Общество безумных романтиков

Вэй Усянь со стоном приложил руку к затылку. Кажется, это становится плохой привычкой – приземляться на голову в особо опасных ситуациях. Он огляделся, по-прежнему кругом были дикие заросли. Задрав голову Вэй Усянь оценил с какой высоты совершил вынужденный спуск – можно сказать, что удачно приземлился, мог и шею сломать. Подхватив свой рюкзак, он, хромая, направился к реке. Вода приятно омыла пылающее лицо, смывая грязь. В отражении он увидел свою чумазую копию. Состроив гримасу, зачерпнул еще пригоршню воды, смочил шею. Жжение подсказывало, что ободрал себе ее знатно, опять же - не сломал и на том спасибо. Вэй Усянь поднял взгляд, да так и замер – по ту сторону водного потока он увидел знакомую поляну. У самого берега лежал большой плоский камень, на котором так приятно валяться в зной, опустив ноги в прохладную воду. И это не было пустым предположением. Чуть не бросился вплавь, но здравый смысл возобладал, и Вэй Усянь пошел искать брод. Не нашел, зато ниже по течению был самодельный мостик из поваленного ствола. Балансируя расставленными руками Вэй Усянь перебрался через реку. Он увидел покосившийся домик почти сразу, его как магнитом тянуло в нужную сторону. Под ноги чуть не попался кролик, откуда только выпрыгнул? Всё как в его сне. Не хватает только самой главной составляющей. Сердце заколотилось как сумасшедшее, пока Вэй Усянь медленно подходил к тому месту. Забытые воспоминания готовы были вот-вот прорваться сквозь крепкий заслон. Откинув полог, Вэй Усянь переступил порог. Но к горькому разочарованию внутри было пусто. Здесь никто не жил, низкая лежанка пустовала, на грубом деревянном столе пылилась нетронутая посуда, буржуйка была чисто выметена, без следов горевших дров. Вэй Усянь выдохнул, прикрыв глаза. Непонятно на что он рассчитывал? Отчего была уверенность, что здесь мог найти утраченную частичку себя? Он развернулся, собираясь покинуть это место. Он продолжит поиски Ванцзи, притворившись странствующим монахом. Прекрасная же идея, почему сразу не подумал об этом? Нужно только обрить голову. Под ногами хрустнул пористый материал. Наклонившись, Вэй Усянь подобрал кусочек обугленной древесины, удобно легший в руку. Дежа вю. Стены были гладкие, белые. Так и хотелось напоследок заняться мелким хулиганством, оставить надпись, что-то в духе классического «Здесь был Вэй Усянь». Почему бы и нет? Вряд ли это кого-либо могло смутить в пустой хижине. Сев на деревянную кровать, жалобно скрипнувшую под его весом, Вэй Усянь, отключив голову, просто водил зажатым между пальцев угольком. Только отстранившись понял, что у него вышел премилый кролик. Мо Сюаньюю бы понравился, друг привечал живность. Засмеявшись, хоть смех вышел несколько печальным, Вэй Усянь провел рукой по рисунку. На мгновение почудилось, что он гладит написанную углем стройную мужскую фигурку в стойке журавля. Он вздрогнул, и образ пропал. Где-то в лесу завыл хищник, может даже черный пес с желтыми глазами, от которого он бежал со всех ног. «Волк, Вэй Ин. У собак не бывает таких глаз, и морда менее вытянутая». Ладно, прежде чем он спустится с горы, он еще раз попробует пробраться в общину. Где-то там точно ждет его Ванцзи, несчастный, заморенный голодом. Позабывший радости секса. Возможно, голый, прикованный к кровати... Последняя мысль Вэй Усяня особенно озаботила. Обтерев руки о грязные джинсы, Вэй Усянь выпрямился, подхватив рюкзак. Обернулся и заорал. От неожиданности по большей части. В проеме, не издавая ни звука, стоял полуголый Ванцзи, в одних подштанниках. Мокрый до кончиков своих длинных шелковистых волос. - Ты меня соблазняешь или пытаешься довести до инфаркта? – схватился за сердце Вэй Усянь, но уже достаточно успокоившись, чтобы подмечать насколько хорош его любимый без больничной робы. Ванцзи нахмурился, продолжая сверлить его неприветливым взглядом. - Ты, наверное, даже имени моего сейчас не вспомнишь, но поверь, я не просто бандит, забравшийся в твое жилье, чтобы обчистить. Как аргумент, только сумасшедший мог позариться на эту покосившуюся халупу, где из ценного разве что… - осмотревшись, и не найдя достойного воришки предмета, указал на своего визави, - разве что ты сам. А я не сумасшедший, у меня даже справка есть. Честно. Ванцзи вздохнул, прошел мимо него к столу. Смотря чуть выше плеча непрошенного гостя, он задал вопрос: - Что ты здесь делаешь, Вэй Ин? - Ну очевидно же, что за тобой пришел. А ты что, подумал, я порыбачить явился? – Вэй Усянь скрестил руки на груди, став перекатываться с пятки на носок, ожидая, что ему укажут на дверь. А затем до него дошло. Он замер, недоверчиво переспросил: – Как ты меня назвал? Меня все в дурдоме как Усяня знают. - Я должен объясниться. Будешь чай? - Я бы предпочел чего покрепче. – Хмыкнул Вэй Усянь, снова опускаясь на твердую лежанку, ноги перестали держать. – Винного погребка поблизости случайно нет? Ванцзи подошел и сел рядом. Он все еще был скорее раздет, чем одет, это отвлекало. Вэй Усянь подхватил сложенную аккуратным квадратиком рубаху, на которую случайно уселся, протянул Ванцзи, скромно отвернувшись. Но его все равно поймали на подглядывании. Приведя себя в приличный вид, Ванцзи наклонился и под заинтересованным взглядом Вэй Усяня вынул две доски из настила, где обнаружился тайник. А в нем, что это, четыре сосуда с вином? Вручив изумленному Усяню один из них, Ванцзи произнес, глядя на стену напротив: - Я начну несколько издалека. Заранее прошу простить за ненужные подробности, - сцепив руки в замок начал он свой рассказ. *** О своем происхождении ему было неизвестно. Младенцем его подкинули среди зимы в плетеной колыбели на порог монаху-отшельнику. Тот ребенка оставил при себе, дав имя «Ванцзи», в значении «отринуть мирские заботы». Как оказалось, с именем он не прогадал – мальчик рос спокойным и не доставлял особых проблем, в дальнейшем прилежно учился, был послушен и почитал старших. Мальчик любил подолгу сидеть рядом с наставником, который рассказывал ему удивительные истории, иногда подразнивая юного ученика, когда тот выражал сомнения в реальности божественных существ, о которых шла речь. В другие вечера они могли не обменяться и парой слов. Старый монах задумчиво перебирал струны гуциня, а маленький Ванцзи, прикрыв глаза, прислушивался к глубокому звучанию повидавшего виды инструмента. В пять лет старого наставника, под чьей опекой находился Ванцзи, не стало, и он оказался в закрытой общине, служившей приютом для беспризорников и отказников. На новом месте ему не нравилось, в первую очереодь из-за большого скопления людей. Вместо обещанных друзей, он видел только шумных, недисциплинированных, порою очень жестоких детей. Его высмеивали за чрезмерное соблюдение правил, за нежелание принимать участие в развлечениях сверстников, не помогало и то, что на уроках его часто ставили другим в пример. Пропасть между ним и остальными воспитанниками росла тем больше, чем сильнее Ванцзи выделяли учителя. В восемь лет соседи по общежитию избили его, дождавшись, когда он ляжет спать. Наутро их прилюдно наказали розгами, но хоть это было заслуженное наказание, Ванцзи заработал репутацию стукача. Его это не заботило. Сделав правильные выводы из злых взглядов и шепотков в спину, а также из-за повторяющихся нападок, Ванцзи занялся физической подготовкой, оставаясь бдительным в любое время дня и ночи. Основы ушу были обязательными для всех, но Ванцзи не ограничился только приемами самообороны, требуя все знания, которыми мог с ним поделиться шифу по боевым искусствам. В десять была последняя попытка «поставить зазнайку на место». Сразу шестеро мальчишек подкараулили его после уроков, контрольная прошла плохо, кроме Ванцзи никто не понял материал, а он категорически отказывался давать списывать глупцам. Он знал куда бить, чтобы было больно, но не оставалось непоправимого ущерба для тела, его противники нет. Ни правильного дыхания, ни твердой руки, бесконтрольный хаос и ненужная эмоциональность, никого стоящего внимания. В этот раз плетей получил уже сам Ванцзи. Приведя одежду в порядок после жестокой, но недолгой схватки, он сам пошел в дом послушания, приклонил колени, принимая положенное за драку наказание. - Бушующие гормоны, Ванцзи, не достойны мудрого человека. Нужно было понять и простить. Твои навыки не дают тебе права калечить других. Это был первый случай, когда Ванцзи не принял науку наставников, не испытал раскаяния за содеянное. Чувствовать себя карающим мечом было неправильно. Но пылающий под коркой ледяного смирения взгляд желтых глаз, словно у легендарного дикого зверя, жившего в их лесу, давал понять наблюдавшим за экзекуцией беспризорникам – каждый, кто вздумает связаться с одиночкой – огребет по полной. В одиннадцать произошло событие, которое снова перевернуло ход жизни Ванцзи. К тому времени у него было уважение преподавателей и старших учеников, и некое подобие нейтралитета со сверстниками. Когда его не трогали, он был мирным и немногословным. Пропадая в любимой за тишину и знания библиотеке, или же на тренировочном поле, где в движении сжигал неподобающие мысли, медитируя в стойках и связках, он оставался сильнейшим и бесконечно одиноким. В общину привели четверых новеньких – десяти-одиннадцати лет. Трое выглядели испуганными, рыдали, жались друг к дружке, напуганные россказнями о строгих правилах и монашеском воспитании в стенах общины. Один отличался. Осматривался с интересом, на губах залегла легкая усмешка. Первым, что услышал из его уст Ванцзи – имя «Ин», отражающее ребячливый нрав и непосредственность носителя. Вторым – заявление о том, что надолго он в этом унылом месте не останется. Новенький быстро обрел популярность, чему способствовали легкий нрав и поразительная коммуникабельность. Уже через два дня вся община знала кто такой «А-Ин». Через неделю стало понятно, что устои закрытого общества были ему мало интересны. Можно было подумать, что он слишком глуп, чтобы запомнить правила, даже переписав их все десяток раз, за чем вынужден был следить Ванцзи, тратя собственное свободное время. О, сколько он мысленно мечтал, чтобы было некое заклинание, способное запечатать болтливый рот этого бездельника, пока тот отбывал наказание в библиотеке под его надзором. Но у Ина была прекрасная память, естественные науки давались ему даже слишком легко, а следом за ним и у других мальчиков оценки ползли в гору, минуя разум. Но вот уроки морали и нормы поведения оставались непостижимой наукой. То и дело нерадивый ученик выдавал крамольные фразы, из-за чего, наставник изгонял его с занятий. А-Ин запросто мог поднять руку и произнести задумчиво: - Те, кто будет хорошо учиться, попадут в рай. Те, кто плохо, в ад. А живым закончить обучение нельзя? После чего заливался заразительным хохотом, уворачиваясь от брошенного в него кусочка мела, покидал класс. Ванцзи не понимал этой жажды противоречия, сам он держался за правила, ограждая себя запретами от человеческой глупости. Но отгородиться от Ина было тяжело. Однажды ночью, задержавшись в библиотеке, Ванцзи заметил мелькнувшую мимо панорамного окна фигуру. Бросив взгляд на часы, он убедился, что время близилось к десяти вечера – поздно, отбой был в девять, но пусть многие еще не ложились, пользуясь попустительством понимающих старших, передвигаться по территории без особого на то позволения воспитанникам было категорически запрещено. Сам он частенько оставался ночевать в библиотеке, не желая возвращаться в общую комнату, где до отбоя постоянно царила неподобающая последователей Дао суматоха. С сожалением отложив книгу, которую только недавно выменял у старьевщика, что захаживал к ним в общину раз в месяц, Ванцзи, захватив бамбуковый зонт, вышел под проливной дождь. Нагнал он нарушителя комендантского часа уже на внешней стене, заносящим ногу, чтобы перелезть. - Пожалуйста, вернись обратно. В такую погоду это не только неразумно, но и опасно в первую очередь для тебя. - А? Ванцзи, а ты чего не спишь? Мне говорили, ты рано ложишься. Вышел подышать ночным воздухом? - Этот бессмысленный разговор ни к чему. Просто возвращайся в свою спальню. - Дай подумать,- притворился задумчивым А-Ин. - Нет, откажусь. Но ты можешь попробовать меня переубедить, если поймаешь. С хохотом он отскочил, не даваясь в руки. - Ты водишь. Вопреки ожиданиям Ванцзи не смог быстро поймать мальчишку при всей своей сноровке. Тот уворачивался, бегал кругами, подставляя лицо дождевым каплям и, казалось, получал чистое удовольствия от глупых салок. Зонт вырвало из рук порывом ветра, Ванцзи не обратил внимания, занятый погоней. В какой-то момент, они застыли друг напротив друга, балансируя на каменной кладке забора шириной в ладонь. - Ванцзи-сюн, просто дай мне уйти. Сам видишь, мне не подходит местный распорядок. Разве ты сам не хочешь, чтобы я исчез с твоего горизонта. Он этого хотел? А-Ин воспользовался возникшей заминкой, дернул его на себя, и оба свалились по ту сторону, чудом ничего себе не сломав. Жалобно простонав, поганец скатился с него. - Теперь мы оба нарушители правил. Ты меня не видел, я тебя не видел, и каждый идет своим путем, согласен? – ухмыльнулся А-Ин. Улыбка сбежала с лица, когда он заметил едва сдерживаемую ярость на лице Ванцзи. *** Ин рухнул на колени в Зале Послушания, не по собственному желанию, а под давлением караульного, пропустившего вчера сразу двух подростков, пробравшихся к внешней стене незамеченными. За нахождение вне комнаты после отбоя полагалось двадцать ударов розгами, а за то, что покинули это прекрасное место для уничтожения детской психики, еще тридцать. - Может хватит десяти, и я дам честное слово, что больше так не буду? – пытаясь выпрямиться, предложил А-Ин. – Что, я же за вас переживаю, мозоли натрете в попытке сломать свои прутики о мою спину. С него содрали рубаху, игнорируя слова. Из ведра с подсоленной водой, достали розги. - А Ванцзи где? Неужели первый ученик пропустит всё веселье? – едко спросил А-Ин, уже представляя, как будет жечь поврежденная кожа. Рядом, с прямой спиной и уже голым торсом, опустился на колени Ванцзи. Похоже все это время он просто стоял молча. Ожидая, пока подготовят место экзекуции и усмирят второго нарушителя. - Начинайте. - Ванцзи, ты серьезно? Что за варварство, мы же дети! Ай! Ой! Ванцзи, сцепив зубы, безмолвно принимал удары. Лишь крепче сжимая в кулаках ткань штанов. Хлесткие взмахи розги разносились по комнате наказаний вперемешку с причитаниями одного ребенка и упрямым молчанием другого. Причем Ванцзи досталось на десять ударов больше, будто бонусом за то, что вмешался и не дал исчезнуть этой шумной всеобщей проблеме. Это было редкое зрелище и бесплатное шоу, пусть и ценой чужой боли. Но самое ужасное среди двух десятков зрителей не нашлось ни одного сочувствующего взгляда. Только злорадные, направленные на Ванцзи, восхищенные на А-Ина. Мнимые друзья Ина даже подбадривали и вслух вели счет. Наказуемых освободили от утренних занятий, остальных воспитанников разогнали по классам. Ванцзи зашел в спальню, чтобы взять сменный комплект одежды. Его рубаха пропиталась сукровицей и неприятно липла к телу. Зачем-то прихватил две. Ина он увидел, сидящим на ветви ясеня. Тот болтал ногами, размахивая так и не надетой рубашкой, подставляя бледную кожу солнцу. Не согнали его только потому, что старосты сейчас не было в общине, а остальным было чем заняться. Но это не могло продлиться долго. Поколебавшись, Ванцзи подошел к нему вплотную. Когда его тень упала на лицо Ина, тот попытался отодвинуться, но после того как не смог снова почувствовать солнце, приоткрыл один глаз. - О, Ванцзи. Чего хотел? – улыбнулся А-Ин, словно последних двенадцати часов в их жизни не было. - Тебе лучше обратиться к лекарю. – Ин приподнял брови, не понимая. – Спина. Нужно продезинфицировать. - А? Не. Я пропекусь на солнышке, и само пройдет. Ванцзи не стоило вмешиваться. Он должен был оставить мальчишку. Не смотря на внешний вид, тот находился вне учебной территории и прямых запретов не нарушал. Только улыбка А-Ина так быстро увяла, когда он снова принял прежнее положение. Отчего-то Ванцзи это не понравилось. - Хочешь… пойти со мной? - Куда? – сразу же встрепенулся А-Ин. - В глубине леса есть небольшая заводь. Вода чистая и прохладная, если смочить раны, уменьшит боль, ускорит заживление. - Что ж ты сразу не сказал. Веди. Пока шли, А-Ин говорил, не переставая. Сначала жаловался на труднопроходимые заросли, на отсутствие нормальной тропинки. Затем рассуждал, чем еще можно заняться. А выйдя к речке, удивился, что никого вокруг. - Преступление - сидеть на занятиях в такой день, - восхищенно выдохнул он, с разбега прыгая в воду. Штаны чуть ли не в полете слетели. Сложив аккуратно свою одежду, Ванцзи спокойно зашел следом. - Даже не будь уроков, сюда не ходят из боязни нарваться на черного зверя. - Почему черного? Ты же всегда в белом ходишь? - Глупая шутка. – А-Ин захихикал, наворачивая круги вокруг него. – Призрачный черный волк – местная легенда. - Чего? Здесь такой опасный зверь бродит, и с этим ничего не делают? А если загрызет кого? - Не опасен, если не соваться на его территорию. К жилым постройкам не подходит. – Ин выглядел всё так же встревожено, и Ванцзи со вздохом добавил: - Не думаю, что он на самом деле существует. За два года ни разу не встречал. Но по ночам действительно слышно вой. Не броди здесь один. - Ладно. Но с тобой же можно? В воде отразился солнечный луч, ярко бликуя на поверхности. Но ему было далеко до проказливой улыбки, что озарила лицо А-Ина. *** Построить землянку было предложением А-Ина. Он загорелся идеей создать убежище для них двоих, куда не будет входа посторонним. Свой «дом мечты» строили полгода. За это время А-Ин еще несколько раз пытался сбежать из общины, каждый раз Ванцзи ловил его прежде, чем тому удавалось пересечь внутренний двор. - Да как ты это делаешь? Признайся, ты вообще не спишь? Ванцзи отвечал непонятным междометием и провожал обратно в спальню. В известность о вылазках никого не ставили. Это личное, не касалось посторонних. Если бы кто спросил, для Ванцзи это было самое счастливое время. С А-Ином он много времени проводил в библиотеке, на тренировочной площадке, в мастерской ремесел. В общине многое изготавливалось вручную, силой самих монахов и воспитанников. Ванцзи был неизменно хорош в поделках, у А-Ина получалось намного хуже. Не потому что тот был глупым или неумехой, просто кропотливая работа быстро наскучивала другу. Единственным исключением была резьба по дереву, он мог изобразить что угодно – от схематического наброска милого кролика до детализированного парящего в небе дракона. Ванцзи было жаль расставаться даже с самыми неудачными, по мнению творца, экземплярами, и тому со смехом приходилось отбирать украшенную резьбой мебель, изготовленную на продажу. Окружающие уже смирились с подобным взаимодействием и не вмешивались, смиренно ожидая пока погрузят готовые изделия в повозки, когда являлись заказчики. *** Ванцзи задумчиво обводил контур кролика, вырезанного на деревянном кубке в руках. Усянь проследил за этим движением взглядом, и когда пауза затянулась осторожно заметил: - Звучит так, будто вам было весело. Почему же ты выглядишь таким грустным? Где сейчас твой А-Ин? - Его нет. Однажды мы договорились встретиться в убежище, он просил пойти заранее, поймать рыбу на обед. Обещал раздобыть острую приправу, которая поменяет мое представление о вкусе. Я выловил большого карпа. Впервые попалась такая огромная рыбина. А-Ина точно впечатлила бы. Но он ее так и не попробовал… Ванцзи прождал два часа. Еда давно остыла, но он словно предчувствовал беду и не ходил на поиски пока солнце не зашло за верхушки деревьев. По лесу он бродил еще дольше, прислушиваясь к любому шороху, боясь пропустить крик о помощи. Время подходило к ужину. Только когда все расселись в столовой, стало очевидно, что одного воспитанника не хватает. Ванцзи молча смотрел в свою тарелку, словно оцепенел. Он не помогал, когда организовали поиски. Вернулся в спальню и лег спать. Уже в кровати подумал, что днем приезжал бакалейщик, он наведывался к ним каждую среду. А-Ин давно очаровал того, часто расспрашивал куда дядюшка Ю возит свои товары. Ванцзи как-то, после очередной попытки сбежать, спросил, на что А-Ин собирается жить, когда покинет это место, и сам посоветовал брать на себя небольшие обязанности, за которые полагалось вознаграждение - с десяти мальчиков, поощряя, приобщали к труду. Все дети получали по монете, тут же спуская на сладости и другие глупости, когда выдавалась возможность. Не тратились только Ванцзи, у которого не было желаний, и А-Ин, у которого была цель. Они понемногу копили деньги. Не в силах заснуть Ванцзи повернул голову к прикроватной тумбочке, отодвинул ее от стены и проверил заднюю стенку – тайник, который посоветовал ему А-Ин, зная о сложных отношениях Ванцзи с соседями по комнате. В тайнике он хранил сбережения за два последних года. Монет он не обнаружил. Лишь короткую записку, нацарапанную неровным почерком «Спасибо за всё. И прости». Жаль, что сам не додумался предложить деньги А-Ину. Поставив тумбу на место, Ванцзи снова закрыл глаза. Выпрямившись, и положив руки поверх одеяла вдоль тела, он сосредоточился на дыхании. К горлу подкатывал ком, который мешал нормально дышать. Почему-то вспомнился монах-отшельник, заменивший отца, чье лицо теперь даже трудно было вспомнить. Так случается. Просто близкие люди рано или поздно уходят из его жизни. Ему просто нужно забыть и продолжать жить.