Общество безумных романтиков

Цзян Чэн открыл глаза с устоявшейся мыслью, что ненавидит этот мир. Его бесила музыка, которую с садистским постоянством каждое утро включали на побудку, вид из окна бесил, потому что не улыбалось смотреть на ясное солнышко и безоблачное небо через прутья решетки. И больше всего его бесил сосед, которого нарисовать в комнате после отбоя можно было только до первого обхода, а обратно тот приплетался затраханным перед самым рассветом, вырубаясь мертвецким сном и мог проспать, если не растолкать, до самого обеда. Сегодня выслушивать оду прекрасному члену психопата из четырнадцатой палаты Цзян Чэн не пожелал, заправив постель и приведя себя в порядок, отправился на завтрак один. На раздаче забрал поднос с тарелкой желеобразной глазуньи, что пялилась на него желтыми глазницами, пока он шел к двум сдвинутым столам, что занимала их компания с тех пор, как в Клубе романтиков прибавилось членов. Заняв место в самом углу, он забрал с подноса еле теплый слабо заваренный чай, проигнорировав монструозную яичницу с выложенным из половины переваренной сосиски ртом и просто смотрел в одну точку, пережидая пока не угаснет мигрень, пульсирующая в области глаз. - Почему не ешь? - заметил его молчаливый бойкот Мо Сюаньюй. - Нет желания есть то, что подмигивает в ответ.  - Это ты зря, - не согласился Сюэ Ян, прибирая к рукам чужую сосиску. – Гляделки с едой дело привычное. Моя еще и разговаривает иногда. Приходится заглатывать не жуя, чтоб не слушать ее вопли. - Я пожиратель тьмы! – с зловещим хохотом приземлился рядом с Цзян Чэном Вэй Усянь. - Да, тебе бы только пожрать, - незамедлительно отреагировал он. - Да ну тебя. Мы с Ван Цзи всю ночь глаз не сомкнули, я теперь целый день буду носом клевать. Хорошо, что кроме арт-терапии никаких занятий. А рисовать я могу даже с закрытыми глазами. Можем поиграть в морской бой. Я позволю тебе начать. - Предложи своему парню. Если научишь его говорить. - Цзян Чэн, ну чего ты? До сих пор не в духе? Отпусти и забудь. То, что мы с Ван Цзи теперь сладкая парочка, не значит, что я люблю тебя меньше, - закинул ему руку на плечо Вэй Усянь. Цзян Чэн ничего не успел ответить как тот, вдруг вскочив, прокричал на всю столовую: - Ван Цзи-сюн, мы здесь. Скорее же. Чего ты так долго? Стоило тому усесться, как Вэй Усянь скинул ему на тарелку вареную морковь, забирая себе сосиску. У наблюдавшего за их манипуляциями Цзян Чэна становилось кисло во рту. Вэй Усянь, прислонившись к боку Ванцзи, забрал протянутый ему ломоть черного хлеба, макая в растекшееся по всей тарелке яйцо. Молча. Видно умаялся, бедненький, работая ртом всю ночь. Остальные тоже беззвучно работали челюстями. Цзян Чэн медленно подтащил к себе тарелку. Повертел ее, наблюдая как жидкая глазунья продолжает на него пялиться с любого ракурса. Поставив тарелку на ладонь правой руки, он, не давая шанса себя остановить, зарядил ею в стену. - Цзян, ты что вытворяешь! – подбежал дежурящий в столовой санитар. – Давно в карцере не был? Он не ответил, только зыркнул исподлобья, и убрался к раздаточному окошку, ждать утреннюю порцию таблеток. - Наверное нервничает из-за нового психотерапевта, - смотря ему вслед, прокомментировал Мо Сюаньюй. – Я бы тоже хотел пойти на первое свидание. Цзян-гэ такой счастливчик, его внутренним миром постоянно интересуются столько людей. - Главное, чтобы этот интерес не вылился в новый курс убойных препаратов, как с прошлым куратором. Цзян Чэн на койке провалялся две недели, пока ему дозу в три раза не уменьшили. Даже под себя ходил, не соображая, - прицокнул языком Сюэ Ян. - Он же прокусил доктору Чжао руку почти до мяса. Повезло, что тот его в овощ не превратил. - Злопамятный ублюдок. Я рад, что он уволился, но как вспоминаю, что он с Чэн-Чэном сотворил, хочется найти и разложить на запчасти, - кровожадно сказал Вэй Усянь. Ванцзи погладил его по руке, успокаивая. На что Усянь ответил слабой улыбкой. - Новенький, говорят, милашка. Может найдет подход к нашему девственнику. – Вставил свое веское слово в обсуждаемую тему Сюэ Ян. Как раз пригубивший в этот момент чай Сяо Синчэнь, булькнул, не сдержав смешок, припомнив, насколько пристрастной может быть индивидуальная терапия. *** В большой светлой комнате, где пациенты вольны были рисовать на любую тему, играла тихая классическая музыка, создавая умиротворяющий фон. Всем желающим выдали мольберты, плотную бумагу, заменяющую холст, кисти и набор красок. Место Вэй Усяня было у окна в заднем ряду класса. Он всегда его занимал, любил по долгу смотреть в окно, откуда открывался вид на мир с другой стороны заградительной сетки: из окна была видна часть улицы и хозяйственная пристройка питейного заведения. Он часто наблюдал как туда приезжали машины, заполненные ящиками со спиртным и паками еды, иногда во дворе развешивали скатерти и рабочую униформу, еще реже Вэй Усянь с интересом замечал играющих в баскетбол мужчин, по двое-трое, кидавших в кольцо мяч в пересменку. Для запертого в четырех стенах Вэй Усяня эти сценки чужой жизни походили на пьесу, которую он приходил смотреть время от времени, не покупая билета, мельком подглядывая за спектаклем из высокой ложи, пока его не отгоняли. Но сегодня, он был и сам увлечен, давая представление благодарной публике. Лань Сичэнь прохаживался между пациентов, занятых своими рисунками, подбадривая и помогая, если у кого возникали трудности с выражением чувств на бумаге, для каждого находя доброе слово. Подойдя к Вэй Усяню, он услышал, как тот объясняет своему новому другу: - Смотри. Полночь. Холодный безлюдный лес. Волки, жаждущие нашей крови... - Не лучшая идея для медового месяца, - спокойно возразил сидевший за соседним мольбертом Ванцзи. - Думаешь? - с сомнением присмотрелся к своему полотну Вэй Усянь. – Я делал акцент на том, как нам не заскучать, но ты прав, природа - это хорошо, но лучше, когда поблизости есть круглосуточный. - Он задумчиво поправил кокетливо скошенный к правому уху беретик на своей голове. - Придумал, я добавлю домик.... И уличный фонарь.... А волков заменим на плотоядных кроликов, чтоб романтичнее. Видишь, я умею идти на уступки. Вэй Усянь ткнул в место на холсте. Ванцзи проследил за выпачканной в краске рукой, в несколько штрихов приделавшей гротескным зверям длинные уши, и одобрительно угукнул, оставив при себе замечание, что те больше стали похожи на ослов, чем на кроликов. Творцу, всё же, виднее. - Кстати, мы еще не обсудили чью фамилию оставить после свадьбы. Я парень демократичный, так что согласен расстаться со своей девичьей, буду Ван Усянем. Даже не придется инициалы менять, здорово же? -…. - Что? Почему у тебя такое странное выражение? - "Ванцзи" пишется слитно. Это мое полное имя. - Да ты снова надо мной прикалываешься. Хочешь сказать тебя зовут не Ван Цзи? - Ванцзи, но ты делаешь разделение между слогами, которого в моем имени нет. Вэй Усянь некоторое время его критически осматривал, но, так и не уверившись, что тот говорит серьезно, уточнил: - Тогда какая у тебя фамилия? - Её нет. Есть только первое имя. Я вырос в закрытой маленькой общине, основанной не на семейных узах, а отречении от соблазнов мирского. - Звучит ужасно. Даже здесь повеселее будет, хорошо, что ты переехал. – Вэй Усянь задумчиво подрисовывал тень одному из двух силуэтов, что брели на полотне между черных деревьев. Отложив кисть, он всем корпусом развернулся к Ванцзи. – Тогда другого выбора не остаётся - ты возьмешь мою фамилию….   Через проход от друзей рисовали Сюэ Ян и Сяо Синчень. В то время, как Синчень вел штрихи плавно, выводя темные воды реки Лета, паря на волнах медитации, Сюэ Ян работал кистью так экспрессивно, что брызги краски летели во все стороны. Лань Сичэнь подошел к пациенту сзади, чтобы не стать на линии огня. Присмотревшись к рисунку, он поинтересовался: - Чья это могила? - Моя. - ... - Что? Я просто предусмотрительный! Даочжан, когда я вознесусь, возьмет меня к себе в помощники ангелом возмездия. - А-Ян, мы это уже обсуждали, я не имею никакого отношения к религиозным догмам. Лань Сичэнь почел за благо оставить и эту пару общаться без лишних ушей. В самом центре комнаты сидел на высоком табурете Мо Сюаньюй с видом позирующей примы. На нем, поверх больничной робы, была широкополая красная шляпа и вязанный шарф. - Господин Мо, почему вы не рисуете? - Я занят. Работаю вдохновением. Что же, Лань Сичэнь сделал вывод, что подопечные вполне замотивированы и работают в конструктивном ключе. Он довольно покивал, и удалился за свободный мольберт, решив влиться в творческий процесс. *** И весь этот креатив Цзян Чэн пропускал, так как для него определили на это время индивидуальный сеанс промывки мозгов. Под надзором санитара он вошел в терапевтический кабинет своего нового лечащего врача. Сопровождающий, пригрозив расправой, если Цзян что-то выкинет, скрылся с глаз долой, пообещав в случае чего прибежать по первому зову врача. Цзян Чэн осмотрелся: стол, за которым сидел хозяин кабинета, мужчина примерно его возраста, рядом единственный стул с жесткой прямой спинкой. Пройдясь от стенки до стенки, попялился на картины, некоторые больше напоминали мозаику не подходящих друг другу деталей, тронул стеклянный шар на столе психотерапевта, внутри взметнулись хлопья искусственного снега, опадая на восточный замок в центре, и, нарочито повертев головой, с вызовом спросил: - Где я могу лечь? - Коврик свободен, - моментально отреагировал психотерапевт. Увидев как вытянулось лицо пациента, Не Хуайсан рассмеялся. – Прости, не сдержался. Это наша первая встреча, я просто думал поболтать немного, познакомиться. А на кушетке полежать еще успеется.  - Думаешь, что такой умный? Понизь самооценку, не соответствуешь, - хмуро ответил Цзян Чэн, тоже игнорируя вежливое обращение. - Ну почему же, у меня довольно высокий IQ, - не согласился психотерапевт. Красуясь, он нацепил очки и открыл толстую папку с именем пациента на корешке. - Цзян Чэн, 24 года. Тебя принудительно обязали пройти курс управления гневом после того, как ты прилюдно совершил акт насилия. Знаешь, многие могут в сердцах сказать что-то вроде «Я переломаю тебе ноги», но в твоем случае, это реальный факт, ты покалечил четырех человек. Здесь написано, что ты использовал в качестве оружия железную трубу. Трехлетний срок тюремного заключения сменили на принудительную реабилитацию после медицинского заключения. И хотя судебный иск отозвали после первого слушания по согласованию сторон, меру пресечения никто не отменил. Из оставленных моим предшественником отчетов, выходит, что за прошедшие восемь месяцев твое поведение не претерпело улучшений. Более того, уже будучи здесь, пациент Цзян подвергался усмирению электрошоком четырнадцать раз. Неужели это правда? - Думаю да, но я могу перечислить только пять. В остальных случаях приходил в себя уже в смирительной рубашке или пристегнутым к кровати, накаченный убойной дрянью. - Рекордсмен по посещению изолятора, - подхватил Не Хуайсан. – Последний раз провел в комнате усиленного контроля три дня за драку с другим пациентом. Причиной послужил нелестный комментарий в сторону третьего лица. Он обидел твоего друга? - Да, обозвал Мо Сюаньюя развратным пидором. - Ты оскорбился, потому что на твоего друга навели напраслину, понимаю. - Нет, Мо Сюаньюй на самом деле развратный пидор. Просто меня взбесило, что тот мудак пошел на попятную стоило мне только вступить в разговор. Он должен был отстаивать свои убеждения. Ну и, справедливо пострадал за них же. - Но почему изолятор? Разве за обычную драку туда сажают? - Возможно причина в том, что я сломал об его спину стол. Но думаю, больше разозлил тем, что, пытаясь выбить окно, разбил телевизор в игровой, – пожал плечами Цзян Чэн. - Зачем ты это сделал? - Надоело смотреть на мир через решетку. Здесь даже пар выпустить негде. Я совместил оба желания. - Понимаю, - покивал Не Хуайсан. - Ну и? Как собираешься меня лечить? - Душеспасительными беседами? – улыбнулся психотерапевт. – Да ты присаживайся, мы только начали, или хочешь два часа провести на ногах, раз полежать не получится? Цзян Чэн предпочел стул. А то выходило, будто отчитывался, пока его разглядывали. - Ты гей? - Сам-то понял, что сморозил? Я нормальный! - Не нервничай, нервные клетки не восстанавливаются, – в примирительном жесте, поднял руки Не Хуайсан. - Не умничай! Зубы тоже не восстанавливаются! - Приношу свои извинения, за столь нелепое предположение. И как такой высокоморальный натурал затесался в компанию открытых геев и даже вступил в подобие клуба по интересам, не скрывающего своей тяги к определенного рода отношениям? Клуб основал, если не ошибаюсь, Вэй Усянь? Парень, к тому же, твой сосед по палате. Причина в этом? - Этот разговор больше напоминает допрос. Ты точно доктор? У меня такое чувство, что через минут пять ты загонять иголки под ногти мне начнешь. Психотерапевт мягко рассмеялся, отчего вокруг глаз болотного цвета образовались морщинки. А когда тот смотрел на пациента не мигая, казалось в мутной зелени можно утонуть, забыв всякую волю к сопротивлению. Сморгнув наваждение, Цзян Чэн сосредоточился на том, что ему втирал мозгоправ. - Я придерживаюсь психологической методики лечения, избегая физического воздействия. К тому же, насколько я понял, на тебе болевой прием слабо работает. Ты сам ищешь сильных отрицательных ощущений. Не является ли это подменой других, менее приемлемых влечений? Цзян Чэн стал раздражаться, видя в наводящих вопросах попытку выбить из него признание. Нервно постукивая ногой, он сцепил зубы и сжал кулаки. Так и не получив ответ, Не Хуайсан вернулся к предыдущей теме. - Как вы ладите между собой, будучи такими разными? - Нормально. - Тебя не задирают? - Что? Пусть бы попробовали, я любому ноги переломаю. - Звучит весьма болезненно. – Из личного дела выпало несколько фотографий, один снимок спланировал на пол. На нем Цзян Чэн узнал себя в десятилетнем возрасте, в униформе престижной гимназии, куда отправляли детей для закрытого обучения. Кажется, это было как раз накануне его отъезда в интернат. С кряхтением психотерапевт поднял фото, с интересом рассматривая, будто впервые. Он указал на женщину рядом, спросив: - Твоя мама? Очень красивая. - Мадам Цзян обладала броской красотой, агрессивным, но при этом изысканным макияжем, используя холодные оттенки синего и фиолетового в косметике и одежде. В объектив камеры смотрела без тени улыбки, держа руку на плече чада так, что вздумай тот вырываться, не обошлось бы без синяков. - Сразу заметно, что ты ее сын. – Вроде как комплимент, а Цзян Чэн замкнулся еще больше, откинувшись на спинку стула в попытке, подсознательно, увеличить расстояние между ним и доктором. - Тяжело соответствовать стандартам такой властной женщины? – Проговорил Не Хуайсан задумчиво. Спохватившись, извинился за вырвавшееся замечание, наблюдая как насупился пациент. Очевидно, если он не найдет сейчас, как расположить того к себе, на дальнейшей терапии можно ставить жирный крест. – Я подумал, как же вы напоминаете меня и моего старшего брата. Цзян Чэн моргнул, не ожидавший, что психотерапевт заговорит о себе. - Дагэ пошел по стопам отца, бывшего приверженцем силовых дисциплин, всячески пытался завлечь семейными ценностями и слабого, часто болеющего, изнеженного брата. В то время как меня, вместо взращивания здорового крепкого тела в додзё, завораживали тайны человеческой души. Редкая встреча заканчивалась без братских наставлений и моих слез. Врач, о чем-то вспомнив, развернулся к стене с печальной улыбкой. Проследив за его взглядом, Цзян Чэн в недоумении вскинул брови, расписанный горным ландшафтом веер казался не более чем пустяковым штрихом декора. Не сдержавшись, он едко заметил, упуская пробившуюся сквозь ехидство зависть: - Как вижу, тебе позволили быть тем, кем ты хотел. Психотерапевт снова переключился, возвращаясь в режим задиристого провокатора, блеснув болотными омутами глаз через стекла очков. - Вся прелесть в том, что, достигнув совершеннолетия, человек волен сам выбирать путь, даже наперекор горячо любимым родственникам, всеми силами пытающимися уберечь неразумного тебя от жизненных невзгод. - Ты сбежал из дома? - Только для сдачи вступительного экзамена. С письмом о зачислении и со студенческой стипендией меня было уже сложнее контролировать. Но я бы ни за что не добился того, что имею, если бы не был честен в своих желаниях. Расслабившийся во время его личной истории, Цзян Чэн снова напрягся. Особенно, когда на губах психотерапевта заиграла едва заметная улыбка. Он посмотрел на настольные часы, заметив: - Как быстро проходит время за приятным разговором. Кажется, доверительные отношения установлены и мы можем переходить к следующему этапу. Какое твое первое впечатление относительно меня? Быстро, отвечай не задумываясь. - Ты подлый, мерзкий, лицемерный урод! - Спасибо. Так и думал, что не разбираешься в людях. Цзян Чэн фыркнул, выражая насколько ему плевать. - А хочешь, я скажу, каким вижу тебя? Хотя, возможно, молодой господин Цзян не готов к такой правде? – Цзян Чэн на провокацию не поддался, разглядывая веер на стене. Может и не такая уж бесполезная вещица. Если сложить, сгодится в качестве оружия ближнего боя. - Ладно, вернемся к классическому варианту беседы. Какое твое первое детское воспоминание, связанное с матушкой? Цзян Чэн издал звук, нечто среднее между воем и шипением. - Цзян-сюн, ты знаешь что такое «вербальная агрессия»? – Ласково, словно разговаривая с маленьким ребенком, поинтересовался Не Хуайсан. – Говоря книжным языком, вербальная агрессия, к которой относятся оскорбления, крик, угрозы, насмешки, - загибая пальцы, перечислил доктор Не, - вызвана сочетанием психологических, социальных и физиологических факторов. Основными причинами являются защитная реакция на стресс или страх, попытка компенсировать низкую самооценку, дефицит навыков общения, перенятые модели поведения, воспитание, и высокий уровень тревожности. Никого не напоминает? Ты мастер подымать шум по надуманной причине, является ли это чем-то большим, чем желание привлечь к себе внимание? - Надо думать, ты такой привлекательный просто так, - заметил Цзян Чэн, намекая на броский наряд психотерапевта. - Сарказм - брат гнева, - наставительно заметил Не Хуайсан. На этот раз Цзян Чэн промолчал. - Поговорим о твоих взаимоотношениях с товарищами? Меня, знаешь ли, очень занимает этот ваш клуб. Чем вы в нем занимаетесь, ребята? Делаете какие-нибудь постыдные вещи? – Прошептал внезапно оказавшийся непозволительно близко психотерапевт, прошептав на ухо, пуская табун мурашек по телу. – Так и представляю, как вечерами садитесь вкруг, обсуждая мокрые сны и эротические фантазии. Возможно, сравниваете как часто мастурбируете? Трудно, наверное, сдерживаться, когда твои друзья придерживаются, скажем так, свободных взглядов. - Что? Говорить такие вещи вслух? Ты полный извращенец. - За последние семь дней жалобы от наблюдателей на твое поведение увеличились. Что-то произошло? Возможно причина в том, что в камерном Клубе романтиков с недавних пор расширенный состав и кое-кто чувствует себя выброшенным за борт? Уверен, обидно быть единственным девственником в компании вроде как единомышленников. Ты страдаешь от упадка авторитета, отсюда и злость, неконтролируемые вспышки гнева, плохое настроение и не проходящая головная боль. - Ты! – вскочил на ноги Цзян Чэн, роняя стул. – Закрой свой рот! Я изобью тебя так, что будешь харкать кровью! - Твои конструкции такие примитивные. А попытки обидеть… невинны. Неужели ты способен задеть кого-то своей незрелой истерикой? - склонив голову набок, словно птичка, с любопытством спросил Не Хуайсан. Заорав, Цзян Чэн набросился на него, не помня себя. И, как оказалось, противника он недооценил. Хилый психотерапевт использовал его силу против него самого. Перехватив занесенный для удара кулак, Хуайсан скрутил нападавшего в одно движение. Сделав подсечку, поставил перед собой на колени, заломив в локте прижатую к спине руку. - Этому приему я научился у дагэ. Удивлен? Я против насилия, но уроки самообороны дело другое. Бесценные навыки, всегда выручают. В кабинет ворвался санитар с электрошокером наготове, да так и застыл в дверях наблюдая картину коленопреклоненного психа, на коего сложно было найти управу и скопом, и броским пятном нового психотерапевта в желтом костюме, что крепко удерживал больного. Подняв голову, Не Хуайсан нахмурился, приказав недовольно: - Выйдите, сеанс еще не окончен. И впредь, могли бы вы, не врываться в мой кабинет без стука, любезный? - Прошу прощение, доктор Не. Я услышал крики. - Это называется «катарсис», неотъемлемая часть успешной терапии. Но мы не закончили, вы мешаете. После того, как дверь с тихим щелчком закрылась, Не Хуайсан ослабил хватку. Пациент более не вырывался и стоило его подтолкнуть к стулу, послушно сел, сложив руки на коленях. Его внешний вид можно было описать как опустошенный. И теперь нужно было наполнить ментальное нутро иными эмоциями, чтобы гневу не осталось места. - С теорией покончили. Теперь переходим к практике. Не Хуайсан подошел к столу, занявшись перекладыванием образовавшейся там за короткое время башни из книг и распечаток. - Где же это, я точно брал, - бормотал он, переворачивая бумаги. Вспомнив, вытащил из верхнего ящика портфель, перевернув тот над столешницей, вываливая содержимое: связку ключей, завернутый в пищевую пленку бутерброд, пачку печенья, набор перьевых ручек и тонкую тетрадь. Пролистав ее, психотерапевт удовлетворенно кивнул и подошел к молча наблюдавшему за ним Цзян Чэну. - Возьми. Цзян Чэн перевернул несколько страниц, после чего недоверчиво поднял глаза на психотерапевта. Чем больше он общался с этим человеком, тем больше казалось, что тот играет на чужом поле. Ему было место в одной из уютных палат этого чудесного учреждения, а не со стороны коррекционной системы. - Ты дал мне порно. - Я предпочитаю называть это сборником «весенних картинок». Не стесняйся, рассмотри внимательно. Цзян Чэн не стал гордо отказываться, не так и часто подобное попадало в руки. На страницах тетради были изображены эротические сценки разной степени развратности в самых смелых комбинациях не только между мужчиной и женщиной, но и тремя, а то и четырьмя партнерами одновременно. И не во всех игрищах, принимали участие разнополые пары. - Нравится? Раритетная вещь. Выкупил на одном интернет-аукционе. - И для чего ты мне ее дал? - Сейчас я всё поясню. Выбери сцену, что больше прочих привлекла твое внимание. Цзян Чэн тыкнул в первую же страницу. - Ммм, нет, так не пойдет. Давай, ты остановишь свой выбор на той, которая действительно тебя чем-то зацепила, а я укажу на нее. - Как фокусники предлагают выбрать карту? - Именно. Это такая психологическая проективная игра. Если я выиграю, то ты перестанешь саботировать мою работу, и впредь будешь честно отвечать на вопросы. - А если я? Попросишь не распускать руки? - Ну что ты, если тебе нравится вытирать коленями пол, не смею препятствовать, - насмешливо разрешил мерзкий доктор. - Освободишь от индивидуальной психотерапии? – предложил Цзян Чэн. - Слишком неравноценно, я не хочу лишиться работы. Если победишь – я оставлю за тобой право табуировать одну любую тему, которой не стану касаться в наших беседах. - Давай, - приосанился Цзян Чэн, решив, что это будет легкая победа. - Только сразу предупреждаю, я узнаю, если ты соврешь, и в этом случае, автоматически засчитаю проигрыш. А еще назначу штраф. Цзян Чэн неуютно поежился под строгим взглядом, не горя желанием испытывать фантазию не дружащего с головой доктора. - Хорошо. У тебя есть пять минут, чтобы изучить все картины, напишешь номер страницы на этом стикере. Я не буду подглядывать. – Не Хуайсан отвернулся, предоставляя пациенту видимость приватности. - Я всё, - бросил на стол ручку Цзян Чэн. - Что дальше? - Я опишу тебе картину, что ты загадал. - Просто назови номер страницы. - Нет уж. У нас не состязание иллюзионистов, а терапевтическая задачка. А чтобы уложиться во временные рамки нашего сеанса и уравнять шансы на победу, я заведу таймер. Мне хватит десять минут, чтоб ты кончил. - Чтоб я что? – подумал, что ослышался Цзян Чэн. - Эякулировал, спустил, достиг оргазма, - невозмутимо перечислил психотерапевт, переводя стрелки на механических часах. – Иначе как я могу быть уверен в твоем ответе? Даже не посмотрев в тетрадку, он отложил ее в сторону. Затем вытащил из-за стола свое кресло, устраивая напротив стула для посетителей. - Стоит, наверное, озаботиться кушеткой к следующему разу, пока могу предложить только сменить позицию – садись в кресло. У него очень удобные подлокотники. Цзян Чэн, мягко говоря, пребывал в шоке. Так его в ступор раньше мог вогнать разве что Вэй Усянь, но поставив их на весы, Цзян Чэн не смог бы утверждать кто обладал бо́льшим бесстыдством. - Начнем, пожалуй, - поерзав на жестком стуле, Не Хуайсан сложил пальцы домиком и оценивающе посмотрел на своего оппонента. - На картинке, которую ты выбрал, изображены двое людей. Предположу, что один из них с короткой стрижкой, как у тебя, а у второго волосы длиннее. Это не обязательно будет девушка. Ммн, нет, я уверен, сексом занимаются двое мужчин. Сердцебиение ускорилось, но Цзян Чэн только кивнул. - Учитывая твою склонность демонстрировать силу, думаю, что увижу на твоей картинке плети, может кандалы. А того, длинноволосого, нам бы понравилось видеть связанным. Как считаешь? От попыток освободиться, у него точно остались покрасневшие следы на запястьях, весьма возбуждающе. Если затянуть покрепче, он, наверняка, сорвется на крик. Или будет скулить? - Нет! - Нет? – притворно удивился психотерапевт. - Обездвиживание ему не вредит. И он бы дал отпор, если захотел. Но ему нравится. Не Хуайсан кивнул, принимая поправку. - Значит длинноволосый лежит во всей своей красе. С заведенными за голову руками, без клочка ткани, чтоб прикрыть бесстыдное, выставленное на показ тело. Но так просто к нему не подступиться. Такой дал бы не любому, верно? – Цзян Чэн кивнул, его взгляд поплыл. – С этими романтиками такая морока, им чувства подавай. Удачно, что его партнер тоже из этих. Готовый с головой окунуться в яркие ощущения. Интересно, это первый раз как я вижу его голым? – мешая первую и вторую форму повествования, рассуждал психотерапевт. - Нет, - выдохнул Цзян Чэн. – Он бесстыден, совсем не думает где и перед кем находится. - Ясно, не замечает меня. Но сейчас-то можно. Он хочет этого сам. Подставляется, ища моего прикосновения. Да? - Да. - Сожму его покрепче, потрогаю везде, запретов нет. Мне незачем его заставлять, и что-то доказывать, раз хочется обоим. Только вот отчего сам чувствую дискомфорт? Цзян Чэн поежился. - По-другому не выйдет. Хочешь, чтоб перед тобой открылись, должен и сам довериться. Цзян Чэн поднял на него хмурый, вполне осмысленный взгляд. - Я понял к чему ты клонишь. Ты описал не ту картинку, что я выбрал, но ту, что засела у меня в голове. Дальше я сам, без твоего бубнежа. Я же могу передернуть? - Если тебя не смущает мое присутствие, будь моим гостем. Цзян Чэн приспустил штаны с бельем, доставая свой окрепший член, провел пальцем по головке. - Так и будешь смотреть? - Протянуть руку помощи мне запрещает административный кодекс, а оставить одного склонного к девиантному поведению пациента в крайней степени эмоционального неудовлетворения мешают обязательства куратора. Но стесняться тебе нечего, выглядишь очень трахабельным. Цзян Чэн сплюнул в ладонь и провел по члену рукой, не отводя взгляда от болотных глаз. - А вы, доктор, со своей ответственностью не хотите провести меня в мир чувственного опыта? А то я задолбался быть единственным девственником на этом празднике жизни. - Цзян-сюн, меньше слов больше дела. Работай усерднее, у тебя осталось две минуты до того момента, как за тобой придут. - Дашь кончить тебе на лицо? – Прикрыв глаза, спросил пациент, рвано работая кулаком. - Ты ему палец, так он тебе руку по локоть откусит. Даже не представляешь, как сложно будет после этого отмыться. Могу пососать головку, прежде чем она скроется за крайней плотью. Цзян Чэн со стоном спустил себе в руку. - Шутка. Лови влажные салфетки. – Отстранился психотерапевт. - Так, раз в твоей дурной голове больше не бушуют деструктивные гормоны, смею надеяться до запланированного сеанса мне не поступят жалобы, что ты швыряешься едой или чешешь кулаки о чью-нибудь физиономию. Иначе в нашу следующую встречу будем анализировать не такие интересные картинки, а выстраивать корреляцию отсутствующих необходимых навыков у здешнего повара на твое настроение, с отработкой детерминант твоего плохого поведения. К тому моменту как в дверь вежливо постучал тот же санитар, что грубо прервал воспитательную беседу в прошлый раз, Цзян Чэн уже оттер руки и принял благопристойный вид, ничем, кроме порозовевших щек, не выдавая, чем он тут занимался. - Эй, док, - держась за ручку, одной ногой за порогом кабинета, позвал Цзян Чэн. - Да? - Похоже тебе удалось сменить образ в моей голове. Но в следующий раз не выйдет отделаться одними разговорами. - Если хочешь меня завоевать, Цзян-сюн, тебе придется постараться. Я в душе неисправимый романтик. *** Цзян Чэн нашел глазами свою компанию, все в сборе терлись возле проектора в ожидании вечернего киносеанса. Увидев его, Вэй Усянь в своей привычной манере замахал, аки мельница, широко разводя руки. - Как прошло? Хочешь меня ударить? – и шепотом, ремаркой для Ванцзи: - Он каждый раз после общения с мозгоправами угрюмым возвращается, если не дать выпустить пар, будет аурой смерти еще два-три дня давить. Так что, разомнем кулаки? - Мир прекрасен! – Вдруг расплылся в блаженной улыбке Цзян Чэн, занимая место под проектором. – Я люблю вас, парни. Даже тебя немного, - милостиво махнул он в сторону парня Вэй Усяня. - Я пропустил вечернюю раздачу транквилизаторов? – растерянно проговорил Мо Сюаньюй. - Хочу то же, что у него, - потребовал Сюэ Ян. Цзян Чэн глянул на них и рассмеялся. Некоторые, особо впечатлительные личности, посчитали это тревожным знаком, осторожно отсев подальше.