***
14 февраля 2026 г., 12:50
Треск старой лампы нарушал практически могильную тишину и не давал окончательно провалиться в сон. А это было очень тяжело. Тело казалось ватным, с трудом сохраняя вертикальное положение. Веки словно налитые свинцом, держать открытыми их было все сложнее и сложнее. Текст перед глазами расплывался, буквы напоминали непонятные иероглифы, а если из них и удавалось вычленить какие-то слова — они звучали как полнейшая бессмыслица. Тина перелистнула страницу, пробежалась по ней взглядом и листнула обратно. Ничерта не понятно. Как будто она впервые видит текст на русском языке. Может, черт уже с этим всем? Она устала, у нее уже не осталось сил, какой во всем этом смысл…
Веспертина мотнула головой и потерла лицо ладонью. Нет. Нет, она должна продолжать. Она должна найти что-то еще, любую информацию, которая может оказаться полезной и поможет им завтра. Потому что иначе им всем конец.
Чем больше Тина читала про Бабу Ягу — тем больше понимала, насколько же сильно они все вляпались. Из всех древних сородичей ее не просто так считали едва ли не самой пугающей из всех. Карга, омерзительная старуха, железная ведьма — какими только эпитетами ее не одаривали. Прожившая множество веков, покорившая и уничтожившая тысячи себе подобных, ее одной было бы достаточно, чтобы положить конец всему Совету Бруха. И причем не только сородичей. Все способности, которые ей приписывали в человеческих сказках находили отклик в ее вампирской натуре. Поедание детей — пожирание собственного «потомства», общение с животными и мертвыми — способности крови, ее или украденной у других, ужасающая внешность — проклятие всех Носферату, могущественное колдовство — магия крови, и Тина даже не хотела представлять, на что еще она может быть способна. Старая ведьма и так уже подчинила себе огромное количество сородичей, взяла в плен всех их союзников, терроризировала их всех кошмарами, натравила своих подчиненных на крепость, а саму Тину заманила к озеру, где верные подручные едва не утопили ее. И все это — будучи в торпоре. По крайней мере они все на это рассчитывали. Ведь если Карга уже проснулась… Как им противостоять ей?
Поэтому Веспертина продолжала перерывать библиотеку Ладожской крепости с ног до головы. Даже если ей для этого придется не спать весь день. Не важно сколько уйдет сил — она отыщет все, что здесь есть, от чего будет толк. Ей просто нужно сосредоточиться. Тина несколько раз моргнула и посмотрела по сторонам, пытаясь хоть немного сфокусировать зрение. Бесконечные ряды пыльных шкафов, набитых книгами. В любой другой ситуации она была бы в диком восторге, и ее отсюда невозможно было бы вытащить по абсолютно другой причине. Где-то за этими шкафами должен был быть еще один такой же стол, за которым параллельно с ней работала Виктория. Правда, судя по затяжной тишине, та уже давным-давно там и уснула. Может и ей все же стоило бы…
Нет.
Она подперла голову рукой, бездумно глядя в одну точку. Ей нужно взбодриться. Необходимо. Жизненно. Не-жизненно. Не важно. Лишь бы не засыпать прямо на ходу. Ну не может же это быть настолько сложно! Будучи человеком она могла не спать несколько ночей подряд, а сейчас что? В чем смысл быть бессмертным сверхъестественным существом, если не можешь протянуть даже один несчастный день без сна? Тина вновь упрямо уставилась на текст, пытаясь его осмыслить. Она не успокоится, пока не найдет что-то действительно полезное. Потому что то, что она уже нашла… Таким назвать трудно.
Сосредоточив остаток сил на книге и на том, чтобы держать глаза открытыми, она не услышала тихих шагов, приближающихся к ней. И когда чья-то рука легла ей на плечо, Веспертина резко вздрогнула от неожиданности, едва не падая со стула.
— Черт, прости, — Илья осторожно шагнул назад. — Я не хотел пугать тебя.
— Нет, нет, все в порядке, — Тина покачала головой. Что ж, по крайней мере ее это немного разбудило. — Почему ты не спишь?
— Могу задать тебе тот же вопрос. Не возражаешь? — он указал на соседний стул и, получив в ответ кивок, придвинул его ближе и сел рядом. — Как твои успехи?
— Честно говоря, не очень, — вздохнула Тина, возвращая взгляд к книге. Она бессильно поджала губы и, наконец, просто захлопнула ее.
— Неужели совсем ничего? — нахмурился Илья, придвигая книгу к себе и глядя на название. «Мертвецы Замоскворечья.» Ну да, не очень многообещающе.
— Только что она не может навредить тем, «кто чист душой и добр сердцем», — она изобразила в воздухе рукой кавычки и тихо хмыкнула.
— Значит, тебе. Она не может навредить тебе. Это уже прогресс! — он ободряюще улыбнулся, но Веспертина его энтузиазма не разделяла. Она действительно… отличалась от других сородичей, по крайней мере от большинства тех, кто окружали ее. Она никогда не придавала этому большого значения, считая, что это все лишь часть ее характера, или, как называли это некоторые другие, ее человечности. И нет, она не пыталась как-то намеренно цепляться за свою прошлую жизнь, просто продолжала делать то, что делала всегда, просто была собой. Осознала она насколько это ценно лишь буквально прочувствовав, какой может быть альтернатива. Когда алая нить, уже и так доставившая много проблем, подобно удавке затянулась вокруг горла и затащила ее в пучину безумия следом за тем, кто держал другой край. И если держаться подальше от этого кошмара было в ее силах, она приложит для этого все усилия. Но сейчас же…
— Не думаю, что от этого есть толк, — Веспертина поджала губы и отвела взгляд. Горло сдавило болезненным спазмом, а глаза неприятно защипало, когда она произнесла следующие слова: — Я бесполезна.
Это ведь такая замечательная идея — переться туда одной, когда ты бесполезная однорукая калека.
Кончики пальцев коснулись узла на левом рукаве рубашки. Брошенная фраза клеймом впилась в разум, не позволяя забыть о себе ни на мгновение. С тех пор, как она лишилась части руки, от нее действительно было больше проблем, чем пользы. Как могла Веспертина пыталась восполнить физический недостаток другими своими способностями и умениями, но, как говорили у нее на родине, трудно игнорировать слона в комнате. И все бы ничего, она заглушила бы это, как делала со многими другими мыслями, если бы не один момент. Кто это сказал. Тина не хотела этого признавать, но ей было больно. И было больно уже долгое время. Она привыкла быть одинокой, брошенной, но ненужной… Словно она не заслуживала хотя бы каплю отдачи, каплю взаимности, каплю любви. Хоть что-нибудь, помимо удушающего влечения, которое годилось разве что на то, чтобы ненадолго заткнуть зияющую пустоту, и равнодушных упреков. И что еще хуже, с каждой подобной мыслью алая нить только крепче сжимала душу в своих тисках, и Тина хотела только вырвать ее, вместе с сердцем, если понадобится. Просто чтобы это мучение наконец прекратилось. Чтобы больше не быть связанной с тем, кто причинил ей столько боли.
Веспертина ведь и так знала — она не создана для того, чтобы ее любили. И ей не нужно очередное напоминание об этом. Особенно от того, кто, как она когда-то надеялась, мог «спасти» ее.
— Ты договорилась с оборотницами, что вообще не каждому сородичу под силу, благодаря тебе мы знаем, где искать Бабу Ягу и чего от нее ждать, ты в принципе работаешь больше нас всех, даже сейчас, — слова Ильи выдернул ее из раздумий. Тина подняла на него уставший взгляд. Ей хотелось ему верить. Очень хотелось. Но страх вновь остаться с разбитыми надеждами пересиливал. — Если это «бесполезная», то я тогда не знаю, кто здесь полезный.
— Ты слишком добр, — прошептала она, уже не скрывая обреченности в голосе. Илья явно хотел возразить, но затих, и Тина практически ощущала, как он не сводит с нее глаз.
— Я… Хотел поговорить с тобой, на самом деле, — наконец нарушил он воцарившуюся тишину. Как бы Илья ни пытался скрыть, а голос все равно дрогнул. Тина удивленно посмотрела на него. Он нервничает? С чего вдруг? Неужели что-то случилось?
— Конечно, — мягко проговорила она, полностью поворачиваясь к нему.
И снова. Снова Илья смотрел на нее с таким восхищением, словно не было никого и ничего невероятнее и прекраснее нее. Точно так же было и в их первую встречу. Минутная заминка, сложно даже заметить. Тина тоже бы не заметила, не засмотрись она сама в тот момент. Но если тогда он попытался сделать вид, что ничего не произошло, то сейчас он больше не скрывал этого.
— Сейчас, пожалуй, не самое подходящее время, но завтра мы все можем встретить окончательную смерть, так что… Другой возможности может и не быть, — Илья аккуратно накрыл ее ладонь своей. Он вновь замолчал, тщательно обдумывая свои следующие слова. Тина слегка нахмурилась, чувствуя, как беспокойство грызет изнутри. — Веспертина, ты небезразлична мне. И я знаю, что ты… — он слегка скривил губы. — Что все несколько сложно. Но если бы я мог позаботиться о тебе, если ты позволишь мне — я буду только рад.
Веспертина рвано выдохнула, не в силах произнести ни слова, лишь ошалело смотрела на него. Признание застало ее врасплох. Да, Илья всегда был очень добр и внимателен к ней, но Тина всегда думала, что это просто вежливость. Ведь так?
Он всегда старался убедиться, что она в порядке. Пытался защитить ее, насколько мог, даже когда был человеком. Провел ее по коридорам крепости, не дал больше заблудиться в них. Позаботился о ней после того, как она чуть не осталась на дне озера, и все без единого упрека. Принес цветы, просто чтобы поднять ей настроение.
Силы небесные. Она просто слепая дура.
Еще никогда Веспертина не жалела обо всех принятых ею решениях настолько сильно.
Хотя, она же знала это. Знала и чувствовала с самого начала. Когда все эти последние ночи в поисках утешения шла к нему. Когда от одной только мысли, что Илью отправят на казнь, ее, пусть уже и не бьющееся, сердце разрывалось на части, и какое небывалое облегчение и радость она испытала, когда он оказался в порядке. Когда их первая встреча казалась ей самой правильной вещью в мире, а он понимал ее с полуслова даже в той короткой беседе. Когда самые приятные из тех снов и видений, что посещали ее в юности и растворялись в дым, едва она просыпалась, наконец обрели смысл, стоило им встретиться.
— Илья, — Тина посмотрела ему в глаза. Всего пары слов было достаточно, чтобы изменить все для них обоих. — Ты тоже очень дорог мне и уже очень давно. Но я… — фраза стала комом в горле. Как бы ей ни было обидно или тяжело, она не может так поступить. Даже если откинуть все остальное, то хотя бы просто из человеческого приличия. Она хотела быть честной и к ним, и к самой себе. — Как ты сам сказал, все несколько сложно. И я должна сперва разобраться со всем происходящим, понять, что мне самой нужно и потом уже принимать какие-либо решения. Прости, — она перешла практически на шепот, но продолжала удерживать его взгляд.
— Конечно, — Илья сглотнул и на мгновение крепче сжал ее ладонь. — Я понимаю. И я никогда не стал бы настаивать на чем-то, чего ты не хочешь. Просто хотел, чтобы ты знала.
Едва Илья поднялся и начал уходить, Тина инстинктивно поддалась вперед, рука сама потянулась за ним, словно пытаясь остановить его. Но он уходил, а она только смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри все холодеет. Каким-то образом, теперь все стало словно еще хуже. Пустота, пожирающая ее сердце, раскинула лапы и теперь грозила поглотить ее полностью. Крохотные искорки надежды, зажегшиеся после его слов, потухшими угольками утекали сквозь пальцы. И она сама довела до этого. Все было перед ней — только руку протяни, но вместо этого Тина опять попыталась отгородить всех от себя и искала этому оправдания. Ведь в конце концов, дело было не в честности, правильности, или чем там еще она пыталась себе это объяснить. Истина была куда проще и больнее.
Она не создана для того, чтобы ее любили. И поэтому не позволяла никому полюбить себя.
— Да блять!
Веспертина дернулась, глядя как Илья с силой ударил кулаком по стене. Он замер в дверном проеме, все еще спиной к ней. Даже отсюда она видела, как по стене пошло несколько мелких трещинок. Тина поднялась, сделала несколько шагов вперед и замерла, неуверенная, как ей поступить. Она хотела было позвать его, но Илья обернулся сам, и решительный огонь в его глазах сам говорил о его намерениях.
— Бруха я или кто? — на выдохе произнес он и резко сократил расстояние между ними. Тина успела сделать лишь один шаг ему навстречу, прежде чем оказалась заключена в объятия. Еще секунда — и его губы коснулись ее.
Тина прикрыла глаза, с готовностью отвечая на поцелуй и позволяя себе раствориться в нахлынувших чувствах. Она прильнула ближе к Илье, крепко цепляясь за его плечо, словно если отпустит — то он исчезнет, в этот раз окончательно, и она вновь останется одна в проклятой тишине библиотеки. А это последнее, чего она хотела сейчас. Не теперь, когда в каждом прикосновении, в каждом жесте она ощущала, насколько была желанной. Его ладони бережно скользили по ее спине, зарывались в волосы, нежно перебирая мягкие пряди. Ее рука соскользнула с плеча, Илья тут же перехватил ее, прижимая к груди, и Тина была готова поклясться, что почувствовала, как бьется его сердце. Кожа стала теплее, она крепче сжала его ладонь, переплетая их пальцы и надеясь, что это мгновение никогда не закончится.
Невидимая нить вновь петлей обернулась вокруг шеи, пытаясь сбить отсутствующее дыхание и вынудить ее отстраниться и разорвать поцелуй. Но Веспертина лишь сильнее зажмурилась, игнорируя это мерзкое, режущее ощущение. Она не хочет, не будет, ему подчиняться. Больше нет. Из горла вырвался судорожный всхлип, когда она ощутила, как внутри что-то надорвалось, а затем удушение ослабло. Тина окончательно растаяла в руках Ильи, утопая в уже забытом тепле. Это не было прихотью крови, не было малодушным требованием эго. Искра жизни, еще теплившаяся в ее душе, сама тянулась к нему, как тянутся цветы к солнцу, и теперь, дорвавшись до желанного, никак не могла насытиться. Последнее искреннее чувство, сохранившееся в мертвом сердце, больше не сдерживаемое и не игнорируемое.
Она хотела быть любимой. И хотела любить.
Поцелуй стал настойчивее, глубже, а движения рук куда беспорядочней. Илья крепче сжал ее талию и подтолкнул вперед. Тина уперлась в край стола, и это соприкосновение с твердой, гладкой поверхностью слегка отрезвило. Цепляясь за эти остатки ясности, она все же разорвала поцелуй, но не отстранилась. Коснулась его лба своим, дрожащей рукой продолжая сжимать его ладонь.
— Тина… — прошептал Илья в ее губы и провел большим пальцем по щеке. Подушечка окрасилась в алый. Она плакала? Веспертина даже не заметила этого. — Мне больно видеть тебя такой несчастной.
Вместо ответа Тина покачала головой и уткнулась в его шею. Усталость вновь окутала ватным одеялом, не оставляя сил на слова. Даже сказать, что впервые за несколько ночей она, наоборот, вновь почувствовала себя счастливой, пусть и ненадолго. Сейчас ее хватало лишь на слабый лепет в ответ на аккуратные поглаживания по голове. Илья крепче обнял ее, а затем подхватил на руки, относя в ее комнату.
— Спасибо, — проговорила Тина, уже с трудом держа глаза открытыми. Она даже не была уверена, за что именно его благодарила.
— Тебе нужно отдохнуть, — Илья слегка улыбнулся, заправляя упавшую на лицо прядь ей за ухо. — Увидимся завтра.
Дверь за ним захлопнулась, и, уже окончательно проваливаясь в сон, Тина ухватилась за одну последнюю мысль.
Если они переживут завтрашнюю ночь — она знает, какое решение примет.
