Я ждал, когда появишься ты

Жизнь Натаниэля была тяжелой, даже невозможной в каком-то смысле. Обычные дети на его месте давно бы сбежали или покончили с собой, но от Балтиморского Мясника невозможно убежать, парень прочувствовал это на себе. Мать пыталась вытащить его из этого ада, и не один раз, но все было тщетно. Последняя попытка стала для нее летальной. Мэри Хэтфорд, в замужестве Веснински, трагически скончалась в автокатастрофе, когда ее сыну было 16 лет. Натаниэль видел ее последние секунды своими глазами. Как она пыталась не проронить ни звука первый час интенсивных пыток. Как сорвалась, когда с нее стали сдирать кожу живьем. Как молила остановиться и как просила прощение у сына, что не смогла его защитить, когда с ее губ срывались последние вздохи. Потом ее бездыханное тело погрузили в машину, и Нат больше не знал, что с ним стало, только тихие слова отца своим людям — автокатастрофа. Затем пришла его очередь расплачиваться за то, что не остановил мать ни разу. Прошло уже столько лет, а Натаниэль до сих пор вспоминает этот день с ужасом. Его притащили в свою комнату, и голого привязали к кровати. Он знал, что сейчас на его коже окажутся очередные порезы, вновь холодная сталь будет рассекать его многочисленные шрамы, образуя новые узоры. Опять стены содрогнутся от его криков, а наволочка будет мокрой от слез. Все вновь повторится, как после каждой попытки побега, как после каждой провинности. Отец зашел в комнату. Его шаги были почти неслышны, но Натаниэль знал, что он здесь. Стоило только приподнять голову, чтобы убедиться в этом, но он не хотел смотреть на него, не хотел видеть в его глазах исход своей жизни. Он с силой зажмурился, сделал вдох и заставил себя расслабиться и принять неизбежное. Натан тихо положил нож на письменный стол и снял с себя рубашку, обагренную кровью его “любимой” жены. — Ты сегодня необычайно тихий, Младший, – растянулся в своей зловещей улыбке Натан. Он присел на край кровати и провел тыльной стороной кисти по щеке сына. Нат дернулся от такой… нежности? — Мой милый, милый Натаниэль. Почему ты так похож на свою мать? – спокойно начал Веснински, но его лицо быстро приняло гримасу отвращения и брезгливости. – Такой же нахальный, ничтожный, убогий. По лицу парня прилетела звонкая пощечина, а на месте, где раньше осторожно проходилась чужая рука, расцвело красное пятно. Натан достал свой ремень из дорогих брюк и хлестко ударил им по бедрам сына. Натаниэль весь сжался от распространившейся по всему телу боли и всеми силами пытался не издавать ни звука, чтобы не доставить садисткой натуре отца хоть каплю удовольствия. — Такая же грязная шлюха, что не может тихо сидеть и следовать правилам! – рычал Натан, продолжая избивать свою почти идеальную копию, но Натаниэль продолжал молчать, лишь тихо скуля и покорно принимая удары. Его губы ужасно сильно кровоточили от укусов, которые сдерживали крики. Торс и бедра были словно куски мяса, кожа лопалась от силы ударов, а кровь заливала когда-то белоснежные простыни. На пару минут Натан остановился, переводя дыхание. Он смотрел на сына с озверевшими глазами, как будто перед ним не человек, а какая-то дичь, что пойдет к сегодняшнему столу. Он относился так ко всем своим “шедеврам”, которые обычно долго не жили. И Натаниэль тоже скоро отправится к ним, последует за своей матерью. — Младший, как я мог забыть? Сегодня твой день рождения. Правда ведь? – протянул Натан, словно он на самом деле только вспомнил, что сегодня за день. – Думаю, смерть этой стервы — недостаточный подарок для тебя, – раздался звук растягивающихся штанов и упавшей ткани, а затем матрас около ног Натаниэля прогнулся. Парень вздрогнул и, как смог, приподнял голову, чтобы увидеть то, что не должен был видеть никогда в своей жизни. Огромная рука обхватывала его бедро, а другая направляла чужой, уже вставший член ко входу, в который не должно что-то входить. — Нет, нет, па… — не успел закончить свою испуганную фразу Нат, как его голос сорвался на истошный крик. Его тело разрывалось от безумной боли, пронзающей позвоночник. Теперь удары от ремня казались мягким поглаживанием по сравнению с этим. Чужое тело ударялось о его бедра и разрывало все изнутри. — Вот так, мой мальчик, — простонал старший, не снижая темп, пока на глаза Натаниэля наворачивались слезы. Рука мужчины с силой прошлась по другой щеке, вызывая жгучую боль, которая никак не отвлекала от того, что происходило внизу. Сильные пальцы сжались на нежной коже горла, перекрывая воздух и заглушая крики. — Па… па, – хрипло пытался произнести Натаниэль, но голос был настолько тихим, что, казалось, двигались только губы, не издавая ни звука. Лицо младшего стало синеть, а глаза закатываться назад от нехватки воздуха. Он был готов потерять сознание, еще секунда, и… Рука мужчины в последний раз сильнее сжимается и спадает с горла. Натаниэль панически ловит воздух, но его не хватает. В ушах звенит, все вокруг расплывается, а внутри он чувствует противную липкость. Натан отстраняется от него и тяжело дышит, рассматривая свою работу, которой, видимо, необычайно доволен. — Младший, – обратился он к сыну, но тот не мог понять, чего именно от него хотят. В мыслях было одно: “пожалуйста, убейте”, но его мольбы не были услышаны. Тяжелые руки обхватили лицо парня и дернули в сторону, чтобы он посмотрел на своего отца. Их глаза встретились, и Ната прошиб еще больший страх. В голубых глазах, так похожих на его, читался восторг, желание и похоть. — Сколько мужчин ебали эту чертову дырку? — рыкнул Натан, сильнее сдавливая щеки, оставляя на них следы полумесяца от ногтей. — Твоя сука-мать только этому тебя и научила. Значит, больше ты ни на что не годен. Чужие руки отпустили его, а грозный голос разразился громом по комнате. В помещение зашел Ромеро. Нат не слушал, о чем они говорили, он не был глупым ребенком, он все понимал. Кровать снова прогнулась под чужим весом, а холодные руки легли на его ноги. Малкольм приступил к приказу своего босса с особым удовольствием. Натаниэлю Веснински было 16 лет, когда его впервые изнасиловал собственный отец, и когда он стал шлюхой семьи Веснински.

***

С того момента прошло 4 долгих года. 4 года, как умерла Мэри Веснински, 4 года, как умер мальчик по имени Абрам, 4 года как Натаниэль точно знает, как пройдет сегодняшний день. Сейчас только утро, утро его дня, но Нат хочет, чтобы он поскорее закончился. Каждый его день рождения с 16 лет был сущим адом. Не то что другие дни или его дни до этого не были ужасны, но именно тогда все изменилось. Парень сидел на краю кровати, рассматривая в руках блестящую сталь, которую ему подарили на 18 лет. Сталь, что выжгла на его теле множество новых шрамов в тот день. Натаниэль вертел нож, прикладывая его к бледной коже запястья, решаясь сделать шаг с обрыва. Он много раз сам оставлял на себе следы, но никогда не решался дойти до конца. Трус, кричало его подсознание, когда пальцы задрожали. Он ненавидел Натана, ненавидел Ромеро, семью Веснински, весь мир! Он ненавидел себя… за то, что терпел, за то, что не мог сопротивляться, за то, что не мог покончить с этим, но сегодня все закончится. Натаниэль готовился сделать резкое движение рукой, как в дверь постучались. Нож соскользнул и оставил только едва кровоточащий порез, опять… — Войдите, — огласил Натаниэль, откладывая свой нож в сторону, раскатывая рукава водолазки, в который раз за четыре года. — Господин, – тихо обратилась одна из горничных. Они менялись слишком часто из-за специфики “работы” Натана, поэтому Нат не видел смысла запоминать их имена. – Хозяин требует вас к себе. Требует, он только и может требовать, неужели так сложно подождать пару минут и найти труп? — Скажи, что я буду через минуту, – не оборачиваясь, сказал Натаниэль. Девушка закрыла дверь, и парень облегченно выдохнул. Перед слугами нужно было держать безразличное, строгое лицо хозяина дома, даже если ты готов распасться на части от легкого дуновения. Это тяжело, когда ты ощущаешь себя тряпкой у входа, подстилкой… Хотя Натаниэль именно ей и является. Нат сделал еще пару глубоких вдохов и отправился к кабинету Натана, где тот проводил большую часть времени. Он постучался и после разрешения вошел внутрь. Мужчина стоял за своим столом, всматриваясь в пейзаж за окном. Недалеко стоял ДиМаччо, а перед столом на ковре, который уже был испачкан кровью, да, очень непрактично, когда ты являешься серийным убийцей, лежал блондинистый парень. Его руки были сцеплены за спиной веревкой, а сам он находился в положении поклонения. Сам он принял это решение или ему помогли, Нат не знал и узнавать не хотел. Было желание поскорее вернуться назад и попытаться еще раз, пока он еще мог. — Натаниэль, – прогремел голос Натана по комнате. — Да, отец. Нат поежился от этого слова, оно было отвратительно. Он не мог считать это чудовище своим отцом, нормальные родители не делают то, что он. Нормальные отцы не являются мясниками, они не насилуют своих детей и не позволяют это делать другим, но Натаниэль не может обратиться к нему по-другому. Он однажды назвал его просто Натаном, после этого было ощущение, что позвоночник разлетелся на кусочки от силы ударов. Парень еще несколько дней не мог не то что стоять, а даже лежать спокойно. — У тебя сегодня юбилей, младший, – повернулся старший Веснински, хищно улыбаясь. Нат всеми силами пытался не дернутся от этого убийственного липкого взгляда, – Это твой подарок, – указал он на парня на полу, – Твой слуга, верный пес и тень. Его достижения - твои достижения, его ошибки - твои ошибки. Он должен был стать твоим еще в 18, но вышла непредвиденная ситуация. Пора становиться взрослым, Натаниэль, и брать ответственность. Как будто он этого не делает с самого рождения. Это твоя вина, Натаниэль! Ты должен быть сильным, Натаниэль! Отвечай за свои поступки, и за десятку чужих, твою мать, к которым ты вообще не имеешь ничего общего! — Можете идти, – скомандовал ДиМаччо, и Натан обратно отвернулся к окну. Натаниэль быстро подошел к блондину и рывком его поднял, что удалось с трудом. Парень стал активно сопротивляться. Его лицо представляло из себя месиво, на груди виднелись красные пятна крови, а запястья были стерты веревкой, видимо, от сильных движений. Парень хотел вырваться из твердой хватки рыжеволосого, но сразу покачнулся, прижавшись к груди Ната. Этот смертник был немного, но меньше Натаниэля, а еще шире как в плечах, так и бедрах. Если его хорошо обучить, то может быть устрашающая охрана. Боже, Нат, какая тебе охрана. Ты хочешь покончить сегодня с собой, а этот мальчишка будет только мешать. — Не брыкайся, если хочешь еще пожить, – прошептал как можно тише Нат, – Я не причиню тебе вреда, если твои действия не причинят его мне. На него посмотрели яркие темно-золотистые глаза с мелкими шоколадными крапинками. В них читалась злость, досада, разочарование и… мольба? Пару секунд они смотрели друг на друга, и как только Натаниэль отошел от странного гипноза, вышел из кабинета, утаскивая за собой парня. До его комнаты они добрались с трудом. Блондин еле шевелил ногами, видимо, их как следует покалечили, чтобы тот не сбежал в ближайшее время, что неудивительно. Даже при таких травмах парень активно сопротивлялся, что не шло ему на пользу. Нат посадил парня на свою кровать и полез в тайный отсек в шкафу, где пряталась аптечка и всякая другая нужная хрень, о которой он не хотел, чтобы Натан знал. По крайней мере, он надеялся, что он об этом не знает. Когда Нат опять повернулся к своей кровати, то блондин уже улегся на нее, наблюдая за его движениями. Натаниэль поставил перед ним аптечку и взял свой нож с тумбочки, чтобы снять веревку. Парень лежал спокойно, но как только рыжеволосый сделал небольшой разрез, веревка с треском порвалась от силы, с которой блондин дернул руки. Он пригвоздил Натаниэля к кровати всей своей силой. Одной рукой блондин держал запястье, в котором был нож, а другой душил Ната. Воздуха стала катастрофически не хватать. Нат сначала дергался, пытаясь сбросить с себя нападающего, чтобы освободиться, но в его мыслях пролетело, что это может быть шанс со всеми покончить. Он попытался успокоить свое тело. Легкие горели, глаза закатывались, рот безмолвно открывался, пытаясь получить хоть каплю кислорода. Ещё немного, и… чужая рука пропадает с раскрасневшейся кожи, на которой скоро расцветут синяки, и Нат жадно вдыхает воздух, давясь им. — Почему? — тихо слетает с его губ, пока он еще пытается прийти в себя. — Я не собираюсь помогать тебе, — раздался грубый низкий голос, от которого по телу Натаниэля прошлась мелкая дрожь. Он удивлённо посмотрел на блондина, который глядел не на него, а куда-то в сторону. Нат посмотрел туда же и ужаснулся. Его рукава закатились, и шрамы были выставлены напоказ. Он ощутил себя абсолютно голым перед незнакомым человеком. Рыжеволосый принял сидячее положение, быстро натягивая ткань обратно, пытаясь не смотреть в глаза нарушителя его спокойствия. — Надо обработать твои раны, – выдавил он. Парень ничего не ответил, но и сопротивляться не стал. В этот раз он сидел спокойно, никак не двигаясь, даже когда казалось, что он должен вот-вот закричать от боли, то, кроме небольшого дискомфорта, ничего не отражалось на его лице. — Как тебя зовут? — спросил Нат, пока обрабатывал раны на лице. — Разве твой папочка не должен был дать мое досье? — съязвил парень. Рука рыжеволосого остановилась, и парень серьёзно посмотрел на блондина. — Короче, я понял, – отложил Нат ватку, смоченную антисептиком, и лейкопластыри. – Тебя притащили сюда против воли, при этом, видимо, ты должен был оказаться здесь еще два года назад, но благополучно смог избежать этой части до сегодняшнего дня. Ты не хочешь находиться здесь, да и я не особо рад, что на мои плечи упала жизнь, за которую я теперь ответственный. Так значит, слушай, парень, меня внимательно, ты не в каком-то хорошем месте, как уже можно было понять по обращению. Сейчас ты то же самое, что мясо в морозилке. Бесполезно, и в любой момент тебя могут скормить собакам, и меня заодно с тобой. Да, я хочу сдохнуть, но мне нужна быстрая и легкая смерть, что в этом доме можно считать привилегией, если не сделаешь это сам. Тот, что похож на меня, Натан, обращайся к нему, господин Веснински или хозяин, и никак иначе, если хочешь пока пожить. Если тебя никто не спрашивает, не говори, ходи рядом со мной, никому не доставляй проблем. И запомни раз и навсегда, даже если я называю этого урода отцом, то я его таковым не считаю. Нат выпалил свой монолог на одном дыхании, как будто заготавливал его многие годы. Его грудь высоко вздымалась, пока он пытался отдышаться, а глаза не отрывались от лица блондина, как и его от Натаниэля. — А теперь, будь добр, сними свою чертову футболку, точнее те тряпки, которые на тебе остались, и повязки, чтобы я мог обработать остальные твои раны. Парень еще несколько минут смотрел на рыжеволосого, а затем стянул черную футболку, но с повязками на запястьях не торопился. Блондин резко перехватил руку Ната, когда тот опять взял нужные медицинские принадлежности, и закатал его рукава до локтей, обнажая шрамы и совсем недавние порезы. — Сиди так, если хочешь, чтобы я их снял, – безапелляционно сказал блондин, убирая с предплечий второй рукав. Нат с подозрением посмотрел на него. Он чувствовал себя как-то не так. Он столько времени скрывал свои метки, но этому парню он готов их показать на каком-то подсознательном уровне, хоть сначала его и пробирала дрожь от того, что это кто-то видит. Все вопросы отпали, когда блондин стянул свои повязки и повернул запястья к Нату. Его глаза расширились. Видимо, это какое-то 6 чувство. У парня были точно такие же следы, перечеркивающие все руки до локтя, поверх которых виднелись синяки и потертости от веревки. Казалось, что все шрамы Натаниэля просто взяли и перенесли этому парню. Такая же глубина, толщина, длина, даже то же самое расположение и последовательность. Понятно, что Нат все это просто надумал, но его сердце бешено забилось от мысли, что перед ним сидит кто-то, возможно, с такой же проблемой, как у него. Руки зачесались потрогать их, и рыжеволосый уже потянулся, но руки отдернулись к хозяину. — Нет, – строго сказал парень, и Нат не мог не подчиниться. Он знал, каково прятать все это, и знал, как трудно показать их кому-то. Натаниэль кивнул и положил перед парнем все принадлежности, чтобы он мог обработать свои руки, а Нат принялся за его грудь, плечи и спину, где были не такие сильные, как на лице, раны, но все же они могли доставлять дискомфорт. — Меня зовут Натаниэль, – сказал рыжеволосый, когда закончил обрабатывать все раны. – Когда рядом кто-то есть, зови меня, господин Натаниэль. А когда мы наедине… — Нат на секунду задумался. Сможет ли он постоянно слышать своё имя, которое так напоминало о его кошмаре. Почему-то ему показалось, что с этим парнем они надолго вместе, а мысли о самоубийстве пропали сами собой. Он мог бы сказать свое второе имя, но тот маленький мальчик умер вместе со своей матерью, и не хотелось заставлять его страдать еще больше. – Зови меня Нил. Да, так будет лучше. Я еще не знаю твоего, – опять сел перед ним Нат. — Аарон. Аарон Миньярд. Красивое. — Приятно познакомиться, Аарон. Нат объяснил Аарону, куда тот вообще попал, и основные правила дома, которые соблюдает сам. Рассказал немного про себя, про свою семью и кем он, по сути, теперь является. — То есть я теперь твоя шавка? — брезгливо выплюнул блондин. — Ну не совсем, – замялся Нат. – Я бы лучше сказал приближенный. Вообще я сам без понятия, как это должно быть, но ты должен стать моими руками, ногами, глазами и ушами. — Ты наследник, но не знаешь, как это все работает? Нат тяжело выдохнул, потирая свои открытые запястья. Было необычно сидеть так перед кем-то с открытыми ранами и рассказывать свою историю. — Это только на бумажке и в теории, для общественности одним словом. Натан никогда не хотел наследника, по крайней мере не такого. Я предполагаю, зачем он до сих пор меня держит в живых, – Нат громко сглотнул тягучую слюну, вспоминая, что сегодня ему предстоит, а ведь за разговором с Аароном он почти забыл об этом. Натаниэль посмотрел на часы, уже почти четыре вечера. Они не выходили из комнаты с самого утра, и пропустили обед. Хотя обычно ему его приносили. Может, сегодня он просто не заметил, как в дверь стучали, поглощенный рассказом? Или, может, Мясник решил оставить их, чтобы Нат разобрался со своим новым подчиненным. Не важно. Главное, что на ужин они точно должны спуститься, а потом… Нат опять тяжело сглотнул. — Что у тебя в голове? — поинтересовался Миньярд. Он изучал Натаниэля как какую-то диковинную зверушку. Создавалось ощущение, что не Нат здесь хозяин, а блондин. — Неважно, – выдохнул рыжеволосый и встал с кровати, потягиваясь. – Пошли, нам нужно привести тебя в порядок к ужину, заодно покажу твою комнату. Надо только узнать, где она, ее точно подготовили заранее. Нат взял повязки блондина и протянул их ему, сам опуская свои рукава. Парень принял их, и уже через несколько минут они находились в новой комнате Аарона, которая была прямо напротив его. Помещение было небольшим по сравнению с комнатой Ната, но даже очень приятным. Только вот одежда, которая должна была подходить по размеру, нормальной была только по росту, в остальном все было мало, такое ощущение, что ее пошили до того, как Аарон накачался, либо вообще для другого человека. Придется ему натягивать все через силу и молиться, чтобы на ужине ничего не треснуло. Нат ушел в свою комнату, оставляя Миньярда переодеться. Сам рыжеволосый принял ванну и надел один из самых нелюбимых костюмов отца. Это, конечно, не оттолкнет его, но точно попортит настроение, что, возможно, скажется на Натаниэле. Ему надо пережить еще один день, еще один ебаный день, и, может, завтра он сможет… Да кому он врет, он опять спасует, как и всегда. Тем более Аарон. Нат не может бросить его одного, он теперь ответственный за него, даже если абсолютно этого не хотел. Раздался стук, и очередная служанка пригласила его к столу. В коридоре его уже ждал Аарон. Он был очень зажат, в прямом смысле слова. Пуговицы рубашки вот-вот были готовы разлететься, а ткань пиджака трещала по швам, но то, как одежда плотно обволакивала накаченные мышцы, завораживало. Даже его разбитое лицо не мешало этому притяжению. – Тебе идет, – неожиданно сделал комплимент блондин. Нат даже немного опешил. – Спасибо. Тебе тоже. Только на пару размеров бы больше, – мягко улыбнулся Нат. Уголок губ Аарона криво приподнялся. На удивление, он, похоже, быстро восстанавливается, как по щелчку пальца, да и приспосабливается, либо же он просто осознал, что из этого места ему не выбраться и решил смириться Они спустились вниз, где за небольшим столом уже сидел Натан, за которым стоял Ромеро. Увидев Натаниэля, он облизнулся, а по позвоночнику Младшего прошлись мурашки, которые он отчаянно пытался скрыть, чтобы не показывать слабость. Нат сел за стол, а Аарон встал сзади, копируя позу Малькольма. Двое безмолвно приступили к ужину. Ромеро не сводил взгляда с противоположной части стола, но теперь его глаза были направлены не на сидящего. Мужчина бесстыдно рассматривал блондина, он прошелся по его телу глазами и ухмыльнулся, Нат знал эту чертову улыбочку, и пусть он засунет свои похабные мысли по отношению к Миньярду себе в жопу. Натаниэль не позволит Аарону пережить то же, что и он. В кусок мяса с силой воткнулся нож, а взгляд был направлен на стоящего мужчину. Не нужно было слов, чтобы понять посыл этого действия. – Натаниэль? – посмотрел на него Натан. – Прости, отец, – расплылся в улыбке Натаниэль. И эта улыбка уж очень напоминала такую же, как у Натана. Такая же кровожадная и маниакальная. – Всего лишь назойливая муха, которая не знает своего места, – делал на каждом слово ударение Нат, – К сожалению, она улетела, но в следующий раз нож точно окажется в ее брюхе. Натан еще несколько секунд не сводил настойчивых глаз с сына, а затем вернулся к еде, как и сам парень. Ужин не длился долго, да и не мог. Когда Натан махнул своему сыну, чтобы тот поднимался наверх, Натаниэль дрожал не столько от страха, а от ожидания этого ужаса. Сегодня точно будет Натан, Ромеро, возможно, присоединится Лола, ДиМаччо наотрез отказался в этом всем участвовать еще с самого начала, хоть за это ему спасибо. Было бы прекрасно, если на этом все закончится, но обычно Натан приглашал какого-нибудь гостя. Это могли быть как его подчиненные, так и его партнеры по бизнесу. По сути, он продавал своего сына, чтобы заключить какую-нибудь выгодную для себя сделку. В основном с Натом был именно Ромеро. Натан приходил редко, когда хотел сбросить напряжение, а женщины уже не могли помочь, и это превращалось в ад. Одно дело просто секс и изнасилование, это можно было хоть как-то вытерпеть, но вот пытки параллельно с этим, а потом продолжение в виде остальных персонажей. В такие моменты хотелось просто, чтобы тело не выдержало и сдалось в объятья смерти. Поначалу Младший молился, чтобы Бог спас его от этого, но всевышний не слышал его. Затем он просил Ромеро помочь, он был намного лучше Натана, по крайней мере, с ним все проходило менее болезненно и быстро, или Нату так казалось. Он не знал. Конечно же Малькольм отказался, и донес об этом господину. Потом Натаниэль перестал вообще разговаривать, пытался не издавать ни звука, притвориться мертвым, как какое-то животное под хищником, но от этого этого стало только хуже. Из него все сильнее пытались вытянуть хоть один стон, пока он не начинал истошно кричать и отключаться. – Куда ты? – вытянул его из мыслей о предстоящем Аарон. Нат непонимающе посмотрел на него, а затем вокруг. Неосознанно он пошел за блондином в его комнату. Возможно, он подсознательно искал у него защиты и думал, что у парня будет безопаснее. Возможно, так и есть на самом деле, но если он останется, то может пострадать сам Миньярд, а Нат не готов взять на себя такую ответственность. – Слушай, неважно, что сегодня ночью будет происходить, неважно, что ты услышишь, ни при каком условии не выходи из комнаты, если хочешь жить. Нат смотрел на парня с паникой, сам же Аарон просто не понимал, что сегодня должно произойти. Рыжеволосый знал, что блондин все услышит, но его задача была в том, чтобы Миньярд не вышел. — Просто скажи, что понял, — умоляюще смотрел на него Нат, но Аарон не разделял его переживаний. — С чего ты взял, что я буду тебя слушать? Натаниэль даже опешил от такого заявления. Он думал, что блондин все понимает, что будет всеми силами сохранять свою жизнь, но он ведет себя как последний идиот. — Это для твоего же блага, — возмутился Натаниэль, отступая назад. Он не собирался подчинять Аарона своей воле на правах наследника дома, или как его еще можно обозвать, по крайней мере, не сейчас, когда ему самому нужно сосредоточиться на предстоящем. – Я не могу тебя заставить, но если выйдешь, то пеняй на себя. Я просто скажу, что я же говорил, – недовольно взмахнул Натаниэль руками и хлопнул дверью, выходя в коридор, не оставляя оппоненту ни шанса на контратаку. Нат только успел войти в свою комнату и спрятать все, что могло приглянуться Натану, все, что он мог использовать в своих целях. Хозяин дома не стал себя долго ждать, он входил без стука, потому что все принадлежало ему, все стены, вся мебель, все живые и неживые. — Младший, почему ты еще не готов, – рычал на грани слышимости Натан, что придавало его голосу еще больший ужас. — Прости, отец, – сдался Нат, медленно снимая с себя одежду. Ночь предстоит долгой.