Дикий

У Девлина был напряжённый день. Большую его часть он провёл, работая с командой по связям с общественностью над своей инаугурационной речью, потому что, по-видимому, он не мог просто сымпровизировать. Каждое слово должно быть идеальным и достигать нужной аудитории. В наши дни монархии были непопулярной формой правления, и чтобы сохранить поддержку своего народа, им приходилось работать в два раза усерднее, чем республикам. Девлин понимал, что это необходимо, но вся эта работа по связям с общественностью была очень изматывающей и разочаровывающей, и к концу он хотел выпустить когти и зарычать, просто чтобы наконец заткнуть Кормака. Определённо не помогало то, что он невероятно рассеян весь день. Вздохнув, Девлин откинулся на спинку кресла и уставился в компьютер перед собой, ничего не видя. На заднем плане Кормак монотонно бубнил о его рейтингах одобрения, словно Девлин не мог сам прочитать данные перед собой. Он мог их прочитать, но не мог на них сосредоточиться. Это была повторяющаяся проблема за этот день, начиная с… Девлин попытался отогнать мысль, зная, если он начнёт об этом думать, то ничего не сделает. Это не сработало. Конечно, не сработало. Он продолжал думать о том, каким Джулиан ощущался вокруг него, тугой и скользкий, такой скользкий, словно обёрнут в самый тонкий шёлк… о том, как он смотрел на Девлина этим одурманенным взглядом, его губы покусанные до красноты и приоткрытые, когда он стонал… - … как вы видите, Ваша Светлость, если вы не обеспечите брак с Бриллиантом Сезона в ближайшее время, это приведёт к падению ваших рейтингов одобрения. Мы не можем себе этого позволить, когда существует такой высокий риск гражданских беспорядков - Довольно, - сказал Девлин. Кормак поджал губы. - Но Ваша Светлость. - Я сказал, довольно, - повторил он, пристально глядя на него. - Вы свободны. Кормак открыл рот, но снова закрыл его под раздражённым взглядом Девлина. Кивнув, он наконец ушёл. Ущипнув переносицу, Девлин закрыл глаза, его осанка обмякла, когда он остался один. Всё, что сказал Кормак, было правдой. Он не мог отказаться от своего ухаживания за Лиамом; это за гранью безответственности. Тот факт, что он даже думал об этом, был безответственным. Он знал, что должен сделать. Нужно навестить Блейков и всё прояснить с Джулианом. Важно, чтобы они были на одной волне. Он должен извиниться. Отсутствие самоконтроля неприемлемо. Джулиан молод и неопытен. Он, возможно, и не был девственником, Девлин стиснул зубы, борясь с неуместной волной уродливого чувства собственности, но он молод и уязвим после своей недавней течки. Он должен был убедиться, что Джулиан не пострадал от его небрежных действий. Извиниться и прояснить атмосферу, чтобы их дружба не была разрушена этой ошибкой, потому что это и была ошибка. Он не мог позволить, чтобы это стало чем-то ещё. У него обязанности, от которых он не может так просто уйти. Но всё внутри него восставало против мысли причинить боль Джулиану. Он не верил по-настоящему, что это был всего лишь бессмысленный секс. Не хотел в это верить. Чёрт, он и вправду козел. Он должен желать, чтобы у Джулиана не было чувств к нему, вместо того чтобы эгоистично желать, чтобы тот по нему сох. Это ёбнуто. Он ёбнутый. И не может позволить себе чувствовать это. У него обязанности, от которых нельзя уйти. Девлин вздохнул и поднялся на ноги. Ладно. Понятно, что он никуда не продвигается. Он снова ходил по кругу. Ему нужен свежий взгляд на проблему. Во дворце есть только один человек, которому он доверяет - Илона. Его няня из детства всё ещё работала во дворце, получив повышение до Главы Обслуги, и она всегда искренне радовалась, когда он навещал её. Когда он подрос, навещал её не так часто, как в детстве, но всё ещё к ней привязан и доверяет ей. Она всегда была добра к нему и не казалась такой запуганной его положением, как остальная прислуга. Коридоры в крыле для прислуги в этот час были пусты, но ещё не поздно, чтобы прислуга расходилась по своим комнатам. Девлин не встретил многих из них по пути в кабинет Илоны. Он остановился у её двери и уже поднял руку, чтобы постучать, когда шум в комнате заставил его замереть. Дверь была приоткрыта, что сводило на нет звукоизоляционные свойства. Девлин услышал звуки близости. Прерывистые стоны и звуки плоти, трущейся о плоть. Он приподнял брови, искренне удивлённый. Илона всё ещё была очень привлекательной женщиной, но он не знал, что она с кем-то встречается. Она никогда никого не упоминала и почти не говорила о своём покойном муже. И всё же неоспоримый звук поцелуя, влажный и нетерпеливый. Скривившись от неловкости, Девлин отвернулся. Он зайдёт позже. Ясно, что сейчас неподходящее время. - Не здесь, - сказала Илона, задыхаясь. - Стефан. Девлин застыл и снова посмотрел на дверь. Стефан? Это имя было не редким, но, когда он сосредоточился на своих чувствах, позволив им обостриться, он узнал альфа-запах короля. Илона и Стефан? С каких пор? Девлин даже не знал, что у короля были интрижки с омегами. Это было хорошо задокументировано, как мало он о них думал. Тем не менее, королю было всего шестьдесят четыре, здоровый мужчина средних лет в отличной форме. Конечно, у него были интрижки. Все знали, что он и королева не спали в одной спальне уже десятилетия. - Заткнись, - отрезал Стефан. - Я не хочу слышать твой голос и твои - Он издал гортанный звук, и затем послышался неоспоримый ритмичный звук члена, движущегося внутри скользкой дырочки. - Все эти десятилетия, но ты всё ещё отравляешь мои мысли, - проскрежетал он, его голос был густой от обиды. - Что ты со мной сделала, ты маленькая - Его голос сорвался и превратился в стон, шлепки плоти о плоть участились. Омега не отвечала, лишь дышала прерывистыми вздохами и всхлипами, звуки были приглушёнными, словно пытался не издавать никакого шума. Девлин стоял застывший, его ум кружился, пока он соединял точки, странности, которые он замечал в детстве, но игнорировал. Илона, простая служанка, назначенная его няней. Илона, простая служанка, знающая, что он сын короля. Илона, всегда бывшая рядом с ним и явно оказывавшая ему предпочтение перед Хейденом, несмотря на то что весь остальной персонал предпочитал Хейдена. Илона, которая, очевидно, была любовницей короля десятилетиями. Илона, у которой были зелёные глаза, прямо как у него. Девлин чуть не рассмеялся. Он не мог поверить, каким слепым он был. Все эти годы он задавался вопросом о своей матери, но искал свои черты среди членов высшего общества. Он даже не допускал мысли, что высокомерный король, презирающий омег, опустится до омеги-служанки и узаконит их ребёнка. В комнате стало тихо. Они, должно быть, закончили. Девлин с минуту смотрел на дверь, затем постучал по ней костяшками пальцев и толкнул, открывая. Он почти пожалел об этом, когда Илона издала испуганный крик и отпрыгнула от короля, торопливо поправляя одежду, её лицо было раскрасневшимся. - Ваша С-светлость! - пролепетала она, глядя куда угодно, только не на него. Пожалев её, Девлин перевёл взгляд на Стефана. Король не спеша поправлял свою одежду, его надменное лицо слегка покраснело, но застыло в жёстком, высокомерном выражении. Когти Девлина зачесались. - Ваше Величество, - сказал он с улыбкой. - Какой неожиданный сюрприз. Стефан поджал губы, застёгивая ширинку на брюках. Он ничего не сказал, обменявшись взглядом с Илоной. Воздух в комнате был настолько густым от напряжения, что его можно было потрогать. Девлин сел в кресло, достал сигарету и закурил. Обычно Стефан отчитал бы его за курение в помещении. Илона отчитала бы его за курение вообще. Никто ничего не сказал. Он сделал длинную затяжку, рассеянно глядя на Стефана. - Знаете, впервые я по-настоящему убеждён, что обычные альфы превосходят Ксеус-альф, - сказал он. - Если бы вы были Ксеусом, вы бы с большей вероятностью завязали узел с моей няней, и эта маленькая сцена была бы очень неловкой. Более неловкой, чем она уже есть. Стефан сверкнул на него глазами. Губы Девлина дёрнулись, его взгляд стал холодным. - Хотя, полагаю, я должен сказать «моя мать», верно? Илона издала сдавленный звук. Взгляд Стефана затвердел. - Слушай, ты - Оставь нас, Стефан, - тихо сказала Илона. К огромному удивлению, Девлина, король сделал, как ему сказали. В последний раз жёстко глянув на Девлина, он ушёл. И тогда они остались одни, он и женщина, которая родила его. Женщина, которая лгала ему всю его жизнь. Девлин смотрел на неё, и он не уверен, что чувствует. Он думал, что должен ненавидеть её за ложь, но всё, что он мог чувствовать, это замешательство и… боль. Да, боль. Тишина затянулась. - Прости, - наконец выпалила Илона, ломая руки, её глаза были широко раскрыты на бледном лице. - Мне так жаль. Девлин на мгновение отвел взгляд. - Мне не нужны твои извинения, - сказал он. - Я хочу объяснений. - Это… долгая история, - сказала Илона. - У меня есть время, - сказал Девлин, снова глядя на неё. Илона прикусила губу, её выражение было озабоченным и неуверенным. Даже забавно, как легко он видел свои черты на её лице, когда знал. Люди действительно видят только то, что хотят видеть. Было иронично, что это был урок, который эта женщина преподала ему в детстве. - Мне было семнадцать, когда я начала работать во дворце служанкой, - наконец сказала Илона. - Твой отец уже был женат на своей первой жене и имел от неё сына. Когда мы встретились, это было… - Её взгляд стал отстранённым, кривая улыбка искривила её губы. - Это была любовь с первого взгляда. Он пах для меня идеально, он пах как мой, но…- Её улыбка стала печальнее, горькой. - Но он не был моим. Он уже женат. И он король. Мужчиной, у которого была ответственность перед своей страной и своей семьёй. Я убежала от него, обратно в родной город. Я не доверяла себе. Я не хотела быть другой женщиной и это всё, даже несмотря на то, что он был моей истинной парой. Когда Девлин усмехнулся, Илона тихо рассмеялась. - Я знаю, ты, наверное, думаешь, что истинные пары, это сказки, я тоже так думала, но если последние три десятилетия чему-то меня научили, так это тому, что истинные пары реальны. Я делала всё, чтобы бороться с тягой, которую чувствовала к твоему отцу. - Её глаза заблестели от слез. - Я вернулась в родной город, дождалась своей течки и отдалась другому альфе. Я надеялась, это сработает. Надеялась, что моя первая совместная течка с другим альфой поможет мне привязаться к нему. Но нет. Ничто не работало. Я всё ещё чувствовала тоску по Стефану. Но я забеременела от другого альфы. И я вышла за него. - Её голос упал до хриплого шёпота. - Стефан приехал на следующий день. Я никогда не видела его таким злым и таким сломленным. Он назвал меня шлюхой и ушёл. - Илона безрадостно улыбнулась. - Видишь, я причина, по которой Стефан презирает омег. Он думал, что я переспала с другим альфой, потому что была распутной. Он не понимал, что я сделала это, потому что не хотела быть распутной. Он был женатым мужчиной. Я не хотела разрушать семью женатого мужчины. - И что случилось потом? - У меня было двое детей от Чарльза, моего мужа, прежде чем он умер на войне, - сказала Илона, опустив взгляд. - По правде говоря, я … я испытала облегчение, когда он умер. Я этим не горжусь, но… Но ты знаешь, каково это делить постель с мужчиной, которого не любишь, когда твоё сердце бьётся для другого? Девлин ничего не сказал. Он слишком ошеломлён, что у Илоны были другие дети, его братья и сёстры. Илона помолчала, прежде чем продолжить. - Через несколько дней после смерти мужа я получила предложение о работе во дворце. - Она хрупко улыбнулась. - Я знаю, мне следовало отказаться. Но у меня были двое маленьких детей, о которых нужно думать. Наше финансовое положение было не очень хорошим, а это действительно хорошо оплачиваемая работа с проживанием и питанием. Я должна была согласиться, или так я себе говорила. - Она покачала головой, её губы изогнулись. - Оглядываясь назад, я была слаба. Слаба и глупа. После лет борьбы я сдалась. Я хотела его. Я тосковала по нему. Только по нему. Девлин отвел взгляд. Он хотел заставить себя презирать её, но… всё, что он чувствовал, это жалость. Он не мог по-настоящему винить её, она была молода и уязвима. Стефан имел над ней так много власти, не говоря уже о возрасте и опыте на своей стороне. Он знал, что Стефан стал королём и женился на своей первой жене очень молодым, в пятнадцать, но к тому времени, когда он встретил Илону, он был взрослым мужчиной. У него нет оправданий. - Его жена умерла примерно в то же время, и я стала любовницей Стефана, - продолжила Илона, явно пытаясь звучать без эмоционально. Но она всё равно звучала смущённо. - Это были самые счастливые несколько лет в моей жизни. Мне не приходилось делить его ни с кем, ни с кем, кроме его королевства. Но в конце концов королевство отняло его у меня. Его сын единственный наследник погиб на войне, и ему пришлось жениться снова. - Почему он не женился на тебе, если любил тебя? Илона рассмеялась. Это был невесёлый смех. - Любил меня? Он никогда не говорил, что любит меня. Наши отношения никогда не были лёгкими. Я почти уверена, что он ненавидит меня половину времени. Он не простил мне то, что я переспала с другим альфой и то, что имела детей от другого альфы. Конечно, с его стороны это крайне лицемерно, но вы, альфы, не можете мыслить рационально в таких вещах. Девлин отрывисто кивнул. Действительно, трудно бороться со своими территориальными инстинктами. - Кроме того, - тихо сказала Илона. - Он король. Я служанка. Короли женятся на служанках только в сказках, Девлин. - Она сильно прикусила нижнюю губу. - Я уже была беременна тобой, когда он женился во второй раз. Это был просто политический союз, говорил он. Ничего не изменится, говорил он. Но, конечно, изменилось. Я не могла быть другой женщиной. Поэтому мы прекратили это. - Она закрыла глаза, по её щеке скатилась слеза. Она всё ещё была очень красива, особенно для женщины средних лет. Неудивительно, что король так зациклен на ней. - Почему ты отдала меня? - спросил Девлин, сохраняя свой голос нейтральным. Видимо, он был недостаточно нейтрален, потому что лицо Илоны исказилось. - Я знаю, ты, наверное, ненавидишь меня за это, — прошептала она. — Но каждая мать хочет для своего ребёнка всего мира. Я хотела, чтобы ты рос в его мире, а не в моём. Я не хотела, чтобы тебе пришлось служить собственному отцу и его законным детям. Это было самое трудное решение в моей жизни. Я говорила себе, что по крайней мере не бросаю тебя. Я могла быть рядом. Я могла наблюдать, как ты растешь, даже если не могла быть твоей матерью. - Она опустилась на колени перед ним и схватила его руки, отчаянно глядя ему в глаза. - Я люблю тебя, мой дорогой. Пожалуйста, никогда не думай ни на мгновение, что тебя не любили. Хорошая мать не должна иметь любимого ребёнка, но у тебя всегда было особое место в моём сердце, потому что ты ребёнок единственного мужчины, которого я любила. Девлин слегка откашлялся, сглатывая комок в горле. - Ты всё равно должна была сказать мне правду, - жёстко сказал он. - Я хотела, - сказала Илона, её голос слегка дрогнул. - Я хотела сделать это так много раз, особенно когда видела, как ты страдаешь, когда видела с каким количеством ненависти и жестокости тебе пришлось столкнуться в детстве из-за твоей принадлежности. Но я обещала твоему отцу, что никогда не скажу тебе правду. Он даже не хотел, чтобы ты знал, что он твой отец. - Она сжала его руки. - Ты помнишь, как ты узнал об этом? - Я подслушал, - сказал Девлин, хмурясь. - Стефан спорил со своей сестрой обо мне. Она хотела отправить меня в деревню, и он запретил ей делать это. Он мой сын, и он останется здесь, - рявкнул Стефан. Вот как Девлин узнал. Илона кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. - Он обещал мне, что ты всегда будешь рядом, чтобы я могу тебя видеть. Но он тоже очень любит тебя, дорогой. Девлин рассмеялся. - Он любит, - твёрдо сказала она. - Возможно, это и не выглядит так, но он очень гордится тобой. Я знаю, он всегда сильно давил на тебя, но это потому, что знал, что ты справишься. Он любит тебя. - Боюсь, вы заблуждаетесь, мадам, - сказал Девлин с кривой улыбкой. Она посмотрела на него ровно. -— Ты Ксеус, и тем не менее он собирается сделать тебя наследником трона, - сказала она. - Каких ещё доказательств тебе нужно? Мы все знаем, что это будет очень непопулярным решением. Девлин открыл рот, а затем закрыл его, ничего не сказав. Он должен признать, что это откровение ответило на вопрос, который он задавал себе десятилетиями, зачем король утруждал себя тем, чтобы сделать своего бастарда герцогом? Но не верил, что Стефан питает к нему привязанность, но столько вещей теперь обретали смысл. Он сын, рождённый омегой Стефана. Стефан мог не принимать свои чувства к Илоне, мог обижаться на неё за них, но альфы действительно территориальные существа. Ребёнок, рождённый от пары, важен для любого альфы. - Ты сказала, что вы прекратили отношения, когда Стефан женился повторно, - констатировал он, переходя на чуть более удобную тему. - Но как насчёт того, что я только что видел? Илона покраснела, выражение дискомфорта и стыда промелькнуло на её лице. Ей не нужно ничего говорить, её лицо говорило само за себя. - Понятно, - сказал Девлин. - Королева знает, - неловко сказала Илона. - И у неё тоже есть любовник. Я знаю, что это меня не оправдывает. Ты вправе осуждать меня, я сама себя осуждаю, Девлин. - Прижав костяшки пальцев к глазам, она сглотнула. - Но… но ты не представляешь, каково это, бороться с тягой к своей паре. Это как бороться с гравитацией. Это невозможно. Неважно, насколько силён твой разум, плоть слаба. Сердце ещё слабее. Девлин нахмурился и отвел взгляд. - Что такое? - спросила Илона, касаясь его руки. - Ничего. - Ты нечестен. Я знаю тебя, мой дорогой. Подавив желание резко ответить, что она не знает его, Девлин ущипнул переносицу. Вдохнул. - Ничего, - повторил он, поднимаясь на ноги. - Я просто вспомнил, что мне нужно быть в другом месте. Он направился к двери, но её голос остановил его. - Ты ненавидишь меня? - сказала она, её прекрасный голос дрогнул. Девлин оглянулся. Её глаза блестели от слёз, руки дрожали, она обняла себя. И выглядела маленькой, уязвимой и сломленной. Вздохнув, Девлин вернулся к ней и прижал её к своей груди. Она прилипла к нему, его рубашка быстро промокла от слёз. Он крепко держал её. Его мать. Это его мать. - Я не ненавижу тебя, - сказал он, глядя на стену позади неё. - Я просто думаю, что ты заслуживаешь большего, чем быть грязным маленьким секретом мужчины, который не знает, чего хочет. Как только он это сказал, почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он стоял неподвижно, его ум кружился, пока его мать плакала у него на руках.