Общество безумных романтиков

Лань Цижэнь в ужасе взирал на филиал Содома и Гоморы. Везде, куда бы он ни глянул, были голые тела: на стульях, столах, полу. Некоторые продолжали постанывать, основная масса валялась в полном отрубе. - Что, во имя всех богов, здесь произошло? Куда смотрят надзиратели? Где-то сбоку что-то с глухим звуком упало. Обернувшись на шум, он увидел санитара, о чем смутно можно было догадаться по кому бежевой униформы в руках. Попав под прицел яростного взора начальника, Фэн Тай лебезяще улыбнулся, подтягивая к себе оброненный ботинок. - ВОН! И чтобы объяснительная у меня на столе лежала через десять минут вместе с вашей увольнительной! Следующими в его поле зрения попали два юноши, что, не стесняясь собственной наготы, широко расставив ноги, выставляя напоказ своих «удавов», сидели, имея наглость пялиться на него, будто именно он ведет себя неадекватно. - А-Чэн, почему этот господин в штанах? Волшебного карри ему! А то у меня от его тухлой покрасневшей моськи всё упадет. А-Чэн, ты меня слушаешь? Цзян Чэн, блин. - Я больше не в состоянии дрочить, брат. Член совсем опух, - сонно пробормотал Цзян Чэн, завалившись на его плечо. - Что? Как? – Лань Цижэнь уже паниковал, не находя ни одного компетентного лица под рукой, кто мог прекратить творящийся разврат. – Лань Сичэнь! Сработало, на вопль, действительно, прибежал доктор Лань. Выглядел, правда, он так себе: лямка ремня порвана, сам ремень болтался где-то у бедра, край рубашки торчал не заправленным, да и в целом добрый доктор имел жутко помятый вид. - Дядя. Почему вы так рано? Я не ждал вас раньше четырех. - Сейчас шесть, - процедил Лань Цижэнь. А значит, прикинул Лань Сичэнь, четыре часа просто выпали из жизни отделения. Он украдкой посмотрел на Мэн Яо, что за его спиной спешно одергивал собственный костюм. Оторванный в пылу страстного угара нагрудный карман, после неудачной попытки приладить, тот сунул в штаны. Выдавив подобие улыбки, надеясь смягчить начальство видом своих очаровательных ямочек, Мэн Яо вступил в круг света. - Заместитель отделения Мэн, потрудитесь объяснить, как вы допустили подобное в моем отделении? Или, раз собрались сложить полномочия, то и о нравственности позабыли? - Я со всем разберусь, заведующий. Прошу, подождите в кабинете, пока больных приведут в порядок. - Вы должны наказать правонарушителей, чтобы остальным неповадно было. - То есть всех пациентов? – не сдержал иронии доктор Мэн, пересчитав подопечных. – Здесь все, за исключением находящегося в изоляторе господина и пациента с обострившимся психозом, который в коррекционном лазарете. На самом деле не хватало еще одного, но так звучало намного эффектнее. Лань Цижэнь покраснел от негодования, развернувшись на каблуках, гневно затопал в кабинет главврача. Мэн Яо вздохнул и безошибочно нашел среди прочих Вэй Усяня. - Повеселился? - Было не плохо, док. Только если вы намекаете, что это моих рук дело, то не надо мне тут. Я к сексуальной революции присоединился, когда в комнате ни на одном из тел не осталось даже клочка ткани, - потянулся Вэй Усянь. На его груди виднелся засос, на лопатке кровоподтек от укуса, а мужское достоинство продолжало гордо стремиться вверх. - Заканчивай свое позерство и надень уже штаны. Будешь помогать. – Похлопав в ладоши, привлекая внимание, доктор Мэн постарался строго донести присутствующим свою мысль: - Господа, все кто может передвигаться самостоятельно, прошу собраться. Необходимо сопроводить невменяемые тела по палатам. Далее, по пять человек в душ. Взвалив на плечо Цзян Чэна, Вэй Усянь первым двинулся на выход. - Нужно проверить самочувствие всех больных, надеюсь никого не хватил удар в процессе, - рассматривая подсыхающие следы чужой страсти, покрывшие тонким слоем пол, начал составлять план дальнейших действий пока еще зам.отделения. – Здесь следует срочно проветрить. И вызвать санитарку, желательно целую бригаду… Ковер уже не спасти, выбросить. Лань Сичэнь только кивал, соглашаясь со всеми предложениями возлюбленного, превозмогая ломку в теле. Еще и голова пульсировала как после сильнейшего похмелья. И тем не менее, искренне заставить себя жалеть о случившемся не получалось. Разобравшись с первоочередными вопросами, Мэн Яо отправился на поиски еще одного пациента, отбившегося от стада. Обнаружил того вместе с связанным поваром на кухонном кафеле, пылающим в любовной горячке. Ду Шулань отбыл восвояси, как только его освободили от пут, ругаясь на гребанных психов и угрожая больше не вернуться. Мысленно Мэн Яо понадеялся, что свое обещание повар сдержит. Ему же самому пришлось остаться с Су Шэ в медпункте, так как никого другого перевозбудившийся пациент к себе не подпускал. Ночь прошла в сидячем положении у кровати больного, который крепко вцепился в руку психиатра, в бреду признаваясь в вечной любви и преданности. По крайней мере Су Шэ выглядел счастливым. Даже жаль, что такая чувственная привязанность была вызвана тем, что у одинокого мужчины не нашлось никого более значимого, чем обязанный профессиональным долгом врач. *** На следующий день был объявлен комендантский час. Пациентам запрещалось выходить из палат, индивидуальные консультации и терапевтические группы были отменены до особого распоряжения. Приговор был пересмотрен только после обеда по личному ходатайству перед начальством доктора Лань Сичэня. Игровую комнату капитально убрали, все продукты и воду заменили, отделение продолжило существовать в прежнем ритме, но атмосфера неуловимо изменилась. Мечтательные пациенты никак не могли собраться, были вялыми и инертными. Персонал только руками разводил, не решаясь пока предпринимать активных мер, давая тем прийти в норму. Единственным человеком, кого события вчерашнего вечера огорчили так же сильно как профессора психиатрии Лань Цижэня, был доктор Не Хуайсан. Он жутко расстроился, узнав, что здесь происходило накануне. Без него. - И нужно было мне именно на вчера взять выходной? Подумаешь, пропустил бы Пекинскую оперу, труппа каждые пять лет приезжает в наше захолустье. А в оргии я может за всю жизнь так и не смогу поучаствовать. - Очень на это надеюсь, - пробормотал Мэн Яо, ожидающий пока заварит большую кружку капучино их новенькая кофемашина. К нему подошел Лань Сичэнь, пользуясь разницей в росте, уперев подбородок о его макушку. - Какие планы на сегодня? - Целый день притворяться веселым и энергичным, - преувеличенно бодро заявил доктор Мэн. Лань Сичэнь обнял его, стремясь поделиться своей поддержкой. - Мы со всем справимся, А-Яо. Дядя не всерьез вчера говорил. - Заведующий Лань был очень серьезен, вряд ли он вообще различает полутона в эмоциях. Я пока объяснительную писал, грешным делом пожалел, что не осталось бутылки с афродизиаком, подлить в его чашку чая, авось проняло бы. Может понял бы желания смертных. - Раз ты об этом упомянул, дядя никогда не был замечен в романтических отношениях. Возможно, он за всю жизнь не познал чувственной близости с другим человеком. Как думаю об этом, мне его даже жаль. - Меня! Меня пожалейте. – Влез в их беседу Не Хуайсан. – Я же все пропустил. Такой материал для моей диссертации упущен. - Честно говоря, доктор Не, если бы вы были здесь вчера, я бы заподозрил вас в причастности к так называемой Сексуальной революции, организованной горемычным Клубом романтиков. Учитывая ваши нетрадиционные методы ведения курса терапии управления гневом. - Знаете, пойду-ка я готовиться к консультации, - резко свернул разговор Не Хуайсан, залпом допивая свой эспрессо. Махнув коллегам, доктор Не отбыл. Мэн Яо улыбнулся, как бы там ни было, молодой специалист стал хорошим приобретением для их лечебницы, не зря он его принял в штат. - Я тоже пойду. К трем часам собираю пациентов в музыкальном классе, - привлек к себе внимание Лань Сичэнь, с сожалением убирая руки с талии А-Яо. - Отличная идея, нам всем не помешает релаксационная терапия. Сам будешь исполнителем? - Если будут желающие, то я охотно уступлю место, хоть ансамблем пусть выступают. - Подключи колонки, тоже хочу послушать. Лань Сичэнь кивнул. Сам он рассчитывал, что музыка поможет вытянуть из эмоционального кокона одного конкретного человека. *** Клуб романтиков направлялся в музыкальную комнату, переговариваясь на ходу. Сюэ Ян жаловался, что Сяо Синченя больше не хотят пускать к ним, раз душевное самочувствие даочжана стабилизировалось. И теперь отделение для буйный, якобы, будет оказывать дурное влияние на него. Хорошо, что даочжану удалось выпросить разрешение прийти на концерт. - Мне и так недолго осталось, а у меня последний лучик солнца забирают, – возмущался Сюэ Ян. Вэй Усянь пихнул его локтем. - Что за разговоры? - Так и есть, брат Вэй. Переводят меня. В менее радужное место, - тихо добавил он, вспомнив разговор с адвокатом. Которого послал к черту, бесполезного куска мяса. К вящему разочарованию внутренний образ распиливания законника не принес прежнего удовлетворения. Похоже любовь таки влияет на людей, у Сюэ Яна сменились пристрастия. Но, она же делает из людей монстров, стоит ее лишиться. Что с ним будет без ласкового даочжана, готового смеяться над его тупыми шутками, кормить изумительным карри и трахаться ночь напролет? Да, без последнего он будет скучать больше всего. Ну, может, еще за улыбкой, что отражалась в туманных глазищах. Так на него никто в целом мире не посмотрит. - Ван Цзи! Парни, займите нам место, я сейчас. Вэй Усянь припустил через весь коридор, стоило заметить, как его ненаглядный вошел в отделение. - Где же они тебя прятали? Я весь извелся. - Бегать в помещении запрещено, - сухо ответил тот. Таким голосом он с Вэй Усянем маленькую вечность не разговаривал. - Эй, ты чего? Снова твои шутки? – натянуто рассмеялся Вэй Усянь, пытаясь обнять своего парня. Но тот ловко увернулся, продолжив путь. Не понимая, что сделал не так, Вэй Усянь припустил следом. – Ну же, обрати на меня внимание! - Прости, но тогда мне будет сложнее тебя игнорировать. - Невозможный человек. Если б так сильно не любил, прибил бы. В классной комнате пациентов уже дожидался Лань Сичэнь, расставив на этот раз стулья не кругом, а в ряд перед черным пианино у окна. - Похоже все собрались? Прошу вас, занимайте места. – С улыбкой дождавшись, когда подопечные уселись, он посмотрел на группу. Всего семнадцать человек, и каждого он знал поименно. Трудно поверить, что совсем недавно эти пациенты были для него безликими незнакомцами. Доктор Лань задержался глазами на «галерке», где обосновался Клуб романтиков. Прошло не так много времени, как ребята объединились в свое сомнительное сообщество, но психотерапевт вынужден был признать, что каждому такое общение пошло на пользу. Сюэ Ян переключил внимание на реального человека, оставив образ идеального бойфренда в прошлом. А Сяо Синчень больше не походил на оживший труп, которым воспользовались и выбросили за ненадобностью. Мо Сюаньюй не утратил своей манерности, но это был уже не тот забитый парень, что боялся брать на себя инициативу, прячась за чужими спинами. Теперь он мог говорить от своего лица и больше не считал собственную ориентацию проклятием. Цзян Чэн обрел друзей, которыми дорожил, дурачась вмести с ними, а не калеча. А благодаря усилиям доктора Не смог разобраться в себе, отпустив груз постоянного давления чужих ожиданий. Что же до Вэй Усяня, этот человек оставался бездонным омутом, что, не смотря на постоянную болтливость, не давал рассмотреть себя. Это немного печалило. Но, по крайней мере, в здешних стенах он обрел единомышленников, рядом с которыми смог расслабиться. Иногда такой малости достаточно, чтобы не перейти черту. Лань Сичэнь перевел взгляд на своего подопечного, к которому относился с заботой старшего брата, но, к сожалению, так и не смог сразиться с демонами, что сковали личность Ванцзи. Это было поражение, от которого сильно горчило. Но пусть и поздно, он не оставит попыток достучаться до него. - Ванцзи. Я знаю, что ты хорош в музицировании. Не мог бы ты что-нибудь для нас сыграть? Если хочешь, я не настаиваю, - мягко попросил доктор Лань. Пациент, сидевший в первом ряду как примерный ученик, с прямой спиной, держа ладони на коленях, молча кивнул, занимая место перед инструментом. И с первых аккордов густого звука заставив себя слушать. То была неизвестная мелодия, от которой становилось тревожно и сжималось сердце. Шепотки стихли, музыка захватила внимание разношерстной публики. Вэй Усянь слушал, в такт покачивая пальцем. Ему казалось, что нечто подобное мог бы сочинить и он сам, мотив легко запоминался. Оставалось дело за практикой. - Музыка объединяет всех, кроме соседей. – Вполголоса прошептал Вэй Усянь, наклоняясь к друзьям. – Помню, как играл на флейте – соседи готовы были меня убить. Сюэ Ян смерил его выразительным взглядом, похабно подвигал бровями. - Не на той флейте, пошляк. У меня была дицзы. - Ты это реально сейчас вспомнил, или на ходу придумал? – уточнил Цзян Чэн лениво. После вчерашних упражнений нижней частью тела ему даже язвить было неохота. - Эй, обижаешь. Я правду говорю, - оскорбился Вэй Усянь, прикладывая руку к сердцу. Да так и замер, понимая, что не соврал. Он умеет играть на музыкальном инструменте? Он об этом помнит? Лань Сичэнь тихонько подошел к аппаратуре рядом с граммофоном, как и просил Мэн Яо, выводя звук на громкоговоритель, богатые, резонирующие звуки пианино разошлись по всему отделению. *** Лань Цижэнь отворил дверь изолятора своим ключом, переступая порог. - Профессор Лань, какие люди и без охраны. Не боишься, что я тебе сердце выжгу? - Из проверенных источников известно, что у меня его нет, - парировал Лань Цижэнь. - А ты неплохо устроился. Мне казалось, что за две недели от тебя должно остаться жалкое подобие человека. Но я недооценил твои связи. Кого ты подкупил? Собеседник лишь снисходительно усмехнулся, не отвечая. Пока Цижэнь рассматривал обстановку, подмечая халат из египетского хлопка, мягкие даже на вид домашние тапочки на толстой подошве, несколько книг (из верхней выглядывала закладка из цветка горечавки), узник изолятора подошел к прикроватному столику и зажег благовония, распространяя запах жасмина и пачули. - Нет нужды притворяться, что это не твоих рук дело. Из тумбочки были извлечены два бокала и бутылка вина, переливаясь розовым содержимым. - Ты же знаешь, что я не пью, Жохань. - А если глоточек? За компанию? Мы так давно не виделись, Цижэнь. – Соблазняя поднес ему бокал глава самой известной преступной группировки во всем Китае. Бывший глава, свергнутый и вынужденный спасаться от желающих занять его место, угодивший в руки полиции. - Тебя обвиняют в массовом сожжении. Погибло очень много людей. - Меня подставили. – Вэнь Жохань отставил так и не тронутое вино, вместо этого обхватив чужое лицо руками, прислоняясь своим лбом к его. Прикрыв глаза он прошептал: - Пожалуйста, верь мне. - Куда же я денусь, - проворчал Лань Цижэнь, обнимая любовника в ответ, жадно целуя в губы. – Видимся раз в два года, и каждый раз ты влипаешь в историю хуже предыдущей. Тебе стоит почистить карму. Вэнь Жохань хмыкнул. - Обещаю, в следующий раз приглашу тебя в прекрасное место, где будет много пространства, теплый песок и ласковое море. И никого, кто мог бы нам помешать. - Собираешься изображать из себя Робинзона Крузо на необитаемом острове? Нет уж, поищи себе другого Пятницу. Я еще помню, как пытался вымыть весь песок, застрявший в заднице, когда мы предавались разврату на пляже. - План я подкорректирую, а что до другого Пятницы – я категорически против. Лань Цижэнь прикрыл глаза, давая безмолвное позволение раздеть себя и увлечь на добротную, пусть и недостаточно широкую для двоих взрослых мужчин, кровать. - А мог бы воспользоваться ситуацией. Вчера здесь разыгралась настоящая вакханалия, у меня чуть носом кровь не пошла, когда я увидел столько юных тел. Один плюс, изображать шок не пришлось. Вэнь Жохань целовал его лопатки, склоняясь все ниже к ягодицам, наслаждаясь звучанием ворчливого голоса. - Цени мою верность, дорогой. Хм, кажется, эффект карри еще не выветрился, надеюсь твои старые кости способны выдержать в коленно-локтевой силу моей любви? - Меньше слов, больше дела, Жохань. Только не жалей смазки, если посчитать сколько я тебя ждал, считай снова в девственника превратился. - Ты такой романтик, дорогой. Дай я тебя поцелую… там. У Циженя прошла дрожь всем телом. Наконец-то он оказался в надежных руках того, кто единственный знал все слабые и сладкие места его тела. *** Вэй Усянь подобрался ближе к пианисту, еще ближе, пока не уселся на свободное место в первом ряду рядом с психотерапевтом. - У Ванцзи настоящий талант, - проговорил Сичэнь. – Жаль не выпало случая раньше услышать его игру. Буду хранить эти мгновения в своем сердце. Вэй Усянь непонимающе посмотрел на него, и Лань Сичэнь со вздохом добавил: - Его забирают после обеда. Родные Ванцзи считают, что госпитализация не оказывает надлежащего эффекта, и раз его состояние стабилизировалось, ему стоит вернуться в общину. Я не состоялся как его психотерапевт, - грустно сказал Сичэнь. - Нет, Ван Цзи не может исчезнуть. Я не хочу, - дернулся к тому Вэй Усянь, но Лань Сичэнь схватил его за локоть, усаживая обратно. - Не нужно, господин Вэй, это не поможет. К сожалению после того, как вас разлучили, его психологическое равновесие сильно пошатнулось. Он не помнит тебя. Последние две недели будто вычеркнули из его памяти. Мне жаль. - Раз я не могу убедить его остаться, значит я должен уйти с ним, - отбросив чужую руку, Вэй Усянь сорвался с места, выскочил в коридор. На одно короткое мгновение мелодия прервалась, но тут же заиграл новый печальный мотив. Вэй Усянь оставив далеко позади санитара, приставленного за ним следить, вбежал без стука в кабинет главврача, где доктор Мэн собирал свои вещи в картонные коробки. - Я хочу уйти. Я здоров, вы сами говорили, что мне здесь не место. Выписывайте. Мэн Яо посмотрел устало. Взяв паузу, он заполнил очередную коробку книгами, отставил ее в сторону, только после этого сел в кресло, сцепив руки в замок, и спокойно ответил: - У вас будет шанс это доказать через две недели, пациент Вэй. Пройдите освидетельствование и вернитесь в общество полноправным членом. - Мне нужно сейчас. Ван Цзи… они хотят забрать его у меня. - Или же, у вас есть вариант применить свою недюжинную смекалку, сотворить очередное непотребство и сбежать, сделавшись отступником перед законом, парией. А когда вас снова поймают, то вы станете прекрасным образчиком для исследований. Можете спросить у своего приятеля Сюэ, он знает не понаслышке много страшилок, как себя чувствует беспомощный человек в роли подопытного. Вэй Усянь замотал головой, еще не придумав, какой аргумент выдаст в ответ, когда перекрывая звуки классической музыки по всему зданию раздался вой сигнализации. - Это что такое? – завертел головой Вэй Усянь. - Предупреждение, что нарушена целостность внешнего периметра. - А почему ничего не кричало, когда Цзян Чэн выбил окно в общей комнате? Мэн Яо нахмурился, выбравшись из кресла, поспешил выяснить, что случилось. - Окна спален пациентов и игровой выходят во двор. Классы и кабинеты замыкают внешний контур. Они вместе вбежали в музыкальную комнату, где в полном составе находилось их отделение, от пациентов до врачей. Мэн Яо первым делом нашел глазами Лань Сичэня, что заламывал руки и пытался кого-то успокоить. Переведя взгляд, доктор Мэн и сам застыл, боясь пошевелиться, тот самый опасный бандит, которого держали исключительно запертым в изоляторе, смотрел на зрителей, прижимая к себе заведующего отделением, у лица которого держал искрящийся электрошокер. - Он же не сможет навредить, верно? – прошептал Мо Сюаньюй, завороженно смотря на синеватые разряды тока. - При длительном воздействии высокого напряжения еще как, - напряженно ответил один из санитаров. Пока психопат держал в заложниках заведующего Ланя, Сюэ Ян отбросил решетку, сняв с окна. Из-за того, что сигнализация сработала, нужно было спешить. - Всех желающих могу подбросить до города. Транспорт дожидается по ту сторону. Вэй Усянь вспомнил фургон, что ежедневно приезжает к местному клубу, еще удивлялся кому нужно столько провизии. Оказывается важно было не что привозят, а кого планируют увезти в большом кузове. Беглый преступник отбросил Лань Цижэня в подставленные руки его племянника, резво вскочив на подоконник и перевалился по ту сторону окна, держась за веревку из простыней, привязанную одним концом к привинченному к полу пианино. И фоном к готовящемуся побегу, крикам и начинающейся истерике нестабильных пациентов, Ванцзи продолжал играть свою печальную мелодию. - Это наш шанс, народ. – Следующим забрался на подоконник Сюэ Ян. Он посмотрел на каждого из друзей, кто за время заключения стал бесконечно дороже кровной родни, бесшабашно ухмыляясь. – Похоже Клуб романтиков вынужден распасться. На случай, если больше не свидимся, был счастлив быть активным его членом, познавая многогранность любви. Развернувшись к окну, Сюэ уже взялся за веревку, когда его позвали: - А-Ян! – Он поднял взгляд на Сяо Синченя, с тревогой за ним наблюдавшего. - Даочжан, если хочешь убедить меня не делать этого… - Возьми меня с собой, А-Ян. Сюэ Ян протянул руку, на которой не хватало мизинца, почти ожидая, сейчас выяснится, что его разыграли, но в его ладонь вложили прохладные пальцы, пусть еще слабые, но решительные. - Держись крепче, даочжан. – Обхватив свое сокровище за талию, Сюэ Ян начал спуск вниз. Цзян Чэн и Вэй Усянь переглянулись, Мо Сюаньюй нервно накручивал локон на палец. Перед ними, наконец, было голубое небо, больше не отгороженное толстыми металлическими прутьями.