом! Нужно искать их, нужно поднимать мракоборцев!» — Это действительно Оборотное, — подтвердил Снейп, стоящий у окна. Его чёрный силуэт казался вырезанным из бумаги на фоне закатного неба. — И варится оно здесь давно. — Значит, Аластор Грюм, которого мы знали весь год, — самозванец, — тихо произнёс Флитвик, и его голос эхом отразился от стен. — Но где же Гарри? — вдруг спросила Джинни. Её голос сорвался. — Он ведь… он ведь в безопасности, правда? Грюм сбежал с территории. Значит, он не добрался до Гарри в лабиринте? Гермиона повернулась к директору, ожидая подтверждения. Эта мысль оставалась её единственным якорем: да, Рон и Киран в беде, но хотя бы Гарри, окружённый защитными чарами турнира, должен быть в порядке. Дамблдор медленно повернулся к ним. В его голубых глазах ни искорки — только ледяная синева. — Боюсь, что нет, — произнёс он, и земля ушла у Гермионы из-под ног. — Гарри Поттера нет на территории Хогвартса. Он исчез более часа назад. — Что? — выдохнула Гермиона, хватаясь за край стола, чтобы не упасть. — Но… но Кубок… — Мы пока не знаем деталей, — жёстко отрезал Дамблдор. — Но очевидно одно: исчезновение мистера Поттера и инцидент с порталом у стадиона связаны. Внутри у Гермионы что-то оборвалось. Гарри тоже нет. Они все исчезли. Все трое. Паника, холодная и липкая, начала подниматься к горлу, грозя перерасти в истерику. Хотелось сползти по стене и закрыть уши руками. Но взгляд упал на Джинни — та застыла, кусая кулак, и в её глазах стояли слёзы. Гермиона поняла, что не имеет права ломаться. Не сейчас. Дамблдор тем временем отвернулся от них. Его внимание полностью переключилось на огромный сундук, стоящий под окном. Тот самый, с семью замками, который Гермиона посчитала слишком сложным для взлома. — Северус, Минерва, отойдите, — скомандовал он. Гермиона и Джинни инстинктивно прижались к стене. Дамблдор поднял свою странную, бугристого вида палочку. Он не произносил заклинаний. Он просто направил её на сундук, и воздух в комнате сгустился до предела. Стало трудно дышать. Гермиона почувствовала, как её волосы, и без того непослушные, встают дыбом от статического электричества. Магия Дамблдора не походила на яркие вспышки заклинаний Гарри или сложные плетения Гермионы. Это чистая, концентрированная мощь. Тяжёлая, как океанская толща. — Алохомора Максима, — негромко произнёс он, но слово прозвучало как удар молота. Воздух заискрился. Голубые молнии пробежали по железной оковке сундука. Первый замок щёлкнул и отлетел. Второй взорвался снопом искр. Третий просто расплавился, стекая горячим металлом на пол. Скрежет стоял невыносимый. Казалось, сам сундук сопротивляется, визжа петлями и деревом. Но магия директора ломала защиту слой за слоем, грубо и неотвратимо. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой замок — самый массивный, в форме черепа, — лопнул с оглушительным треском, похожим на выстрел. Крышка сундука дёрнулась и, протяжно скрипнув, откинулась назад. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Дамблдор опустил палочку, но не подошёл ближе. Он кивнул Снейпу и Макгонагалл. Профессора осторожно приблизились к сундуку, заглядывая внутрь. Их лица вытянулись. Макгонагалл прижала руку ко рту, сдавленно ахнув. Из тёмных глубин сундука, словно из колодца, донёсся слабый, хриплый голос. Он звучал так, будто человек не говорил несколько месяцев. — Альбус?.. — прошелестело из ямы. — Это ты?.. Гермиона, забыв о страхе, вытянула шею. — Наконец-то, — голос стал чуть твёрже, но в нём сквозила безмерная усталость. — Помогите мне выбраться... Снейп взмахнул палочкой, и из сундука медленно выплыло тело. Старик. Тощий, как скелет, в лохмотьях, с клочьями седых волос — казалось, их выдирали пучками. У него не было деревянной ноги, а вместо волшебного глаза зияла пустая, воспалённая впадина. Но это он. Настоящий Аластор Грюм. Трясясь всем телом, грозный аврор пытался подняться с пола. Он выглядел жалко: в обтягивающих исхудавший скелет лохмотьях он напоминал сломанную куклу. Профессор Макгонагалл, чьё лицо стало белее мела, взмахнула палочкой. Отломанная ножка стула, валявшаяся в углу, трансфигурировалась в грубую, узловатую трость. — Аластор, держись, — её голос дрогнул, когда она помогла старому другу опереться на неё. Грюм с хрипом втянул воздух, его единственный здоровый глаз лихорадочно бегал по лицам присутствующих. — В собственном доме... — прокаркал он, и в этом звуке сквозило столько унижения, что Гермионе стало не по себе. — Прямо перед началом семестра. Сработали чисто, мои охранные заклинания даже не среагировали. — Кто это был, Аластор? — тихо спросил Дамблдор, поддерживая его под локоть. — Хвост на подхвате, — сплюнул Грюм, скривившись. — Жалкая крыса, только и умеет, что вязать верёвки. Но второй... Барти Крауч-младший. При упоминании этого имени Грюм тяжело опёрся на трость, его костяшки побелели. — Я помню его мальчишкой, — прохрипел он, и в его голосе прозвучало что-то странное: смесь ненависти и мрачного, профессионального восхищения. — Он талантлив, да. Блестяще сдавал СОВ. Но то, что он показал в моём доме... Это уже не просто талант, Альбус. Это безумие, помноженное на гениальность. Он стал быстрее. Жестче. Он сломал мою защиту за три минуты. А затем и меня. Эти слова ударили Гермиону под дых сильнее, чем любое проклятие. Она посмотрела на Джинни — та зажала рот ладонью, в ужасе глядя на старого аврора. Если этот Крауч сумел одолеть самого Грозного Глаза, легенду Аврората, человека-крепость... то что против него могут сделать Рон и Киран? Это точно бойня. Это не могло оказаться ничем иным, кроме бойни. «Они мертвы, — холодная, ядовитая мысль просочилась в сознание. — Гарри, Рон, Киран. Их больше нет. Мы опоздали». — Ему нужно в Больничное крыло, — голос Дамблдора звучал как сквозь толщу воды. — Северус, помоги Минерве. Филиус, свяжись с Министерством. Нам понадобятся авроры. Ситуация вышла из-под контроля. Деканы коротко кивнули. В кабинете воцарилась тяжёлая, гнетущая атмосфера поражения. И вдруг воздух разрезала вспышка чистого серебряного света. Сквозь стену, словно призрак, в кабинет влетела небольшая сияющая голубка. Патронус. Она сделала круг под потолком, разгоняя сумрак, и опустилась перед Дамблдором. Гермиона замерла. Сердце пропустило удар. Голубка открыла клюв, и голосом мадам Помфри — встревоженным, профессионально-чётким, но с нотками паники — произнесла: — Альбус. Срочно в лазарет. Ко мне явились Поттер, Уизли и Морган. В кабинете стало так тихо, что слышно жужжание мухи в углу. — Они... — голос Патронуса дрогнул. — Они довольно сильно потрёпаны, Альбус. Кровь, ушибы... Но фатальных травм нет. Все трое живы. И все трое требуют тебя. Немедленно. Голубка растворилась в серебристой дымке. Немая сцена длилась секунду, но показалась вечностью. Снейп, застывший с палочкой в руке, выглядел так, словно его ударили пыльным мешком по голове. Макгонагалл прижала руку к сердцу, выдыхая. Гермиона почувствовала, как колени подгибаются, но не от страха, а от дикого, ошеломляющего облегчения. Живы. ЖИВЫ! Слёзы брызнули из глаз сами собой. Джинни рядом всхлипнула и судорожно схватила Гермиону за руку, сжимая её до синяков. Гермиона не стала ждать. Она развернулась к двери, готовая сорваться с места, бежать по лестницам, лететь через весь замок, лишь бы увидеть их, убедиться, потрогать, накричать на них за идиотизм и снова обнять. — Мисс Грейнджер, — мягкий, но властный голос Дамблдора остановил её у самого порога. Она обернулась, готовая спорить, кричать, кусаться, если придётся. — Не нужно бежать, — сказал директор. В его глазах впервые за вечер зажёгся тот самый тёплый огонёк. — Мы можем добраться быстрее. Он хлопнул в ладоши. — Хагги! Брю! С громким хлопком в кабинете появились два домашних эльфа в чистых наволочках с гербом Хогвартса. Они поклонились так низко, что их уши коснулись пола. — Директор звал? — Перенесите нас всех в Больничное крыло, — приказал Дамблдор. — Немедленно. Эльфы не задавали вопросов. Тонкие, длинные пальцы ухватились за мантии волшебников. Гермиона почувствовала, как маленькая ладошка эльфа сжала её запястье. Мир вокруг схлопнулся с громким хлопком аппарации, и тошнотворное давление сменилось запахом антисептика и крахмала. Гермиона открыла глаза. Кабинет Грюма с его мрачными тенями исчез. Вместо него перед глазами расплывались белые стены Больничного крыла, залитые мягким магическим светом. И они там. На соседних койках, словно жертвы неудачного эксперимента с взрывчаткой, сидели трое. Гарри выглядел хуже всех. Его мантия пропитана кровью, рукав разорван в клочья, открывая вид на грубо затянутую рану. Лицо серое, покрытое копотью и потом, но глаза горели лихорадочным, неестественным блеском. Рон сидел рядом, обхватив себя руками и мелко раскачиваясь. Он казался целым, если не считать того, что половина его мантии опалена, а рыжие волосы торчали во все стороны, как у безумного пугала. И Киран. Он сидел на краю кровати, отбиваясь от мадам Помфри, которая пыталась приложить к его лицу пропитанную настойкой бадьяна тряпку. Его лицо расцвечено свежими ссадинами и кровоподтёками, левый глаз заплыл, а губа разбита в кровь. Но он жив. Они все живы. Гермиона почувствовала, как ноги, державшие её всё это время на чистой силе воли, вдруг стали ватными. Гнев, страх, желание устроить скандал — всё это вытекло из неё, оставив только звенящую пустоту и облегчение. Киран, заметив её появление, тут же дёрнул головой, уходя от руки целительницы. — Мистер Морган! — возмутилась мадам Помфри. — Я ещё не закончила! Но он уже соскользнул с кровати. Чуть прихрамывая, он подошёл к Гермионе, игнорируя протестующие взгляды взрослых. Его здоровый глаз внимательно, цепко осмотрел её с ног до головы, ища повреждения. — Ты в порядке? — хрипло спросил он. — Я видел, он посылал в вас проклятия… до прыжка… Гермиона издала странный, булькающий звук — полусмешок, полувсхлип. — Это ты меня спрашиваешь? — выдохнула она, глядя на его разбитое лицо. — Что с вами произошло? Она не знала, что сделать — ударить его или расплакаться. В итоге она просто шагнула вперёд и мягко, осторожно, стараясь не задеть синяки, обняла его. Киран выдохнул, уткнувшись носом ей в макушку, и его напряжённые плечи наконец расслабились. — Я бы тоже хотел услышать ответ на этот вопрос, — раздался спокойный, но требовательный голос Дамблдора. Директор стоял посреди палаты, и его взгляд прикован к Гарри. — Что именно с вами произошло? Гарри поднял голову. На его губах заиграла кривая, почти хищная ухмылка, которая совершенно не вязалась с образом школьника. — Кажется, Волдеморт возродился, профессор, — произнёс он буднично, словно сообщал о погоде. В Больничном крыле повисла ватная тишина. Даже мадам Помфри замерла с флаконом в руке. — А ещё я потерял Кубок, — добавил Гарри с той же жутковатой ухмылкой. — Оставил его на кладбище. Бэгмен расстроится. Рон, сидевший на кровати, вдруг фыркнул. Звук громкий, неприличный. Он зажал рот ладонью, его плечи тряслись, а глаза, смотревшие поверх пальцев, — совершенно безумные. Казалось, он вот-вот расхохочется или закричит. Джинни молча села рядом с братом, тихо приобняв его за плечи. — Кто, простите, возродился? — ледяным тоном переспросил Снейп, делая шаг вперёд. Его лицо исказилось в гримасе скепсиса и отвращения. — Поттер, если это очередная ваша попытка привлечь внимание... Альбус Дамблдор поднял руку, останавливая зельевара. Жест короткий, но властный. — Северус, пожалуйста. Гарри, рассказывай. Всё. В деталях. Гарри начал говорить. Его рассказ сбивчивый, сухой, лишённый эмоций. Портал. Кладбище. Питер Петтигрю. Ритуал. Появление «спецназа». По мере его рассказа лица профессоров вытягивались. Макгонагалл прижала руку к груди, Снейп мрачнел всё больше. Они смотрели на троицу гриффиндорцев не как на героев, а как на буйнопомешанных, сбежавших из Мунго. — Позвольте уточнить, мистер Поттер, — прервала его Макгонагалл, когда Гарри дошёл до момента их появления на кладбище. Её голос дрожал. — То есть, вы утверждаете, что ваши сокурсники появились там... верхом на Барти Крауче-младшем? — Ну, технически, так и было, — пожал плечами Рон. Его голос срывался. — Киран оседлал его, а я схватился за мантию. — И пока мистер Уизли освобождал вас, мистер Морган... ммм... продолжал драться с ним по-маггловски? — Макгонагалл перевела взгляд на Кирана, словно видела его впервые. — Зачем, мистер Морган? Вы же волшебник! Киран, который всё ещё стоял рядом с Гермионой, ответил совершенно искренне, пожимая плечами: — Я испугался, профессор. И не знал, есть ли у него вторая палочка. Если бы я ослабил захват или начал искать свою палочку, он мог бы ударить. У меня не было шансов в магической дуэли с взрослым Пожирателем. Пришлось... просто бить. — Просто бить... — эхом повторил Снейп, глядя на разбитые руки Моргана с некоторой брезгливостью. — А дальше? — поторопил Дамблдор. — Дальше мы пытались прервать ритуал, — продолжил Гарри, глядя в стену. — Разнесли котёл. Но... это не помогло. Точнее, не совсем. Из жижи вывалилось... оно. Гарри передёрнуло. — Что-то бледное. Тощее. Со змеиной мордой. Оно слабое, ползало по траве, но живое. Мы хотели... мы пытались закончить это, но начали аппарировать Пожиратели. Их было много. Мы притянули портал — тот ящик для мячей, на котором прилетел Грюм, — и нас выбросило за полем для квиддича. Он замолчал. — Вы уверены в том, что видели? — тихо спросил Дамблдор. — Абсолютно, — хором ответили трое. Мадам Помфри, не дожидаясь приказа, сунула каждому в руки кубок с дымящимся зельем. — Пейте! — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. — Успокоительное. Двойная доза. Живо! Гарри выпил залпом, поморщившись от вкуса. Рон поперхнулся, но проглотил. Киран выпил молча, не сводя глаз с директора. Зелье подействовало мгновенно. Дрожь унялась, безумный блеск в глазах Рона погас, сменившись тупой усталостью. — Альбус, — Макгонагалл повернулась к директору, её руки теребили мантию. — Что же делать? Если Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся... Если он здесь... — Мы должны действовать, — твёрдо сказал Дамблдор. — Но для начала нам придётся завершить Турнир. — Турнир? — переспросила Гермиона, не веря своим ушам. — Профессор, там на кладбище монстр, а вы думаете о Турнире? — Зрители всё ещё на трибунах, мисс Грейнджер, — мягко пояснил Дамблдор. — Они не знают, что произошло. Паника сейчас — наш худший враг. Мы должны объявить победителя. Гарри коснулся Кубка первым. Он победитель. Сейчас не стоит пугать всех подобными рассказами. Рон издал короткий, саркастичный смешок. — А кто нам поверит? — спросил он, глядя в потолок. — Трое школьников подрались с мертвецом и вернулись с рассказами о воскресшем Тёмном Лорде. Фадж нас в Мунго упечёт. Гарри вдруг фыркнул. Потом ещё раз. А затем согнулся пополам, и из его горла вырвался хриплый, лающий хохот. Он смеялся, закрывая лицо руками, и плечи его тряслись. Это страшный смех — звук человека, который заглянул за грань и понял всю абсурдность происходящего. Сквозь смех прорывались судорожные всхлипы, и трудно сказать, смеялся он или плакал. — Гарри... — испуганно начала Гермиона. Дамблдор положил руку Гарри на плечо. Тяжёлую, тёплую руку. — Всё в порядке, — сказал он спокойно, хотя его глаза оставались серьёзными. — Это просто нервный срыв. Неудивительно после того, что вы пережили. Гарри судорожно вздохнул, утирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони, размазывая кровь и копоть по щеке. — Извините, профессор, — выдавил он, пытаясь выровнять дыхание. — Я не... я не понимаю, что со мной. Просто... победитель. Это смешно. — Я понимаю, Гарри, — ласково ответил Дамблдор. — Но я прошу тебя потерпеть. Ещё несколько часов. Вы должны молчать о том, что видели на кладбище. Не сейте панику. Дайте нам время предпринять необходимые меры. Директор выпрямился, и его взгляд стал стальным. — А теперь отдыхайте. Поппи позаботится о ваших ранах. Минерва, Северус — идёмте. Нам нужно подготовить речь для награждения. И связаться со старыми знакомыми. Он развернулся и стремительно вышел из палаты, увлекая за собой профессоров, оставив «спецотряд» в тишине Больничного крыла, пахнущего зельями и усталостью.