Химия чистого вещества

Дом Стилзов гудел как улей. В прямом смысле — Август на прошлой неделе притащил откуда-то рой мутировавших пчёл, которые, по его заверениям, давали мёд с «лёгким бензиновым послевкусием», и теперь они жили в стеклянном улье на чердаке, периодически прорываясь в ванную через вентиляцию. Эйша с утра ушла в штаб, Элис была в своей клинике, и дом на несколько часов остался в распоряжении двоих. Айлин стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, что пахло одновременно карамелью и растворителем. На ней была только длинная мужская футболка — его футболка, которую он забыл неделю назад — и больше ничего. Белые волосы, ещё влажные после душа, разметались по спине. Она напевала что-то себе под нос, когда сильные руки обхватили её за талию со спины. — Ты опять варишь что-то взрывоопасное без присмотра, — голос Энджина прозвучал прямо у её уха, хриплый, утренний. Айлин даже не вздрогнула. Она привыкла к его манере появляться бесшумно. — Во-первых, это не взрывоопасно. Это основа для нового шампуня. Во-вторых, кто сказал, что я без присмотра? — она повела плечом, стряхивая его руку, но он лишь прижался плотнее, уткнувшись носом в её мокрые волосы. — В-третьих, ты должен быть на совещании у Архи через час. — Опоздаю, — коротко ответил он, целуя её шею. Медленно, смакуя, как будто пробовал на вкус. Его руки скользнули вверх, под футболку, накрывая её грудь. Ладони были горячими, шершавыми, и она невольно выгнулась назад, прижимаясь к нему плотнее. — Энджин… — её голос дрогнул, но скорее от раздражения, чем от удовольствия. — Я серьёзно. Эта смесь требует постоянного помешивания, иначе… Он выключил плиту одним движением. Развернул её к себе лицом. Её разноцветные глаза — зелёный и карий — сверкнули гневом. — Ты что творишь? Я полдня готовила эту базу! — Я куплю тебе новые реактивы, — пообещал он, не отпуская её. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах. — Или добуду. Где скажешь. — Это не вопрос реактивов, это вопрос времени и… Он не дал ей договорить. Поцелуй был твёрдым, требовательным, почти грубым. Она на секунду замерла, а потом ответила с той же яростью, с какой только что защищала свой эксперимент. Её пальцы вцепились в его волосы, оттягивая голову назад, заставляя застонать прямо в её рот. — Совсем охамел, лидер, — выдохнула она, когда они оторвались друг от друга на мгновение, чтобы перевести дух. — Совсем, — согласился он, подхватывая её под бёдра и усаживая на край стола. — Будешь на меня жаловаться Архе? — Буду требовать компенсации. Натурой. Футболка полетела на пол. Он на секунду замер, просто глядя на неё. Она сидела на столе, обнажённая, с бледной кожей, на которой выделялись розовые следы от его пальцев, с этими безумными разноцветными глазами и вечной усмешкой в уголках губ. — Ты слишком много на себя берёшь, — сказала она, наблюдая за ним. — Стоишь, пялишься. Решил полюбоваться или всё-таки… Он шагнул вперёд, втискиваясь между её разведённых коленей. Его пальцы скользнули по её внутренней стороне бедра, дразняще медленно, пока не накрыли её целиком. Она была уже влажной, готовой, и он усмехнулся, чувствуя это. — А кто тут берёт на себя? — прошептал он, нажимая ровно там, где нужно. Она выдохнула сквозь зубы, запрокидывая голову. — Ты течешь, даже когда злишься на меня. Особенно когда злишься. — Заткнись и делай уже что-нибудь, — прошипела она, дёргая его за ремень. Он не заставил просить дважды. Освободился от одежды ровно настолько, чтобы войти в неё одним плавным, глубоким толчком. Они оба застонали в унисон. Она обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, впуская ещё глубже. Движения были быстрыми, почти грубыми, под стать им обоим. Стол скрипел и подпрыгивал на каменном полу кухни. Где-то на верхней полке звякнула склянка, покачнулась, но устояла. Айлин царапала ему плечи, оставляя на татуировках красные полосы, кусала губы, чтобы не закричать слишком громко, но у неё плохо получалось. — Тише, — выдохнул он ей в шею, замедляясь ровно настолько, чтобы свести её с ума. — Пчёлы услышат. — К чёрту… твоих пчёл, — прохрипела она, сжимаясь вокруг него в такт его движениям. — Быстрее. Он подчинился. Ритм стал неистовым, почти звериным. Она уже не сдерживала криков, впиваясь зубами в его плечо, царапая спину. Кухня наполнилась звуками их дыхания, ударами тел и этим первобытным ритмом, заглушившим даже жужжание с чердака. Оргазм накрыл её внезапно, жаркой, обжигающей волной, выгнув дугой. Она закричала — коротко, яростно, впиваясь ногтями в его предплечья. Он последовал за ней через пару толчков, уткнувшись лицом в её шею, сдавленно рыча, изливаясь в неё глубоко и сильно. Они замерли, тяжело дыша, сплетённые воедино на кухонном столе среди полупустых склянок и остывшей кастрюли с шампунем. — Опоздаешь, — наконец выдохнула она, и в её голосе звучало довольство кошки, объевшейся сметаны. — Угу, — согласился он, не думая отстраняться. — Совещания у меня каждый день. Такая… мотивация… бывает реже. Она фыркнула и легонько толкнула его в грудь. Он вышел из неё, помогая слезть со стола. Ноги её подкашивались, и она оперлась о его плечо, делая вид, что это просто так, а не потому что сил не осталось. — Кофе? — спросила она, натягивая его футболку обратно. Его футболку. Пахнущую им. — Кофе, — кивнул он, застёгивая ремень. Через пять минут они сидели друг напротив друга за тем же самым столом, пили кофе и делали вид, что ничего не произошло. Но под столом её босая ступня касалась его ноги, и он улыбался в кружку, как последний дурак. — Знаешь, — сказала она, глядя в окно, где копошились пчёлы Августа. — Если у тебя на совещании будет такой же довольный вид, Арха сразу поймёт, чем ты занимался вместо него. — Плевать, — ответил Энджин, и это было чистой правдой. Она допила кофе, поднялась и, проходя мимо, провела рукой по его затылку — коротко, почти невесомо, но так, что у него перехватило дыхание. — Вечером продолжим, — пообещала она. — Если, конечно, твои пчёлы не сожрут мои волосы к тому времени. — Я их сам сожру, если они посмеют, — буркнул он, провожая её взглядом. Кухня опустела. Только две пустые кружки на столе, сбившийся половик у двери и лёгкий запах страсти, смешанный с ароматом кофе и будущего шампуня, напоминали о том, что здесь случилось. В коридоре раздался грохот — это Август вернулся за забытым инструментом и, кажется, узрел нечто, чего видеть не должен был, судя по его придушенному «О МАТЬ ТВОЮ, ОПЯТЬ?!». Энджин вздохнул и допил кофе. Домашнее спокойствие возвращалось в привычное, стилзовское русло.