Общество безумных романтиков

Первым, что он увидел, когда пришел в себя – нависающий потолок и яркий искусственный свет, бьющий по глазам. Первым, что ощутил – холод, идущий от ледяной поверхности, на которой лежало его обнаженное тело. Затем в гудящую голову стали поступать другие сигналы: давящая боль в висках, пульсирующее ощущение, словно от выжженого тавра, на коже ключицы, зуд по всему телу. Затем, периферийным зрением уловив движение, он повернул тяжелую голову на бок. Молодая женщина в белом халате, довольно симпатичная, если бы не чрезмерная озабоченность на лице, сидела за рабочим узким столом, на котором были разложены пыточные инструменты: циркулярная пила, скальпель, колбы с заспиртованными органами. Не глядя, так как все внимание ее поглощал планшет в руках, она отпила кофе из керамической кружки. Он с завистью втянул горьковатый запах горячего крепкого кофе, мечтая, чтобы напиток согрел его замерзшие кости. Возможно он застонал или захрипел в неудачной попытке что-то сказать, потому что незнакомка подняла глаза от бумаг, пересекаясь с ним взглядом. - Срань господня! – кружка выпала из ее рук, растекшись на кафельном полу черной жижей, когда женщина вскочила, подбегая к нему. В глаза снова ударил неприятный луч света, но противная слабость лишала возможности сопротивляться новой пытке. Последнее, что он услышал, прежде чем отключиться, требовательный голос патологоанатома: - По чьей милости мне подложили препарировать живого человека? Живо каталку в морг, нужно перевезти этот оживший труп в операционную, пока еще есть что спасать! В следующий раз он очнулся на больничной койке. Голову, видимо, заменили на шар для боулинга, что неподъемной тяжестью придавил к подушке. А всё, что ниже шеи, словно и вовсе отсекли, никаких тактильных ощущений от других частей тела не поступало. Он с трудом сфокусировал плывущее зрение, скосив глаза, с облегчением удостоверился, что под простыней проступает рельеф его крупного тела, только вот при попытке им управлять потерпел полное поражение, конечности не отвечали, оставаясь парализованными. Запищал монитор, оповещая об ускоренном пульсе пациента. Реагируя на тревожный сигнал, ширма, за которой его койка пряталась от остальной части палаты, отъехала в сторону, и к нему приблизился человек в зеленой робе. Увидев, что пациент открыл глаза, врач одобрительно кивнул, клацая колпачком ручки и беря в руки планшет, прикрепленный у основания постели. - Вы не спите, очень хорошо. Как самочувствие? – задав дежурный вопрос, доктор начал записывать показания с прикроватного монитора, затем проверил зрачки, попросил высунуть язык, снова покивал, чиркнув пометку у себя на листе. - Вас доставили без каких-либо документов и, извините за неприятные подробности, в качестве трупа. Была диагностирована смерть от множественных рваных ран, предположительно, вас пытался сожрать крупный зверь. Впервые такое в моей практике, - не выбирая выражений, поделился с пациентом хирург. – Когда ошибку обнаружили, вас экстренно отправили на реабилитацию. Сотрясение средней тяжести, большая потеря крови, как следствие – слабость и головокружение. Ниже шеи вы сейчас напоминаете мумию, повязки покрывают девяносто процентов тела. Поэтому, вероятно онемение поврежденного покрова. Учитывая большую площадь поражения, штопали вас под наркозом. Через пару часов действие окончательно сойдет на нет, и тогда вы испытаете адские муки. - Бодро, без капли сочувствия, отрапортовал эскулап, подписывая свое заключение осмотра. – Но, не переживайте, к тому времени, уже можно будет принимать обезболивающие. Теперь, когда я ввел вас в курс дела, давайте заполним карточку больного. Ваше имя и дата рождения? Не получив немедленного ответа, врач вопросительно посмотрел на него, ожидая. - Не можете говорить? - Могу, - прохрипел он в ответ. Жаль воды ему не предложили, пить хотелось смертельно. - Не хотите? - Не знаю… что сказать… Не помню. - Такое бывает от шока. Расскажете, что с вами произошло? Он нахмурился, пытаясь пробиться сквозь густой туман, окутавший память. – Не помню. Ничего не помню. Доктор поджал губы, вывел в уголке бланка «Чжан Сань». - Похоже, амнезия. Диссоциативная либо посттравматическая. Какая - еще предстоит выяснить. Но вы не переживайте, обычно после устранения физических последствий, воспоминания восстанавливаются в 98% случаев. Сейчас нам нужно установить вашу личность и найти тех, кто сможет позаботиться обо всех формальностях, пока вы не придете в норму. Позвольте… Врач подхватил его безвольную правую кисть, пачкая пальцы черным порошком, чтобы взять отпечатки. Прижав каждый к чистому листу бумаги, доктор озадаченно посмотрел на смазанный рисунок. - Хм, повторюсь, но впервые такое вижу. - Что там? - Ваши пальцы. На всех отсутствует папиллярный узор. Знаете, это нужно было воспользоваться лазером, чтобы спилить кожный покров. Не каждому по карману, да и нужно, разве только… Врач замолчал, и он подтолкнул к ответу: - Кому? - Д-да это так, глупости. Отдыхайте, господин Чжан. Я сообщу как остальные анализы будут готовы. Поставим вас на ноги в кратчайшие сроки и подберем специалиста для решения психологической проблемы. Стоило остаться одному, как его потянуло в сон. Вскоре, как и обещал врач, пришла изнуряющая боль. Но с ней вернулась и способность управлять конечностями. Вставать все еще мешали окутывающие тело диагностические проводки, но все же при необходимости он сможет дать отпор, если на него снова нападут. Снова? Нападут? Почему подсознание подкидывало подобные мысли, к сожалению, отследить не получалось. На следующий день к нему с обходом пришел тот же врач, как его зовут он до сих пор не знал и, в принципе, эта информация была ему безразлична. В отличии от собственного имени, которое, к сожалению, пока не получалось выяснить. Его прозвали Чжан Санем, словно никому не нужного бездомного, но стоило ли переживать по этому поводу, когда собственная личина таила смертельную опасность? В то, что он умудрился пересечься в мегаполисе с агрессивным бродячим хищником, который сбежал, так и не отужинав недобитой жертвой, разумеется, не верилось. Чжан Сань лениво наблюдал за действиями врача, что вел себя иначе, чем вчера, молчал, движения рассредоточены, моторика заторможенная, глаза подернуты дымкой. Так бывает после оргии, длительностью в целую ночь. Его это не беспокоило, если кто-то хорошо провел время, за человека стоило просто порадоваться, если, конечно, в этот момент ты не тело под ножом хирурга. А для обычного осмотра и такого его достаточно. Чжан Сань спокойно отслеживал, где его щупают и отвечал на прямые вопросы о самочувствии, как что-то пошло не так. И виной всему маленькое пятнышко на шее эскулапа. Сначала он принял метку за раздражение, аллергию от укуса насекомого, но, присмотревшись, понял, что это не синяк, а засос. И стоило только этой мысли оформиться, как сознание помутилось, а он бросился на своего лечащего врача в безумной попытке придушить. Прибежавшие на крики о помощи охранник вместе с двумя медбратьями еле оттащили сбесившегося громилу от полуживого врача. Он продолжал рычать и вырываться даже после укола успокоительного и только после повторной дозы обмяк, рухнув безвольной тушей под ноги медперсонала. Неконтролируемые приступы случались еще дважды, каждый раз это была неожиданная вспышка, причины которой не понимал сам пациент. Он напал на державшуюся за руки парочку, что проходила мимо него в коридоре, когда выходил от физиотерапевта, после чего сменил койку в общей комнате на другую, в изолированной палате под охраной. А еще через сутки чуть не покалечил медсестру, что забирала у него пустой поднос после завтрака, стоило заметить покрасневшую отметину с проступившими точками капилляров на ее запястье. После второго случая, менее чем за двенадцать часов его перевезли в специализированное учреждение, в котором он и находился по сей день. - Выходит, что вспышки ярости провоцируют публичные проявления романтической привязанности, а также характерные следы страсти, что были на телах двух потерпевших, – обратил внимание доктор Мэн Яо, заместитель психиатрического отделения для личностей, склонных к агрессивному и девиантному поведению. Не смотря на громкий титул, это был парень еще моложе сорокалетнего эскулапа, чуть не сделавшего его убийцей в состоянии аффекта. Чжан Саню он категорически не нравился. - Вы знаете в чем причина? Можете меня вылечить? – Психиатр задумчиво тронул сувенир на столе, запуская цепочку движения металлических шаров, подвешенных на нитях, ударяющихся друг о дружку, рассеянно наблюдая за передачей кинестетической энергии. Чжан Саня раздражала эта игрушка, так же как и врач, что наводил на себя умный вид, не имея что толкового предложить. - Судя по анамнезу, а также данным, полученным из ассоциативных тестов и анкетирования, могу выдвинуть теорию, что ваше агрессивное поведение детерминировано психологическим триггером, - сообщил психиатр. – Иными словами, вас загипнотизировали, внушив определенный паттерн поведения, которому вы обречены следовать, пока не осознаете с кем на самом деле хотите сразиться. Чтобы снять симптоматику и остроту приступов, я пропишу вам комплексные препараты. Но, увы, лучшим лекарством станет время. И поведенческая коррекция. Чжан Сань не сдержался, выбросив руку вперед, в попытке схватить раздражающего коротышку, но тот был начеку, отъехав на своем вращающемся кресле на безопасное расстояние. Пациент раздосадовано вернулся в исходную выжидательную позицию, психиатр безмятежно подъехал в кресле обратно к столу, и они продолжили. - Что ж, на данный момент мы с вами обсудили все известные факторы. Кроме медикаментозного лечения вам необходима безопасная среда, чтобы стабилизировать ваше состояние, исключить вероятные триггеры, могущие вывести вас из равновесия, и вы именно в том месте, где будете обеспеченны всем необходимым. У вас только один курс – на выздоровление. Уверен, как только вы освоитесь и почувствуете себя в безопасности, эффект не заставит себя долго ждать, - бодро закончил психиатр, нажимая кнопку вызова санитара. Сначала все шло нормально, таблетки действовали, местные психи были на своей волне и не лезли к нему, а чужие стычки даже как-то успокаивали, воспринимаясь чем-то родным и привычным. Но от общей массы фриков отделилось четверо, именующих себя «Клубом романтиков», которым вздумалось излечиться в застенках психиатрической лечебницы собственными методами посредством любовной терапии, что по факту служило оправданием любых безумств, которые приходили им в голову. Достаточно было провозгласить, что все творится «во имя любви». И он стал то ли призом, то ли квестом, который нужно пройти. Один подкидывал ему на стол писанные на туалетной бумаге сонеты, другой открыто предлагал себя, но при этом успевал выдать столько чуши, что вместо бешенства вызывал головную боль и нервный тик, третьему хотелось бодаться, стоило только косо глянуть, а четвертый допытывался каждый раз, не хочет ли он подкатить к его парню. Хотя, как понял Чжан Сань, парня никакого не было, а есть судебное решение, запрещающее тому приближаться к некому Чан Пину под угрозой лишения свободы, что с тем уже и произошло. Чжан Сань был занят разгадыванием кроссворда в игровой комнате, когда заметил, как к нему направляется тот самый гиперактивный псих, который не понимал слова нет. - Как насчет того, чтобы уединиться? - с зазывным оскалом подсел к нему Вэй Усянь. - Я пытался, но ты меня нашел, - мрачно отшил его Чжан Сань, но Вэй абсолютно непробиваемый, вместо того, чтобы развернуться и отправиться на поиски более сговорчивого и дружелюбного, только придвинулся ближе, смотря грустными глазами. - Поговори со мной. Ван Цзи сейчас на сеансе с психотерапевтом прокачивается в пятидесяти оттенках молчаливого игнора, А-Сюаньюй занят любовным посланием доктору Мэну и не успокоится пока не напишет тридцать три клятвы в своей вечной любви. В рифме и без повторов, это надолго. А-Янчик пошел искать обувь во дворе вместе со своим святым. Я попросил присмотреть и мне кроссовки сорок третьего размера, но он сказал, что в гробу видал такие запросы в белых тапочках. Или что-то другое, но тапки там точно фигурировали. Он удрученно замолчал, укладываясь на стол. - Есть же еще один. - А? - Вас четверо, почему ты надоедаешь мне, а не тому своему приятелю, который сыпет угрозами по любому поводу? Снова в изоляторе? - Оу, ты про Цзян Чэна. Мы поссорились. Он завидует, что у меня есть парень, не в обиду тебе, мой могучий друг, ты упустил свой кусочек счастья, что А-Ян обзавелся парнем, пусть подает это под другим соусом, и заодно на А-Сюаньюя, что тот не поддержал его в этой обиде. Короче, у меня депрессия. - В таком состоянии люди обычно замыкаются в себе и забиваются в темный угол, а не пристают к другим, пересказывая мыльную оперу. Почему у тебя не так? - Не знаю. Я бы выпил. У тебя есть? Подойдет даже медицинский спирт, - встрепенулся Вэй Усянь. Не найдя поддержки он снова пристроил подбородок на столешнице. – Трезвость меня доконает. Чжан Сань стоически терпел чужое нытье, не прекращая свое занятие, размеренно закрашивал клетки обмылком карандаша. Но, когда Вэй Усянь в демонстративном отчаянии стал стучать лбом по столу, развернулся всем корпусом, скрутив журнал, чтоб отогнать разошедшегося прилипалу. Взгляд уперся в бледную шею Вэя, где в месте роста волос расцвел свежий засос. Только накопительный эффект психотропов помог удержать себя от того, чтобы не схватить беззащитную голову и расколоть как орех одним ударом. Не говоря ни слова, от греха подальше, Чжан Сань сбежал. Наверное, безумный романтик с его нелепыми попытками подружиться ему нравился, раз он его не тронул. Вот будь на месте того доктор Мэн, возможно впавший в ярость Чжан Сань с бешенной радостью поотрывал бы ему что-нибудь ненужное. - Эй, ты куда? Ну вот, меня все бросили, - простонал Вэй Усянь. Но, так как свидетелей его спектакля не осталось, быстро взял себя в руки. – Придется первым идти к Цзян Чэну мириться. *** Чжан Сань быстрым шагом направлялся в кабинет зав.отделения, который в отсутствие главного всегда занимал Мэн Яо, когда его перехватил медбрат. - Заместитель Мэн занят, к нему нельзя. - Он мой лечащий врач. Сам сказал обращаться при появлении тревожных симптомов, - отодвинув щуплого на его фоне надзирателя, продолжил путь Чжан. - Да погоди ты. У заместителя Мэна сейчас собеседование. Присядь в приемном покое, это не надолго. Давай я тебе стакан воды с каплей перициозина принесу, поможет купировать приступ. Чжан Сань поколебался, но дал согласие. Он занял кресло в комнате ожидания, роскошь, доступная только кабинету главврача, прикрыл глаза, стараясь глубоко и размеренно дышать. В кабинете разговаривали двое, и, похоже, конфиденциальность не была приоритетной при возведении этих стен, он слышал каждое слово, не прислушиваясь. - Почему вы хотите у нас работать? – Чжан Сань узнал лисьи интонации доктора Мэн Яо. - Знаете, всю мою жизнь моей мечтой было не умереть с голоду, - легкомысленно ответил обладатель мягкого тембра. - Забавно. Чувство юмора вам пригодится. Но вы должны понимать, что в работе с душевнобольными людьми, склонными к агрессии, есть риск травмироваться. Хотя есть и безусловные плюсы, для сотрудников у нас предусмотрен комплексный бесплатный обед.  Выпив одним глотком принесенного лекарства, под говорок двух мозгоправов Чжан Сань окончательно успокоился и даже вздремнул. Когда он решил, что вполне готов вернуться в общую комнату, собеседование подходило к концу. - … И последнее. Назовите ваши отрицательные стороны. - Знаете, так ничего сразу на ум не приходит. Ну, может, я иногда туплю. - Смело, но честно. Вы приняты. - Здорово, а куда? После глупого вопроса повисла неловкая пауза, а Чжан Сань заметил, что нелепо улыбается, словно его накрыло приятной ностальгией. И в то же время внутри заворочалось глухое раздражение, точно когда-то давно его так же закидывали нелепицами. - А, я понял. Просто обычно, мне говорят, что берут паузу на обдумывание кандидатуры и как-нибудь потом перезвонят. Внезапно получилось, я не сориентировался. У вас, наверное, совсем туго с кадрами? Эм, когда приступать? - Желательно с завтрашнего дня. Сейчас в разгаре «любовная лихорадка», так мы называем наплыв пациентов после 14го февраля. Обостряются психозы и учащаются рецидивы на почве сексуальных и романтических неудач. Не легкое время. Так что вы нас, действительно, очень выручите, доктор Не. Я подготовлю истории болезней нескольких свежих поступивших и, для начала, одного-двух «старичков». Попробуете свои силы. - Ну, я не против. Приятно, когда на меня полагаются. Так мне приступать завтра? - Именно так я и сказал. Не заблудитесь? - Почти уверен, что найду дорогу. Не провожайте. Дверь отворилась и из кабинета заведующего отделением вышел, пятясь и кланяясь, мужчина, почти юноша, если судить по фигуре и манерам. Он неуклюже оступился, но вовсе не расстроился постигшей его неуклюжести, расправил складки на пальто, поравнявшись с так и сидевшим в кресле Чжан Санем. - Ой, вы к заместителю Мэну? Прошу простить, что так долго занимал его время. – Зачирикал своим звонким голоском парень. Чжан Сань кивнул, не спеша вставать с насиженного места, а новый врач не спешил уходить, с интересом его рассматривая. - А вы здесь работаете или лечитесь? - Хотелось бы сказать лечусь, но больше похоже, что попусту трачу время. Уже месяц прошел, а я ни на шаг не приблизился к разгадке своей проблемы. - Уверен, скоро всё изменится. Вполне может быть, что уже завтра вашим лечащим врачом стану я. *** Как в воду глядел. Спустя неделю Чжан Сань сидел перед суетливым доктором, похожим на пеструю канарейку в своем желтом костюме, в кабинете нового психотерапевта. От смены специалиста он, признаться, никакого результат не ждал, и это выдавала его поза – скрещенные на груди руки и чуть выпяченная вперед челюсть, но бойкого доктора ничего не смущало. Он лишь поглядывал на него, приводя рабочее место в порядок. Среди стопок тематических книг по психологии и медицине уже образовалась кипа важных бумаг. Чжан обратил внимание что вместо статусных безделушек и портретов выдающихся деятелей медицины, как в кабинете зав.отделения, тот предпочитал украшать пространство предметами искусства: расписным веером, например, или живописью. Признаться, ему подходило, да и сам Чжан Сань чувствовал себя здесь комфортно, почти как дома. Что было странно, так как мог поклясться, что никогда не интересовался такими вещами. - Я изучил вашу историю болезни, - сдавшись навести порядок, лечащий врач вышел из-за стола, опираясь на столешницу напротив него. Пациента позабавило, что тот будто отзеркалил его позу, обхватив себя руками, но при этом походило не на отказ от сотрудничества, а будто в попытке унять волнение. - И? Что думаешь? – перешел на «ты» Чжан Сань, отказываясь ставить эту мелочь выше себя, будь тот хоть трижды светилом науки. - Посттравматическая амнезия с фиксацией на укусы и засосы. Вас доставили с небольшой гематомой со следами зубов, помните? – поискал в записях доктор Не, но не смог отыскать папку с его личным делом. - Можете показать, где была эта отметина? - Какой в этом смысл? Там и следа не осталось, смотреть не на что. – Накрыл ладонью ключицу Чжан Сань. - Зато могу продемонстрировать три десятка шрамов, коими наградила меня неизвестная тварь. - Закатав рукав, он провел по уродливо зарубцевавшейся ранке. - Мне жаль, что вы пережили подобное. Но, несмотря на страшные шрамы, вы помните и место, где у вас был слабый кровоподтек. Прошу вас, покажите. Чжан Сань посмотрел на него тяжелым взглядом, но не смог отказать в странной просьбе, стал расстёгивать ряд мелких пуговиц на рубахе. - Признайся, ты просто хочешь полюбоваться на мое накаченное тело. Учти, я не увлекаюсь парнями. - Поверьте, вы не интересуете меня в этом плане. – Посмеиваясь, запротестовал доктор. - Раз это не сексуальное домогательство, хочется верить, что вид моего обезображенного тела поможет в лечении, - насмешливо выразил надежду Чжан Сань, сбрасывая рубашку. - Обязательно поможет, - заверил психотерапевт. На лице доктора-птички, подошедшего ближе, чтобы рассмотреть шрамы, промелькнула гримаса страдания, но он быстро совладал с собой, продолжая водить взглядом по разбросанным по всему торсу звериным следам. Не выказывая брезгливости, он склонился ниже. - Можно кое-что попробовать? - Валяй, - игнорируя дискомфорт от чужого присутствия так близко, разрешил Чжан Сань. Холеная рука с ухоженным маникюром невесомо погладила его ключицу. Не разгибаясь, доктор Не посмотрел ему в глаза, пробормотав: - Подобное лечат подобным. И прежде, чем пациент смог вникнуть в суть высказывания, впился челюстью в плоть. Он моментально вскочил на ноги, приходя в такую ярость, что все предыдущие приступы показались детской истерикой, отшвырнув сбрендившего психотерапевта далеко от себя. Казалось, волна ярости сожгла остаточное действие усмирявших психотропов, не сдерживая больше никак бешенное желание крушить. Только вот в кабинете не было достойного противника, лишь одна маленькая глупая канарейка, что зачем-то поднялась на ноги и ковыляла к нему. - Убью, - прорычал он, теряясь в шквале эмоций. - Лучше обними, - вытирая кровь из ранки на щеке, тихо попросил Хуайсан. С нечеловеческим рычанием он занес уже руку, чтобы прихлопнуть глупого слабого человечка, доверчиво смотрящего на него полными слез глазами. Он хотел растерзать, разорвать, передать свою боль, но так и не сделал этого. В глазах отразилась макушка, прильнувшая к его груди, с пушистой копной волос и забытым любимым запахом, голый торс ощутил тепло обнявших рук. Искаженные гневом черты разгладились, когда взгляд снова стал осмысленным, и в нем проступило узнавание. - Брат, - прошептал Не Минцзюэ.