Общество безумных романтиков

Гулкие шаги раздавались по пустому коридору. Он шел, минуя классы для групповых занятий, кабинеты врачей, пустующие сейчас палаты пациентов, но остановился перед игровой комнатой. Ох, сколько с ней было связанно воспоминаний. В одном углу за столом для игры в домино привиделась четверка парней в больничных робах: - Ты собираешься ходить или нет? – Теряя терпение требовал Цзян Чэн, сверля Мо Сюаньюя тяжелым взглядом. - Я посовещаюсь со своей головой и скажу тебе ответ попозже, - кокетливо стрелял глазками тот, выкладывая свои игральные кости в форме цветка. Сюэ Ян в забаве участия не принимал, занятый составлением любовного письма Чан Пину, что, на здоровую голову, было криповым. Вэй Усянь заглядывая ему через плечо, полюбопытствовал: - Ты с этим сможешь жить? Ты обрекаешь другого человека на вечные оковы, буквально заявляя, что зацементируешь его ноги и руки, сделав из него человеческую палку, чтоб он тебя дома всегда ждал аки примерная женушка. А сам будешь веселиться, гулять и пить? - Ммм, да. Это по мне. - Чувак, ты больной. - С другой стороны это так романтично. Сюэ-сюн не хочет своего любимого ни с кем делить. По мне бы кто так с ума сходил, и хотел опекать, - мечтательно заметил Мо Сюаньюй, делая, наконец, свой ход. – Рыба. Цзян Чэн некоторое время смотрел на игральное поле, пока, ожидаемо, не психанул, перекидывая стол. Сюэ Ян подхватил свое письмо и ручку, чтоб те следом за домино не улетели. - Цзян, давно шокером в бочину не получал? – угрожающе повернулся к ним надзиратель Тай, которого за глаза все звали просто Толстяком по очевидным причинам. - Извините, это Цзян-сюн несколько огорчен из-за отсутствия родственной души, - вступился за друга Мо Сюаньюй. – Трудно быть в самом рассвете сил и никому не нужным. - Да при чем здесь это? Я сам не хочу. Думаешь мне кто попало подойдет? - А это идея. – С восторгом подскочил Вэй Усянь, наново раскидывая подобранные фишки домино. И совершенно игнорируя угрозы санитара теперь уже в его адрес. – Организуем свой клуб. Клуб романтиков! Куда вступим мы четверо. Главное правило – никаких правил. Но, все действия должны быть во имя любви…. Честно сказать, у него даже мысли не было, что Клуб романтиков стока сотворит, пока не распадется. Сейчас за тем столиком сидел всего один человек. Когда он замер над ним, Цзян Чэн поднял голову, окидывая его внимательным взглядом. - Собрался, значит. Наконец-то птенчик расправит крылышки. Ты уж не дай себя в обиду в большом мире, брат. - Вэй Усянь усмехнулся. – Теперь не жалеешь, что не решился на побег? - Как не претит это признавать, но доктор Мэн прав, намного выгоднее быть на свободе, когда тебе в затылок не дышит погоня. Да ты и сам не поддался искушению, хотя ненавидишь эти застенки больше всех. Всё хотел спросить, почему? - Сугубо рациональное мышление. Мой врач бы не одобрил. К тому же я почти прошел чертов курс по Управлению гневом. Срывов нет уже две недели, при том что колесами меня больше не пичкают. А как твою рожу перестану видеть, так хоть завтра выпишусь. - Доктор Не настоящий гений. - Угу, только ему этого не говори. Он и так зазнается через свой IQ. Оба хмыкнули, вспомнив тот трудный выбор в кабинете музыки. Вслед за бандитом из изолятора через окно потянулись многие. Сбежало двенадцать пациентов, кроме них двоих только Ванцзи и Су Шэ остались на месте. Правда отловили почти всех очень быстро. - От сяо Сюаньюя я вообще не ожидал. - Да, у него стальные яйца... Правда, вернулся обратно, даже не перемахнув через ограду. - А это уже здравый смысл сработал, март выдался холодный, пока до города добрался, замерз бы вусмерть. Да и остальных оперативно выследили. Не нашли только зачинщика побега, Сюэ Яна с Сяо Синченем, и еще молчаливого безымянного громилу. Иронично, что инцидент произошел на белый день, из-за чего злые языки отделение для буйных окрестили «Обществом безумных романтиков». - К Мо Сюаньюю подойдешь? - Мы уже попрощались. Он просил не отвлекать, у него свидание - уломал поставить свой любимый фильм про животных. Мне кажется, зам.отделения подписал разрешение на киноленту не глядя, зная, что в это время меня выписывают, и хотел избежать возможных осложнений. Мо Сюаньюй сидел у проектора в любимом кресле Вэй Усяня рядом с молодым парнем, с которым они крепко сдружились на почве любви к искусству. Прямо сейчас эти двое держались за руки и не отводили взглядов от стены, где транслировали довольно напряженный сюжет. - Не понимаю, как люди умудряются быть съеденными? Они что, не слышат тревожную музыку? – рассуждал Мо, наблюдая как на кучку беспечных девиц в купальниках, рассекая волны, нацелился острый плавник. В дверях появился высокий красивый парень, окликнувший Вэй Усяня. - За тобой пришли. Вэй Усянь обернулся и на одно безумное мгновение ему показалось, что в дверном проеме стоит Ванцзи. Но, конечно нет, это был всего лишь доктор Лань, с определенного ракурса он напомнил Вэй Усяню любимого. - Угу, пора. Присмотри за сяо Сюаньюем, пока здесь. - Мог бы и не просить. Куда ты дальше? - Я должен найти Ван Цзи, - твердо заявил Вэй Усянь. - Знаешь, где его искать? - Даже не представляю. Но если не сделаю всё возможное, чтобы вновь встретиться, буду жалеть до конца жизни. - Тогда удачи, брат. Она тебе понадобится. – Цзян Чэн хлопнул его по спине, но Вэй Усянь, уронив свою тощую сумку с личными вещами, сгреб его в охапку, сильно сжимая в объятиях. - Ну всё, всё, убирайся. Иначе они сообразят, что отпустили на волю сумасшедшего. Вэй Усянь рассмеялся, снова подхватывая поклажу и отступая к двери. - У меня есть номер сестрицы Яньли. Как воссоединюсь с Ван Цзи, мы вас навестим. Цзян Чэн только кивнул, криво улыбаясь, и быстро развернулся к окну, чтобы упаси боги, никто не заметил повлажневшие глаза. А Вэй Усянь легкой ходой поравнялся с Лань Сичэнем, что должен подписать его пропуск на волю. Они спустились на первый этаж, в регистратуре закрыли больничный лист и теперь Вэй Усяня ничто здесь не держало. - Господин Вэй. - Да, доктор Лань? - Вы на самом деле намерены искать Ванцзи? - Только не нужно говорить ничего о навязчивых идеях, хорошо? Знаю, мы пробыли вместе не так и много, но я чувствую, что это моя вторая половинка ракушки. Понимаете? А даже если не так, я должен поговорить с ним. Пусть наши пути разойдутся, просто хочу, чтобы он меня вспомнил. И помнил время, проведенное вместе. - Я понимаю вас, господин Вэй. Я сам, пообщавшись с Ванцзи столь немного, проникся к нему, словно к младшему брату. И, честно говоря, между нормами этики и пользой для пациента, я уверен, на чаше весов должно перевешивать благо для человека, а не косноязычный свод правил. Поэтому я хочу отдать вам это. Лань Сичэнь кивнул и, решившись на что-то, протянул Вэй Усяню скрученный в трубочку лист бумаги. - Что это? - Считайте чем-то вроде сувенира. На память об этом месте. Вэй Усянь не совсем понял зачем, но вежливо поблагодарил, откланявшись. Уже стоя на остановке в ожидании автобуса, он развязал веревку, разворачивая бумагу. Всего два листа, в одном Вэй Усянь узнал собственный рисунок: лес, волки с заячьими ушами, уютный домик и два размытых пятна, черное с алым и белое с голубыми разводами. Вэй Усянь улыбнулся, действительно хорошее воспоминание. Он развернул вторую работу, и вскинул брови. Он снова смотрел на тот же лес, кроликов, а еще на ручей и цветочную поляну. Пусть стиль сильно отличался, наполнение обоих рисунков было поразительно похожим. - А ведь мы даже не сговаривались, - с нежностью сказал Вэй Усянь. – Интересно, зачем доктор Лань отдал мне наши картины? Подъехал автобус. Вэй Усянь заскочил внутрь, вовремя, начал накрапывать дождь, и прошел в глубь к дальним рядам, заняв место на пустующих сиденьях по центру в самом конце. Автомобиль медленно колесил по направлению к городу, дождь пустился во всю мощь, стуча крупными каплями в окна, и Вэй Усянь задремал. Ему приснилось, что он лежит на поляне, пропитанной тонким ароматом горечавки, сквозь молодую зеленую крону деревьев мелькало ласковое солнышко, невдалеке шумел ручей, а совсем рядом с ним затеяли возню два кролика. Вэй Усянь привстал на локтях, вглядываясь в проем времянки, ожидая, когда к нему присоединится… Колесо наехало на кочку, отчего автобус сильно тряхнуло, у некоторых пассажиров попадали вещи с верхних полок, Вэй Усянь от чувствительного толчка открыл глаза. Некоторое время он смотрел кругом, не понимая где находится. Сменив положение тела, чуть смял рисунки, что даже во сне продолжал держать. Опустив взгляд, он моргнул, присматриваясь повнимательнее. Медленно приблизил оба рисунка к лицу, держа рядом, и переводил взгляд с одного на другой, пытаясь поймать ускользавшую мысль. Вот оно: пейзажи чудесным образом дополняли друг друга, словно рисовали с натуры. Вэй Усянь готов был поклясться, что позади хлипкого домика на его полотне должен находиться водоем с картины Ванцзи. - Я был там, - прошептал Вэй Усянь. – Мы оба были. Взгляд заметался: за окно, на водителя, на снова задремавших попутчиков, но вряд ли кто-либо из них мог помочь взбудораженному открытием бывшему пациенту психиатрической лечебницы. Усевшись обратно на сиденье, Вэй Усянь скручивал работы в трубочку, когда заметил, что на обороте рисунка Ванцзи есть надпись. Снова развернув, он сложил иероглифы в слова, чувствуя, как сердце забилось сильнее – это был адрес. Нутро подсказывало, что, отправившись туда, он найдет ответы на все вопросы. *** Вэй Усянь вытер пот со лба рукавом, поправил лямку рюкзака, осматриваясь. Места, как и написано в путеводителе, очень красивые, но не всякому дано их увидеть. Слишком крутой подъем. Слишком далеко от цивилизации. Преодолев еще с полсотни ступеней, он добрался к каменной арке, олицетворяющей вход на территорию закрытой общины. Арку он минул без проблем, только вот ворота за ней были заперты. Безуспешно подергав большое круглое кольцо, Вэй Усянь отошел на пару шагов назад и, разогнавшись, вскарабкался на стену в полтора человеческих роста. Подтянувшись, он увидел во дворе храм и послушника в белой рясе, подпоясанной синим поясом, подметавшего участок метлой. - Простите. Эй, милейший! Молодой монах испуганно завертел головой в попытке найти источник невесть откуда раздавшегося голоса. - Я здесь. Вы не могли бы открыть дверь? Мне только спросить. Это не займет много времени. – С просительной улыбкой обозначил Вэй Усянь просьбу. Дождавшись робкого кивка, он спрыгнул обратно, поспешив ко входу. Чуть ли не пританцовывая, Вэй Усянь с нетерпением ждал, когда же его впустят. Но когда врата с тихим скрипом отворились, перед Вэй Усянем предстал не тот испуганный послушник, а обеленный сединами старец в таких же похоронно-белых одеждах, только с накинутой поверх синей накидкой, перегораживая путь. - Приветствую тебя, путник. Чем можем тебе помочь? - сложив руки перед собой, поклонился ему старик. - Доброго здравия, - широко улыбнулся Вэй Усянь, помахав в ответ. – Я ищу друга, он один из ваших. Можно мне войти? На лице монаха не дрогнул ни единый мускул, когда с деланной улыбкой он покачал головой. - Должно быть ты ошибся. Наша община не поддерживает связи с внешним миром. - Хм. Ну, может, вы просто не знаете, мы недавно познакомились, когда Ван Цзи попал в больницу. – Вэй Усянь очень внимательно смотрел, и только поэтому смог заметить, как на мгновение зрачки у седого монаха расширились, прежде чем тот с притворным непониманием покачал головой. - Здесь нет человека с таким именем. Сожалею о долгой дороге, путник, но тебе следует повернуть назад. Здесь нет того, кто тебе нужен. Старик попытался закрыть ворота, но Вэй Усянь успел вклиниться в щель проема. - Я так не думаю. Позвольте мне самому проверить. Возможно вы и сами не в курсе, или он воспользовался псевдонимом, его имя настоящая проблема. Я быстро, только удостоверюсь, что ошибся. - Прошу вас, отойдите. На территорию общины посторонним вход воспрещен. - Вы еще напишите на двери «Осторожно, злая собака», - возмутился Вэй Усянь, продолжая давить. - Ты ненормальный? Я же сказал «нельзя». – На подмогу настоятелю подоспело еще двое в рясах, навалившись с той стороны врат. - Ну почему же, я вполне вменяемый, у меня даже справка есть. – Пропыхтел Вэй Усянь, не сдаваясь. - Я просто эксклюзивный. И мне надо. Пустите. Ван Цзи! Ван Цзи-сюн, я к тебе! Слышишь? Его все же вытолкнули за порог и подперли ворота массивным брусом, чтоб наверняка. - Будешь тут открытым и приветливым, воспитываясь столь безучастными личностями, – проворчал Вэй Усянь, потирая занывшее плечо, оттого что он так сильно приналег. Повертев головой по сторонам, Вэй Усянь решил зайти с черного входа. И не важно, если таковой был не предусмотрен. Он пошел вдоль каменной стены, подальше от построек, туда, где поверх забора виднелись кроны высоких деревьев. Возможно, если он заберется на одно из них, то рассмотрит что-нибудь интересное. Повторно забраться на стену у него получилось не хуже. Ловко спрыгнув по другую сторону каменного забора, постарался найти внутри себя подсказку, куда ему дальше. Но ничего знакомого Вэй Усянь не замечал, ни красивой поляны, ни хижины, только труднопроходимые заросли без намека на тропинку. Единственной зацепкой был ручей с рисунка Ванцзи. Прислушавшись, помимо прочего, кажется, разобрал шум воды, и пошел в выбранном направлении. Спустя пару часов он уже не был так бодр и весел, не понимая где вообще оказался. А когда заметил среди кустов здоровенную собаку, коих с детства не жаловал, и вовсе решил вернуться к своей затее как-нибудь потом, но Колесо Судьбы уже завертелось, Вэй Усянь поскользнулся на мокрой листве и кубарем улетел куда-то вниз. Еще и напоровшись на камень, стукнулся головой, теряя сознание. *** Вэй Ин бродил среди буйной зелени, понимая, что сам уже не выберется. Достав телефон, он убедился, что связь не ловит. Он блуждал так какое-то время, и в определенный момент ему показалось что за ним следят. Начинало вечереть, лес полнился звуками, шорохи зверей, пение птиц, завывание ветра. Или не ветра? Чье-то тяжелое дыхание, движение в ближайших кустах... А затем, когда он уже выбился из сил, решив присесть под деревом перекусить, что там у него было в рюкзаке, перед ним вышел крупный черный зверь, похожий на собаку, на очень большую собаку. И судя по скалящейся морде с длинными клыками, он ей не нравился. Это чувство было взаимным. Швырнув в тварь бутерброд, Вэй Ин со всех ног бросился бежать, не разбирая дороги. Он цеплялся одеждой и рюкзаком за ветки, спотыкался, но стараясь оторваться от хищника, не сбавлял темп. Подвернувшийся корень положил конец этим догонялкам, Вэй Ин растянулся в шаге от края уступа, того самого, который он искал, чтобы посмотреть с верхотуры на горы и водопад. Догнавший зверь нацелился на его щиколотку, разом прокусив ткань черных джинсов, впившись в плоть. Вэй Ин закричал, пытаясь отбиться чем под руку попадется, целясь в злобную морду. Швырнул свой рюкзак, попал, заставив разжать челюсть и отступить. Но этим только разозлил одичавшую псину, что не торопилась оставить его в покое. Поминутно ожидая нового нападения, Вэй Ин дополз до обрыва, заглядывая вниз, куда несла свои воды бурная река. Похоже умрет он в любом случае, только способ самоубийства оставался на его рассмотрение. И Вэй Ин совершил прыжок веры, сиганув с водопада. В себя он приходил медленно. Сильно болело все тело, особенно правая нога, к тому же было ощущение, что он прибывал в движении, отчего подташнивало. Его кто-то нес, Вэй Ин чувствовал крепкую хватку чужих пальцев на своих плечах и бедрах. Но не чувствовал угрозы, только силу и спокойный ритм чужого сердца. Вэй Усянь потерся щекой о грубую ткань рубахи, пахнущую мускусом и сандалом, снова выпадая из реальности. Следующее пробуждение произошло в ветхом домике, крыша и бревенчатый каркас которого, как позже заметил Вэй Ин, заросли мхом. Внутри почти не было мебели, лишь узкая лежанка, где его расположили, грубо сколоченный деревянный стол, на котором стояла кухонная утварь, печь-буржуйка, труба которой выводилась через крышу, и всё, пожалуй. К потолочной балке были привязаны несколько пучков трав и сухоцвета. Может он попал в гости к лесной знахарке? Хорошо подкачанной, если вспомнить его ранние ощущения. Его спаситель нашелся рядом, размешивал что-то в деревянной ступке, сидя на колченогом стуле у его постели. Не замечая, что пострадавший пришел в себя, этот человек склонился над его покалеченной ногой. Штанина любимых джинсов была разорвана, оголяя рану. Ее предварительно уже промыли и очистили, и теперь на поврежденную кожу накладывалось кашеобразное лекарство. Вэй Ин непроизвольно вздрогнул, когда холодная жгучая субстанция покрыла рваные края раны. Чтобы отвлечься от болезненных ощущений, он стал рассматривать лицо своего спасителя. Перед ним был настоящий красавчик с правильными чертами лица: высокие скулы и лоб, прямой нос, трогательно пухлые губы, что сейчас были поджаты недовольно, словно их обладателю не нравилось причинять боль другому человеку. Гладкие черные волосы, гораздо длиннее его собственных, а ведь Вэй Ин свои так долго отращивал, свободно струились за спиной незнакомца. Вэй Ин поднялся на локтях, стараясь рассмотреть глаза парня. Те оказались необычного золотистого цвета, узкие, длинные, с приподнятыми внешними углами и с двойным веком. Похоже Вэй Ин попал под очарование глаз феникса, создающих мудрый и загадочный взгляд. Жаль, что эти уникальные глаза посмотрели в его собственные, скучно серые, без капли радушия. - Привет. Меня зовут Вэй Ин. Спасибо, что спас, - выпалил он, называя свое детское имя, бессознательно выказывая высшую степень доверия к понравившемуся парню. Не ответив, незнакомец встал, отставив плошку с лекарством на стол, взял другую, побольше, наполненную водой, с плавающим в ней лоскутом ткани. - Эй, а как тебя зовут? Почему не говоришь? У тебя обет молчания? – Склонив голову к плечу, попробовал угадать Вэй Ин. Игнорируя его попытки завязать разговор, красавчик, одетый словно монах в длиннополую белую робу, перевязанную синим плетенным шнуром, протянул миску Вэй Ину, указав на его грудь. Куртки на пострадавшем не было, а промокшая рубашка лишилась почти всех своих пуговиц, и сейчас болталась красной тряпкой на его теле, оголяя поцарапанную кожу. - Хочешь, чтобы я сам обработал свои раны? Нет, я не согласен, уверен, что у тебя получится лучше, - попытался отпихнуть воду Вэй Ин. Но миску всё равно оставили у него на коленях, после чего молчаливый незнакомец вышел из крохотного помещения. Вэй Ину ничего не оставалось, кроме как самому позаботиться о повреждениях. К счастью, кроме ноги, остальные отметены были не серьезнее царапин, да еще на затылке назревала шишка, наверное, стукнулся, когда рванул в бурлящий поток. Живот протяжно заурчал, прошло уже много времени с того момента, как он ел в последний раз. Солнце стояло высоко, а прыжок веры он совершил на закате дня. Вэй Ин еще раз оббежал комнатку глазами, в душе ворочалось нехорошее чувство, что он заложник положения. Никаких личных вещей, одежды или еды в поле зрения не было. Не похоже, что его принесли в обитаемое жилье. Даже пучки трав, которые он заметил раньше, были собраны давно. Вэй Ин закусил губу. При нем не было ничего, рюкзак остался в лесу, а с ним кошелек и телефон, хотя от последнего толку всё равно не было. Спустив ноги с кровати, он попытался подняться, но стоило встать на поврежденную ногу – со стоном завалился обратно, пережидая пульсирующую боль и схватившую судорогу, на висках выступил пот. Где-то далеко завыли волки, Вэй Ин подавил всхлип. Сколько прошло времени до того, как брезентовое полотно, прикрывающее вход, отодвинулось, и в землянку, пригнув голову в проеме, вошел его спаситель, Вэй Ин не мог определить, но, наконец, смог сделать глубокий вдох и чуть расслабиться. - Ты вернулся. Встретившись взглядом с глазами, полными слез, отчасти вызванными резкой болью от необдуманных телодвижений, монах застыл на мгновение, после чего прошел к столу, выкладывая из принесенной сумки продукты: сыр, молоко, хлеб. Еще две восковые свечи и коробок спичек, а напоследок достал из вместительной торбы простые хлопковые штаны и рубашку, как подозревал Вэй Ин, идентичные тем, что под рясой были на нем самом. Посмотрев на Вэй Ина, монах нарезал еду и отдал тарелку со съестным ему в руки, разворачиваясь, чтобы уйти. Вэй Ин, изловчившись, схватил его за рукав, чуть не сверзившись с лежанки, не пуская. - Нет, останься со мной. Господин Монах, пожалуйста, я не хочу быть съеденным в одиночестве. Монах отцепил от себя слабые пальцы и вышел за дверь. Последние силы покинули Вэй Ина, и он повалился на жесткую постель, прикрыв глаза. Но его спаситель вернулся быстро, держа в руках нечто живое. Вэй Ин снова встрепенулся, наблюдая. Монах протянул ему вислоухого белого кролика. На непонимающий взгляд он вздохнул, обронив: - Вдвоем не так страшно. - Так ты не немой, - заметил Вэй Ин, принимая в объятия кролика. Тот оказался совсем ручным, не вырывался из рук. Вэй Ин погладил теплый меховой комок, посмеиваясь: - Здорово, я как раз проголодался. – Монах шутки не оценил. Нахмурившись, он потянулся забрать кролика обратно, но Вэй Ин уже в открытую хохоча, прижал зверька к груди. – Нет, не забирай, я же пошутил. – Отсмеявшись, запротестовал он. - Спасибо. Как мне тебя называть? Он посмотрел повеселевшим взглядом на своего спасителя, но дождался лишь кивка. - Здесь безопасно. Я вернусь утром. Прежде чем уйти, Господин Монах зажег свечу, поставив в подсвечнике рядом с лежанкой, и пододвинул судно, накрытое крышкой. Вэй Ин не успел спросить для чего последнее, сообразив, что пока не может передвигаться, оно пригодится в качестве ночного горшка. Монах ушел, а Вэй Ин потянулся за хлебом, насчет голода он не соврал. Закончив с ужином, он задул трепещущий огонек на фитиле и, скрутившись в клубок, осторожно приобнял ушастого малыша, засыпая. *** По доброй традиции, открыв глаза, Вэй Ин не сразу смог определить где находится. Подсказала боль, что при попытке перевернуться на спину, пронзила ногу. События вчерашнего стали перед глазами: импульсивная поездка в горы, напавший на него волк, красивый незнакомец, что принес его на руках в лачугу посреди леса. Он доел оставленный паек, справил нужду, и, сидя на лежанке, рассеянно следил за кроликом, что окопался возле корзинки с зерном, пытаясь пальцами разобрать спутанные волосы, когда заслышал шорох снаружи, после чего в хижину зашел Господин Монах. Вэй Ин заулыбался, выдохнув облегченно. - Как здорово, что ты навестил меня с самого утра, Господин Монах. Или, может, скажешь имя, каким тебя величать? - Уже десятый час, - проронил тот, по привычке игнорируя неудобный вопрос. По интонации Вэй Ин догадался, что по чужим меркам время было достаточно позднее, чтобы не считаться утром. Монах прошел к столу, выкладывая из своей котомки яблоки, молоко, ароматную паляницу белого хлеба и, кажется, сливочное масло. Вэй Ин разочарованно вздохнул, отчего его спаситель вопросительно взглянул на него. - Прости, не хочу показаться неблагодарным, привык завтракать несколько по-иному. А ты мясо не ешь? Могу попросить купить мне, не знаю, жареную курочку, бекон или копченых ребрышек с лапшой? Понимаю, наглость, но я кошелек потерял, не одолжишь пару тысяч? Обещаю, как вернусь в лоно цивилизации, верну с процентами. Янтарные глаза на бесстрастном лице моргнули, прежде чем монах развернулся к буржуйке, добавляя к запасам небольшой мешочек, и подтаскивая к себе маленькую кастрюльку. Пересыпав из него в емкость крупу, он сказал, не оборачиваясь: - На горе нет магазинов. На обед будет каша. - Что, нет круглосуточного? Подозреваю, доставка эту глушь также не покрывает. А где берешь вино, чтобы скоротать вечерок? - В Облачных глубинах запрещен алкоголь. - Это вы зря. Как еще в таких условиях расслабиться? Мобильная связь не ловит, интернета нет и подавно. Остается одно. - Мн? - Секс. И если у тебя больше одного кролика, уверен, ты в курсе, что это значит. - Бесстыдник. - Ну, а чем еще предлагаешь заниматься, если не трахаться? Если умеючи, то я готов хоть каждый день. Хорошо голову прочищает. Ой, стой, что ты делаешь, куда? За что? Монах легко, как пушинку, подхватил его на руки и вынес наружу. - Нет, прости, я пошутил. Это была шутка, понимаешь? Никакого секса. И я готов есть пустую похлебку, только не бросай меня в лесу на съедение волкам, пожалуйста. Обещаю, я буду вести себя тииихо. Монах сгрузил его на большой плоский камень на берегу ручья. Ненадолго зашел в хижину и вернулся к озадаченному Вэй Ину с какой-то палкой. - Держи. Он взял. Повертел в руках, размотал тонкую веревку, намотанную вокруг палки, и только напоровшись на крючок, понял, что держит в руках удочку. - Думаешь я умею рыбачить? Всё же, ты шутник, Господин Монах, - слизывая выступившую каплю крови на подушечке пальца, заметил Вэй Ин. - Поймаешь рыбу – я приготовлю. Вэй Ин сместил вес, выпрастывая раненную ногу и на пробу закинул удочку в ручей. С тихим плеском поплавок вошел в воду, в которой, надо же, и правда, блестя чешуей, плавали рыбешки. Было скучно, первые полчаса он места себе не мог найти, мысленно подгоняя рыб съесть обманку. Припекало солнце, но Вэй Ин на половину сидел в тени дерева с широкими листьями, что надежно оберегало от солнечного удара. Стрекотали стрекозы, в том месте, где он находился, течение было слабым, но откуда-то свыше доносился шум водопада. Клонило в сон. Чтобы не вырубиться окончательно, Вэй Ин стал прислушиваться к тому, что происходило в хижине. Похоже там развернулась полномасштабная уборка. В дверях мелькнул статный парень в белых легких штанах и свободной рубашке. Свою рясу он, наверное, снял, чтобы не запачкать. И даже с метлой в руках выглядел как суперзвезда. Залипнув на подкачанную фигуру, Вэй Ин пропустил момент, когда нить натянулась. - Клюет. Эй, как там тебя, Господин Монах, клюет! Что мне делать? Я, наверное, водного гуля на крючок поймал, так беснуется. Крепкие руки легли поверх его, и совместными усилиями они выдернули из воды здоровенного карпа. Вэй Ин от рывка даже завалился назад, оказавшись в кольце рук своего спасителя. Он обернулся, чтобы посмотреть на него горящими азартом глазами, раскрасневшийся от потуг, довольно улыбаясь. Неожиданно опора исчезла, Вэй Ин почти завалился на валун, когда монах отодвинулся, но его придержали, не дав упасть. - Обед скоро будет готов, - спустя минуту непонятной тишины сказал монах, забирая улов. - Ну здорово. А чем мне заняться? – крикнул тому вслед Вэй Ин. Ему на колени подкинули кролика и, со смешком, Вэй Ин стал наглаживать ушастого, продолжая уже без удочки смотреть на поверхность ручья. Когда из землянки стали доноситься ароматы приготовленной еды, за ним вернулись и всё так же на руках транспортировали в хижину. Удобно устроившись на лежанке, Вэй Ин жадно разглядывал угощение: кусочки карпа на пару, пшенную кашу, маринованную редьку. Из приправ только соевый соус. - Похоже ты не любитель острых специй, - попробовав палочками кашу, вздохнул Вэй Ин. Но тут же исправился, рассыпавшись в похвале: - Очень вкусно. Нет, правда, я бы еще перца добавил, но, честно говоря, сам бы вряд ли смог приготовить что-то съедобное. - Разговаривать во время еды запрещено, - обронил Господин Монах, после краткой молчаливой молитвы приступая к трапезе. Вэй Ин покивал, но хватило его ненадолго. - Ты совершенно не спрашиваешь, как я оказался в ваших краях, хотя это частная территория. Не интересно откуда я взялся? А если я скажу, что бандит? Янтарные глаза, лишь на мгновение посмотрели в его сторону. - Это правда? - Нет, но я мог бы им быть, - посмеиваясь, подмигнул Вэй Ин. - Вздор. – Доев, хозяин сложил опустевшую посуду в деревянную кадку, залив холодной водой и стал оттирать пучком сухой травы. Вэй Усянь тоже подчистую съел свою порцию и продолжал с жадностью смотреть на кусочки оставшейся рыбы. – Можешь доесть. На ужин еще достаточно. Утром я приготовлю свежую еду. Вэй Ин обрадовался, пододвигая к себе тарелку. Но быстро потерял к еде интерес, когда понял, что монах собирается уходить. - Ты не останешься? - Нет. - Не покидай меня. Здесь так скучно. Я же от безделья на стенку полезу. - Займи себя чем-нибудь. Я вернусь утром. Оставшись один, Вэй Ин заковылял по комнатке, но в спартанской обстановке взгляду не за что было зацепиться. Обследовав каждый угол, он покопался в остывшей буржуйке, выбрав уголек, и присел у одной из обмазанных глиной побеленных стен, запечатлевая огромного карпа. Занятие поглотило его до позднего вечера. Когда уже было не разобрать, что он рисует, Вэй Ин не стал зажигать свечу, а решил, что уже достаточно поздно, чтобы лечь спать. Ему хотелось, чтобы поскорее наступило завтра. А почему, он запрещал себе думать. *** Так прошло четыре дня. Господин Монах приходил до того, как Вэй Ин просыпался, готовил ему, прибирался, делал перевязку подживающего укуса, выслушивал жалобы, подтрунивания и маловыполнимые просьбы с безучастным лицом, составляя ему молчаливую компанию, и уходил до заката. Один раз Вэй Ин проснулся раньше обычного, и стал свидетелем прекрасного видения – статный юноша упражнялся перед домишкой, босой, лишь в своих легких хлопковых штанах, обрисовывающих каждый рельеф подкаченных икр и не менее выдающимся голым торсом, - чуть ли не капая слюной, глядя на это совершенство. На следующее утро вернувшегося монаха ждал очередной шедевр из-под руки Вэй Ина – рядом с кроватью появился рисунок воина с оголенной грудью, что стоял в боевой стойке, поджав одну ногу. Господин Монах не проронил ни слова, но был явно под впечатлением, старательно отводя глаза. Тогда Вэй Ин осознал, как ему нравится смущать этого парня. И как ему хочется видеть больше эмоций на этом красивом лице. Вэй Ин пытался разжалобить Господина Монаха, рассказывая как страдает от безделья, как ему совершенно нечем заняться – все стены в крошечной лачуге он уже исписал углем, превратив жилище в иллюстрацию своего здесь пребывания, и намекал, что компания на ночь была бы не лишней. Вэй Ин пытался разжалобить Господина Монаха, рассказывая как страдает от безделья, как ему совершенно нечем заняться – все стены в крошечной лачуги он уже исписал углем, превратив жилище в иллюстрацию своего здесь пребывания, и намекал, что компания на ночь была бы не лишней. Так вот, смягчить каменное сердце не получилось. Вместо того, чтобы остаться с ним, монах ушел как по расписанию, а возвратившись на следующее утро, выложил из котомки парочку книг. Вэй Усянь долго смеялся, прочитав на обложке одной из них «О благонравии. Свод правил достойного поведения». Вторая книга оказалась чьей-то биографией, и автору не помешало бы добавить цветастых оборотов, от сухого стиля описания жития святого становилось совсем тоскливо. Еще монах принес бамбуковую флейту, услышав историю о том, как Вэй Ин насиловал слух соседей по комнате, в приюте, где рос, музицированием на данном инструменте. На шестой день Вэй Ин решил, что пора действовать. Он упросил позволить ему искупаться в ручье. - Я неделю не мылся, у меня все тело чешется. Как ты вообще можешь находиться рядом со мной? Да не смотри так неодобрительно, уверен, что ты сам принимаешь ванну каждый день, иначе как бы умудрялся выглядеть аки небожитель? Согласен? Если есть шампунь, моя благодарность не будет знать границ. Такой роскоши не нашлось, но ему презентовали мыльный корень. Сносно передвигаться самостоятельно болезный уже мог, тем не менее от поддержки Господина Монаха он не отказался, охотно опираясь на него всем телом, крепко обхватывая предплечье двумя руками. Доставленный к тихой заводи Вэй Ин быстро сбросил одежду. Он ступил в прозрачную воду, охая при каждом шаге, пока погружался в холодный источник. Забравшись по пояс, обернулся, довольный, что Господин Монах никуда не делся. - Нравлюсь? – с улыбкой спросил Вэй Ин, расплываясь в проказливой улыбке. – Всё в порядке, смотри. Я ведь и правда хорош собой, - подмигнул он. - Бесстыдник. Монах отвернулся, алея ушами, но далеко не ушел, устроился на поляне, усадив себе на колени парочку кроликов, наглаживая мягкую шерстку. Вэй Ин, сделав глубокий вдох, нырнул под воду. Не смотря на пробирающий холод, Вэй Ин тщательно намылился, взбивая на волосах жидкую пену и растирая покрасневшее тело до скрипа. Нет, он ни на что не рассчитывал, но если у одного повышенной привлекательности монаха появится желание его приласкать или, ну а вдруг, поцеловать, то его ничто не должно отвлекать. А бонусом к чистому телу ему понравился сам процесс омовения, чем дольше он оставался в источнике, тем приятнее казалось купание. В итоге на берег его погнал Господин Монах. Которому пришлось самому зайти в заводь, потому что Вэй Ин дурачился, и, не спешил выходить. За что и поплатился. К вечеру у него подскочила температура, а начавшая заживать рана, оставленная волчьими клыками, воспалилась. Он лежал, мокрый от пота, смутно ощущая, как по коже водят влажной тканью, пропитанной травяным целебным настоем. Ему хотелось поблагодарить, сказать, как ценит, что безымянный монах продолжает с ним возиться, извиниться, что снова доставляет неудобства. И Вэй Ину казалось, что он все свои мысли высказал, до кучи признаваясь в вечной любви перед прекрасным ликом, но в действительности это был малосвязанный лепет в бреду. Монах перевязал его ногу, обтер всего, и напоил тем же лекарством. Накрыл его теплой шкурой, подоткнув со всех сторон. Было уже поздно, Вэй Ин знал это, за окном совсем стемнело. И его обуял дикий страх, что сейчас, вот прямо в это мгновение, его спаситель исчезнет, как проделывает это каждую ночь, оставляя его одного. А Вэй Ин беспомощным будет метаться в лихорадке по жесткой постели, молясь, чтобы поскорее наступил рассвет. - Пожалуйста не уходи, - схватил он монаха за руку, прижимая к горящей щеке, не осознавая, что соленые дорожки из его глаз щекочут чужую кожу. Из леса донесся вой, и Вэй Ин сжался от страшного звука, предвещающего беду. На лоб опустилось мокрое полотенце, принося прохладу, приглушая тревогу. - Успокойся. Я останусь, пока ты не уснешь. – Чуткие пальцы заправили влажную от пота прядь ему за ухо. - Тогда я не буду спать, и тебе придется остаться со мной на всю ночь, - еле ворочая языком, пригрозил Вэй Ин. - Сон поможет справиться с недугом. Отдыхай. Я вернусь утром. Нужны свежие бинты и лекарство. - Нет. Только ты… мне нужен. – Он еще успел почувствовать ласковое поглаживание по щеке, прежде чем провалиться в сон без сновидений. А на утро у кровати никого не обнаружил. Вэй Ин чувствовал себя разбитым, жар спал. Еще гложило чувство голода, но даже оно не могло перебить неясное волнение. Это был не первый раз, когда он просыпался в одиночестве, хотя чаще Господин Монах был где-то рядом – упражнялся на поляне, или готовил пресный завтрак. Для Вэй Ина в хижине теперь был острый перец. Не в силах унять беспокойство, Вэй Ин, чтоб отвлечься, взял в руки флейту. Попробовал вспомнить хоть один мотив, разученный в школе, но выходило у него паршиво. Хорошо, что оценить его исполнение было некому, учитель бы харкать кровью начал, доведись ему услышать, как он фальшивит. Где-то через час вроде стало получаться получше. Ну, насколько он сам мог судить - мелодия его и вовсе была чистым экспромтом, импровизация на тему разрывающих нутро чувств – клубком нежности, тревоги за другого человека, благодарности, желания быть рядом. Когда последняя нота затихла, Вэй Ин отложил инструмент, открывая глаза. И вздрогнул, он настолько ушел в себя, что не заметил появление слушателя, что замер на пороге. - Ты здесь. – Выдохнул Вэй Ин, непривычно робко улыбаясь. – Я призвал тебя своей музыкой? - Тебе лучше. – Это не было вопросом, скорее утверждением. – Я не знаю эту мелодию. Как она называется? Вэй Ин издал короткий смешок, смутившись. – У нее нет названия. Я ее только сейчас выдумал. Не смогу повторить, даже если попросишь. У тебя все в порядке? Ты обычно приходишь раньше. - Понадобилось больше времени, чтобы собрать необходимое. – Монах прошел в помещение, доставая из своей неизменной торбы небольшие судочки. Тушеные баклажаны, свежие помидоры и огурцы, небольшую жестяную коробочку, в которой оказался засахаренный имбирь. Вэй Ин, наблюдая за ним, чувствовал непреодолимое желание его обнять. Решив сначала сделать, а уже после извиняться, подошел со спины и крепко прижался. Чего он не ожидал, так такой реакции - Господин Монах вздрогнул, будто касание причинило ему боль. Вэй Ин в ужасе отпрянул. - Прости, я не подумал, что это тебе настолько неприятно. Я больше не буду. Только не сердись. Монах не поворачивался, пока не восстановил дыхание. - Извинения ни к чему. Не твои объятия причинили боль. - Тогда что? – сразу же сообразил Вэй Ин. - Ты поранился? - Пустое. Нарежь овощи, я поставлю вариться рис. - Обязательно. Только сначала проверю твою спину. Покажи. - Нет нужды, - заартачился монах, пытаясь уйти из-под его руки. Но Вэй Ин мог быть настойчивым, когда того требовали обстоятельства. - Я только посмотрю. Если все хорошо, принесу тебе официальные извинения за покушение на твою добродетель, - пошутил Вэй Ин, пытаясь развязать шнуровку чужой туники. - Это неприемлемо. Ты ведешь себя неприлично, - постарался со всей строгостью отчитать его монах. Но Вэй Ин не отступил. Так они кружили по маленькому помещению, пока Вэй Ин не изловчился и поставил подножку, роняя его на лежанку. И дико испугался, услышав глухой стон. Больше не деликатничая, он рывком стянул с него рясу, разворачивая к себе спиной. - Кто это сделал? – Прошептал Вэй Ин, смотря на страшные кровоподтеки. На спине монаха живого места не было, его будто избили бейсбольной битой. - Кто это с тобой сделал? - Это заслуженное наказание. Я нарушил правила. Взгляд Вэй Ин метнулся к книжке, пылящейся в дальнем углу. - Из-за меня, да? Потому что я попросил остаться со мной? Тебя наказали, потому что ты нарушил комендантский час. И как у садистов только рука поднялась? Оставить на этой бледной нежной коже такие жестокие отметины было кощунством. Вэй Ин запечатлел поцелуй между лопаток, осторожно касаясь ушибленного места и обхватив за талию, прижался к Господину Монаху всем собою. Жалея, что не может позвать его по имени, сказать, как ему жаль, как он виноват перед этим человеком, пострадавшим за свою доброту. Напряженная спина стала каменной. - Я так сожалею. Если бы я мог, я бы забрал себе твою боль, - прошептал Вэй Ин, чувствуя горечь на языке от правдивости слов. Монах развернулся к нему, вглядываясь в больные глаза. - Я бы не отдал. – Он снова, как вечером, заправил непослушную прядку за ухо Вэй Ина, проведя пальцем по трагичной складке между его бровей. Вэй Ин перехватил его руку, поцеловав в центр ладони, и прижался к ней щекой. Уголки губ монаха дрогнули. - Всё же ты умеешь улыбаться, - с нежностью заметил Вэй Ин, глядя на его уста. Перевел взгляд на глаза монаха, и потянулся за поцелуем. Дальше они действовали словно в дурмане, сексуальный голод, что уже неделю кружил между ними, наконец нашел выход. Монах был уже на половину раздет, Вэй Ин тоже не заставил себя ждать, быстро избавившись от рубахи, джинсов, белья. На фоне накаченного парня он казался себе через чур худым, но его визави не жаловался, накинувшись на него с яростными поцелуями. Отсутствие опыта тот компенсировал безудержным энтузиазмом. Вэй Ин еще никогда не чувствовал себя таким желанным. Не то, чтобы у него был большой бэкграунд, но уж точно ни один из прошлых любовников не вызывал дрожи во всем теле единственным касанием, ни один не смотрел на него, как на величайшую драгоценность, когда до поджимавшихся пальцев на ногах хотелось чужого прикосновения. И он был готов отдаться охватившему безумию, только нужно закрыть один наболевший вопрос. Вэй Ин сжал в горсть чужие волосы, оттягивая голову монаха от своего пупка, что тот самозабвенно вылизывал. - Подожди… Тайм аут. – Глаза феникса, замутненные желанием расфокусировано уставились на него. – Назови мне свое имя. Не буду трахаться с незнакомцем. Облизав губы, заявил Вэй Ин, блефуя. Будто он сможет отказаться от воплотившейся мечты. Монах поцеловал его в щеку, в лоб, в губы. Вэй Ин поплыл, смирившись, что так и не узнает. А потом услышал шепот: - Ван… Цзи, - выдохнул между поцелуями монах. - Приятно познакомиться, Ван…Цзи, - ярко улыбнулся Вэй Ин, потянувшись обнять. Руками, ногами, всем собой. Обхватив ладонь Ванцзи, Усянь протянул ее вдоль своего обнаженного тела туда, где нуждался больше всего – на ягодицу. Ошибочно было бы думать, что ему достаточно взаимной дрочки, ему нужен полноценный половой акт. А член дорогого Господина Монаха он вожделел всю неделю. - Ты же позволишь мне тебя рассмотреть? Не забудь. Ох, большой, - простонал Вэй Ин. – Вряд ли здесь найдется лубрикант, но чем-то нужно смазать. Они воспользовались оливковым маслом, что неуместно рассмешило Вэй Ина. - А как же правило «Не играть с едой, Ванцзи-сюн»? Мн… Дальше было па-па-па, медленно, с чувством, с расстановкой... Господин Монах, нет, Ванцзи обнял его. Только почему-то выглядел не расслабленным, как следовало после качественного секса, а обеспокоенным. - Ты такой горячий, - нахмурившись, заметил Ванцзи. - Ты и сам ничего так, - со смешком отвесил комплимент Вэй Ин, хотя и сам заметил, что как-то все кругом кружится и соображать получается с трудом. - У тебя снова поднялась температура. Я заварю лекарство. - Мн, позже. Полежи со мной немножко, - не дал ему подняться Вэй Ин. Ему казалось, что сейчас то самое мгновение, которое хочется включить на бесконечный повтор. И как все желанное в этом мире, закончилось оно внезапно и очень быстро, грубо прерванное, заявившимися в хижину людьми. Трое незнакомцев в рясах с очевидно нехорошими намерениями набросились на Ванцзи, стаскивая с кровати.  - Так вот где ты пропадаешь. За свое бесстыдство ты предстанешь перед Старейшиной. Вэй Ин потянулся следом, готовый сражаться за любимого, но ноги подвели его, подкосились. Он стал заваливаться вперед. Ванцзи рванул ему навстречу, чтобы подхватить. Как жаль, что он не успел оказаться в надежных объятиях прежде, чем перед глазами потемнело. Вэй Усянь лишился чувств, сжираемый лихорадкой.