механика касания

◣

      Конденсат на зеркале превращал отражения в размытые серые пятна, и Элисон пришлось провести ладонью по стеклу, чтобы увидеть себя. Утро на базе всегда пахло одинаково: хлоркой, пережаренным кофе из столовой и густым паром, который выбивался из-под дверей душевых. Она сидела на краю скамьи, подтянув штанину; колено после вчерашнего марш-броска по щебню ныло тупой, пульсирующей болью. Шрам на чашечке давно побелел, став частью кожи, но воспалённые связки вокруг него горели, отзываясь покалыванием на каждый шаг.       Саймон стоял у соседней раковины без маски, с наброшенным на шею полотенцем. В зеркале Элис видела его спину — мощный разворот плеч и свежий, рваный след под лопаткой. Розовый, неровный край кожи ещё не успел затянуться, напоминая о неудачном контакте с колючей проволокой или ножом. Сейчас уже и не вспомнить.       Они не поздоровались — в пять утра вежливость казалась излишним грузом. Саймон просто скользнул взглядом по её отражению, задержавшись на покрасневшем колене. Он не спрашивал, насколько сильно болит, и молча открыл свой шкафчик, выставив на бортик раковины потрёпанный тюбик мази — тот самый, с масляными пятнами на этикетке, который всегда таскал в боковом кармане разгрузки.       Элисон потянулась за ним, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Его кожа была сухой и горячей, с жёсткими мозолями от затвора, и этот короткий контакт прошиб её током. Она кивнула и, выдавив немного прохладного крема, аккуратно втёрла в его плечо, чувствуя под ладонью бугристую поверхность нового шрама. Саймон даже не вздрогнул, только едва заметно сжал челюсть.       Говорить было не о чем — всё и так написано на телах.

◥

      В столовой гремела музыка — кто-то из парней Газа притащил колонки, и теперь стены дрожали от басов и пьяного смеха. Элис хватило на двадцать минут, прежде чем шум начал ввинчиваться в виски, напоминая о старой контузии. Она ушла через чёрный ход, ища спасения в бетонной прохладе третьего ангара.       Жёлтый круг света от лампы над верстаком выхватывал из темноты разобранный джип. Саймон был там. Он закатал рукава, обнажая предплечья, покрытые сетью белых нитей-шрамов, и сейчас его руки были по локоть в чёрном масле. Он работал сосредоточенно, с той самой едва заметной морщинкой между светлых бровей.       Элисон молча забралась на высокий ящик из-под запчастей, свесив ноги. Металл холодил кожу через брюки, но холод отрезвлял. Она просто смотрела, как напрягаются мышцы на руках Саймона, как лязгает ключ, ловила, как пахнет бензином и пылью.       Спустя какое-то время Саймон выпрямился, вытирая руки ветошью. Он не обернулся, но по тому, как расслабились его плечи, Элис поняла: он знал, что она здесь. Он бросил на неё короткий взгляд через плечо, и в уголках его глаз, там, где кожа собиралась в мелкие складки, промелькнул намёк на улыбку.

◣

      Комната связи напоминала разогретую духовку: жар от серверов, мерное гудение кулеров и терпкий, уже перестоявший запах кофе из термоса. Элисон поправила гарнитуру, чувствуя, как дужка давит на голову. За окном расстилалась абсолютная, непроглядная тьма полигона, и только зелёные точки на мониторе напоминали о том, что мир всё ещё существует.       Саймон был в патруле на восточном периметре. Она представляла его там: один в сыром тумане, среди шороха сухой травы, сливающийся с тенями.       Вдруг радио зашипело, разрезая тишину ночи. Два коротких щелчка. Чистая передача без голоса.       Элис замерла, и на мгновение ей показалось, что она чувствует его прямо здесь, в этой душной каморке. Это был их код, способ сказать: «Я здесь. Всё в порядке». Она нажала тангенту и ответила тем же — два сухих, чётких клика.       Тепло разлилось в груди, вытесняя ночной холод, пробиравшийся сквозь щели в окнах. Элисон откинулась на спинку кресла, глядя на мигающий индикатор связи.

◣

      Мир в объективе тепловизора был раскрашен в кислотные цвета: чёрный мох, лимонно-жёлтые камни и ядовитые полосы сосен. Элис почти не дышала, сливаясь с сырой землёй. Пальцы в стрелковых перчатках начали неметь, а ветер забирался под воротник, напоминая, что она лежит здесь уже четвёртый час.       А затем в поле зрения вошло тепло.       Этот силуэт она узнала бы даже в густом тумане, даже если бы он был просто набором пикселей. Характерный размах плеч, замедленный, измеряющий шаг, манера держать винтовку стволом вниз — Саймон двигался бесшумно, и тепловизор рисовал его ровным, спокойным свечением. Элисон следила за тем, как его фигура пересекает сектор, и ей казалось, что она слышит его пульс через линзу прицела.       Он остановился прямо напротив её позиции и замер на секунду, повернув голову в сторону заросшего оврага, где лежала Элис. Он не мог её видеть — она была надёжно скрыта термонакидкой, — но он чувствовал. Элисон задержала дыхание, глядя, как оранжевое пятно его лица на миг замирает, обращённое к ней, прежде чем Саймон снова растворился в темноте леса.       Просто инстинкт.

◥

      Запах антисептика в медблоке всегда казался Элис слишком стерильным, почти мёртвым. Когда дверь скрипнула, она вскинулась, забыв про усталость. Саймон вошёл, приволакивая ногу, с лицом цвета мокрого мела. Рукав его куртки был наспех разрезан, обнажая пропитанный темным бинт.       — Садись, — бросила она, рывком вставая и перехватывая его за локоть.       Саймон опустился на кушетку с тяжёлым выдохом, который больше походил на рычание. Когда Элисон сняла остатки рубашки, то увидела глубокую рану с неровными краями, оставленную осколком. Кровь уже начала подсыхать, стягивая кожу чёрной коркой. Элис взяла зажим, но внутри всё дрожало от осознания того, насколько близко этот осколок прошёл от артерии.       Саймон молчал, вцепившись пальцами в край кушетки, когда Элисон начала промывать рану. В какой-то момент, когда она накладывала швы, он полез в боковой карман своей грязной разгрузки и выудил оттуда помятый, сплющенный батончик в золотистой обёртке. Тот был весь в пыли, с надорванным краем, и выглядел до смешного нелепо в стерильной комнате, пропахшей кровью.       — С праздником, кажется.       Элис замерла с иглой в руках и посмотрела на шоколад, потом в тёмные глаза напротив, в которых застыла смертельная усталость. Она растерянно улыбнулась, чувствуя, как подступают дурацкие слёзы. Шоколад был тёплым.       — Ты сумасшедший, лейтенант Райли, — прошептала она. — Но это самый вкусный ужин, который у меня был.

◥

      В местной лавке за пределами базы пахло специями и пылью, но в углу, среди невзрачных хозяйственных товаров, Элисон наткнулась на брусок мыла, завёрнутый в грубую обёрточную бумагу. От него густо пахло хвоей, как в лесах Шотландии после ливня. Этот запах мгновенно вытащил из памяти образ: кабина машины Саймона и потрёпанная картонная ёлочка, болтающаяся на зеркале заднего вида, которая пахла точно так же. Элис купила его, сама не зная зачем, и теперь этот брусок лежал в её личной мыльнице, заполняя тесную ванную комнату ароматом дикого леса.       Вечером, когда она закончила приводить себя в порядок после стрельбища, дверь в умывальную открылась. Саймон вошёл, чтобы просто сполоснуть руки; он замер у двери, едва переступив порог, и воздух в помещении будто наэлектризовался. Он не смотрел на Элис — его взгляд замер на мыльнице, где лежал влажный хвойный брусок. Элисон замерла с полотенцем в руках, чувствуя, как капля воды медленно ползёт по шее.       Саймон медленно вдохнул, и его плечи чуть заметно опустились. Он подошёл к раковине, открыл кран, но прежде чем подставить руки под струю, на секунду коснулся пальцами поверхности мыла. Это не было случайностью. Он узнал этот запах мгновенно, но так и не произнёс ни слова. Лишь, когда уходил, задержался в дверях дольше обычного.

◣

      Грязь была повсюду: она забивалась под манжеты, хлюпала в ботинках и липла к лицу, смешиваясь с холодным дождём, который не прекращался уже шестой час. Они лежали в засаде на краю размытого склона, втиснутые в узкую расщелину между камнями. Места было слишком мало для двоих в полной экипировке, и Саймон, не говоря ни слова, просто накрыл их обоих своим широким прорезиненным дождевиком.       Под плотной тканью шум ливня стал глухим и далёким, а пространство сузилось до нескольких сантиметров. Элис чувствовала каждое движение Саймона, каждый его тяжёлый выдох. Она прижималась спиной к его груди, чувствуя твёрдость бронежилета и, что гораздо важнее, то мощное, ровное тепло, которое исходило от его тела.       Они лежали так часами, превратившись в неподвижный холм, покрытый грязью и брезентом. Саймон не шевелился, но его рука, лежавшая поверх её плеча, чуть сжалась, когда Элисон невольно вздрогнула от очередного порыва ледяного ветра.

◣

             Задание под прикрытием требовало другого камуфляжа. Вместо привычного веса бронежилета и жёсткой ткани формы на Элис было тёмно-синее шелковое платье. Ткань казалась пугающе тонкой, почти прозрачной, и каждое движение отзывалось непривычным холодком на коже. Она чувствовала себя раздетой, несмотря на то, что кобура с компактным пистолетом привычно давила на внутреннюю сторону бедра, скрытая под подолом.       Элисон вышла в узкий коридор, поправляя воротник пальто, и замерла. Саймон стоял у двери. На нём был строгий чёрный костюм, который на его массивной фигуре смотрелся… необычно. Маскарад давал ему легальное право оставаться собой, пока все вокруг играли загадочных незнакомцев. Вместо привычного тактического трикотажа на нём была тяжёлая маска из воронёной стали, закрывающая верхнюю часть лица. Саймон поправлял манжеты, непривычно и чуть раздражённо дёргая рукава, но когда Элис подошла ближе, на секунду замер.       — Маскарад, Саймон? — она остановилась в паре шагов, чувствуя, как шёлк платья холодит кожу. — Не думала, что ты оценишь дресс-код.       — Это единственный способ не пристрелить первого же швейцара, который попросит меня предъявить документы.       Его взгляд медленно прошёлся по линии её шеи, задержался на открытых ключицах и спустился к разрезу платья, фиксируя непривычную мягкость её силуэта. Саймон сделал шаг навстречу, и его пальцы на мгновение зависли в воздухе, прежде чем он поправил выбившийся локон её волос. Его рука была тяжёлой, и Элис почувствовала, как он едва заметно вздрогнул, коснувшись её кожи.       — Ты выглядишь… опасно.              — Это комплимент? — она попыталась улыбнуться, хотя пальцы судорожно сжимали сумочку, в которой вместо помады лежал запасной магазин.       Он открыл перед Элисон дверь, на мгновение положив ладонь ей на поясницу.       — Предупреждение для всех, кто сегодня к тебе подойдёт.

◣

      Кухня в жилом блоке в три часа ночи была самым тихим местом на базе. Элис, охваченная внезапным приступом бессонницы и странным желанием почувствовать вкус чего-то, что не было упаковано в пластик, воевала со старой плитой. Запах подгоревшего сливочного масла уже успел заполнить помещение, а на сковороде бесформенным комом застыло то, что должно было стать яичницей.       Она в ярости ковырнула край пригоревшего белка лопаткой, когда услышала шорох у двери. Саймон стоял, прислонившись к косяку. Он был в своей обычной маске, но без куртки, в одной чёрной футболке, открывающей руки.       — Решила провести диверсию против собственного желудка? — негромко спросил он.       — Заткнись, — Элисон швырнула лопатку в раковину. — Я просто хотела… чего-то нормального. Эта блядская плита живёт своей жизнью.       Она, взъерошенная, стояла посреди клубов дыма, злая на себя и весь мир, с пятном масла на футболке. Саймон посмотрел на сковородку, потом на неё, и вдруг его плечи начали мелко подрагивать. Сначала Элис подумала, что ему стало плохо, но потом из-под маски вырвался звук — короткий, гортанный и абсолютно непривычный.       Саймон смеялся.       Она замерла, глядя на него глазами по пять копеек. Гнев испарился, оставив только странное, щемящее чувство в груди. Элисон не выдержала и тоже коротко усмехнулась, качая головой.       — Ну и ладно. Доставай свои пайки, «шеф-повар». Видимо, это наш потолок.

◣

      Грузовик подпрыгивал на ухабах, обдавая сидящих в кузове запахом солярки и поднятой пыли, а предрассветные сумерки окрашивали всё в серый цвет. Через десять минут их группа разделялась: Элис уходила с отделением Соупа на север, Саймон — с Прайсом в горы.       В кузове было тесно и шумно от гула мотора. Они сидели друг напротив друга, колено к колену, но никто не разговаривал.       Когда машина начала притормаживать у первой точки высадки, Саймон молча поднял голову, и их взгляды встретились на долю секунды.       — Вернись.       — Постараюсь.       Он сжал кулак и несильно толкнул Элисон в плечо, а затем — костяшками в костяшки. Она ответила тем же толчком, чувствуя твёрдость его руки.       Машина остановилась. Элис спрыгнула на землю, не оборачиваясь.       

◥

      На снайперской позиции время течёт иначе — оно застывает вместе с каплями росы на стволе винтовки. Элисон лежала неподвижно уже пятый час, пока мир не сузился до окуляра прицела и мерного шороха ветра в кронах деревьев. Её пальцы в перчатках почти не чувствовали спуска, а дыхание было таким редким, что она едва слышала собственные вдохи.       Внизу, в трёхстах метрах, в густых тенях заброшенного склада, силуэт Саймона мелькал между ящиками, едва уловимый даже для её тренированного глаза. Элис вела его, прикрывая каждый шаг, очищая путь от подозрительных теней.       На часах была полночь.       Она чуть коснулась кнопки на гарнитуре. Звук собственного голоса в мёртвой тишине показался ей почти оглушительным, хотя говорила Элисон едва слышным шёпотом.       — С днём влюблённых, Саймон. Сектор чист. Можешь двигаться.       В наушнике воцарилась тишина. Она длилась секунду, две, три… а затем раздался короткий щелчок. Саймон не подтвердил координаты и не использовал позывной. Он просто глубоко, протяжно выдохнул прямо в микрофон.       

◣◥

      Шум двигателей на взлётной полосе заглушал все остальные звуки. Ветер от лопастей швырял в лицо мелкую крошку и запах авиационного керосина. Группа загружалась на борт, тяжело шагая по рампе. Слух улавливал лязг снаряжения и короткие выкрики Прайса в стороне.       Элис стояла в тени крыла, проверяя затяжку ремней на рюкзаке. Саймон возник рядом внезапно и уже был в полной выкладке. Она услышала характерный металлический звон цепей и резко повернула голову. Саймон стянул свои жетоны одним резким движением и, не говоря ни слова, вложил их ей в ладонь.       Металл был почти горячим, сохранившим тепло его тела. Элисон замерла, глядя на выбитые буквы на стальной пластине.       Отдать свои жетоны перед вылетом — дурной тон. Нарушение всех примет, почти признание того, что ты можешь не вернуться за ними сам.       — Сохрани. Вернёшь, когда сядем в Британии.       Элис быстро расстегнула свою цепочку и сжала его пальцы своими на секунду. Её жетоны, более лёгкие, со звоном опустились в его широкую ладонь.       — Попробуй только не забрать их обратно, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.       Саймон коротко кивнул, спрятал её металл в нагрудный карман, прямо над сердцем, и развернулся к рампе. Элис осталась стоять, сжимая его жетоны в кулаке так сильно, что края врезались в кожу до крови.