.

​Утро началось не с рассвета, а с того, что фиолетовый купол над «Зеленым сектором» просто поблек, становясь грязно-серым. Надежда, вспыхнувшая в людях при виде нового прохода, была болезненной и острой. День обещал быть спокойным, Зени сидел возле костра, его голова гудела после вчерашней вылазки. Парень заметил как Шун мечется туда сюда. И как оказалось не зря. Открылся туннель возле места где погибла Арка..когда люди приближались, пахло гарью сильнее. Разми прикрыла нос и закрыла глаза. Воспоминания лезли пока те не нырнули в туннель Шун вел их вперед, сжимая рукоять меча так, что белели костяшки. ​Проход, который они нашли в стене, не был похож на тесные туннели Оплота. Он был неестественно широким и высоким, словно его прорубили для чего-то гораздо более крупного, чем человек. Свод терялся в темноте, а стены были идеально гладкими, лишенными следов кирки или резца. ​Колонна растянулась. Гул шагов сотен людей отражался от стен, превращаясь в нестройный, пугающий ропот. Но пугало не эхо. ​Под ногами, в пыли и крошке камня, начали попадаться кости. Сначала редкие, обточенные временем до состояния желтого пластика, затем целые груды. Среди них виднелось то, что когда-то было одеждой — клочки плотной ткани, подошвы сапог, которые не были похожи на обувь жителей Оплота. Эти вещи выглядели более современными, более... чужими. Разми старалась не смотреть вниз, но хруст под подошвами напоминал ей о том, что этот тунниль — не путь к спасению, а пищевод огромного зверя. ​Ближе к вечеру, когда ноги людей начали подкашиваться от усталости, Шун приказал устроить привал. Гулкое пространство туннеля заполнилось запахом гари от костров и приглушенными всхлипами. ​Разми отошла подальше от общего круга. Она устроилась в тени выступающей скалы, где свет пламени едва касался пола. Она снова открыла дневники — и тот, что принадлежал деду, и ту старую книжку из развалин. Для неё они теперь были не просто записями, а единственным связующим звеном с реальностью в этом безумии. Она вчитывалась в строки, как в захватывающую и страшную книгу, которая была ей «интересна» больше, чем всё, что происходило вокруг. ​Каждое слово Марли, каждая дата из прошлого подтверждали: они идут по следу тех, кто уже пытался пройти этот путь. Разми перелистывала страницы, игнорируя шепот Фабки и тяжелые взгляды Шуна. Она искала ответ на один-единственный вопрос: почему кости в этом широком туннеле лежат головами в сторону выхода? Словно они не бежали оттуда, а пытались вернуться назад. Под сводами этого неестественно широкого туннеля время ощущалось иначе. Стены словно впитывали звуки шагов, оставляя лишь сухой хруст костей под ногами. ​Когда Шун объявил привал, эхо его голоса еще долго металось под высоким потолком, затухая где-то впереди, в непроглядной черноте. Разми намеренно отошла от общего круга костров. Ей нужно было пространство, чтобы раскрыть дневник, ставший для неё единственной связью с реальностью. Она села на холодный выступ камня, чувствуя, как дрожат пальцы. ​Подступал вечер — если это понятие вообще имело смысл в подземелье. Свет факелов выхватывал из темноты лишь малую часть туннеля, оставляя всё остальное во власти теней. ​Внезапно воздух рядом с ней похолодел. Разми не услышала шагов, но само пространство вокруг словно сгустилось. Она даже не вздрогнула, когда знакомое тело опустилось на камни совсем рядом. Марли. Он не прятался, не таился — он просто был здесь, как неизбежность. ​Его рука, затянутая в черную ткань куртки, по-хозяйски опустилась ей на плечо, притягивая к себе. Разми резко нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает бессильный протест. Она попыталась сбросить его руку, дернув плечом дважды, но Марли лишь коротким, властным движением прижал её к себе еще сильнее. Он бесцеремонно положил свою голову ей на плечо, почти касаясь лицом её шеи. От него пахло озоном и чем-то металлическим. ​— Ну тише, малявка, — прошептал он, и его голос, вибрирующий в самой груди, показался Разми слишком громким в этой мертвой тишине. — Сиди смирно, пока не увидели. Твой «пастух» с ума сойдет, если подумает, что ты осталась без присмотра. А я, как видишь, присматриваю за тобой очень внимательно. И ему не нужно будет беспокоиться..тебе же легче будет без надзора папочки Шуна, малявка. ​Разми замерла, косясь на его черные волосы, которые в полумраке казались провалом в никуда. Гнев и обида на мгновение пересилили страх. ​— Я не маленькая... — процедила она сквозь зубы, пытаясь отодвинуться хоть на миллиметр. ​Марли лишь тихо усмехнулся. Эта усмешка заставила её кожу покрыться мурашками. — Для этого места, Разми, вы все — новорожденные котята, которые едва открыли глаза. И поверь, тебе не понравится то, что ты увидишь, когда они откроются до конца. Может Шун и старше и видел больше. Но он тоже котёнок.. ​Она посмотрела на дневник в своих руках, затем на кости, белеющие в паре метров от них. Марли был здесь всегда. Он шел с ними с самого начала, прячась в складках пространства, наблюдая за их надеждами и страхами, как за интересным, но предсказуемым экспериментом. ​— Почему ты не убил меня там, у Стены? Или в руинах? — тихо спросила она, перестав сопротивляться его хватке. ​Марли чуть повернул голову, так что его карамельный глаз оказался прямо напротив её лица. — Скучно убивать того, кто умеет читать партитуру, — ответил он. — Наслаждайся привалом, художница. Скоро туннель станет еще шире. Марли заметил главу гильдии и просто помахал ему улыбаясь. Шун прошел мимо в паре метров от них. Его взгляд скользнул по фигуре в черной куртке, приобнимающей Разми, но в полумраке туннеля, залитом дрожащим светом затухающих костров, он лишь коротко кивнул. В его голове промелькнула мысль о каком-то тихом парне из нижних кварталов, имя которого стерлось из памяти за годы рутины. Решив, что Разми нашла себе утешение в объятиях одного из своих, Шун равнодушно отвернулся, выкрикивая приказы Хане по поводу охраны периметра. Все же, у него меньше забот если за девчонкой есть надзор. ​Марли проводил его взглядом, полным ленивого торжества. Его пальцы, лежащие на плече Разми, чуть сжались, когда он заглянул в развернутый дневник. А после и вовсе ладонь опустилась на дамскую талию заставляя ее ударить мужчину ладонью чтобы убрать его руку. ​— Тут все сплошной бред, — негромко произнес он, и его голос смешался с шорохом переворачиваемой страницы. — Какое еще «сердце туннелей»? Твой дед был поэтом, а не инженером? Это просто механизмы, Разми. Холодные, точные, бездушные. Ты что, лабиринтов никогда не видела? ​Разми почувствовала, как его дыхание шевельнуло прядь её волос. — Мы видели только стены Оплота, — горько ответила она. ​— Ах, точно. Или у вас не было фильмов? — Марли усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло что-то бесконечно далекое от их реальности. — Забыл. Ты же в один день с этой дрянью выросла. Родилась в бетонной коробке и думала, что небо — это серый потолок. ​Разми резко повернула голову, наткнувшись на его невыносимо спокойный взгляд. — Я думала, эта дрянь — твой дом. Что ты и есть этот лабиринт. Что ты хотя-бы любишь этот лабиринт. ​Марли на мгновение перестал улыбаться. Его карамельные глаза стали темнее, приобретая оттенок жженого сахара. — Ты слишком мало обо мне знаешь, художница. Для этого места я такая же деталь, как и ты. Просто моя модель чуть совершеннее. ​— Ну так расскажи, — Разми выпрямилась, пытаясь сбросить его руку, но он не позволил. — Расскажи, кто ты и откуда взялся в 76-м году? Почему ты не стареешь? Почему ты сжигаешь людей синим пламенем? Ты волшебник? Может робот? ​Марли медленно провел кончиком указательного пальца по корешку дневника, словно лаская его. А после опустилась ей на голову гладя почти по отцовски. Она убрала голову от его руки, хмурясь. — Рано, малышка. Твой мозг еще не готов переварить такую информацию. Сначала научись не падать в обморок от вида костей. И крови..и внутренних органов. ​Разми почувствовала, как внутри закипает ярость. Это его покровительственный тон, это «малышка»... Она резко дернулась, замахнувшись, чтобы ударить его локтем под дых. — Я тебя сейчас... Тц! — прошипела она, но Марли перехватил её руку еще в движении, со смешком прижимая её запястье к её же колену. ​— Сиди смирно, — его голос мгновенно стал стальным, хотя улыбка вернулась на губы. — Иначе я позову твоего «пастуха» и представлюсь официально. Хочешь посмотреть, как быстро он поседеет, когда поймет, кто сидит рядом с его «золотой девочкой»? ​Разми затихла, тяжело дыша. Она смотрела на его безупречный профиль и понимала, что Марли играет с ней, как кот с мышью, которой он позволил прочитать правила игры, но забыл упомянуть, что финал в них всегда один. ​— Ты ненавидишь это место не меньше моего, — тихо сказала она, глядя в темноту туннеля. ​Марли ничего не ответил, лишь крепче прижал её к себе, возвращаясь к чтению дневника, словно это была единственная вещь, достойная его внимания в этом склепе Катлета, сидевшая у соседнего костра, поправила растрепанные волосы и случайно бросила взгляд в темноту, где устроилась Разми. Увидев подругу в компании «того самого парня», она невольно улыбнулась. В её измученном страхом сознании это выглядело как обычная сцена из прошлой жизни: девушка и влюбленный в неё юноша прячутся от глаз взрослых. Катлете стало спокойнее — Разми была на виду, под присмотром, а не шастала где-то по опасным ответвлениям туннеля. Это была её первая улыбка за всё время похода, хрупкая и наивная. ​Марли, заметив этот взгляд, лишь на мгновение прищурился, а затем снова переключил внимание на Разми. Его голос стал тише, приобретая ту самую доверительную хрипотцу, которая пугала и притягивала одновременно. ​— Я не намного старше тебя, малявка, — произнес он, и в его глазах отразилось пламя далекого костра. — А семьдесят шестой год... пф. Это не время моего создания. Я моложе.. Это дата запуска самого проекта. Хах... если бы ты знала, сколько «партий» до вас уже было разыграно на этой доске. Сколько поселений было заперто..глупышка. ​Он медленно запустил руку в карман своей технологичной куртки и достал оттуда тонкую белую палочку. Разми мгновенно узнала её — сигарета. Дед курил такие, когда нервы сдавали окончательно, а в воздухе Оплота и так было нечем дышать. Марли уже поднес её к губам, собираясь щелкнуть пальцами, но Разми среагировала быстрее. Она выхватила у него эту «дрянь», сминая её в кулаке. ​— Совсем с дуба рухнул? — прошипела она, испуганно оглядываясь на Шуна. — Дым, запах... Ты хочешь, чтобы нас прямо сейчас засыпали вопросами? Чтобы тебя считали за идиота? ​Марли замер с полуоткрытым ртом, а затем примирительно поднял ладони, в его глазах заплясали искорки смеха. ​— Эй, эй... Полегче. Неужели ты так за меня волнуешься? Или боишься, что твой «пастух» отберет у тебя любимую игрушку? Или ты хочешь заменить эту сигарету? ​— Ты сейчас всех тут соберешь! — Разми сердито ткнула его локтем в бок. — Говори дальше! Про проект, про то, почему всё заброшено! ​Марли вздохнул, потирая ушибленный бок, и его лицо на секунду стало непривычно серьезным. Он посмотрел вглубь туннеля, туда, где тьма казалась особенно плотной. ​— Ну... ладно, ладно. Если подумать, всё это — просто игра, Разми. Глобальная, жестокая игра, а мы в ней всего лишь пешки. Ирония в том, что я и сам знаю ненамного больше твоего. Партия не доиграна. Её забросили... пока что. Гроссмейстеры ушли, оставив фигуры гнить на доске и подчиняться автоматическим протоколам. Не дали мне сценария или схемы боя, чтобы я ставил фигуры сам. Я тут не властен, лишь избавляюсь от мусора что хрустит под ногами. ​Он замолчал, и Разми почувствовала, как по спине пробежал холодок. ​— Значит, — прошептала она, — за нами никто не придет? Мы просто застряли в сломанном механизме? Мы тут умрём?! ​Марли обнял её крепче, и на этот раз в его жесте не было издевки — только странная, холодная солидарность двух обреченных. ​— Мы не просто застряли. Мы продолжаем двигаться по инерции. И где-то впереди этот механизм всё еще пытается завершить ход, который был сделан пятьдесят лет назад. Разми отстранилась от него, ей стало будто неприятно от такой компании. Она сложила дневники у коленей и смотрела на костер ощущая как подул ветер.. Марли шевельнулся так быстро, что Разми не успела даже охнуть. Его рука метнулась к её коленям, вырывая оба дневника — и старый, дедовский, и тот, что она нашла в руинах. Между его пальцами пробежал знакомый синеватый разряд, и бумага вспыхнула мгновенно. Это не был обычный огонь; страницы не обугливались, они просто растворялись в холодном неоновом пламени, превращаясь в ничто. ​Разми замерла на секунду, глядя на пустые ладони, а затем ярость, копившаяся в ней все эти дни, прорвалась наружу. Она резко подалась вперед, вцепляясь пальцами в воротник его технологичной куртки, буквально встряхивая его. ​— Ты совсем?! — прошипела она, забыв о всякой осторожности. — Что ты наделал?! Это был наш единственный шанс! Там были карты, там были его слова! ​Марли даже не шелохнулся, позволяя ей выплескивать гнев. На его лице играла всё та же невыносимая, ленивая улыбка, пока последние искры знаний её деда таяли в воздухе. ​— На чью смерть шанс? На твою? — он коротко рассмеялся, и в этом звуке не было ни капли жалости. — Да-да... хах, глупышка. Эти записи — всего лишь приманка. Инструкция, как быстрее попасть в мясорубку. Я избавил тебя от лишних надежд, они здесь только мешают. ​— Хватит! Хватит общаться со мной как с ребенком! — Разми сжала губы так сильно, что они побелели. ​Внутри неё всё кипело — страх, горечь по Арке, усталость и это дикое, необъяснимое присутствие Марли. От переизбытка эмоций и давления, которое, казалось, излучали сами стены туннеля, сосуды не выдержали. Она почувствовала странное тепло над верхней губой. ​Первая алая капля сорвалась с её подбородка и разбилась о черную ткань куртки Марли. Затем вторая. ​Разми замерла, прижав руку к лицу, но кровь уже бежала тонкой струйкой. Марли мгновенно изменился в лице. Издевка исчезла, сменившись странной, почти механической сосредоточенностью. Он перехватил её за плечи, силой усаживая ровнее, и, не раздумывая, прижал рукав своей дорогой куртки к её носу. ​— А как иначе? — проворчал он, и теперь его голос звучал по-настоящему ворчливо, как у человека, которому испортили ценную вещь. — Мелкая и надоедливая девочка, которая совершенно не следит за собой. Вместо того чтобы выживать, ты играешь в дочки-матери с опасностью, которую даже не понимаешь. Ты в эту игру даже не играла дурында. Просто видела как другие играют с окна? ​Он чуть наклонил её голову вперед, продолжая удерживать рукав у её лица. Его близость теперь не пугала — она ощущалась как странная константа в этом гибнущем мире. ​— Сиди ровно, — скомандовал он, когда Разми попыталась дернуться. — Надо кровь остановить. Если Шун увидит тебя в таком виде, он решит, что я тебя пытал. А я, как видишь, сегодня на редкость милосерден. ​Разми смотрела на его сосредоточенное лицо сквозь пелену выступивших слез. Её дневники сгорели, Арка была мертва, а единственный человек, который знал правду, держал её за нос, ворча о её неосторожности. ​— Ты сжег мои книги... — глухо проговорила она в его рукав. ​— Я сжег твой поводок, — отрезал Марли, не отрывая взгляда от её бледного лица. — Теперь ты будешь смотреть на туннель своими глазами, а не глазами мертвеца. Дыши ровнее, малявка. Мы почти пришли к Сортировке. — к чему?.. Марли повернул ее голову в сторону пути куда они шли, там виднелся оранжевый свет, словно запустился огонь. Никто пока не заметил.. половина и вовсе беззаботно спала в обнимку. Разми открыла рот желая сказать что-то но рука Марли коснулась и женских губ приказывая молчать