His own god

Как только Анакса начал проявлять минимальный интерес к окружающей его обстановке, Фаенон вернул его в подвал. Это было слишком рискованно. Конечно, болеющий и постоянно спящий Анакса не смог бы сделать хоть что-то, но теперь, когда его разум прояснился, его интеллект снова стал крайне опасным оружием. Нельзя было дать Анаксе попытаться сбежать. Чувствуя себя лучше, Анакса мог удачно вырваться из рук Фаенона, ударить его чем-то, найти предмет, что может послужить оружием, подобрать какую-то мелочь вроде иглы… О, Фаенон не недооценивал своего драгоценного профессора. Хоть он до сих пор был слаб физически, ведь болезнь только начала отступать, Анакса был умён и расчётлив. Дом Фаенона не был приспособлен для содержания такого человека — а вот подвал вполне подходил, ведь был спроектировал специально для этого. Там Фаенон продумал каждую деталь. Конечно, Фаенон не собирался бросать своего дорогого Анаксу одного — он всё ещё заботился о нём и лечил как мог. К счастью, отдых, тепло и таблетки работали — через несколько дней Анакса уже был в порядке. Вот только Фаенон прекрасно видел: его снова охватила мучительная скука. Он уже перечитал свою единственную книгу от корки до корки, и это занятие — единственное, которое было ему доступно — начинало ему надоедать. Хм. Может, снова заключить с ним сделку? Вот только что именно Анакса мог предложить Фаенону? Ну, Фаенон никуда не торопился. У него было время обдумать свои планы. С Анаксой нужно было быть осторожным и расчётливым — в конце концов, между ними были сложные отношения, которые строились на не слишком крепких договорённостях и взаимных попытках завоевать доверие друг друга. Разумеется, бывали и провалы. Фаенон не всегда мог найти один язык с Анаксой — он часто упрямился и показывал свой характер по полной. Но, к огромному удовольствию Фаенона, кое-что поменялось — Анакса стал терпимее и позволял Фаенону говорить с собой, а так же иногда не сопротивлялся касаниям, к примеру, объятиям, поглаживаниям и мягким поцелуям не в губы. Это был явных прогресс, а это значило, что методы Фаенона действительно работали! Фаенон испытывал невероятную радость, проводя время с Анаксой. Даже быть рядом с ним было прекрасно. Фаенон подолгу рассказывал ему обо всём на свете, хоть и предусмотрительно скрывал то, что Анаксе не нужно было знать — к примеру, информацию об их местоположении, дате или подробностях планировки и защиты дома. — Знаешь, когда я узнал, что ты любишь геозавров, я был переполнен умилением. — болтал Фаенон, сидя на кровати вместе с Анаксой. — Ты потерял свой чек, и я узнал, в каком магазине ты закупаешься. Как же это прелестно! Кстати, хочу спросить тебя… Неужели ты не догадался о микрофоне, спрятанном в той плюшевой игрушке, которую я тебе подарил? — Пф, так и знал. — фыркнул Анакса. — Я осматривал глаза, пытаясь найти камеры, но там ничего не было. Рука не поднялась выкинуть такую дорогую и желанную вещь. Теперь я понимаю, что был глуп. Я догадался о микрофоне позже, когда раздумывал о том, как ты смог меня похитить. Откуда ты мог знать, что в новогоднюю ночь я буду один? Вряд ли это была удача. В каком-то смысле я даже рад, что моя теория подтвердилась. — Не говори, что я тебя похитил. — пробормотал Фаенон. — Я увёз тебя в безопасное место, вот и всё. — По всем критериям это похищение. Да, ты увёз меня, но это произошло против моей воли и втайне ото всех. Это буквально книжное определение похищения. — Это звучит слишком грубо. Похищениями занимаются преступники, убийцы, мафия… Я бы ни за что не навредил тебе. То, что я делаю — не месть и не гнев. Я люблю тебя. Всем своим сердцем, Анакса. Анакса издал тяжёлый вздох и закатил глаза — так он делал в университете, когда Фаенон давал особенно глупый ответ. — Ты отрицаешь очевидное. — А ты отказываешься слушать меня. — парировал Фаенон. — Ладно, ладно. Давай прекратим спорить. Мы оба знаем, что это ни к чему не приведёт. — Что ещё ты собираешься делать помимо попыток переубедить меня? — Что угодно. Я же говорил. Может, у тебя есть какие-то темы, которые ты бы хотел обсудить, или вопросы? — М-м-м, у меня есть один вопрос. — кивнул Анакса и с явной насмешкой в глазах указал пальцем на потолок. — Зачем в таком маленьком помещении два датчика дыма? — Почему бы и нет? Всякое может случиться. Лучше перестраховаться, чем пожалеть. — пожал плечами Фаенон. — Как здесь может случиться пожар? — не сдавался Анакса. — Тут даже нет деревянной мебели. — Зато есть ткань. — И как же, скажи, может начаться огонь? — Здесь плохая проводка! Знаешь, я думал, что умру от удара током, пока вешал эту лампу. — Ага. И тут нет ни одной розетки. Я успел проверить каждый уголок этой комнаты. Кажется, в ванной комнате должна была быть розетка для стиральной машины, но даже там её нет. Ты успел её заделать? — Но лампа всё ещё тут. — Что-то подсказывает мне, что у тебя были и другие причины сделать это. — усмехнулся Анакса. — Просто я ещё не докопался до них. Возможно, даже ты сам не понимаешь. — Это неважно. Я сделаю всё ради твоей безопасности. Анакса окинул Фаенона пристальным, проницательным взглядом, словно пытаясь прочитать его мысли. — Ты и сам понимаешь, что твоё поведение является девиантным. Иначе бы ты не скрывался. Но, думаю, ты не понимаешь и не хочешь понимать, почему ты ведёшь себя именно так. — Я просто хочу тебя защитить. — начал Фаенон свою типичную речь. — Это всё ради безопасности. — Да-да, безопасность, защита. — бесцеремонно и даже скучающе перебил его Анакса. — Но ты не пытался понять, почему ты хочешь защитить меня? Фаенон недоумённо нахмурился. И что имел в виду Анакса? Признаться, всё это звучало крайне странно. — Потому что я люблю тебя. — Защита. Любовь. Ты не построил между этими двумя понятиями логическую связь. Что именно привело тебя к желанию защитить меня? Обычно люди выражают свою любовь иначе. — Они глупы. — горячо возразил Фаенон, чувствуя, как эмоции вспыхнули в его груди. — А ещё они — не ты. Ты особенный. Ты — моё божество. Такой человек, как ты, заслуживает особенного отношения. Я просто делаю то, чего остальные не могут сделать. — Чего именно я заслуживаю? — холодно прервал чувственный монолог Анакса, рассматривая Фаенона так, как учёный рассматривал лабораторную мышь. — Мне нужна конкретика, Фаенон, а не лесть. Я понимаю, что твои действия обусловлены чувствами, но я знаю, что в твоих действиях присутствует чёткая логика. Да, мотив — эмоции, но они не берутся из ниоткуда. Давай же, Фаенон. Ответь. Чего ты хочешь? Фаенону вдруг стало неуютно под взглядом Анаксы. В чужом голосе сквозила одержимость, маниакальность, которая означала, что Анакса сделает всё, чтобы докопаться до истины. Когда его что-то интересовало, он никогда не отступал. — Я ведь уже говорил… Я хочу, чтобы ты был в безопасности. — Чтобы я был в безопасности. Я, а не ты. Это желание направлено на меня. Чего же хочешь ты? Ты, Фаенон из Элизии Эйдес. Давление в голосе Анаксы было таким, что Фаенон ощущал, словно его сжимает пресс. Сейчас именно Анакса имел контроль над ситуацией, несмотря на то, что его слабое тело было приковано цепью к этому месту. Он сделал это исключительно словами. Удивительный человек… — Я… — без особой уверенности начал Фаенон. — Я хочу тебя. — Хочешь меня? Всё ещё нет конкретики. У меня есть ощущение, что мы идём не в ту сторону. Давай сделаем по-другому… Я задам противоположный вопрос. Чего ты не хочешь? Чего именно добивался Анакса? Зачем он делал это? Фаенон ведь уже ответил на все его вопросы. Почему его не устраивали вполне искренние и честные ответы? — Я не хочу, чтобы тебе причинили вред. — М-м. Кажется, уже ближе… — пробормотал Анакса, кажется, действуя интуитивно, пытаясь нащупать то, чего он хотел. И вдруг его глаза распахнулись в озарении. — А что произойдёт, если мне причинят вред? Что с того, если я буду страдать? Фаенон подавился воздухом. Что?! Как можно было задавать такие вопросы? В каком это смысле «что произойдёт»? Анакса ведь не был серьёзен, верно? — Потому что страдания — это плохо! — совершенно ошеломлённо выпалил Фаенон. — С тобой всё хорошо? — Да, возможно, это можно считать плохим, хоть я и не люблю делить мир на чёрное и белое. — согласился Анакса. — Но что случится? Все мы иногда испытываем трудности и боль. Вдумайся, Фаенон! Вспомни, чему я тебя учил. — Я не понимаю. Разве желание избежать боли — не естественное поведение человека, направленное на выживание? — Да. Это простой механизм. Но я говорю не про это — я имею в виду не намеренную боль, а случайную, вызванную чистой волей удачи. Почему ты так реагируешь на это? — Но ты причинял себе боль вполне намеренно. — напомнил Фаенон. Анакса прикрыл глаза и задумчиво побарабанил пальцами по матрасу. — Хм. Снова не туда. Давай-ка вернёмся к вопросу, на который ты не смог ответить. Что случится, если я пострадаю? — Тебе будет плохо! Я не хочу, чтобы ты чувствовал боль. Тот бог, которым ты являешься, не заслуживает такого. — Прекращай свою сектантскую болтовню про богов. — презрительно бросил Анакса. — Странно говорить о таком с атеистом… Но не суть. Давай пойдём дальше. Что произойдёт, если я почувствую боль? — Ты… — начал Фаенон, но почему-то не смог ответить, словно наткнулся на какой-то барьер. Что за… Тонкие, бледные губы стали медленно растягиваться в улыбке. — А-а-а, вот и оно… Я отвечу на твой вопрос сам. Не произойдёт ровным счётом ничего. Если я падаю, я поднимаюсь снова и продолжаю свой путь. — Но в какой-то момент ты можешь упасть так, что сломаешь ногу! — пылко возразил Фаенон. — И что? Кость срастётся, и я пойду вперёд с новым опытом. Я буду знать, как можно избежать травмы. — Ты не сможешь получить новый опыт, если ошибка, эта боль, будет фатальной! — пожалуй, слишком эмоционально выкрикнул Фаенон. Его голос пронёсся по маленькому помещению. Идеально ровная спина Анаксы, его прищур, его горящие глаза. — Вот оно. — одержимо прошептал мужчина. — Ты боишься не вреда, который может причинить мне жизнь. Ты боишься… — Я боюсь потерять тебя. — выпалил Фаенон. — Разве я когда-либо отрицал это? И вдруг Анакса, со всей силы ударив ладонью по матрасу, резко вскочил на ноги с совершенно безумной улыбкой. Его цепь звякнула от движения. — Да! То, что я искал! Твоё ядро, истинная, коренная мотивация! — Но ведь это простой здравый смысл? — недоумённо пробормотал Фаенон. — Никто не хочет терять близких… — И ты… Ты, Фаенон — особый случай. Обычно нежелание потерять любимых людей — лишь побочное желание. Но ты, ты, Фаенон из Элизии Эйдес… О, я наконец смог отыскать то семя, из которого выросло дерево. Признаться, Фаенон пребывал в полном замешательстве. Да, иногда он не понимал фанатичных речей, которые так любил вести Анакса во время своих лекций, но сейчас, наедине с ним, это ощущалось ещё страннее. Фаенон мог лишь молчать и наблюдать за тем, как Анакса вдруг замер, а потом из его горла вырвался короткий смешок, другой, третий. А затем Анакса разразился безумным, громким смехом — так он смеялся, отыскав долгожданный ответ на вопрос, который интересовал его. Неужели он вёл себя так из-за понижения дозы успокоительных? Может, стоило снова давать ему больше лекарств? Хотя… Анакса не проявлял агрессии и не пытался сбежать. По сути, не было повода снова накачивать Анаксу снотворными, но его поведение, почему-то резко изменившееся, напрягало Фаенона. Возможно, стоит подождать и проследить за состоянием Анаксы. — Ты! — ткнул указательным пальцем в грудь сидящего Фаенона Анакса. — Ты настолько боишься потерять меня, что проявляешь это в совершенно неадекватной манере. Я выяснил то убеждение, из которого и выросло твоё безумие, но откуда появилось это семя? Что именно заставило тебя бояться потери? Ничего. Ничего не произошло. Здесь не было никакой связи. Просто совпадение. Анакса искал смысл там, где его не было. Этот человек просто был перевозбуждён и слишком увлечён своими идеями, как и всегда. Любовь Фаенона никак не была связана с мамой папой Киреной пожаром похоронами одиночеством болью подавлением подавлением подавлением — Дай-ка мне угадать. — фанатично продолжил Анакса. — Ты потерял кого-то и теперь отчаянно пытаешься компенсировать это попытками оградить меня от любых опасностей. Ха, да ты ведь… А-ха-ха-ха! Ты имеешь полный контроль, но я разберу тебя по кусочкам и изучу каждый. С тихим вздохом Фаенон поднялся с кровати. Теперь он мог смотреть на Анаксу сверху вниз, как и всегда. — Тебе нехорошо. Видимо, мне не стоило понижать дозу лекарств. — Оправдывай себя сколько угодно, Фаенон из Элизии Эйдес. — прошипел Анакса с безумным блеском в глазах. — Я знаю правду. Я понимаю тебя лучше, чем ты сам. С волнением в сердце Фаенон огладил щёку Анаксы. — Что же такое? — задумчиво, но с лёгкой печалью пробормотал Фаенон. — Давай-ка успокоимся, хорошо? Когда Фаенон попытался взять Анаксу за руки, тот шагнул назад и опустил голову — не в поражении или страхе, но в защите. — Не смей. — бросил он. — Ты утонул в глубинах собственной одержимости, но не оглох. Убери руки. Фаенон послушно опустил руки и озабоченно оглядел Анаксу. — Хорошо. Но я хочу, чтобы ты успокоился. Смотри, сейчас я даю тебе выбор. Либо ты садишься на кровать, выпиваешь стакан воды и медленно дышишь, либо я приношу тебе таблетки и ты глотаешь их. Что тебе больше нравится? — Невероятное разнообразие. Я уже понял, что не достучусь до тебя. — фыркнул Анакса. — Я принимаю твоё предложение. И Анакса демонстративно уселся на кровать, сложив руки на груди. — Вот и умница! — улыбнулся Фаенон, хоть в душе он ощущал какое-то странное волнение, будто слова Анаксы затронули что-то особенное. — Да. — пробормотал Анакса. — С этого момента всё будет иначе.

***

Этим утром, когда Фаенон пришёл к Анаксе, чтобы покормить его, тот уже сидел на краю кровати, словно образцовый ученик — прямая спина, сдвинутые ноги, поднятая голова, руки на коленях. Он словно ждал появления Фаенона. Но к чему такая формальность? Обычно он не обращал внимания на такие мелочи. — Доброе утро! — солнечно и ярко улыбнулся Фаенон, ставя тарелку на столик. — Ну что, как ты… — Фаенон. — прервал его совершенно спокойный и до странного ровный голос. — Займись со мной сексом. ?????????? В голове Фаенона не было мыслей — лишь знаки вопроса, словно кто-то зажал клавишу, чтобы десятки символов ровными рядами заполнили экран. Он не сразу осознал, что неизвестное количество времени стоял перед Анаксой, не шевелясь и по-дурацки открыв рот от шока. Анакса лишь выгнул бровь и с саркастичной усмешкой наблюдал за меняющимся лицом Фаенона. — А… Я… — наконец ошеломлённо выдавил Фаенон. — Почему? — Мне рассказать тебе, зачем люди занимаются сексом? — насмешка в тоне Анаксы была абсолютно неприкрытой. — Нет, я не об этом! Почему ты попросил меня об этом? Мне казалось, что ты… — Причина? — нагло перебил его Анакса. — Всё просто. Я так хочу. Обыкновенное сексуальное неудовлетворение. У меня не слишком большой выбор партнёров, не так ли? Но если ты окажешься не самым искусным любовником, я всегда могу вернуться к более самостоятельному способу решения моей проблемы. Фаенон даже не пытался выяснить ответ и дальше. Было ясно, что Анакса не объяснит свою резкую смену мнения. Но это не значило, что Фаенону стало менее любопытно! Что побудило Анаксу так внезапно решить перейти на другой уровень? Он ведь даже не позволял себя трогать, и вдруг он просто перескочил несколько ступенек близости, сразу заскочив на высшую точку. Неужели он просто понял, что Фаенон не причинит ему вреда? Но разве это могло произойти так быстро, всего за одну ночь? Или же Анакса долго размышлял об этом, но решился сказать только сейчас… Вопросов было больше, чем ответов. — Но у меня есть три условия. — невозмутимо произнёс Анакса, загнув мизинец и большой палец — только три остались вытянуты. — Хорошо… — ответил Фаенон, всё ещё находящийся в полном замешательстве. — Какие? — Первое… Анакса загнул палец. — Мне нужен самый большой блокнот, который ты сможешь найти, и ручка. Если ручка закончится или сломается, ты принесёшь мне новую. — Я могу это сделать. — согласился Фаенон. — Второе. — произнёс Анакса, загибая второй палец. — Когда всё закончится, ты должен будешь уйти. Пока я буду мыться, ты можешь найти блокнот или сходить в магазин, чтобы купить его. Это обеспечит мне гарантию получения тех предметов, которые мне нужны, и приватности. Это… В целом, было знакомо Фаенону. Анакса очень трепетно относился к своему личному пространству. Прогнать Фаенона в магазин, чтобы получить время наедине с собой — это было вполне в духе Анаксы. Вот только… Почему он так заботился о приватности, если сам добровольно решился перейти эту границу? Кажется, даже сам Анакса ещё не разобрался в своих чувствах. — Ладно. Что дальше? И Анакса загнул последний палец. — Перед тем, как мы начнём, ты закрепишь наручник на другой лодыжке. Металл начинает натирать мне кожу, а я хочу избежать ненужного дискомфорта. Издав смешок, Анакса опустил поднятую руку на кровать, даже не дожидаясь ответа Фаенона. — Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы держать дома презервативы и смазку. И… Это не требование, а предпочтение: я не хочу, чтобы кто-то из нас раздевался. Я сниму штаны, и на этом всё. Так что, ты принимаешь моё предложение? О, Фаенон бы согласился, даже если бы Анакса попросил Фаенона выколоть самому себе глаз. Эти требования были совершенно ничтожны. — Да! Да, я хочу этого. — выпалил Фаенон. — Так что, когда мы… — Прямо сейчас. — невозмутимо заявил Анакса, глядя Фаенону прямо в глаза. Фаенон подавился воздухом. О боги. Если это не прекрасный сон, сейчас он просто получит сердечный приступ из-за волны восторга. Может, он находится в коме, и всё происходящее — лишь галлюцинации, воплощающие в себе главную мечту Фаенона? Было невероятно тяжело сдерживать себя, чтобы не закричать в голос от переполняющих его эмоций. — Если будешь тянуть, я могу и передумать. — тон Анаксы стал более жёстким и строгим. — У тебя есть десять минут. Прими душ и возьми всё, что нужно. Фаенон никогда в жизни не был таким быстрым. Казалось, что он обрёл силу суперскорости, как супергерой из комиксов, что он читал в детстве. Сердце бешено колотилось то ли от волнения, то ли от восторга. За три минуты Фаенон рекордно быстро принял душ и, как и просил Анакса, снова надел свою домашнюю одежду. Ещё две ужасно долгих минуты Фаенон искал презервативы — смазка находилась в ящике прикроватного столика, а вот средства предохранения не были нужны, когда не было партнёра. Не было. Но теперь… Теперь он был. О боги. Не сойти с ума. Спокойно. И через шесть с половиной минут Фаенон уже влетел в подвал — телефон он оставил в спальне, но с собой взял ключ от наручника, флакон с прозрачной смазкой без запаха и пару квадратиков упакованных презервативов. Анакса убрал одеяло на стеллаж, а сам лежал на постели на спине, сложив руки на животе и глядя в потолок. Под головой была подушка. Его поза выглядела так, словно Анакса находился не в своей мягкой постели, а в гробу, как спящий при свете дня вампир. А ведь Анакса действительно не видел солнца и был бледным, изящным и худым… Ему подходил этот образ. Но сейчас Фаенону было не до этого. Фаенон бросился вперёд и спешно расстегнул наручник на лодыжке Анаксы — удивительно, но он даже не попытался сбежать. Видимо, в этот раз он действительно сдержал своё слово. Неужели Анакса наконец-то привык к своей новой жизни? О, Фаенон не мог быть счастливее. Фаенон бросил смазку и презервативы на матрас рядом с Анаксой и, защёлкнув наручник на другой ноге Анаксы, убрал маленький ключ в карман своих поношенных штанов. Признаться, он даже не знал, с чего начать — он настолько долго ждал этого момента, что, оказавшись в нём, чувствовал замешательство. — Давай. Сними с меня штаны. Ты ведь делал это раньше. — бросил Анакса. Фаенону не нужно было повторять дважды. Он, ухватившись за пояс пижамных штанов Анаксы, медленно и осторожно потянул их вниз, спуская их по тонким, длинным ногам Анаксы, словно разворачивая долгожданный подарок. Анакса даже поднял ноги, чтобы Фаенон смог отбросить штаны в сторону. Потрясающе. И когда он стал таким послушным и сговорчивым? Да, именно таким Фаенон и хотел видеть его! Титаны, каким же красивым и милым он был! Фаенон устроился прямо между оголёнными ногами Анаксы. Признаться, было сложно уместиться на такой маленькой кровати, но Фаенону казалось, что он бы влез даже в спичечный коробок, лишь чтобы наконец заполучить Анаксу. С истинным благоговением Фаенон положил ладони на узкие бёдра Анаксы и медленно провёл ими по его тонким ногам, наслаждаясь каждой секундой прикосновения. Анакса не шевелился и даже не слишком реагировал — ничего страшного. Возможно, он волновался, а, возможно, он по своей природе был сдержанным во время секса. — Анакса… — завороженный видом тонкой, бледной кожи, прошептал Фаенон. — Ты… Ты божественный. Твоя красота просто непостижима. В ответ Анакса взял с кровати флакон смазки и кинул его Фаенону — к счастью, тот успешно поймал предмет в воздухе. — Давай. Не тяни. О, так Анакса не был фанатом прелюдий? Ох, Фаенон просто не мог удержаться. Какое-то время он всё же неминуемо потратит на восхищение идеальным телом Анаксы, как бы того не раздражало это поведение. С щелчком пластмассовая крышка флакона открылась, и Фаенон выдавил немного холодного геля на два вытянутых пальца. Свободную руку он опустил на внутреннюю сторону бедра Анаксы и мягким нажатием заставил его раздвинуть ноги чуть шире. — Анакса? — подал голос Фаенон. — Мне начать с одного пальца или ты выдержишь два? — Плевать. Попробуй ввести два. Сердце колотилось настолько сильно, что Фаенон едва слышал голос Анаксы. Кончиками смазанных пальцев он осторожно провёл линию по промежности Анаксы, заставив того прикусить нижнюю губу, и, дойдя до нужной точки, осторожно помассировал нежное отверстие, чтобы через несколько секунд надавить на него и плавно, с предельной осторожностью ввести внутрь два своих длинных пальца по первую фалангу. — Всё хорошо? — Продолжай. Фаенон действовал нежно и аккуратно. Он не вталкивал пальцы толчками, а медленно скользил ими всё глубже и глубже. О Титаны, Анакса был таким узким и горячим, что Фаенон был готов кончить только из-за того, что его пальцы оказались внутри. Он ещё никогда не был так близко к Анаксе. Подождав, пока Анакса привыкнет к длине и ширине пальцев внутри, хоть сам Анакса и не подавал признаков дискомфорта, Фаенон начал плавно выводить пальцы из узкого прохода, а затем — снова вталкивать их внутрь. Он просто захлёбывался слюной, словно увидел своё любимое блюдо, голодав неделю. Нет. Неправильно. Анакса и был любимым блюдом Фаенона. Он был всем. Всем, чего когда-либо хотел Фаенон. Никто не был нужен Фаенону, когда рядом был Анакса, бог во плоти. Когда-нибудь Фаенон вылижет всё его тело, не пропустив ни миллиметра нежной кожи. Ничего страшного, если Анакса пока не готов к этому — Фаенон видел прогресс и знал, что он привыкнет, адаптируется, решится отдать всего себя Фаенону. Большим пальцем левой руки Фаенон поглаживал мягкое бедро Анаксы, пока пальцы скользили внутрь и наружу. Вот так. Нежно, чувственно, так, чтобы это было не грубое вторжение, а настоящее единение, слияние двух тел. Для Фаенона это шанс по-настоящему прикоснуться к богу — не так, как раньше, поверхностно и небрежно. Анакса не издавал не звука — лишь его дыхание стало чуть более громким. Ни стонов удовольствия, ни вскриков боли — он оставался абсолютно спокойным, а его взгляд оставался недвижимым, всё ещё направленный в потолок. Если ему так комфортнее… Пускай. Может, он просто хотел расслабиться и отдать Фаенону контроль — на этот раз абсолютно добровольно. Горячий, скользкий проход был настолько узким, что Фаенон поначалу даже не мог раздвинуть пальцы — лишь поглаживания, скольжение внутрь и нежные просьбы расслабиться дали Фаенону начать разминать зажатые мышцы. Поначалу движения были почти незаметными, но затем Фаенон, почувствовав, что тело Анаксы постепенно начинает поддаваться ему, начал шире разводить пальцы ножницами. Грудь Анаксы то опускалась, то поднималась, и Фаенон едва подавил желание положить ладонь на его грудную клетку, как тогда, в ту ужасную ночь, лишь чтобы почувствовать жизнь, что теплилась в этом изящном теле. — Анакса… — шептал Фаенон, совершенно не контролируя слова, что слетали с его языка, — Анакса, Анакса, я люблю тебя… Только тебя, понимаешь? Ты молодец, вот так, расслабься… Никто другой не может касаться тебя. Вот так, умница… Анакса, я хочу поцеловать тебя, я хочу обнять тебя… Анакса… Но сам Анакса сохранял молчание — это была не обида и не боль. Неужели Анакса просто не хотел говорить? Обычно он постоянно бросался смелыми и откровенно провокационными фразочками. Фаенон не мог найти другой причины этому поведению, помимо простого сексуального предпочтения — в конце концов, Анакса вёл себя так только сейчас. Фаенон огладил мягкий, впалый живот, с удовольствием слегка надавливая на него. Он был таким нежным… Прекрасен. Анакса был абсолютно прекрасен. — Прекращай. — вдруг совершенно внезапно подал голос Анакса, кажется, погружённый в свой собственный мир и абсолютно оторванный от реальности. Кровь Фаенона застыла в жилах. Нет, пожалуйста, только не сейчас, Анакса не может так жестоко поступить… — Я устал от прелюдии. Начинай. И сердце Фаенона забилось с новой силой. Слава Титанам, Анакса не оттолкнул его, а просто попросил перейти к следующему этапу! Боги, Фаенон так испугался… Это было бы совершенно ужасно. А смог ли бы вообще Фаенон остановиться, даже если бы Анакса сопротивлялся? Признаться, Фаенон не знал. Но сейчас ему совершенно не хотелось думать об этом — как можно было отвлекаться на такой бред, когда перед ним лежало божество, податливое и готовое? Сглотнув накопившуюся во рту слюну, которая грозилась закапать изо рта, словно у голодного пса, Фаенон слегка дрожащими от эмоций руками стянул с себя пояс штанов одновременно с боксёрами, но не снял их полностью, оставив одежду на бёдрах. Боги, он был так возбуждён, что мозг просто отказывался работать — казалось, что вся кровь в его теле прилила вниз. Фаенону не нужна была стимуляция и пошлые разговоры — эрекция появилась лишь от одной мысли о том, что Анакса может отдаться ему. Признаться, пока Фаенон подготавливал Анаксу, он напрочь забыл о собственных потребностях, полностью увлечённый чужим телом, таким уникальным, восхитительным и абсолютно прекрасным, словно вылепленным лучшим скульптором в мире… Фаенон обхватил влажной от смазки рукой толстый ствол и почувствовал, как дрожь пробежала по всему его телу. И как он не заметил того, насколько сильно желал стимуляции? Его член просто изнывал от отсутствия прикосновений. Нет. Он больше не мог терпеть. Он хотел Анаксу до боли, до слёз, до тошноты — вся его сущность требовала соединиться с этим человеком, живым божеством. Фаенон не мог жить без Анаксы. Он был его кислородом. Наркотиком, который вызывал желание, способное свести с ума даже самого стойкого человека. О Титаны, помогите… И Фаенон, подхватив ноги Анаксы под коленями, сел на кровать, устраиваясь поудобнее. Фаенон раздвинул свои согнутые ноги и положил ноги Анаксы на свои — в таком положении Анакса мог даже обхватить его талию, но не сделал этого. — Анакса. Пожалуйста. — прошептал Фаенон, чувствуя, как его щёки горят от чувств и возбуждения. Пустой, несфокусированный взгляд Анаксы на мгновение обрёл каплю ясности, словно голос Фаенона прояснил затуманенный разум. — Сделай это. — хрипло пробормотал Анакса. В его голосе не слышалось ни страха, ни энтузиазма — простой приказ, ясный и чёткий. И Фаенон не мог не послушаться. Он спешно схватил с кровати презерватив и разорвал упаковку. Когда Фаенон убедился, что презерватив крепко облегает его член, он снова потянулся к флакончику смазки, чтобы щедро, не жалея геля, смазать свой член. С колотящимся в совершенно безумном темпе сердцем, грозящем вот-вот разорваться, Фаенон осторожно направил покрасневшую от прилива крови головку к растянутой дырочке. Даже мягкое давление и ощущение тёплой кожи чуть не свело Фаенона с ума — слава богам, что он не кончил прямо сейчас. Хотя… Вряд ли возбуждение исчезло бы. Не рядом с Анаксой. Нет. Уши, как и мозг, словно набили ватой — мыслить было тяжело, а все посторонние звуки исчезли. Фаенону казалось, словно он действовал на чистых инстинктах, чем-то первобытном и неконтролируемом. Он просто должен был сделать это. Даже если бы Фаенон начал бороться со своим желанием, он бы не смог победить ту нужду, что заполнила всё его тело и разум. И Фаенон, неспособный ни думать, ни слышать, ни видеть, подался вперёд, вдавливая головку внутрь, внутрь, внутрь, в мягкий, скользкий жар. А затем — сантиметр за сантиметром, глубже в тесный проход, который ощущался, словно рай на земле. Остались только чувства. Возбуждение, пульсирующее внизу. Прекрасное, божественное сжатие. Восхитительное тепло. Да. Вот оно. То, чего жаждал Фаенон. И он опустился ниже, опираясь руками на матрас. Фаенон наклонился над Анаксой, остающимся совершенно невозмутимым — ни одна мышца на его лице даже не двинулась. Прекрасная статуя. Ангел. Волосы светло-зелёного цвета рассыпались по подушке, словно нимб — божеству это подходило. Светлые ресницы даже не дрожали. Расфокусированный, пустой взгляд выглядел таким мечтательным и мягким, что Фаенон едва удержался, чтобы не поцеловать Анаксу прямо здесь и сейчас. Анакса. Анакса. Анакса. Самая прекрасная сущность во всём мире. Для такого существа, как Анакса, не могло быть достаточного поклонения — он заслуживал не просто большего, но бесконечности любви и обожания. — Люблю тебя. — Фаенон шептал в губы Анаксы какие-то слова, даже не осознавая этого. — Люблю, люблю, люблю… Хочу тебя… Анакса, я отдам тебе свою жизнь, всё, что ты только пожелаешь… Анакса, ты выше всех богов. Ты невероятен. Я так люблю тебя… Пожалуйста… Кажется, бёдра начали двигаться сами — Фаенон совершенно не отдавал себе отчёта. Он не мог не издать тихий стон. В горле образовался тяжёлый ком, а перед глазами всё помутнело — глаза слезились то ли от эмоций, то ли от физических ощущений. И тут Фаенон почувствовал, как лёгкие, нежные руки без единого предупреждения опустились на его широкую спину. Ладони лежали на его ключицах, на напряжённых мышцах, словно крылья. Сердце Фаенона замерло в чистом трепете. Из глубины горла вдруг вырвался жалкий всхлип. Фаенон таял под касанием Анаксы, словно тот разбирал его на кусочки, даже не стараясь. Близко, близко, близко, они были так близко, настолько близко, как только можно было… Не удержавшись, Фаенон опустил голову и оставил поцелуй на шее Анаксы. Тот лишь выдохнул — он всё ещё не издавал ни стонов, ни вскриков. За одним поцелуем последовал второй, третий, четвёртый, пятый… Губы касались шеи, щёк, лба, даже ушных раковин, но не губ. А ладони Анаксы тем временем сползли чуть ниже. Фаенон задыхался. Он не мог дышать из-за того, что всё его тело было настолько переполнено чувствами, что лёгкие не могли втянуть воздух. Руки Анаксы, его лицо, голова, шея, плечи, живот, бёдра, ноги, каждая деталь, каждый шрам, каждая родинка… Всё это принадлежало Фаенону. Анакса сам отдался ему. И, о Титаны, он был внутри Анаксы! Их тела сплелись вместе настолько крепко, что Фаенон ощущал, будто он сам погрузился в тот блаженный транс, в котором, казалось, находился сам Анакса. Такой горячий, такой чертовски узкий… Мышцы сжимались вокруг члена Фаенона, и тот не мог не выстанывать своё любимое имя. — Анакса… Анакса, Анакса, Анакса-а-а… А тот лишь мягко обнимал его — руки передвинулись чуть ниже, на талию. Фаенон уткнулся носом в висок Анаксы. Нежный аромат чистых волос смешивался с запахом кожи, образуя нечто невероятное. С наслаждением Фаенон сделал вдох, стараясь запомнить каждую ноту этого уникального аромата. Волны удовольствия пробегали по его телу, и он не знал, происходило ли это из-за плавных движений бёдрами и горячей тесноты, или же из-за прикосновений, запаха кожи, дыхания Анаксы… Когда ладони Анаксы перешли на бёдра Фаенона, тот уже даже не заметил этого — он с головой был погружён в свои ощущения. Во всём мире остался только Анакса. Все остальные люди… Они были никем. Лишь фоном. Фаенон запоздало почувствовал влагу на своём лице и услышал тихие всхлипы, вырывающиеся из его рта. Ком, стоявший в горле, развязался и превратился в море слёз, бесконтрольно стекающих по щекам. Всё остальное было неважно. Только Анакса. Где-то в животе, низко и глубоко, нарастало напряжение, усиливающееся с каждым плавным, но глубоким погружением члена. Это был узел, что мог развязаться в любой момент. Мир не был нужен, когда рядом был Анакса. Не нужно было будущее, и не нужно было даже прошлое. Пусть всё канет в Лету. Имена, звучание которых вызвало тупую боль в груди, запах гари, заставляющее сердце панически колотиться, воспоминания о том самом дне — всё это исчезало, медленно бледнело, словно выгоревшая фотография, с каждым движением. Всё было хорошо. Анакса был здесь. Он был в безопасности… И он принадлежал Фаенону. Мир вокруг плыл, превращаясь из полной картины в случайные мазки краски — ладони Анаксы на бёдрах, случайные поцелуи, трение ткани о тело, тяжёлое, горячее дыхание… — Анакса… Фаенон слышал лишь часть слов, что слетали с его губ. — Люблю, люблю, люблю, ты — весь мой, прошу, только не уходи, пожалуйста, будь здесь, со мной, вот так… Фаенон обнаружил, что его глаза были крепко зажмурены, в тот момент, когда увидел вспышки фейерверков, сопровождающих горячую пульсацию внизу. Титаны… Он сейчас кончит. Прямо так. Прямо здесь. Рядом с Анаксой… И больше Фаенон не слышал ни своего голоса, ни дыхания Анаксы. Физическое удовольствие смешалось с абсолютным экстазом, чем-то настолько личным и глубоким, что слёзы не переставали течь по его влажным щекам. Даже когда наслаждение оргазма стало постепенно спадать и слабеть, Фаенон не смог заставить себя подняться. Здесь было его место — в тёплой кровати, в нежных объятиях Анаксы. Ему хотелось остаться тут навечно, просто застрять в этом крохотном кусочке рая… — Закончил? Хриплый голос ощущался таким громким и непривычным, что Фаенон вздрогнул. Одно слово почему-то грубо выбило его из послеоргазменной дымки с небывалой силой. — Да. — пробормотал в ответ Фаенон. — Ты… Всё хорошо? Тихий раздражённый вздох. — Лучше не бывало. Давай, слезай. Ты обещал дать мне пространство. А сам иди в магазин — мне нужен этот блокнот. Фаенону пришлось приложить совершенно небывалое усилие, чтобы подняться на руках. Анакса лежал под ним, растрёпанный и покрасневший, но теперь его взгляд прояснился, и в него вернулась привычная острота и проницательность. Как жаль, что Фаенону придётся покинуть бога. Но это ведь не навсегда, верно? Он вернётся. Совсем скоро.

***

Нужно было отдать должное Фаенону — это не было больно. К сожалению. Без этого было тяжелее. Что-то внутри, в самой основе, сути личности и души, отчаянно требовало боли, хоть чего-то, чтобы отвлечься, чтобы получить необходимую вспышку, чтобы прояснить разум… Анакса не был мазохистом. Боль не приносила ему удовольствия, но почему-то он раз за разом стремился к ней, сам не понимая, зачем. Наверное, это было его личное ядро — Фаенон стремился к защите, а Анакса… Чёрт. Парадоксально, но та боль, что причинял Фаенон, не удовлетворяла то невыносимое жжение в груди. Анаксе нужно было что-то сильнее, резче, грубее, не прикрытое маской заботы. Но Анакса всегда был живым парадоксом, непредсказуемым и импульсивным. Депрессия сменялась манией, и жизнь снова делала поворот. Фаенон знал, что Анакса делал всё ради достижения своей цели — он мог не спать и не есть днями, лишь чтобы изучить интересующую его тему. Вот только бывший студент совсем позабыл, что этот механизм поведения относился не только к науке. Как и всегда, Анакса принял решение быстро и спонтанно. Тело практически сгорало изнутри от температуры, все кости и мышцы в слабом теле ныли от боли, голова раскалывалась, но всё это не помешало Анаксе увидеть одно движение — короткую серебряную искру в ладони Фаенона, упавшую в его карман. А затем наручник на лодыжке соскользнул вниз, освобождая ногу — и всего Анаксу — от плена. Ключ, пронеслась мысль в затуманенном лихорадкой разуме. Это был ключ. Как глупо. Анакса уже знал, что замок на двери был не самым надёжным, но наручник… Даже если бы он имел при себе отмычку, он бы не смог открыть его. Значит, нужен был ключ. Ключ, который Фаенон просто хранил в кармане, словно позабыв о том, что эта вещь может перевернуть всё. А значит, нужно было подобраться к Фаенону поближе. Отвлечь. И… забрать ключ себе. Он был маленьким и лёгким — Фаенон даже не заметит, что вещица пропадёт из его кармана. Главное — действовать быстро. Всё же Фаенон был совсем не глуп. Здесь нужно было тщательно рассчитать каждую минуту. Решение пришло к Анаксе быстро — чтобы залезть в карман Фаенону, нужно было надавить на его главное желание. Анакса знал, как сильно этот мужчина хотел его, и его тошнило от одного этого факта. Но всё отвращение было полностью проигнорировано во время принятия решения — он не остановится ни перед чем. Нужно было убедиться, что ключ находится в кармане, и что Фаенон не будет мешать Анаксе, находясь близко. Всё было легко — попросить поменять местоположение наручника и потребовать дать личное пространство. До смешного просто. Не просто было подавить сильнейшее отвращение. Фаенон был нежным любовником. Он никогда не хотел причинить Анаксе боль. К сожалению. И Фаенон действительно был аккуратен. Он спрашивал Анаксу о его самочувствии, подготовил его, принёс всё, что нужно, но… Анаксе не хотелось быть здесь. Казалось, его вот-вот вырвет лишь от одного полного осознания ситуации. И поэтому решение было простым — погрузиться в глубокий транс, отключиться от мира, вызвать у себя дереализацию и потеряться в пустоте своего разума. Так было легче. Конечно, он всё ещё чувствовал отголоски происходящего. Поцелуи. Толчки. Пот. И даже лёгкое удовольствие — просто ужасно. Анакса хотел бы, чтобы это была боль. Но… Фаенон всегда умел задушить Анаксу своей заботой. В тумане своего транса Анакса в какой-то момент поднял руки и осторожно положил их на спину Фаенона — наверное, тот пришёл в полный восторг. Вот так. Осторожно. Не дать ему заметить, не дать ему заподозрить… И одновременно подавлять своё отвращение и ненависть ко всему происходящему. Игнорировать все ощущения в теле, кроме того, что делали руки. Чуть ниже, на талию, затем на бёдра… И, когда Фаенон станет задыхаться от своих слёз в оргазме, скользнуть ловкими пальцами в его карман, чтобы вытянуть оттуда тонкую цепочку. Сжать в кулаке. Вот так. И реальность с новой силой придавила Анаксу, когда Фаенон остановился. Нет. Нет, нет, нет, это было… Чёрт. К горлу подступила тошнота, и Анаксе захотелось рефлекторно оттолкнуть Фаенона, сбежать, чтобы никогда больше не чувствовать его прикосновения… — Закончил? — выдавил Анакса, отчаянно пытаясь справиться со всем, что заполонило его разум. Отвратительно. Отвратительно. Отвратительно. Фаенон ответил что-то; Анакса тоже сказал какую-то фразу, даже не понимая этого. Давай же. Уходи. Тело ослабело. О причине не хотелось думать. Анакса знал, что Фаенон не уйдёт сразу — наверняка он сначала примет душ, затем примется одеваться… И, возможно, в это время он будет следить за Анаксой по камерам. Анакса перевернулся на живот. Он осторожно раскрыл кулак и подхватил ключ губами. Только так Фаенон ничего не заметит. Металлический привкус заполнил рот, когда ключ оказался за щекой. Старательно делая вид, что ничего не происходит, Анакса помылся, судорожно отсчитывая минуты в голове. В этом плане значительную роль играла удача — в конце концов, Анакса мог лишь предполагать, что делает Фаенон и когда он уйдёт — но он хотел сделать всё, что зависело от него. Процесс мытья превратился в что-то механическое: каждое движение было продумано, рассчитано до секунды. Выйти. Вытереть воду с тела. Одеться потеплее — носки, штаны, футболка. Другого варианта не было. Наверняка снаружи стоял мороз. Придётся потерпеть. Анакса за несколько глотков выпил полный стакан воды — в горле пересохло. А теперь… Забраться в постель и накрыться одеялом. Притвориться, что лёг в позу эмбриона, но на самом деле… Анакса склонил голову так, чтобы губы были закрыты одеялом, и вытащил маленький ключ изо рта. Он подтянул к себе ноги и нащупал наручник. Где же, где же, где же… Вот оно. Место, куда вставлялся ключ. На удивление уверенно и быстро Анакса перехватил ключик и вставил его в отверстие. Поворот, и наручник издал знакомый щелчок. И тут нахлынул адреналин. Пути назад уже не было. И сейчас Анакса уже был свободен — отчасти. А это было хуже, чем полное заточение или полная свобода. Двенадцать минут и пятьдесят семь секунд. Анакса не знал, насколько далеко находится магазин, но предположил, что, поскольку, они с Фаеноном явно находились в частном доме, до ближайшего магазина нужно было идти достаточно долго. Анакса вытащил руку из-под одеяла и наклонился. Вот он, длинный разболтавшийся гвоздь, который он приметил ещё давно. Анакса предусмотрительно не вытаскивал его раньше, но сейчас… Сейчас был тот самый момент. Отлично. Чёрт. Вот и оно. Самая рискованная часть плана. Здесь можно было полагаться только на удачу. И Анакса встал, позволяя цепи с грохотом упасть на пол. Теперь каждая секунда была на счету. Шаги стали такими… лёгкими. Теперь ничто не добавляло тяжести. Правда, это было совершенно неважно. Анакса бросился к двери и присел на колени. Он прижался ухом к дереву и вставил длинный, тонкий гвоздь в замочную скважину. Ха, вот и пригодился опыт из молодости, когда Анаксе пришлось мастерски скрываться от крайне разозлённых его еретическими действиями и словами людей… Давай же. Где то самое место? Тихий щелчок. Ещё один. И… Анакса вскочил на ноги. С колотящимся сердцем он надавил на ручку, и дверь… Дверь открылась. Вверх по узкому коридору вела лестница. Вокруг ничего не было — лишь слабая лампочка и выключатель света. Анакса быстро поднялся наверх и, прежде чем начинать взламывать замок второй двери, замер, приложив ухо к двери. Там, за ней, стояла тишина. Никаких шагов. Никакого шума. Да, конечно, Фаенон мог просто притихнуть, но… Это обеспечивало минимальные шансы на побег. И снова Анакса повторил действия, нащупывая кончиком гвоздя нужные точки. Снова успех. В третий раз. Анакса осторожно приоткрыл дверь. Через щель он внимательно осмотрел всё вокруг — кажется, Фаенона не было рядом. Но если он ещё не ушёл, а был где-то в другом месте дома, счёт шёл на секунды. Здесь нужен был идеальный баланс между скоростью и аккуратностью. Признаться, знания о доме, полученные во время болезни, пригодились Анаксе: он уже знал, в какой стороне находится входная дверь. Не издавая не звука, он осторожно, но спешно прокрался дальше по коридору. Свет. Всё было залито ярким солнечным светом. Как же он скучал по этому. Рядом со входной дверью располагалось окно — отлично. Здесь было достаточно светло, чтобы ориентироваться. Дверной коврик, крючки, на которых были развешаны куртки, обувь… Здесь не было зимней обуви. Значит, Фаенон надел её и ушёл. Анакса быстро понял, что не может открыть дверь, как бы ни старался: судя по всему, она была закрыта на внешний замок, который мог быть открыт только ключом снаружи. Фаенон, хитрый мудак… Конечно, он продумал всё. Его чувства часто подводили его, но логика и ум никуда не исчезли. Тупик. Нерешаемая задача. Входная дверь была заперта. Возможно, тут была другая дверь… Или же существовал вариант попроще. Окно было затянуто москитной сеткой, но на нём не было решётки. Недолго думая, Анакса распахнул окно. В лицо ударил ледяной ветер, но Анакса вдохнул его с невероятным удовольствием — чистый, свежий воздух был тем, что он хотел ощутить. Сетка была слабым препятствием. С ней было легко разобраться — одни резкий удар, и вся рамка вылетела наружу, падая на снег. Пф, даже Анакса, не слишком сильный физически, мог сделать это. Носки и лёгкая пижама плохо защищали от холода, но Анаксе было плевать. Нужно было просто добежать до любого соседского дома или просто найти прохожего… Хоть что-то. Хоть кто-то. Любая защита. Ноги в мягких носках примяли снег. Дорожка к выходу была очищена, и Анаксе не пришлось перелезать через сугробы. Он сорвался на бег. Шаг, шаг, шаг до последней двери, совсем слабой и ненадёжной, считанные секунды, ну же… Анакса даже не успел заметить, что дверь приоткрылась — его мир мгновенно перевернулся, и он ударился затылком о твёрдую поверхность. Перед глазами по голубому небу плыли мягкие облака, похожие на вату, и на мгновение, такое короткое и длинное одновременно, Анакса засмотрелся на небеса. Сколько он не видел этого? Дни? Недели? Месяца? Рефлексы сработали быстрее разума: одна рука вцепилась в чужое запястье, другая нанесла удар в грудь. Чужие пальцы крепко сжимали горло. Тело онемело от холода, но Анакса даже не обратил на это внимание. Неважно. Сейчас он был сконцентрирован исключительно на попытках вывернуться из стальной хватки. — Эй, спокойно. — раздался голос, от которого к горлу подступила тошнота. — Тс-с-с, не сопротивляйся, хорошо? Нет. Нет нет нет нет нет нет нет нет — Ты ведь не думал, что я не буду следить за тобой по камерам, верно? — отвратительно снисходительный тон вызывал у Анаксы желание разбить лицо того, кто удерживал его. — Хотя… Это была хорошая попытка. Я учту все слабости. — задумчиво продолжил говорить Фаенон, вдавливая Анаксу в снег. Ах. Он ведь уже проиграл, не так ли? Не было смысла сопротивляться, но почему-то Анакса продолжал делать это. Тело ещё пыталось сделать что-то, но мысли Анаксы были далеко. Всё это… Рука на горле, раздумья Фаенона, ледяной снег… Это было больно как для тела, так и для души. Анаксе было плохо, невообразимо плохо, но кое-что изменилось — тот зуд, жжение в его груди словно успокоилось, затихло. Этой боли было достаточно, чтобы удовлетворить ненасытную, неконтролируемую потребность. И вдруг Анакса осознал: Фаенон мог бросить все свои силы на попытки защитить его, мог отобрать у него свободу, мог лишить его всего, что могло причинить ему боль, но… Анакса вспомнил, как давил на Фаенона раньше. У него не осталось ничего, кроме последнего рычага, единственного ресурса: его самого. Угрожать то самоубийством, то непослушанием было крайне эффективно. Но Фаенон не знал, что забрал у Анаксы не все инструменты. У него осталось кое-что, способное причинить ему желанную боль. Пока Фаенон силой тащил Анаксу в дом, тот отстранённо думал о том, что осознал. Всё это положение… Оно было не тем, чем считал его Фаенон. Анакса может и будет причинять себе боль, ведь это был единственный способ сохранить осколки своей раздробленной души. Фаенон никогда не сможет остановить его, даже если наденет на своего пленника смирительную рубашку. Фаенон никогда не сможет отобрать у Анаксы последний инструмент… Ведь этим инструментом был сам Фаенон. Анакса даже не заметил, как морозный воздух сменился на тепло дома. Он думал лишь об одном. Фаенон станет отличным лезвием, которым Анакса сможет наносить себе порезы.