Семь историй

Солнце над Лазурным Берегом не просто светило — оно безжалостно жарило, превращая мощеные улочки в подобие раскаленной сковороды. Воздух дрожал, тяжелый и соленый, пропитанный приторным ароматом цветущих мандариновых рощ, которые душистой стеной тянулись вдоль побережья. Нами шла впереди, и её шаг был легким, почти танцующим, несмотря на убийственную жару. Тонкие бретельки её топа врезались в загорелую кожу, а в руке она небрежно крутила небольшой кружевной зонтик, больше для вида, чем для защиты. В трех шагах позади, напоминая разгневанного быка, шел Зоро. На его плечах громоздилась внушительная гора коробок, перевязанных лентами, — результат двухчасового марафона Нами по местным бутикам. Пот градом катился по его вискам, стекал по шее и исчезал под воротником рубашки, которая уже давно промокла насквозь. — Эй, ведьма, — голос Зоро прозвучал хрипло, словно он проглотил горсть песка. Он остановился, с грохотом водрузив коробки на мостовую, чтобы перевести дух. — Мое терпение лопнуло. Еще один магазин, и я клянусь своими мечами, я использую эти коробки как дрова для костра, а тебя положу сверху. Нами обернулась медленно, с грацией кошки, заметившей мышь. Она поправила прядь рыжих волос, прилипшую к влажному лбу, и смерила его ледяным, но блестящим взглядом. — Не рычи, мхом заросший. Мы почти закончили. И подними это, пока я не решила, что новая навигационная карта стоит ровно столько, сколько ты получишь за голову в следующей деревне. — Ты меня шантажируешь? — Зоро сузил единственный видимый глаз, но все же неохотно поднял груз. — Я мотивирую, — парировала она, разворачиваясь к аккуратной лавке, фасад которой был увит цветущим жасмином. — А теперь заткнись и иди. Нам нужно сюда. Она не дождалась ответа и юркнула в прохладный полумрак помещения. Зоро чертыхнулся, но протиснулся следом, едва не зацепив дверной косяк грудой картона. Внутри пахло иначе. Не сладостью, а чистотой, дорогим сандалом и чем-то пряным, будоражащим кровь. Это была не лавка старьевщика, а настоящий салон. Полки из темного дуба ломились от изящных флаконов, а за прилавком стояла женщина. Ей на вид было около пятидесяти, но держалась она с такой энергией, что могла дать фору двадцатилетним. Прямая спина, ярко-алая помада, и проницательный взгляд карих глаз, в которых плясали искорки жизненного, явно нескромного опыта. На ней было дорогое шелковое платье, подчеркивающее пышные, но подтянутые формы. Хозяйка лавки оторвалась от записей и замерла. Ее взгляд скользнул по сияющей Нами, а затем медленно, с явным удовольствием, прошелся по Зоро. Она оценила ширину его плеч, напряженные бицепсы, шрамы на теле. И вдруг ее лицо расплылось в такой широкой, понимающей улыбке, что стало ясно — эта женщина видела в своей жизни всякое. — О-о-о! — протянула она, всплескивая руками. — Ну и парочка! Ничего себе! Нами и Зоро переглянулись. — Мы не пара! — выпалили они одновременно. Старуха расхохоталась так, что колокольчики на прилавке зазвенели. — Да ладно вам! Не пара, говорите? — она вылезла из-за стойки и подошла ближе, оглядывая Зоро с ног до головы таким взглядом, будто оценивала скакуна на рынке. — Милая, да ты посмотри на него! Какой жеребчик! Плечи, мышцы... — она причмокнула губами. — Я таких видела, деточка. Сто процентов — ночью вас постель не выпустит до самого рассвета! Нами поперхнулась воздухом. — Вы о чем?! Мы просто... — Просто? — старуха хихикнула, подмигивая. — Я по глазам вижу. Искра-то есть! Он на тебя смотрит как голодный волк, а ты от него прячешься, но не убегаешь. Знакома я с этим. — Да он просто идиот! — возмутилась Нами, чувствуя, как горят щеки. — Идиот? — продавщица фыркнула. — С такими-то плечами? Милая, поверь старой женщине — в постели ему не до глупостей. Тут, — она многозначительно постучала пальцем по губам, — одно дело, а тут, — она провела рукой по воздуху, намекая на что-то совсем другое, — совсем другое. Зоро, стоявший у двери, глухо рыкнул: — Нами, может, возьмешь что-нибудь и пойдем уже? Старуха обернулась на его голос и рассмеялась еще громче. — Слышишь? Голос-то какой! Низкий, хриплый... Ох, девчушка, повезло тебе. Такие в постели не молчат, да и выносливые какие! Не раз за ночь могут, я по себе знаю. — ХВАТИТ! — взвизгнула Нами, красная как помидор. — Мне нужно масло для кожи. Обычное. И быстро! Продавщица, все еще ухмыляясь, протянула ей большой флакон. — Держи, милая. «Ночной бриз» называется. Как раз для таких жарких ночей... Она взяла деньги, но тут же достала маленький флакончик из темного стекла. — А это... комплимент от заведения. Для особо... перспективных пар. Нами нахмурилась. — Я не беру бесплатно. — Берешь, берешь, — старуха сунула ей флакончик в руку и наклонилась ближе, шепча: — Это «Золотой полдень». Когда солнце припечет, а ты вспотеешь... аромат раскроется. И он, — она кивнула на Зоро, — точно до рассвета тебя из кровати не выпустит. Проверено временем, деточка. Нами хотела возразить, но что-то в ее взгляде заставило промолчать. Она сунула флакончик в карман. — Пошли, Зоро! — бросила она , стараясь не смотреть ему в глаза. Выйдя из лавки, Нами тщательно спрятала маленький флакон в глубине своей сумочки, защелкнув застежку. Она была практичной девушкой и не собиралась открывать неизвестное вещество прямо на улице, да еще и под пристальным взглядом торговцев. — Идем, — бросила она, даже не обернувшись. Зоро тяжело вздохнул, подхватывая свою ношу. Коробки угрожающе качнулись. — Ты вообще понимаешь, сколько это весит? — прорычал он, делая шаг вслед за ней. Мостовая жгла подошвы сандалий. — Мы тащим это через весь порт. Корабль стоит у причала номер четыре, а мы шляемся черт знает где. — Не ной, Зеленоволосый, — отмахнулась Нами, легким шагом обходя лужу расплавленной смолы. — Мускулы скажут тебе спасибо. Это называется функциональная нагрузка. — Функциональная нагрузка... — передразнил он, поправляя коробки, которые норовили сползти с плеча. — Если я упаду в обморок, эти коробки станут твоими гробами. Я предупреждал. Он ворчал всю дорогу. Каждый магазин, каждый лишний шаг вызывал у него новую порцию недовольства. Он抱怨овал на жару, на тяжесть пакетов, на то, что Нами купила очередную бесполезную тряпку, когда у них есть запасы на корабле. Нами лишь усмехалась, чувствуя власть момента. Она знала, что он не бросит груз. Он слишком дорожил своим словом, даже если оно было вырвано под угрозой лишения еды. Солнце, однако, решило, что шутки кончились. Небо, еще минуту назад безупречно голубое, начало стремительно сереть. Воздух стал статичным, тяжелым, предвещающим бурю. Ветер стих, и тишина стала звонкой. — Черт, — Нами остановилась, поднимая голову. — Грозовой фронт. Быстро. — Вот и отлично, — Зоро остановился рядом, с грохотом ставя коробки на землю, чтобы встряхнуть затекшие руки. — Может, дождь смоет эту духоту. И тебя заодно. — Мечтай, — огрызнулась она, но тут же первая капля ударила ей в плечо. Не просто капля. Это был удар. Небо разверзлося мгновенно. Тропический ливень обрушился на город стеной воды. Мгновенно промокла одежда, волосы прилипли к коже, а картонные коробки в руках Зоро начали опасливо размокать. — Мои покупки! — взвизгнула Нами, хватаясь за свои пакеты. — К черту покупки, бежим! — Зоро снова взвалил груз на плечи, теперь уже не жалея их. Дождь лил так, словно небо решило утопить весь Лазурный Берег. Вода хлестала горизонтальными потоками, превращая улицы в бурные реки. «Санни» стояла на рейде, и до причала было добрых полкилометра через затопленный порт. — Мы не добежим! — крикнула Нами, пытаясь прикрыть лицо руками, но вода мгновенно промочила её насквозь. Тонкая ткань платья прилипла к телу, делая каждый шаг тяжелым. Зоро, сжимая в зубах рукоять одного из мечей, чтобы освободить руки для коробок, огляделся. Впереди, сквозь пелену дождя, маячил яркий неоновый знак: «Гостиница "Тропический Рай"». — Там! — рявкнул он, кивнув в сторону здания. — Переждем ливень там. Иначе эти коробки превратятся в кашу, а ты заболеешь пневмонией, и мне придется тащить тебя на спине до самого корабля. — Я не больная! — возмутилась Нами, но зуб на зуб не попадал от внезапного холода. — Ладно, бежим! Они ворвались в холл гостиницы, оставляя за собой мокрые следы и лужицы. Внутри пахло дешевым освежителем воздуха и старой пылью, но зато здесь было сухо и тепло. На рецепции сидел сонный клерк, который даже не удивился их появлению в таком виде. Он медленно поднял глаза, оценил промокшего до нитки зеленоволосого гиганта с горой коробок и дрожащую рыжеволосую девушку. — Одна комната? — спросил он безразличным тоном, даже не дожидаясь ответа. — Из-за шторма все одноместные номера заняты моряками с других судов. Остался только люкс с одной большой кроватью. Или спите в холле на диване. Нами и Зоро переглянулись. — Нет! — выпалили они хором. — Нам нужна отдельная комната! — настаивала Нами, вытирая мокрое лицо. — Две комнаты! У нас есть деньги! — Денег много, комнат мало, — пожал плечами клерк, постукивая пальцами по стойке. — Или берете последний номер на двоих, или идете обратно под дождь. Выбор за вами. Зоро тяжело вздохнул, ставя коробки на пол с глухим стуком. — Берем, — сказал он, доставая кошелек. — Пока мы тут спорим, мои вещи окончательно размокнут. — Зоро, ты с ума сошел? — шипела Нами, хватая его за рукав. — Один номер? На двоих? Это неприлично! Мы найдем что-нибудь еще! — Что именно? — прорычал он, кладя деньги на стойку. — Палатку под дождем? Заткнись и бери ключ, ведьма. Это временно. Как только дождь утихнет, мы свалим. Клерк протянул ключ от комнаты 305. — Третий этаж, конец коридора. Полотенца в ванной. И... э-э... наслаждайтесь вечером. Последняя фраза была сказана с такой интонацией, что Нами покраснела до корней волос. В номере было тесно и жарко. Единственное окно выходило на бушующее море, а посреди комнаты действительно стояла одна огромная кровать с балдахином. Зоро стоял у окна, спиной к комнате, слушая, как ливень барабанит по стеклу. Его рубашка все еще была мокрой, но он даже не думал ее снимать окончательно, лишь расстегнув верхние пуговицы. Он обернулся, глядя на Нами, которая сидела на краю кровати, растирая руками плечи. — Эй, — его голос прозвучал жестко, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Иди в ванную. Нами моргнула. — Что? — В ванную, — повторил он, кивнув в сторону двери. — Ты мокрая, дрожишь и выглядишь как утопленник. Если завтра свалишься с пневмонией, мне придется тащить тебя на спине до корабля, а у меня и так спина болит от твоих коробок. Так что иди мойся. Приведи себя в порядок. — Я не собираюсь болеть, — фыркнула она, но встала. Ей действительно было холодно, и мысль о горячем душе казалась райской. — А ты? — Я подожду. Пока ты там распаришься, и проверю, не превратились ли твои покупки в месиво. Иди уже. Нами взяла полотенце и свою сумочку и прошла в ванную комнату. Заперев дверь, она наконец выдохнула. В маленьком зеркале на нее смотрела растрепанная девушка с горящими щеками. Она включила воду, дожидаясь, пока пойдет пар. Ее взгляд упал на два флакона, лежащие на полке рядом с раковиной. Большой — «Ночной бриз», который она купила для кожи, и маленький — «Золотой полдень», тот самый «подарок» с двусмысленным назначением. — Глупости все это, — пробормотала она себе под нос, снимая мокрую одежду. — Просто масло. Просто аромат. Ей хотелось почувствовать себя не просто мокрой и замерзшей, а красивой, уверенной. И, возможно, чуть теплее. Она открыла «Ночной бриз» и щедро налила немного в ладонь. Аромат был свежим, морским. Потом она взяла маленький флакон. — Всего пару капель, — решила она. — Чтобы запах был интереснее. Она не подумала о предупреждении на этикетке. Не подумала о том, что тепло воды и пар усилят действие компонентов. Она смешала их в ладони и нанесла на шею, ключицы и запястья. Сладкий, тяжелый шлейф мгновенно заполнил маленькое пространство ванной, смешиваясь с запахом пара. Нами закрыла глаза, чувствуя, как по коже разливается приятное тепло, словно внутри включили маленькое солнце. Когда она вышла из ванной, завернувшись в большое белое полотенце, в комнате стало тихо Зоро медленно повернулся. Его взгляд скользнул по ее влажным ногам, задержался на линии шеи, откуда исходил этот дурманящий аромат Влажные рыжие волосы рассыпались по плечам, кожа порозовела от жары. Но главное был запах. Он больше не был просто приятным. Он был густым, обволакивающим, ударяющим в голову. — Ты чем это полилась? — спросил он. Его голос звучал ниже, чем обычно, с легкой хрипотцой. — Просто масло, — ответила Нами, стараясь звучать небрежно, хотя сердце уже начало учащенно биться. Она прошла к кровати, чувствуя на себе его взгляд физически, словно прикосновение. — Для кожи. Чтобы не сохла. — Я буду спать на полу, — категорично заявил Зоро, накидывая полотенце на шею и идя в ванную. — Ты занимаешь кровать. Но только потому, что я не хочу слушать твой кашель всю ночь. Дверь ванной щелкнула, отрезая его от основного пространства номера, но не от запаха. Здесь, в замкнутом пространстве, наполненном остатками пара, аромат стоял стеной. Густой, сладкий, с нотками пряностей и чего-то дикого, первобытного. Зоро прислонился лбом к прохладной плитке стены и тяжело выдохнул. «Что, черт возьми, происходит?» — пронеслось у него в голове. Он привык к боли, к усталости, к запаху крови и стали. Но это… Это было иначе. Его сердце колотилось так, словно он только что отразил атаку адмирала флота, а не просто прошел через холл гостиницы. Ладони вспотели, несмотря на недавний дождь и холод. В животе свернулся тугой, горячий узел, который настойчиво требовал чего-то, чего разум категорически отказывался называть. «Это просто жара, — убеждал он себя, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Просто духота. И она… Она просто женщина. В конце концов». Но эта мысль не помогала. Образ Нами, стоящей перед ним в полотенце, с влажными волосами и кожей, покрытой капельками воды, всплывал перед глазами с пугающей четкостью. Он видел, как дрогнули ее зрачки, когда он заговорил. Слышал, как сбился ее ритм дыхания. Зоро выпрямился и подошел к раковине, избегая смотреть в зеркало. Он знал, что увидит там: расширенные зрачки, напряженную челюсть, румянец, который никак не мог сойти даже после холодного душа. На полке у зеркала стояли два флакона. Тот, что побольше, пах морем и свежестью. А тот, маленький, темный… От него исходило то самое сладкое ядовитое облако. Зоро протянул руку, хотел убрать их подальше, но пальцы замерли в воздухе. Он не был экспертом в женских штучках, но инстинкт, отточенный годами выживания в Новом Мире, вопил об опасности. Это не просто масло. — Проклятая ведьма, — пробормотал он, хотя в голосе не было злости. Только озабоченность. — Что ты опять втянула нас в эту историю? Он включил кран. Ледяная вода хлынула из крана, шумная и резкая. Зоро подставил лицо под струю, жмурясь от холода. Вода стекала по шее, за ворот полотенца, но внутренний жар не утихал. Запах въелся в кожу, в одежду, в сам воздух. Казалось, стоит ему закрыть глаза, и он снова почувствует это тепло, исходящее от нее. «Я должен держать себя в руках, — жестко приказал он себе, вытирая лицо полотенцем, пока кожа не покраснела. — Она моя накима. Мы команда. Если я хоть пальцем трону ее, пока она… пока воздух такой… Это будет неправильно». Он понимал, что дело не только в нем. Если этот запах действовал на него, здорового мужика с железной волей, то что творилось в голове у Нами? Она ведь нанесла это на себя. Она тоже чувствовала это тепло. Зоро взглянул на свое отражение. Взгляд был темным, хищным. Таким он обычно смотрел на врага перед решающим ударом. Но сейчас врагом был он сам. — Просто ночь, — произнес он вслух, чтобы услышать свой голос и убедиться, что контроль еще при нем. — Просто переждем дождь. Утром смою эту дрянь с себя и с нее. Он взял маленький флакончик, внимательно осмотрел этикетку. Иероглифы были мелкими, но одно слово он узнал — «Страсть». Или «Желание». Контекст был понятен без перевода. — Вот значит как, — Зоро криво усмехнулся. — Старая карга нас подставила. Он хотел вылить содержимое в раковину, но передумал. Если Нами купила это, значит, ей это зачем-то нужно было. Или она не знала. В любом случае,证据 (улика) должна остаться. Он плотно закрутил крышку и сунул флакон в карман своих брюк, которые планировал надеть утром. Глубокий вдох. Выдох. Пульс чуть замедлился, но кровь все еще гудела в венах, требуя действия. Зоро выключил свет в ванной. Темнота немного помогла скрыть напряжение его тела. Он взялся за ручку двери. Ему нужно было выйти. Ему нужно было лечь на этот чертов пол и смотреть в потолок до утра, потому что кровать теперь была территорией, где его самоконтроль мог не выдержать. Он открыл дверь и шагнул обратно в номер. В комнате было полутемно, лишь уличные фонари пробивались сквозь щели в шторах, освещая кровать мягким желтоватым светом. Нами лежала на боку, укрывшись одеялом до подбородка. Она казалась маленькой и беззащитной, совсем не той грозной штурманом, которая держала в страхе всю команду. Но запах… Даже сквозь расстояние он ударил в нос новой волной, словно она только что усилила его своим теплом под одеялом. Зоро замер на пороге. Его рука невольно сжала рукоять Вадора, висящего у пояса. Единственное оружие, которое могло помочь ему сейчас — это дистанция. — Зоро? — голос Нами был сонным, тихим. Она не оборачивалась. — Ты долго. — Проверял замок, — соврал он. Голос звучал хрипло, будто он проглотил уголь. Он откашлялся. — Спи. Я тут. Он опустился на пол у стены, подальше от кровати. Положил мечи рядом, чтобы чувствовать их холодную сталь через одежду. Это немного отрезвляло. — Спокойной ночи, ведьма, — пробормотал он в темноту, закрывая глаза и пытаясь представить себе ледяную воду, снег на вершине горы, что угодно, кроме запаха мандаринов и пряностей, исходящего от девушки в двух шагах от него. — Спокойной ночи, идиот, — тихо ответила она. Но Зоро знал: никто из них сегодня не уснет. Дождь барабанил по стеклу, словно отсчитывая секунды до рассвета, а воздух в комнате становился все гуще, все слаще, превращая обычную ночь в испытание, которое могло оказаться сложнее любой битвы. Тишина в номере не была пустой. Она была густой, вязкой, почти осязаемой. Сначала молчание просто висело в воздухе, тяжелое и звонкое, как натянутая струна перед тем, как она лопнет. Зоро сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, скрестив руки на груди. Его глаза были закрыты, но он не спал. Каждое его чувство было обострено до предела. Он слышал, как бьется собственное сердце — глухо, ритмично, слишком быстро для состояния покоя. Но еще громче для него был звук её дыхания. Нами лежала на кровати, укрытая одеялом, но тишина вокруг неё гудела. Это был странный, низкочастотный гул, исходящий будто бы из самой комнаты, из пропитанного ароматом воздуха, или, возможно, из неё самой. Этот гул вибрировал в ушах Зоро, заглушая шум дождя за окном. Казалось, что само пространство между ними наэлектризовано, готовое разрядиться искрой от любого неосторожного движения. Он чувствовал её взгляд, хотя она смотрела в потолок. Чувствовал тепло, исходящее от её тела сквозь ткань одеяла и несколько метров воздуха. Запах «Золотого полдня» стал еще насыщеннее, теперь он смешался с её естественным ароматом — соленой морской водой, потом и чем-то сладким, чисто наминовским. Этот коктейль ударял в голову сильнее любого самого крепкого рома, который они когда-либо пили на борту «Санни». Гул в ушах нарастал. Зоро стиснул зубы. Его пальцы нервно барабанили по предплечью, нарушая тишину лишь едва слышным шорохом ткани. — Зоро... — её голос прозвучал внезапно, разрушив хрупкое равновесие тишины. Он был тихим, чуть дрожащим, совсем не похожим на тот властный тон, которым она обычно отдавала приказы. Зоро не открыл глаз, боясь, что если увидит её сейчас, то потеряет последние остатки контроля. — Что? — ответил он коротко, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в горле пересохло. — Тебе не холодно на полу? — спросила она. В её вопросе не было привычной колкости. Только странная, неуверенная забота. — Нормально, — буркнул он. — Пол твердый. Мне нравится. Лучше, чем спать рядом с кем-то, кто ворочается всю ночь. Пауза. Гул снова усилился. Казалось, воздух сжался. — Я не ворочаюсь, — тихо возразила Нами. Потом помолчала секунду и добавила: — Мне жарко. Зоро наконец открыл глаза. Темнота комнаты позволяла различить лишь силуэт кровати и её профиль, обращенный к нему. — Так скинь одеяло, — посоветовал он, хотя сам понимал абсурдность совета. Проблема была не в одеяле. — Не помогает, — прошептала она. Она медленно села, откидывая одеяло. Даже в полумраке было видно, как она ёжится, хотя говорила, что ей жарко. Противоречие, которое сводило с ума. — Этот запах... Он какой-то странный. Голова кружится. Зоро сглотнул ком в горле. — Это та старуха тебя подпоила, — сказал он, и в его голосе прорезались металлические нотки раздражения, направленного на ситуацию, а не на неё. — Я видел флакон. Там написано что-то про «страсть» или «желание». Грязный трюк. — Я знаю, — выдохнула Нами. Она повернулась к нему полностью, свесив ноги с кровати. Её силуэт казался хрупким в этом огромном номере. — Я думала, это просто блажь старой торговки. Но когда я вышла из ванной... Зоро, мне казалось, что комната вращается. И ты... Она запнулась. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была наполнена невысказанным. — Я что? — спросил он, и его голос стал ниже, опаснее. — Ты выглядел... другим, — призналась она, и в её голосе проскользнула нотка страха, смешанного с любопытством. — Когда ты вошел из ванной, я испугалась. Твои глаза... Они были такими темными. Как будто ты собираешься атаковать. Или защитить. Я не поняла. Зоро фыркнул, но звук вышел сдавленным. — Я всегда такой, когда кто-то пытается нас отравить афродизиаками, ведьма. — Это не смешно, — резко сказала Нами, и в её тоне наконец появились знакомые командирские нотки, хоть и ослабленные дрожью. — Мне страшно, Зоро. Я чувствую себя так, словно внутри меня пожар. А этот гул... Ты его не слышишь? — Слышу, — честно ответил он. Он расцепил руки и оперся ладонями о пол, подаваясь немного вперед. Тень от его фигуры упала на кровать, накрывая её. — Это не в ушах, Нами. Это кровь. Она стучит слишком громко. У меня тоже. Нами замерла. — У тебя тоже? — Да, черт возьми! — рыкнул он, теряя терпение. — Ты думаешь, мне легко сидеть здесь, на этом холодном полу, когда от тебя пахнет так, что хочется забыть про все клятвы и принципы? Этот проклятый запах действует на обоих. Мы в одной ловушке. Наступило новое молчание, но теперь оно было иным. Не напряженным ожиданием, а признанием общей беды. Гул в ушах немного стих, уступив место тяжелому, синхронному дыханию двоих людей, пытающихся обуздать собственные инстинкты. — Что мы будем делать? — спросила Нами, и её голос дрогнул снова. — До утра еще много часов. Если станет хуже... Зоро глубоко вздохнул, втягивая этот сладкий, дурманящий воздух, и медленно поднялся на ноги. Его движения были плавными, осторожными, как у хищника, приближающегося к добыче, которую он решил не трогать. — Мы будем говорить, — твердо сказал он, делая шаг к кровати, но останавливаясь на безопасном расстоянии. — Будем говорить обо всем, что угодно. О картах, о курсе, о долгах Эро-кока,, о планах Луффи. Обо всем, кроме этого запаха и этой кровати. Поняла? Нами посмотрела на него, и в полумраке блеснули её глаза. Страх в них сменился облегчением. Ей нужен был якорь, и Зоро, со своей железной волей, даже под действием зелья, оставался самым надежным якорем в мире. — Поняла, — кивнула она, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. — Тогда рассказывай. Куда, по-твоему, нам нужно плыть после этого острова? Только подробно. Чтобы я могла найти ошибку в твоих рассуждениях. Уголок рта Зоро дрогнул в подобии улыбки. — Ну уж нет. Сначала ты расскажешь, как планируешь потратить деньги, которые мы еще не украли. Поехали, навигатор. Время пошло. И они заговорили. Сначала робко, подбирая слова, боясь оступиться. Но постепенно поток речи захватил их. Они обсуждали маршруты, спорили о погоде, вспоминали нелепые ситуации из прошлых приключений. Голоса становились увереннее, громче, перекрывая гул в крови и стук дождя. Разговор стал щитом. Каждое слово, каждая шутка, каждое возражение строили стену между ними и тем химическим безумием, что витало в воздухе. Они цеплялись за логику, за факты, за свою дружбу и товарищество, используя их как противоядие. Зоро сидел теперь не у стены, а на краю ковра, ближе к кровати, но все еще вне зоны досягаемости. Нами слушала его хриплый голос, и постепенно жар внутри неё начал утихать, трансформируясь из пожара в приятное, ровное тепло. Афродизиак не исчез, но его власть ослабла, раздавленная силой их воли и привычной динамикой их отношений. — ...и если ты думаешь, что я позволю тебе купить еще одну карту за пятьдесят миллионов, то ты ошибаешься, — закончил Зоро свой монолог, глядя на неё единственным открытым глазом. Нами рассмеялась. Настоящим, звонким смехом, который развеял последние тени напряжения в комнате. — Мечтай, Мечник. Эти деньги уже потрачены. Она откинулась на подушки, чувствуя, как сонливость наконец начинает брать верх над возбуждением. — Спасибо, Зоро, — тихо сказала она, уже закрывая глаза. — За разговор. Зоро посмотрел на неё. Румянец на её щеках побледнел, дыхание стало ровным и глубоким. Гул ушел. Остался только шум дождя и спокойствие. — Спи, ведьма, — пробормотал он, устраиваясь обратно на полу и кладя руку на рукоять меча. — Завтра будет долгий день. И первое, что мы сделаем — найдем эту старуху и заставим её выпить всё, что осталось в её лавке. Но пока он говорил это, он знал, что самая опасная часть ночи уже позади. Они прошли испытание. Не силой мечей, а силой слов.