His own god

— Ты больше не уходишь из дома. — заметил Анакса в какой-то из дней. — Тебя отчислили? — Я сам отчислился. — поправил его Фаенон. — Всё ради того, чтобы проводить с тобой побольше времени, мой любимый. — На первом курсе ты просто горел философией. — пробормотал Анакса. — Неужели увлечение мной заменило все интересы в твоей жизни? — Всё сложно. — вздохнул Фаенон. — Без тебя всё не так. Это ощущается как-то неправильно. — Ну, в таком случае жаль, что ты похитил меня не для того, чтобы я читал тебе лекции. Возможно, ты бы хоть немного поумнел. Фаенон рассмеялся и, притянув Анаксу ближе к себе, поцеловал его в макушку к большому неудовольствию самого Анаксы. — Я буду слушать всё, что ты мне говоришь. Может, расскажешь что-то? Из учёбы или из жизни — мне неважно. — Не хочу. — бросил Анакса, отодвигаясь в сторону. — Нет настроения. — Тогда поговорю я, ладно? Как и всегда, Анакса не согласился, но и не стал возражать. Молчание — знак согласия, не так ли? — Я люблю тебя. — слова соскользнули с языка так же легко, как и в прошлые разы. — Это что-то больше романтической любви. Я люблю тебя во всех смыслах, которые только можно представить. Ты… Ах, Анакса, ты словно божество, которому я готов поклоняться. — Так делай это. Поклоняйся. Предоставь мне условия получше. — Но моя первостепенная цель — защитить тебя. — мягко возразил Фаенон, словно спорил не с взрослым мужчиной, а с глупым ребёнком. — Эти условия, всё, что ты видишь — всё тщательно продумано так, чтобы ты был в безопасности и никто, включая тебя самого, не мог навредить тебе. Фаенон вдруг остановился и вздохнул. — Хотя… Даже так ты умудряешься найти способы причинить себе боль. Если бы не это, ты бы получил всё, что только пожелаешь, но, поскольку твои желания опасны для тебя, я отказываю тебе. — Я перестал расцарапывать кожу. — напомнил Анакса. — И я очень горжусь тобой, мой малыш. — с искренней любовью произнёс Фаенон. — Но этого мало. И ведь я снизил дозу лекарств, верно? Видишь, я ценю твоё послушание. — Замечательно. Ты перестал накачивать меня лошадиными дозами успокоительного. Именно то, чего я хотел. — процедил Анакса. — Всего понемножку, мой дорогой. Не будем торопиться. У нас ещё много времени. Ах, мой Анакса… Знаешь, я столько лет мечтал о тебе. Думал о том, как мы будем ходить на свидания — к примеру, в кинотеатры или в рестораны. Я хотел держать тебя за руку во время прогулок. Мы бы могли жить вместе и завести собаку — я давно хотел большого белого пса. Он бы защищал тебя, когда меня не было бы рядом. Фаенон замолчал, погрузившись в свои воспоминания, а Анакса апатично смотрел на лампу на потолке, не отводя от неё взгляда. — Я бы хотел… — сдавленно пробормотал Фаенон через какое-то время. — Я бы хотел завести семью. Только с тобой, мой Анакса. Мой Накси. Я бы сделал тебе предложение. Мы бы сыграли свадьбу, на которую пригласили бы всех знакомых. А после этого… Ты мог бы оставаться дома, а я бы делал всё вместо тебя. Я ведь и сейчас стремлюсь делать всё ради тебя… Челюсть Анаксы вдруг напряглась, а взгляд из пустого и скучающего стал осознанным, словно что-то резко выбило его из дереализации, в которой он потерялся. — Я бы хотел, чтобы у нас были дети. — прошептал Фаенон. — С твоими глазами. Анакса, я бы отдал всё ради этого. И… — Фаенон. Голос Анаксы прозвучал неожиданно резко, жёстко и строго, словно они снова были профессором и студентом. Редко Анакса говорил с такой сталью — обычно он просто выпускал наружу свой гнев, усталость или раздражение, но здесь было что-то другое. что-то, связанное с убеждениями. С силой воли. — М-м-м? — Если ты… — произнёс Анакса и почему-то сделал паузу, прикрыв глаза. — Если хоть кто-то, кроме меня, будет втянут в это заточение, я покончу с собой. В комнате воцарилось жуткое, пустое молчание, а Фаенона прошибло холодом, словно в подвале подул ледяной ветер. — Не делай поспешных решений. — быстро взял себя в руки Фаенон, чтобы приступить к попыткам успокоить Анаксу. — Так говорить нельзя, мой Накси. — Я абсолютно серьёзен. — холодно ответил Анакса. — Запомни мои слова — это не эмоциональный всплеск, а предупреждение. Думаешь, я не найду способа сделать то, о чём я говорил? Ты можешь забрать у меня все острые предметы, привязать меня, ограничить, но, если ты знаешь меня, ты понимаешь, что это замедлит, но не остановит меня. Я разобью голову об стену, расцарапаю кожу, пока не достану до вен, порву ткань простыни и затяну её вокруг шеи. Ты не сможешь помешать мне. Просто. Подчинись. Требованию. Ох, кажется, Анакса был крайне упрям. Бедняга. Как он мог даже думать о том, чтобы так поступить с собой? Всё же его саморазрушающие привычки никуда не делись, просто ушли вглубь и затихли, ожидая нужного момента. — Хорошо, мой любимый, хорошо. — успокаивающе произнёс Фаенон. — Не злись. Ты ведь не дал мне договорить. Я хотел сказать, что, как бы я ни хотел сделать всё, о чём мечтал раньше… То, что происходит сейчас, нравится мне не меньше. Я всё так же люблю тебя, даже без свиданий, детей и собаки. Я люблю видеть тебя в любое время суток. Я люблю говорить с тобой. Люблю заботиться о тебе и кормить. Люблю расчёсывать тебя, подпиливать твои ногти и брить тебя. Я всем сердцем люблю то, что ты рядом навсегда. — Конечно. — выдохнул Анакса. — Конечно, ты любишь контроль. — Если он защищает тебя — да. — Ты можешь говорить о чём-то помимо безопасности и защиты? — прошипел Анакса, почему-то прикрывая лицо рукой, словно ему было неловко. — Уходи. У меня болит голова. Я хочу побыть в тишине. — Может, ты пил слишком мало воды? — предположил Фаенон. — Давай я налью тебе немного. — Нет. Я просто хочу спать. Как странно. Сколько времени сейчас было? Восемь, девять часов вечера? Обычно Анакса напротив испытывал трудности со сном, но сейчас почему-то уже был вялым и сонным. Ладно, возможно, не стоило давать ему снотворные сегодня — видимо, эффекта от тех таблеток, что он пил вчера, хватило и на сегодня. — Хорошо. — сдался Фаенон. — Я просто не могу противостоять тебе, мой дорогой профессор. Фаенон попытался погладить Анаксу по голове, но тот резким шлепком откинул руку Фаенона. И что с ним происходило? Сегодня он был уж слишком раздражительным. Возможно, из-за головной боли он вёл себя именно так? — Понятно. Спокойной ночи, мой Анакса. — пробормотал Фаенон и встал с кровати, позволяя Анаксе забраться под одеяло.

***

Утренние визиты к Анаксе были тем, что поднимало настроение Фаенона на весь день. Радость от разговора с Анаксой длилась долгое время — а как могло быть иначе? Анакса был идеален, и Фаенон не мог не быть счастливым рядом с ним. Анакса никогда не был проблемой. Он всегда был решением. Пока Фаенон готовил завтрак, он, как и всегда, посматривал на экран телефона. Вот только… Сегодня Анакса почему-то не торопился вставать. Он всегда старался успеть помыться и почистить зубы до того, как придёт Фаенон — видимо, ему было важно быть в одиночестве в эти моменты. Но сейчас Анакса всё ещё лежал, зарывшись в одеяло, и даже не шевелился. Как странно. Может, он не выспался? Даже когда Фаенон спустился в подвал, Анакса не двигался. А ведь обычно при появлении Фаенона он напрягался и перемещался на другую сторону кровати, стараясь быть подальше от него. — Мой дорогой? — позвал его Фаенон. — Доброе утро. Сегодня ты заспался. Анакса недовольно замычал, словно один лишь голос Фаенона причинял ему боль, и перевернулся со спины на бок, оказываясь спиной к Фаенону. Может, это был не недосып, а плохое настроение? Но даже находясь в состоянии раздражения Анакса обычно шёл на контакт — правда, вместо нормального общения он обычно плевался ядовитыми фразочками. — Ты на что-то обиделся? — попробовал зайти с другой стороны Фаенон. Анакса не отвечал. С опечаленным вздохом Фаенон поставил тарелку на тумбочку и, присев на кровать, положил ладонь на волосы Анаксы. Пальцы скользнули ниже, глубже, и вдруг Фаенон почувствовал жар — такой, который мог идти от батареи, но не от человека. С лёгкой тревогой Фаенон переместил ладонь на лоб Анаксы. Чёрт. Да он просто горел. Это точно не было нормой. Но сам Фаенон чувствовал себя отлично, а других людей, способных заразить Анаксу, просто не существовало. Неужели иммунитет Фаенона справился с простудой, но сам он стал носителем болезни? Сердце кольнуло лёгкой виной — о Титаны, он был виноват в состоянии Анаксы. Нужно было быть внимательнее… — Так. Не вставай с кровати, хорошо? — пробормотал Фаенон. — Я сейчас вернусь. Порывшись в своей скудной аптечке, Фаенон обнаружил там градусник. Отлично. Фаенон быстро вернулся в подвал — Анакса даже не поменял позу. Осторожно стянув одеяло с горячего тела, Фаенон ужаснулся — одежда Анаксы насквозь промокла из-за пота. Бедняга… Нужно было срочно позаботиться о нём. Неужели он провёл всю ночь, мучаясь от жара? Как ужасно… Холодный градусник скользнул под руку Анаксы, и тот поморщился. — Потерпи пятнадцать минут. — мягко успокоил его Фаенон. — Всё хорошо. Я не оставлю тебя одного. Анакса заёрзал на кровати, и из его рта вырвался слабый выдох. — Холодно… Меня знобит. — хрипло прошептал он. — Я принесу тебе ещё одно одеяло. Только полежи немного — мне нужно узнать твою температуру. Пока Анакса лежал с градусником под мышкой, его тело крупно дрожало — видимо, влажная одежда и отсутствие одеяла усилили озноб. С вздохом Фаенон накрыл Анаксу одеялом. Конечно, так делать было нельзя — сначала нужно было поменять мокрую одежду, но пока что он не мог этого сделать. Через пятнадцать минут Фаенон вытащил градусник из-под руки Анаксы и, прищурившись, посмотрел на шкалу. 38.8. Боги, это была слишком высокая температура для обычной простуды. Наверняка это произошло из-за того, что эту ночь Анакса провёл во влажной одежде в одиночестве, не получив никакой помощи… Отложить вину, Фаенон! Нужно было срочно исправлять ситуацию. Пока Фаенон разглядывал градусник, его ладонь лежала на тонкой руке Анаксы. Когда он встал, Анакса издал недовольный стон. — Не надо… — пробормотал он. — Холодно. Ох, его озноб был настолько силён, что бедный Анакса пытался прильнуть к любому теплу, даже если этим теплом был Фаенон, прикосновения которого Анакса, мягко говоря, не любил. Мысли бежали в голове Фаенона. Нужно было согреть Анаксу, дать ему лекарства, сменить одежду… Сколько раз придётся бегать в подвал и обратно наверх? Чёрт, Анакса весь вспотел. Наверное, надо было смыть пот, но вряд ли Анакса сможет достаточно уверенно встать на ноги, чтобы сходить в душ. Даже если Фаенон будет стоять рядом, это было слишком опасно — Анакса легко мог упасть или поскользнуться. Но в ванной комнате наверху душа не было. Там стояла настоящая ванная. Ох, да плевать. В этот раз это вряд ли было опасно. Фаенон убрал градусник в карман и под мутным взглядом Анаксы достал оттуда маленький ключ на цепочке — тот, что открывал наручник. — Прости. Ты скоро согреешься. Это лишь на несколько минут. Снова сдёрнув одеяло с Анаксы, Фаенон быстро открыл наручник, закреплённый на лодыжке. Он не позволил Анаксе среагировать — как только наручник издал щелчок, Фаенон подхватил Анаксу на руки. О боги, да он просто горел! Анакса недовольно застонал, но, на удивление, не стал сопротивляться — видимо, он и сам был не против быть поближе к теплу чужого тела. Осторожно придерживая Анаксу, кажется, снова погрузившегося в неспокойную дремоту, Фаенон донёс его до своей ванны. Но пока что нельзя было мыть его — сначала нужно было избавиться от влажной одежды. Фаенон усадил Анаксу на закрытый крышкой унитаз и снял с него широкую футболку. Тот поморщился и с трудом раскрыл опухшие, покрасневшие глаза. — Ты… Прекращай… — Тихо, тихо. Тебе просто нужно помыться и поменять одежду. Я включу тёплую воду, и ты полежишь в ванне. И Анакса позволил Фаенону снять с себя штаны. Даже с помутнённым сознанием он явно испытывал дискомфорт от прикосновений и от того, что он находился рядом с Фаеноном, будучи обнажённым, но, кажется, из-за усталости, боли и озноба он просто решил довериться ему. Хм. В интернете писали, что горячие ванны вредны во время болезни, но Фаенон и сам помнил, насколько невыносима боль в спине во время температуры, не говоря уж о ознобе, который невозможно было победить никаким количеством тёплых одеял. Наверное, можно было включить горячую воду, но оставить дверь открытой, чтобы в комнате не стало душно. Тем более, Фаенон будет рядом и сможет следить за состоянием Анаксы, чтобы тому не стало плохо. Фаенон помог Анаксе забраться в ванну. Он заткнул слив пробкой и включил воду, убедившись, что она не слишком горячая, но и не слишком холодная. Анаксу всё ещё било дрожью, а бледная, тонкая кожа покрылась мурашками. Как прелестно. — Скоро ванна наберётся, и ты согреешься. Подожди совсем немного. Метнув последний обеспокоенный взгляд на Анаксу, Фаенон спешно вышел из ванной комнаты. Ему нужно было сделать несколько дел — к примеру, наполнить чайник и поставить его кипятиться, а ещё достать таблетки и травяной чай. Фаенон вытащил из углового кухонного шкафчика баночку мёда. Отлично. Это будет прекрасный подсластитель для чая. Налить кипяток в большую кружку, кинуть туда чайный пакетик и добавить ложку мёда — а теперь можно было оставить чай завариваться. Когда через несколько минут Фаенон вернулся в ванную комнату, он застал Анаксу за попыткой встать — дрожащими руками он ухватился за бортики ванны, но у него совсем не было сил и он просто не мог перенести свой вес на руки. — Анакса. — вздохнул Фаенон. — Неужели ты думаешь, что сможешь выбраться из дома с температурой и будучи голым? Ты ведь не можешь даже стоять. — Стоило попробовать. — пробормотал Анакса и расслабил руки, опускаясь в горячую воду. Фаенон закатал длинные рукава своего свитшота, который он, даже не глядя, взял из шкафа, чтобы согреться, и опустился на колени перед ванной — благо, его высокий рост позволял дотянуться до любой части тела Анаксы. Он взял стоявший на бортике флакон с гелем для душа и, вылив немного на ладонь, потянулся к Анаксе. Фаенон начал с плеч — он осторожно тёр их, пока гель не превратился в мягкую пену. Затем он приступил к тонким, невесомым рукам Анаксы. Конечно, хорошенько очистить подмышки — Анакса издал странный звук, похожий на фырканье, но не пытался вырваться. Верхняя часть спины и плоская грудь. Впалый живот. Поясница. И когда рука Фаенона скользнула ниже, к паху, Анакса вздрогнул, но уже не от холода. — Нет… — прохрипел он. — Руки прочь. Фаенон сохранял полное спокойствие. — Всё в порядке. Не бойся, мой маленький. Я бы ни за что не воспользовался тобой в таком состоянии, слышишь? Просто дай мне смыть пот. Тебе станет лучше, обещаю. Кажется, у Анаксы не осталось сил даже спорить — зажмурившись, он откинул голову назад и сжал челюсти, пока Фаенон осторожно, чтобы не доставить Анаксе дискомфорт, мыл его пах и внутреннюю часть бёдер. К счастью, эта зона была маленькой, и через минуту Фаенон уже приступил к ногам Анаксы. Бёдра, колени, икры, ступни, пальцы… Вот так. Теперь Анакса не был взмокшим и липким от пота. Мама говорила, что с потом выходит и болезнь, а значит, от него нужно было поскорее избавляться. Но было ещё кое-что. Волосы Анаксы совсем запутались и стали грязными. Почему бы не разобраться и с ними? Фаенон взял свой шампунь — ему совсем не хотелось оставлять Анаксу в одиночестве, чтобы спуститься в подвал и взять средства, принадлежавшие Анаксе — и, выдавив несколько капель на ладонь, намылил руки, чтобы превратить гель в пышную мыльную пену. Затем Фаенон начал осторожно втирать шампунь в волосы Анаксы, тщательно промывая кожу его головы. Судя по всему, Анаксу это даже расслабило — сейчас он выглядел более спокойным. Полить его прекрасные волосы мятного цвета из лейки душа, затем нанести шампунь во второй раз, чтобы точно смыть весь жир и пот до конца, и, наконец, втереть в кончики волос бальзам. Вот так. Теперь можно было смыть средство. Волосы стали гораздо более гладкими и блестящими. О боги, как же приятно было заботиться об Анаксе вот так, не забывая ни об одной части его идеального тела… Фаенон бы занимался этим вечно. — Ты согрелся? — ласково спросил Фаенон. — Да. — слабо пробормотал Анакса. — Отлично. — улыбнулся Фаенон. — Значит, время вылезать. Фаенон вытащил пробку из ванны. Вода, уже смешавшаяся с шампунем и гелем, утекала в слив, а Фаенон успел помыть лицо Анаксы каким-то средством для умывания. Щёки Анаксы были красными от температуры, а лоб всё ещё горел. Смыв остатки пены с тела Анаксы, Фаенон помог ему подняться на ноги. Прежде чем Анакса успел замёрзнуть, Фаенон завернул его в огромное полотенце, которое, вообще-то, принадлежало ему самому. От этого сердце Фаенона возбуждённо заколотилось. Можно ли было считать это за непрямое прикосновение? О, он ни за что не будет стирать это полотенце. Другим полотенцем Фаенон тщательно вытер волосы Анаксы, пока из мокрых они не стали чуть влажными. — А теперь надо попить, хорошо? Придерживая Анаксу за талию, Фаенон повёл его в свою спальню, где находилась большая кровать, доставшаяся ему от предыдущих хозяев. Фаенон уложил Анаксу слева, не забыв подложить ему под голову все подушки, что нашлись рядом, и накрыл его одеялом. Чай успел не только завариться, но и слегка остыть. Фаенон подлил немного кипятка в кружку и вытащил оттуда пакетик. Удивительно, но Анакса даже не пытался сбежать, хоть и не был привязан. Его собственное тело было главным препятствием — с такой высокой температурой он просто не мог ни двигаться, ни думать. — Держи, мой любимый. — протянул кружку Фаенон. — Тебе нужно попить. — Не хочу. — сонно пробормотал Анакса. — Тебе надо это сделать. — не сдавался Фаенон. — Ты ведь не пил со вчерашнего дня, верно? У тебя будет обезвоживание. — Что там? — вяло кивнул в сторону чашки Анакса. — Просто чай с мёдом. Давай, хотя бы глоточек. Фаенон поднёс чашку к губам Анаксы, и тот неохотно сделал глоток, затем — второй. — Умница. Расскажи, как ты себя чувствуешь? Горло болит? — Да. Голова раскалывается. Нос не дышит. Спину ломит. Знобит. Ничего опасного. Кашля Фаенон не услышал, а значит, что это была обыкновенная простуда — правда, слабое тело Анаксы не выдержало борьбы, и его температура стала уж слишком высокой. К счастью, пока что она не перешла границу и не стала опасной для жизни. — Выпьешь лекарства? — предложил Фаенон. — Это не снотворные - просто жаропонижающие и витамины. — Жаро… понижающие? — выдавил Анакса. — Зачем? — У тебя слишком высокая температура. Если бы она была ниже, сбивать её не было бы необходимости, но сейчас нельзя допустить, чтобы она поднялась. — объяснил Фаенон. — Давай, открой ротик. С трудом Анакса проглотил таблетки, запивая их тёплым и сладким травяным чаем. — Нет аппетита. — пробормотал он. — Я не буду заставлять тебя есть. Главное — побольше пей. Твоё тело сейчас не имеет сил на переваривание еды, и это нормально. Ты восполнишь калории позже. Анакса выпил две трети кружки чая и обмяк, словно потеряв и так маленькое количество имеющихся сил. Он натянул одеяло до самого носа и поглубже зарылся в него. Кажется, к нему снова вернулся озноб — тёплая ванна помогла ненадолго. Точно. Он ведь был совсем голым под одеялом. Конечно, Фаенон мог сходить в подвал, чтобы взять один из комплектов одежды для Анаксы, но ему совсем не хотелось бросать бедняжку в одиночестве. Именно поэтому Фаенон, порывшись в своём шкафу, достал оттуда свою футболку, которая была велика даже ему самому. На невысоком и худом Анаксе она смотрелась, как платье. Фаенон отменил все уроки на этот день — ему нужно было заботиться о больном, и он не мог покидать его надолго. Тем более, было просто опасно включать видеозвонок рядом с Анаксой — вдруг он издаст звук или покажется на камере? У людей точно возникнут вопросы. Анакса погрузился в сон и проснулся только к обеду — правда, он всё ещё отказывался от еды. К счастью, у Фаенона получилось заставить его выпить половину стакана чистой воды. Симптомы не поменялись — температура оставалась такой же, и Анакса продолжал жаловаться на холод и боль. Фаенон одел Анаксу в тёплые, пушистые носки и принёс ему плед в дополнение к одеялу — кажется, он перестал так дрожать. Правда, Анакса никак не мог заснуть снова. Его щёки приобрели нездоровый алый оттенок, а губы стали сухими. Фаенон смазал его губы бальзамом и втёр лёгкий крем без сильного запаха в его руки — неудивительно, что во время жара его кожа стала такой. Чтобы развлечь Анаксу и отвлечь его от боли, Фаенон нашёл в доме книгу, которую он когда-то купил в городе, и около часа читал её вслух спокойным и мягким тоном, пока Анакса не уснул, убаюканный чужим голосом. Фаенон прикрыл шторы, но не задёрнул их до конца — спальня погрузилась в приятную полутьму. Анакса то просыпался, то снова падал в сон. Когда он бодрствовал, Фаенон пытался облегчить его температуру, кладя на его горячий лоб полотенце, смоченное в воде. Кажется, Анаксе это не доставляло дискомфорта. Когда Фаенон был рядом, Анакса рефлекторно жался к нему, пытаясь получить тепло его тела. Бедняга, он выглядел таким измотанным и больным… Хотелось надеяться, что в конце концов его иммунитет справится. Фаенон не забывал заставлять Анаксу пить воду и лекарства, хоть тот и слабо, но сопротивлялся. Поздним вечером, когда Фаенон закончил все дела и почувствовал, как сонливость медленно накрывает его, он подготовил Анаксу ко сну: он снова помыл его, в этот раз не трогая волосы, и почистил ему зубы. После этого Фаенон и сам закончил свою вечернюю рутину. Он надел свою пижаму — ну, вообще-то это была не настоящая пижама, а старая, выцветшая футболка и домашние штаны с пятном от кофе, которое Фаенон не смог вывести. Но Фаенон не мог избавиться от лёгкой тревоги. Конечно, днём он мог внимательно наблюдать за Анаксой и пресекать любые попытки побега или других запрещённых действий, но ночью… Вдруг Анаксе станет лучше, и он сможет встать самостоятельно? Вдруг Фаенон уснёт так крепко, что даже не заметит, что Анакса ушёл? Вдруг, вдруг, вдруг… Конечно, у Фаенона всё ещё были наручники, но кровать была деревянной, и прикрепить их было не к чему. Может, на ночь перенести Анаксу в подвал? Нет, ему было слишком плохо, и Фаенон просто не мог позволить Анаксе провести столько времени в одиночестве без надзора. Тем более, именно в спальне Фаенона на тумбочке находились кружка с водой, лекарства, спрей для носа, салфетки, влажное полотенце… Где можно закрепить наручник, чтобы не дать Анаксе сбежать? Это должно быть что-то крепкое. То, с чего Анакса не сможет беззвучно снять наручник. И вдруг гениальная идея лампочкой засветилась в голове Фаенона. Точно. Как сделать так, чтобы любое движение Анаксы не оставалось незамеченным? Закрепить второй наручник на собственной руке. Это было отличной идеей. Ключ будет лежать неподалёку, но, чтобы взять его, придётся встать вдвоём. Недолго думая, Фаенон достал наручники и закрепил один на своём запястье. Он слегка давил, ведь был рассчитан на тонкие руки Анаксы, но это было вполне терпимо. Анакса лежал в кровати на боку, отвернувшись к стене, и сопел носом во сне. Рядом валялась груда использованных салфеток — насморк особенно мучал беднягу. Фаенон тихо скользнул под одеяло, предварительно выключив верхний свет, но оставив горящей лампу на прикроватном столике. Наверное, будет не самой удачной идеей переворачивать Анаксу на спину — ему будет тяжело дышать… И Фаенон подтянулся чуть ближе к Анаксе. Он обвил руками его тело, и тот даже не двинулся — тепло только расслабляло его. Тихо и аккуратно Фаенон закрепил второй наручник на левой руке Анаксы — тот, как и Фаенон, лежал на правом боку. Вот так. Именно в таком положении было удобно прижаться поближе к Анаксе и уткнуться лицом ему в шею. Его бедное тело горело — ах, хотелось надеяться, что температура поскорее пройдёт. Потрясающий запах кожи Анаксы заставил голову Фаенона закружиться от наслаждения. Боги, это был настоящий рай. Они лежали так близко, сплетённые воедино и погружённые в крепкий сон… Ладно, вообще-то Фаенон ещё не спал, а вот Анакса давно провалился в тяжёлый температурный сон. Его сердце билось в нормальном ритме, но дыхание было затруднено. К счастью, Анакса перестал дрожать — видимо, одеяло, плед и тепло тела Фаенона достаточно согревали его. Боги, и как можно было успокоиться и заснуть в таком положении? Сердце Фаенона колотилось так, что удары отдавались ему в уши. Дыхание сбилось, несмотря на то, что Фаенон даже не двигался. Он лишь крепче обнимал Анаксу, пытаясь расслабиться. Но сон всё не шёл. Тело становилось всё более горячим — из-за контакта с горящим от температуры Анаксой или от нахлынувшего волнения? Когда Фаенон пошевелил ногами, чтобы прижаться к чужому телу ещё крепче, тихий, сдавленный стон вырвался из его горла. О нет. О нет, о нет, о нет, ну почему именно сейчас… Фаенон был возбуждён. Возбуждён так сильно, что любое движение лишь подпитывало желание. Боги, за что? Он лежал вплотную к Анаксе и не мог даже уйти в ванную комнату, чтобы спокойно разобраться с этой проблемой. Он ведь никогда не уснёт! В другой ситуации возбуждение бы исчезло само, но сейчас, когда Анакса был здесь, такой тёплый, мягкий и приятно пахнущий, находящийся прямо в объятиях Фаенона, шансов переждать всё это просто не было. Фаенон сжал губы, чтобы не дать новому стону выйти наружу. Каждое движение лишь заставляло член наливаться кровью и пульсировать всё сильнее. А ведь он не мог даже опустить руку, чтобы потрогать себя… Медленное дыхание. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Не издавать ни звука. Вот так… Вдох. Выдох. Фаенон не знал, сколько времени лежал так, думая о дыхании и стараясь не возвращаться мыслями к Анаксе. Вот только всё это было тщетно — как только Фаенон отвлёкся, он понял, что всё это время рефлекторно двигал бёдрами, пытаясь найти стимуляцию. Ох, да к чёрту. Он сдаётся. Слышите, Титаны? Вы победили. Он больше не мог бороться с возбуждением. И Фаенон отпустил все тревоги и волнения. Разум очистился, и остался только Анакса. Прижаться бёдрами к его ягодицам, и… О боги. Как же восхитительно ощущалось это давление. Даже через три слоя ткани Фаенон чувствовал, кажется, каждый изгиб тела Анаксы. Тише, тише, чтобы не разбудить его… Фаенон начал осторожно двигаться, чтобы потереться членом о тело Анаксы, и его глаза закатились от удовольствия. Это было лучше, чем любой секс, который у него был. Ну конечно — ведь здесь был Анакса. Всё, в чём участвовал этот прекрасный мужчина, становилось идеальным. На лбу выступил лёгкий пот. Фаенон прикусил нижнюю губу и зажмурился, сосредотачиваясь на удовольствии и на восхитительном ощущении тела Анаксы, о которое тёрся его твёрдый член. Титаны, Титаны, Титаны… Анакса. Прямо здесь. Крепко спящий и невероятно горячий во всех смыслах этого слова. Раньше Фаенон никогда не делал ничего подобного. Да, он частенько испытывал возбуждение от вида Анаксы — а как ещё можно было реагировать на него? — но этот случай отличался. Это не была случайная мастурбация — сейчас Анакса лично участвовал в процессе. Точнее, участвовало его тело. Фаенон прижался влажными губами к тонкой шее, оставляя поцелуй. Он практически ощущал, как пульсировала кровь в венах под бледной, нежной кожей. Изо рта вырвался не стон, но сдавленный, дрожащий вздох. В животе всё разгоралось долгожданное удовольствие, а возбуждение наконец перестало ощущаться, как пытка — теперь, когда желание удовлетворялось, это было лишь приятно и расслабляюще, а ещё так волнительно… Металл на запястье потеплел. Фаенон сплёл свои пальцы с пальцами Анаксы, не прекращая тереться об его тело, и крепко сжал руку Анаксы. Ладони взмокли от возбуждения, а Анакса крепко спал — бедняжка совсем вымотался из-за температуры. Не стоило мешать ему. Будет лучше, если Фаенон просто сделает то, что хотел, не потревожив Анаксу. Это удобнее для обоих, верно? Анакса даже ничего не узнает. Это воспоминание, как и тот самый поцелуй, будет принадлежать только Фаенону. Анакса будет принадлежать только Фаенону. Всегда. И с этой мыслью Фаенон, издав хриплый стон куда-то в плечо Анаксы, кончил прямо в одежде. Боги, как хорошо, как приятно, как восхитительно, как идеально, Анакса был таким невероятным, такое могло быть только с ним… Липкая сперма покрыла ткань боксёров, но Фаенон не мог сменить бельё — так он бы разбудил Анаксу. Единственное, что он смог сделать — дотянуться до бумажных салфеток и вытереть то, что ещё не впиталось в ткань. Сердцебиение медленно возвращалось к нормальному ритму, а тело постепенно охватывала приятная усталость и сонливость, которую так ждал Фаенон. И он не стал бороться — можно было просто снова вдохнуть запах мягкой кожи и прикрыть глаза. Имя Анаксы было последним, что промелькнуло в голове Фаенона перед тем, как он погрузился в крепкий сон.