Химия чистого вещества

Эксперимент с самого начала пошёл не по плану. Айлин работала над новым составом уже третью неделю. Теоретическая база была безупречна, расчёты сходились до третьего знака, но практика упрямо не желала подтверждать теорию. Состав получался то слишком вязким, то слишком летучим, то вообще распадался на фракции при малейшем нагреве. Она сидела в лаборатории уже шестой час подряд, не считая перерывов на кофе, который остывал, так и оставаясь нетронутым. Белые волосы выбились из когда-то аккуратного пучка и торчали во все стороны, на щеке красовалось пятно от какого-то реактива, а под глазами залегли тёмные круги. — Ты похожа на привидение, которое забыло, что умерло, — прокомментировал Энджин, заходя в лабораторию без стука. Он уже час как вернулся с задания и безуспешно пытался вытащить её из-за стола. — Я почти у цели, — буркнула она, не оборачиваясь. — Ещё немного, и я пойму, где ошибка. — Ты это говорила три часа назад. — Потому что три часа назад я была ближе. Он подошёл сзади, положил руки ей на плечи. Она дёрнулась, но не отстранилась. — Айлин. Ты не ела, не спала и смотришь на мир сквозь призму пробирки уже вторые сутки. Так нельзя. — Я сама решу, как мне можно, — огрызнулась она, но в её голосе не было привычной ярости, только усталость. Он развернул её вместе со стулом лицом к себе. Его жёлтые глаза смотрели серьёзно, почти сурово. — Я не позволю тебе себя угробить из-за какого-то состава. — Это не «какой-то состав», это прорыв в... Он не дал ей договорить. Поцеловал — жёстко, требовательно, с той самой настойчивостью, которая обычно выбивала из неё весь воздух. Она попыталась сопротивляться, но через секунду сдалась, отвечая с той же страстью. — Вот так лучше, — выдохнул он, отрываясь. — Теперь ты хотя бы живая. — Нахал, — выдохнула она, но в её глазах уже загорался знакомый огонёк. Он усмехнулся и отошёл к столу, где стоял поднос с едой, который предусмотрительно принесла Эйша час назад и который так и остался нетронутым. — Ешь. Я подожду. — Я не голодна. — Ешь, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Иначе я накормлю тебя сам. Не спрашивай как. Она фыркнула, но взяла бутерброд и откусила. Жевала медленно, не сводя с него глаз, в которых читалось: «Ты ещё пожалеешь, что командовал мной». Он только усмехнулся в ответ. Он-то знал, что она на самом деле благодарна. Просто никогда в этом не признается. Доев, она вернулась к столу, но теперь уже не с прежней одержимостью, а с лёгким любопытством. — Смотри, — сказала она, показывая на колбу с мутноватой жидкостью. — Это основа. Если добавить сюда катализатор, должна получиться идеальная эмульсия. Но катализатор слишком нестабилен. — Что за катализатор? — Производное эфедрина с добавлением экстракта одного очень редкого гриба. — Она вздохнула. — Гриб я нашла, эфедрин тоже, но они не реагируют так, как нужно. Что-то мешает. Энджин подошёл ближе, вглядываясь в колбу. — Может, температура? — Пробовала варьировать. От нуля до ста. Не работает. — А состав среды? — Тоже меняла. Кислотность, щёлочность, даже дистиллят другой взяла. Бесполезно. Он задумался, потом его взгляд упал на маленький пузырёк в углу стола. — А это что? Айлин проследила за его взглядом. — Это? Настойка на корнях одного растения. Я её для себя делала, от простуды. Там куча всего намешано, но основной компонент — что-то вроде природного адаптогена. Сильно влияет на нервную систему. — Пробовала добавить? — Зачем? Это же не реагент, а... Она замолчала, и в её глазах зажёгся знакомый безумный огонёк. — А ведь ты прав. Если этот адаптоген влияет на нервную систему, значит, он взаимодействует с рецепторами. А рецепторы — это белки. А белки — это... — Я не понял ни слова, но вижу, что идея сработала, — усмехнулся он. Она уже не слушала. Схватила пузырёк, отмерила микропипеткой ровно одну каплю и добавила в колбу. Жидкость на секунду замерла, а потом начала менять цвет — от мутно-белого к прозрачному, идеально однородному. — Получилось! — закричала она, вскакивая и чуть не опрокинув стул. — Энджин, ты гений! Это сработало! Она повисла у него на шее, расцеловала в обе щеки, в нос, в губы, не замечая, что пахнет от неё лабораторией, потом и бессонницей. Он поймал её лицо в ладони, останавливая этот шквал. — Рад, что помог, — сказал он серьёзно, но в глазах плясали смешинки. — А теперь, может, поспишь? — Нет! — Она вывернулась и снова уставилась на колбу. — Теперь нужно закрепить результат, проверить стабильность, провести контрольные тесты... — Айлин. — ...и если всё подтвердится, можно будет масштабировать производство, а для этого нужен другой реактор, и... — Айлин! Она обернулась, раздражённая, что её прервали. — Что? — Ты только что добавила в свой состав настойку, которую пьёшь от простуды. Ту самую, после которой ты обычно становишься... как бы это сказать... очень разговорчивой и активной. Она моргнула. — И что? — И то, — он шагнул к ней, — что ты сейчас находишься под её воздействием. Ты её выпила утром, забыла? Сказала, что горло начало першить. Айлин замерла. Потом медленно перевела взгляд на свои руки, на колбу, снова на него. — О. Чёрт. — Вот тебе и «о чёрт». — Он усмехнулся. — Ты только что создала состав, активированный афродизиаком. — Это не афродизиак! Это адаптоген! Он просто... ну, слегка влияет на... — На что? Она открыла рот и закрыла. Потому что да, настойка действительно обладала лёгким тонизирующим эффектом. И да, после неё она обычно чувствовала прилив энергии и... некоторое повышение либидо. Но чтобы настолько, чтобы активировать химическую реакцию? — Мне нужно это проверить, — сказала она, хватая колбу. — Стой! — Он перехватил её руку. — Ты собралась тестировать на себе состав, активированный веществом, которое ты сама назвала «сильно влияющим на нервную систему»? — А кто ещё? На животных это не проверишь, нужен человеческий организм. И я знаю свой организм лучше всех. — Нет. — Что значит «нет»? — Это значит, что я не позволю тебе ставить на себе опыты с непонятными составами, когда ты под кайфом от собственного лекарства. — Я не под кайфом! — возмутилась она, но в этот момент её повело в сторону, и ей пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. Он подхватил её под локоть, удерживая. — Убедительно. — Это просто усталость, — пробормотала она, но голос звучал уже не так уверенно. — Конечно. Пойдём. — Куда? — Спать. Ты валишься с ног. — Но состав... — Подождёт до завтра. Он подхватил её на руки, не слушая возражений, и понёс из лаборатории. Она попыталась брыкаться, но сил хватило только на пару слабых ударов кулаком по его плечу. — Тирания, — буркнула она, утыкаясь носом ему в шею. — Ага. — Он нёс её по коридору, мимо ошарашенного Августа, который вышел из своей мастерской на шум. — Самая настоящая. — О-о-о, — протянул Август, наблюдая за ними. — Наша алхимичка опять переработала? Или это новый способ передвижения по дому? Мне бы тоже такой транспорт. — Заткнись, Август, — синхронно выдохнули они. — Какая синхронность! — восхитился он. — Ладно, идите, развлекайтесь. Только не урони её, лидер. Она у нас ценный экземпляр. В комнате Айлин он уложил её на кровать, стянул с неё тапочки и укрыл одеялом. Она уже почти спала, но когда он собрался уйти, её рука поймала его запястье. — Останься, — прошептала она. — Я думал, ты хочешь спать. — Хочу. Но с тобой. Он замер на секунду, а потом лёг рядом, поверх одеяла, обнимая её через ткань. Она тут же прижалась к нему, согреваясь. — Энджин, — позвала она сонно. — М? — Спасибо, что вытащил. — Всегда пожалуйста. — И за идею с настойкой тоже спасибо. Ты мой соавтор. Он усмехнулся в темноте. — Я в соавторы не набивался. — А придётся. — Она зевнула. — Назовём состав «Катализатор Энджина». — Звучит как название порно. Она фыркнула, засмеялась, и этот смех перешёл в сонное бормотание. Утром она проснулась одна. За окном уже вовсю светило солнце (насколько оно вообще могло светить сквозь вечную дымку Земной Тверди), а на тумбочке рядом с кроватью стоял завтрак и записка: «Ушёл на задание. Вернусь к вечеру. Не взрывай лабораторию без меня. Твой соавтор.» Она улыбнулась, взяла кружку с тёплым кофе и только тогда заметила, что на подносе лежит ещё кое-что — маленькая пробирка с её вчерашним составом и приписка: «Проверил стабильность. Работает. Но на себе проверять не советую — вчера ты была слишком милой, чтобы это повторилось без меня.» Она фыркнула и отставила пробирку в сторону. Вечером, когда он вернётся, они обязательно проведут этот эксперимент. Вместе. Как и положено соавторам. А пока — кофе, завтрак и предвкушение вечера, который обещал быть очень, очень интересным.