Не просто четырнадцатое февраля

      Сережа почти час сидит в машине, смотрит на балкон одного из верхних этажей и отчаянно боится. Одинаково сильно его пугает, что знакомая фигура появится в поле зрения и то, что Дима на этот чертов балкон так и не выйдет.       «Блять, с чего я решил, что он вообще думает о суициде? Ведь ничего такого Поз не говорил.»       Бросая взгляд на заднее сидение он разглядывает лежащий там букет и понимает, что никуда сегодня не поедет.              Сережа не привык думать о последствиях своих поступков, он давно живет по принципу: «Сделаем сейчас и будь что будет.» Почему же теперь глядя на балкон Позова он задумывается о том, что произойдет если он пойдет туда?              «Потому что боюсь. — Себе он никогда не врет. — Боюсь, что сегодняшняя ситуация была просто секундой слабости, что моя поддержка ему не нужна. Боюсь, что стоит мне сделать шаг навстречу и Поз меня оттолкнет.»              Дима выходит на балкон и Сережа напрягается, следит внимательно выискивая малейший признак того, что Позов готовится к худшему, но тот достает сигареты, закуривает и он выдыхает.              Признаться себе, что влюбился в коллегу Сергею Матвиенко было сложно, но отрицать и делать вид, что сердце в чужих объятиях ускоряет ритм без причины не получалось. Принятие далось сложно, а еще сложнее оказалось видеть любимого человека с другими. Приход Кати в новогодний выпуск Громкого вопроса дался слишком тяжело — и не просто так друзья потом называли его «бабкой-разведухой». Сережа видел взгляды Димы в сторону жены, объятия за кадром, поцелуй не на камеру. Ему казалось, что внешне он себя никак не выдает, но один человек разницу в поведении все же заметил. Арс.       — Серег, ты палишься безбожно. — Друг отводит в сторону, туда где их никто не услышит, закрывает собой обзор на счастливую пару. — Я понимаю, что ты его ревнуешь, но возьми себя в руки — никто кроме меня этого увидеть не должен. Не поймут.       — Ты о чем, Сенька? — Наивная попытка отвлечь Арсения триггерным сокращением имени не срабатывает.       — О твоем отношении к Димке.       — Ты что-то путаешь, в моем отношении к Димке нет ничего…       — Серег, я твой друг и не осуждаю. Сейчас возьми себя в руки, сделай вид, что у тебя все прекрасно и ты не сходишь с ума от ревности к Кате. Мы с тобой поговорим позже, ладно?       — Хорошо.       Они разговаривают всю ночь. Сережа изливает душу, а Арс лишь слушает и кивает.              — Они вместе и в то, что Позовы когда-то разойдутся я не верю. — За окнами начинает светлеть когда Арсений наливает себе очередную чашку кофе. — Ты часто будешь видеть их вместе.              — Я себе это каждый день повторяю. Легче почему-то не становится.       — Ревность научись прятать — говорю тебе на своем опыте.              — У тебя не получается, а ты у нас АКТЕР.       — Я свою влюбленность пережил и отпустил. Думаешь, что у тебя тоже пройдет?       — Не знаю, Арс. Я буду вести прежний образ жизни и радоваться, что мы хотя бы рядом.       — Правильно. И повторюсь — держи свою ревность в узде — палишься очень сильно.       Сережа держится. Общается с Катей с прежней легкостью, а потом в Громкий вопрос приходит Фауст и его снова кроет. Дима с Васей за последнее время слишком сблизился, они вместе отдыхают, вместе ведут шоу, Поз постоянно о нем говорит. Да, он переводит свою ревность в шутку, но ловит осуждающие взгляды Арса и все равно продолжает.       О смерти Диминого отца он узнает от Стаса. Пытается игнорировать, но не выдерживает — пишет слова поддержки. В ответ тишина. Сережа понимает, что Поз пережить утрату хочет в кругу семьи и не лезет.

***

      Вернувшийся после перерыва Димка ему не нравится. Нет, не так — он любит этого человека, но он пугает своей отстраненностью. Перед камерами, перед фанатами Позов прежний — шутит, фонтанирует сарказмом… Стоит камерам погаснуть, а последнему фанату уйти он словно гаснет. Общается с ними, улыбается, но в глазах нет прежнего огня. Дима словно закрывается от всех. Арс говорит Сереже не лезть, дать Позу разобраться со своими переживаниями и он, сжав зубы, прислушивается к другу — ничего не делает. Молчит даже когда замечает как много Димка стал курить.       Когда Шаст между делом, в очередном разговоре, сообщает, что Поз съехал от Кати и детей Сережа снова молчит. Прячет трясущиеся руки в карманах и продолжает разговор словно это обычное дело.              — Это ничего не меняет. — Арсений его выводит из офиса почти силой, тащит в кабинет и сам умывает холодной водой. — Серег, у них не впервые проблемы в отношениях, но Димка всегда говорил, что любит ее. Он всегда к Кате возвращался.       — Знаю. Арс, я не надеюсь даже, что мы с ним будем вместе. Ему поддержка нужна, а я тут с вами.       — Он сам скажет когда захочет. — Попов вытирает руки, отходит от него. — Я завтра уезжаю в Питер, не натвори тут без меня глупостей.       — Это ты мне говоришь? Человек-марафонец.       Когда Арс сообщает о своей травме Сережа обещает приехать, поддержать.       — Позова не будет в ближайшее время. — Стас машет рукой. — Вы хоть двое ничего с собой не сделайте.       — В смысле? — Во взгляде Шаста недоумение. — Ладно, мы знаем о Арсении, а что с Димкой?       — Друг называется.       Шеминов рассказывает, что у Поза депрессия и он решил лечь в клинику. Сережа звонит Арсу, просит прощения и в ответ слышит смех.       — Ты когда к нему поедешь повод соответствующий найди. От меня передай привет и поцелуй.       — Ты чего так резко меня к нему направляешь? Там наверное Катя с ним.              — Серег, а ты зайди в его канал. Прости, кажется я был не прав…              Он читает Димины откровения. Хочется быть рядом, обнять, успокоить, сказать, что все это временные трудности.       Повод находится довольно скоро.       Вы:       Поз, привет!       Мне тут Винлайн подарки передал, могу приехать и отдать.       Дима Поз:       Привет, Борисыч!       Приезжай пока я тут не сошел с ума от скуки.       Этот Димка напоминает прежнего. Улыбается, называет его жуком и даже фотографирует для своего Телеграма.

***

      А потом поездка в Сочи. Дима в комментаторской его персональный рай и ад. Он играть не может — знает, что Позов там и слышать его хочет. Вылетает, идет в гости. Остается комментировать. Мона смотрит на них с ужасом, а Димка с улыбкой поддерживает разговор на самые откровенные темы и Сережу несет.       — Ты слишком романтизируешь их профессию. — Они действительно дошли до обсуждения порно актеров.       — В смысле романтизирую? — Сережа романтизирует только одного человека в ужасных очках.       — Ну так, двенадцать часов там под камерами…       — Тебе не нравится секс?       — Двенадцать часов под камерами наверное не нравится.       — А ты пробовал снимать? — Мысленно он дает себе подзатыльник, но остановиться уже не может.       — Снимать? — Дима чуть подвисает. Сережа почти уверен, что он смущен. — Но, я же… Нет… Актер же не снимает, он снимается.       «Уйти от ответа, подловить меня на неверной формулировке. Неужели вы с Катей такого не пробовали. Позов, я бы всю комнату камерами обвесил. Запечатлел каждый момент со всех ракурсов. Блять, с тобой… Пробуем.»       — Нет, ну поставил камеру и снимайся.       — Ну, слушай…       — А я точно здесь нужна? — Мона напоминает о своем присутствии, Сережа пытается сделать вид, что шутит, смеется. — Я им точно сейчас…       — Так там же еще режиссер говорит, что делать. — Димка снимает очки, смотрит только на него. — Это сложная работа.       — Ну, если ты плохо понимаешь, что делать — режиссер точно подскажет.       Арс после этого называет его психом. Сережа пересматривает куски трансляции несколько раз. А потом понимает — пора прощаться. Его ждет Бали — место где он расслабляется и отдыхает.

***

      Полтора месяца без Поза настоящее испытание. Он возвращается к концерту, потом они встречаются для съемок. И вот четырнадцатое февраля.       Сережа перепутал даты. Почему-то решил, что сегодня тринадцатое, а значит ему нужно быть в офисе. Рванул даже не глядя на телефон — он ведь опять проспал.       А в офисе Димка. Один. Стоит у окна и курит. Закопался куда-то в тяжелые мысли, даже не замечает его прихода. Привлечь внимание, рассмешить. Это он умеет — на Диму его неуклюжесть всегда действует. Разговор, он специально упоминает Катю и с удивлением понимает, что возвращения к браку Позов не хочет.       Провожая он тянет Диму к себе и едва не задыхается от удивления — эрекция. Дима реагирует… На что? На него или на воспоминания о Кате? А может и без причины — сколько у него не было близости? Все равно приятно думать, что это на него.              После ухода Позова он долго смотрит в стену, переживает, что глядя на эту розоватую суету в городе Димка действительно решится на глупость.              Сережу ждут и он спешит купить цветы. А потом направляет машину в другую сторону. Останавливается у дома Поза. Час смотрит на пустой балкон. А теперь на знакомую фигуру.       Димка выбрасывает окурок, еще пару минут смотрит куда-то, а потом достает телефон.       «Кате? Косу? Шасту? Кому ты пишешь?»       Дима Поз:       Спасибо за сегодняшний разговор.       Теперь он точно готов рискнуть. Букет так и остается на заднем сидении, а Сережа закрыв машину идет к подъезду. Его тут знают, в гостях у Поза он бывал не раз — пропускают сразу же. Лифт. Звонок в дверь и тишина.              Вы:       Дверь открой. Я знаю, что ты дома.       — Почему ты не на вечеринке? — Позов в футболке и домашних штанах. Босиком.       — Подумал, что в такой вечер ты не должен оставаться в одиночестве. Решил составить компанию.       — Это обычный день. Просто четырнадцатое февраля.       — Это не обычный день и ты это знаешь.       — А как же твоя куколка?       — Скучать не будет.       — Давай куртку. Повешу, а то вдруг ты снова запутаешься и упадешь.       — Я же не грудной ребенок. — Куртку он вешает сам. — Чая нальешь?       — Проходи. Могу и покормить, если хочешь.       — Не хочу. — Ему кусок в горло не полезет, Сережа слишком сильно переживает. — Только чай.       — Зачем ты пришел, на самом деле? — Позов чуть повышает голос, чтобы быть услышанным. — Действительно думаешь, что я могу с собой что-то сделать?       — Не знаю. А ты можешь?       — Не могу. — Позов возвращается с чашкой чая, вручает ему, а сам садится в кресло. — У меня есть дети — они не поймут почему папа на такое решился.       — Только из-за этого? — Кажется, что Дима может услышать как громко стучит сердце.       — Не только. Я никогда не думал о самоубийстве, Сереж. Это финальная стадия, а я до нее не дошел. Понимаю, что вы все считаете меня конченым психом…       — Я тебя таким не считаю. Арс тоже.       — Обсуждали? — Дима горько улыбается. — Шаст уверен, что я псих потому что не хочу вернуться к Кате. Ты смотришь на стоящие вокруг конструкторы и тоже в этом убеждаешься, да?       — Я не думаю, что ты сошел с ума. Я твой друг, Дим.       «Хотел быть не только другом, но говорить об этом сегодня явно не стоит. Ты не готов, да?»       — Возможно вы правы и я сошел с ума. Ты хотел узнать — слушай. Я сам ушел от Кати. Сбежал пока она отдыхала с подружкой. Сообщил смской. Гордишься мной? Она умоляла меня остаться, пыталась уговорить. Я послал ее на хуй. Ушел в запой на неделю.       — Дима, не…       — Ты же предлагал мне выговориться, Сереж. — Позов откидывает голову, смотрит в потолок. Сережа им откровенно любуется. — Я ушел потому что понял — все. Я ее больше не люблю. Осталась привязанность и больше ничего. Не люблю, не хочу. Сука, после полугода без секса я даже мысли не допускал о том, чтобы хоть поцеловать ее.       — Тебе больно. Ты считал семью смыслом своей жизни.       — Именно. Сам лишил себя этого смысла. Мне действительно не хватает того, что было раньше. Не хватает того покоя, что я чувствовал в тех отношениях. Не хватает привычного окружения. Утром я вспоминал, что было всего пару лет назад. Как мы проводили прошлое четырнадцатое февраля — да, все уже шло ко дну, но…       — Может вы еще можете все исправить? — Он готов наступить себе на горло, если Позу от этого станет хоть немного лучше. Чашка в трясущихся руках выдает его состояние. — Многие семьи так живут. Не любишь ты Катю, но она тебя любит. Вы хорошо относитесь друг к другу. Не хочешь спать с ней — не спи. У вас есть дети, постройте свою семейную жизнь на уважении, а не на страсти и любви.       — Ты сам не понимаешь о чем говоришь, да? — Дима перестает разглядывать потолок, переводит взгляд на него, смотрит в глаза. — Не могу я вернуться к ней, Сережа. Я не просто разлюбил Катю, я полюбил другого человека.       — Ау… — Может Поз поверит, что это удивление. Не услышит как вдребезги разбивается сердце Сергея Матвиенко.       — Вижу, что ты меня понял.       — А… Кто она?       — Хах. — Смешок, но с каким-то отчаянием. Отчаянием человека уставшего бороться с собой — Она… Давай сегодня об этом не будем.       — Дим… — Он сам не знает, что хочет сказать. Мысли разбежались, все свои ресурсы организма направлены на то чтобы заглушить сердечные переживания.       — Я покурю, а ты пока подумай о нашем разговоре.       — Ты много куришь.       — Повторяешься. — Пачка. Полупустая, а Позов сжимает ее в руках. — Надо. Так становится легче. Лучше сигареты, чем алкоголь.       Дима уходит на балкон, а он сжимает голову ладонями. Перед глазами печальный взгляд карих глаз. Такой внимательный, пристальный. Полный затаенной надежды. Сережа прокручивает в памяти утренний разговор, недавние фразы Димы. Цепляется за его признание.       «Он сказал, что полюбил другого человека. Не другую. И это «Она…» Может ли быть такое, что у меня есть шанс? — Взгляд через стекло на Диму помогает решиться. — Даже, если я ошибаюсь… Пусть так, но лучше рискнуть и проиграть, чем не ничего не сделать и потом жалеть о упущенной возможности. Кажется так говорят?»       Глубокий вдох. Поднявшись он выходит на балкон, прижимается к Диминой спине всем телом и обнимает его.       — Ты чего?       — Захотелось. — Близость Димы действует на него всегда одинаково. — Арс всегда говорит, что это наша с тобой любимая поза.       — Он много что говорит. — Поз не спешит отстраняться. Наоборот, словно расслабляется в его руках. — Не всегда стоит к этому прислушиваться.       — Он хорошо разбирается в людях. А вообще так ты точно не замёрзнешь.       — Ты тёплый. — Позов накрывает его ладонь своей, тянет с талии к груди. — Хорошо.       — Это ты холодный. — Ему тоже безумно хорошо рядом с Димой и от этих ощущений нужно отвлечься. — Зачем выходишь на балкон в одной футболке?       — Привычка. Можно было курить в квартире, но Катю всегда раздражал сигаретный дым. А ещё и дети. Ты ведь тоже не любишь этот запах.       — Я делал исключение для Арса. Для тебя тоже сделаю. — Серёжа утыкается лицом в затылок Поза, вдыхает. — Мне нравится как от тебя пахнет.       В ответ молчание, Дима лишь водит пальцами по его руке. Приятно.       «Черт, слишком приятно. Если он не остановится придётся отодвигаться.»       Остаётся только надеяться, что Позов не обратит внимания или не станет говорит об этом, как он сегодня утром.       — Я рад, что ты приехал. Мне нужно было общество. И ты каким-то образом это понял.       — Я прочел твое сообщение. Понял, что ты сидишь один и снова хандришь.       — Да? — Дима чуть двигается, меняет опорную ногу и Сережа с трудом сдерживает стон — его накрывает сумасшедшей волной возбуждения. — А как ты смог добраться до меня меньше чем за десять минут? Это еще учитывая подъем на лифте.       — Рядом был. — Близость Димы мешает думать. — Очень близко.       — Ты сидел в машине под моим окном?       — Да. — Кажется, что Позова его честность выбивает из колеи. — Так и было. Сидел, караулил, но не подняться бы не решился если бы не твое сообщение. Понял, что тебе нужен и пришел.       — Спасибо.       — Не благодари меня так часто.       — Учту. — Дима вдруг замирает. — Матвиенко, а что я сейчас чувствую в области твоего паха?       — Мог бы промолчать. Как я сегодня днем.       — Я… Я не думал, что ты заметил.       — Заметил. Но сделал правильные, как мне казалось, выводы и не принимал это на свой счет.       — А сейчас? Мне принимать это на свой счет?       — А мне принимать твой утренний стояк на свой счет?       — Я первый спросил.       — Да. Ты рядом…       — Да. Ты был так близко. — Позов сглатывает. Говорит тихо, шепчет едва слышно.       — Ты ведь понимаешь о чем мы сейчас говорим?       — Ох, Матвиенко, слишком хорошо понимаю. — Дима снимает его руки со своей груди, разворачивается и сам обнимает Сережу. — Дурачок здесь не я.       — Я снова это чувствую. — От такой близости, от этого взгляда глаза в глаза его кроет. — Поз, можно я скажу максимально честно? Я влюбился в одного невероятно душного типа. Он зануда, душнила и невероятный псих, но я его люблю.       — Ответить честностью? — В карих глазах такая нежность, что дышать становится еще сложнее. — Я влюбился в глупого, невероятно неуклюжего и совершенно безалаберного Сергея Матвиенко.       — Идеальная пара. — Сдержать улыбку не получается. — Позов, нам лучше зайти внутрь.       — Если боишься, что я простыну — зря. Сейчас мне не поможет даже ледяной душ.       — Именно поэтому. Я хочу тебя поцеловать, боюсь, что на этом не остановлюсь и не думаю, что кто-то из окружающих домов готов к такому зрелищу.       — Ты прав. — Дима отпускает его с видимым сожалением. — Иди.       Сережа не позволяет увеличить расстояние между ними — для него это сейчас непозволительная роскошь. Взяв Позова за руку он тянет его за собой в комнату и наконец-то делает то чего они оба так хотят.       Поцелуй начинается как лёгкое касание — едва ощутимое прикосновение, словно пробуждающее огонь в груди.       Язык осторожно проникает между губ, пробуя, вызывая вздохи и трепет. Сережа сжимает Диму так крепко, словно боится потерять. Каждое движение звучит как призыв, каждое прикосновение губ становится вызовом, каждое прикосновение рук пробуждает желание глубже и сильнее. Дыхание смешивается в одном общем ритме — частом, учащающемся, захватывающем. Поцелуй длится вечность, интенсивный и безудержный.       Сережа прерывается, переводит дыхание, ловит поплывший взгляд Поза. Тот притягивает его обратно. Следующие поцелуи становится всё более жадным и настойчивым, губы не отпускают друг друга, словно пытаясь передать всё, что слова не в силах выразить. Руки скользят по спинам, тянутся к волосам, крепко обнимают, приближая тела ближе. В каждом движении ощущается напряжение и желание, которыми наполнены сердца обоих.       Тепло разливается по всему телу, дыхание смещается в единый ритм — громкий, прерывистый, полный отчаянной страсти. Они словно теряются в этом мгновении, забывая обо всём вокруг, позволяя себе полностью раствориться друг в друге.       — Мы готовы? — Сережа сейчас ощущает себя более разумным. Позов, подставляющий шею под его губы, сейчас вряд ли соображает, что делает. — Ты готов к дальнейшему? Не буду торопить. У нас полно времени.       — Не знаю. — Дима гладит его по спине, вызывая очередную волну мурашек. — Тебя хочу, но… Есть вопросы. Много вопросов. Самый главный… К полноценному сексу мы не готовы.       Сережа улыбается, чувствуя легкую дрожь от напряжения и ожидания. Он ведёт ладонью по щеке Димы, стараясь передать всю свою поддержку и понимание.       — Тогда давай просто остановимся здесь, — Тихо говорит он. — Наслаждайся этим моментом, этим чувством, которое у нас есть сейчас. Всё остальное мы решим, когда придёт время.       Дима кивает, смотрит с нежностью и доверием. Снова целует — теперь поцелуй мягче, спокойнее, но не менее искренний. Сережа чувствует, как напряжение постепенно уходит, уступая место теплой близости и безопасности.       Они прижимаются друг к другу, давая понять, что для них сейчас важна именно эта связь — без спешки, без давления, просто двое человек, которые хотят быть вместе.

***

      — А всё же ты был прав, — Тихо произносит Дима, глядя Серёже в глаза. — Этот день… он не просто четырнадцатое февраля. Он стал началом чего-то действительно важного. С Днём влюблённых тебя, Серёжа.              — Знаешь, для меня этот день тоже многое значит. Он теперь связан с тобой и нашими чувствами. Мы не просто друзья или коллеги — теперь между нами что-то большее.       Поз крепко сжимает его руку.       — Да, нас двоих. Отныне есть только мы, — Дима говорит уверенно, — и пусть впереди будет всё, что мы захотим построить вместе. Без оглядки на прошлое, без сомнений. Только мы и этот момент.       Серёжа мягко кивает.       — Мне нравится мысль о будущем с тобой. Пусть оно будет не всегда лёгким, но настоящим. Искренним и нашим.       — И пусть этот день станет для нас не просто датой в календаре, — Подытоживает Дима, улыбаясь, — а напоминанием о том, что мы нашли друг друга. И это самое главное.