Попытка

Раздался гул где-то в глубине коридора тяжёлый, многоголосый, с металлическим лязгом и приглушёнными криками. Нил сжал подоль своей рубашки. Заключённые прибыли. Звуки приближались. Крики, маты, грубые выкрики охранников. - А ну стройся, кому сказал! Отпусти руки, мать твою! Шевелитесь, падаль! Глухие удары сопровождались сдавленными стонами и руганью в ответ. Шаги десятков ног эхом отражались от бетонных стен, приближаясь к двери осмотровой. Нил сглотнул ком в горле, чувствуя, как ладони становятся влажными. Охранники, стоявшие у стен, напряглись, их руки легли на дубинки и электрошокеры. Первыми вошли охранники. За ними, в проёме, показались новоприбывшие. - Заходим и не рыпаемся! Рявкнул охранник, пропуская заключённых внутрь. Затем, уже спокойнее, обратился к Нилу. - Первая партия. Семеро. Семеро мужчин в одинаковых серых робах втянулись в «зону заключённых» по ту сторону решётки. Они были разными: молодые и пожилые, худые и плотные, но всех объединяло хмурые, безразличные лица. Нил просто пялился на них, забыв, что нужно дышать. Семеро пар глаз по ту сторону решётки скользнули по нему изучая. - Первый пошёл! Скомандовал охранник, и один из заключённых, самый ближний, шагнул вперёд, к решётке. Нил взял себя в руки. Глубокий вдох. Выдох. Он врач. Это его работа. Процедура осмотра Заключённый, мужчина лет сорока с глубокими морщинами на лице подошёлк решётке. Нил сверил с документами, которые передал охранник через окошко в решётке его фотографию. Всё совпадало. - Раздевайтесь до пояса. Это был самый напряжённый момент. Заключённые не любят раздеваться, это унизительно, это делает их уязвимыми. Но правила есть правила. Мужчина, не глядя на Нила, стянул робу до пояса. Нил внимательно осмотрел его через решётку. Кожные покровы, видимые травмы, татуировки, следы от инъекций, сыпь, паразиты. Всё фиксировалось в карте. - Повернитесь спиной. Заключённый медленно повернулся. На спине старые шрамы, похожие на следы от побоев. Нил молча отметил их в карте. - Есть жалобы на здоровье? Хронические заболевания? Аллергии? Короткие, односложные ответы. Обычно «нет» или «не знаю». Редко кто-то говорил правду. Нил проверил кожу головы, за ушами, подмышки, места, где чаще всего прячутся паразиты. Всё чисто. Поставил отметку. - Подойдите к ростомеру. Спиной к стойке. Заключённый выполнял команды медленно, с ленцой, но без агрессии. Рост, вес, давление, пульс всё фиксировалось в карте. - Следующий. . . Первый, второй, третий, четвёртый... Нил работал как автомат, но внутри него всё дрожало. Каждый новый заключённый был как лотерея. Спокойный? Агрессивный? Больной? Буйный? Охранники стояли наготове, их взгляды сканировали каждое движение. В любой момент могло произойти что угодно. На пятом номере случился инцидент. Мужчина с наглым взглядом и татуировками на лице, разделся и вдруг шагнул вплотную к решётке, вцепившись в прутья. - Эй, доктор, а ты ничего такой. Процедил он, скалясь. - Может, тебя осмотреть поближе? У Нила сердце ушло в пятки. Охранники мгновенно среагировали и дубинка с глухим звуком впечаталась в рёбра заключённого, и тот с воем отлетел назад. - Ещё одно слово, и остаток дня проведёшь в карцере. Спокойно сказал охранник, но в его голосе звенела сталь. Нил, переведя дыхание, продолжил осмотр, стараясь не смотреть на этого парня. Но его руки заметно дрожали, заполняя очередную карту. Шестой и седьмой прошли спокойно. Когда последний заключённый отошёл от решётки, Нил почувствовал, как по спине течёт холодный пот. - Первая партия готова! Следующих! Охранник у двери кивнул и рявкнул в коридор. - Вторая партия, заводи! Нил сжал ручку и приготовился к новой порции чужих лиц, имён и статей. Впереди был долгий день. . . После третьей партии стало легче. В основном заключённые вели себя тихо будто не хотели принимать реальность, в которой оказались. Некоторые агрессировали, но дубинки быстро их успокаивали. Некоторые откровенно пялились на Нила и сально ухмылялись, когда он смотрел на них. Он устал. Жутко устал. Но надо было продолжать. Его помощники, которые подавали документы и помогали записывать, тоже выдохлись. Это читалось в их глазах, в том, как они реже огрызались, как позволяли себе на пару секунд прикрыть веки между партиями. И где-то под конец, когда Нил уже думал, что сегодняшний кошмар скоро закончится, принесли ещё одну партию. Ещё из коридора донеслись отчаянные выкрики и всхлипы. Молодой голос, срывающийся на фальцет. - Я не виноват! Меня подставили, пожалуйста, поверьте! Моя мама она одна совсем, пожалуйста! - А ну рот закрой, а то эту дубинку в твой миленький рот запихну! Жёсткий, как удар хлыста, ответ охранника оборвал поток мольбы. А потом они зашли. Нил увидел за спинами крупных, угрюмых мужчин совсем молодого, мелкого паренька. Он выглядел ужасно, напуганный, заплаканный, содрогающийся всем телом. Длинные рыжие ресницы слиплись от слёз, делая его ярко-зелёные глаза еще более пронзительными и беспомощными. Рыжие кудри торчали в разные стороны, как воронье гнездо. Он плакал, вздрагивая плечами, пока Нил осматривал других. Он выглядел чужеродно в этом месте. Слишком молодой. Слишком красивый. Слишком жалкий. Нил осмотрел ещё троих заполняя карты, но краем глаза всё время видел этого рыжего паренька. Тот забился в угол, вжавшись спиной в стену, и смотрел в одну точку, изредка всхлипывая. - Следующий! Гаркнул охранник, и когда парень не среагировал, грубо схватил его за плечо и толкнул в сторону решётки. - Живо, мать твою! Парень споткнулся, поднял голову и встретился взглядом с Нилом. На секунду всё замерло. Его зелёные, мокрые от слёз глаза широко распахнулись. В них мелькнуло что-то. Удивление? Сомнение? А потом, будто приняв решение, он рванул к решётке и вцепился в неё побелевшими пальцами. - Пожалуйста, помогите мне! Его голос сорвался на крик, но в нём было столько отчаяния, что у Нила защемило сердце. - Я не виноват, меня подставили! Моя мама... она же совсем одна осталась... Пожалуйста... - А ну отошёл! Охранник с размаху ударил дубинкой по пальцам, вцепившимся в решётку. Парень вскрикнул, отдёрнул руки. Даже не взглянув на ушибленные пальцы, он уставился в пол пустым, немигающим взглядом. Вся его отчаянная надежда погасла в одно мгновение. Нилу передали документ. Он пробежал глазами по строчкам. Лэнгли Аил, 18 лет, рост 175, вес 60 кг. Статья об убийстве. Пятерых. Нил моргнул, пытаясь сопоставить эту цифру с дрожащим, забитым существом по ту сторону решётки. Он поднял глаза на парня. Тот так и стоял, опустив голову, не шевелясь. Только плечи мелко подрагивали. - Снимите, пожалуйста, рубашку. Как можно мягче, почти шёпотом, попросил Нил. Аил вздрогнул, словно от удара током. Его голова дёрнулась, зелёные глаза распахнулись и уставились на Нила с таким ужасом, будто тот предложил ему не раздеваться, а прыгнуть в пропасть. На секунду внутри парня, казалось, вспыхнула борьба. Охранник уже открыл рот, чтобы рявкнуть, но Аил, через силу, медленно, дрожащими пальцами стянул робу с плеч. Бледная, почти прозрачная кожа. Худые, острые ключицы. И отметины. Множество отметин. На рёбрах, на боках, на спине тёмные, размытые пятна, похожие на следы от пальцев. Царапины, уже заживающие, но ещё заметные. И главное их расположение. Они были не там, где человек падает или дерётся. Они были там, где его удерживают. Где хватают. Где не дают вырваться. Восемнадцать лет. - Есть жалобы или хронические заболевания? Голос Нила прозвучал хрипло. Он кашлянул, прочищая горло. - Сталкивались с кожными заболеваниями? - Нет... Еле слышно пробормотал Аил. Он так и не поднял глаз. Голос у него был севший, будто он долго кричал. Или плакал. Нил записал что-то в карту, стараясь не смотреть на отметины. Это было трудно. - Подойдите, пожалуйста, поближе. Я хочу посмотреть вашу кожу. - Спиной к решётке. Продублировал охранник, постукивая дубинкой по ладони. Аил послушно развернулся. Со спины он казался ещё более беззащитным. Хрупкие лопатки вздрагивали при каждом неровном вздохе. Кое-где виднелись те же отметины тёмные, размытые, не проходящие. Нил подошёл вплотную к решётке. Металл холодил пальцы, когда он протянул руку. Он осторожно, едва касаясь, дотронулся до спины парня, там, где кожа казалась особенно бледной. Аила будто током ударило. Он дёрнулся всем телом, вжался спиной в холодную стену по ту сторону решётки и уставился на Нила дикими, испуганными глазами. Из его груди вырвался короткий, сдавленный всхлип, не звук даже, а спазм. Он смотрел на Нила, но, кажется, не видел его. - Никаких резких движений, рыженький! Что мы говорили! Рявкнул охранник, замахиваясь дубинкой. Нил даже не слышал его. Он смотрел в эти зелёные глаза, полные животного ужаса, и чувствовал, как внутри у него всё холодеет. Нижняя губа парня дрожала вот-вот сорвётся в новый поток слёз. Его ресницы, слипшиеся от слёз, делали взгляд ещё более беспомощным. - Простите... Выдохнул Аил одними дрожащими губами. Непонятно, к кому он обращался. К Нилу? К охраннику? Нил медленно опустил руку и присел обратно на своё место. Он продолжил уже визуальный осмотр, что-то фиксируя себе в документах. - Осмотр окончен. Сказал он, и голос прозвучал глухо, будто из другого помещения. - Можете одеваться. Он заполнил последние графы в карте, расписался, передал документы охраннику. Аил, всё ещё не поднимая глаз, натягивал робу обратно. Его пальцы дрожали так сильно, что он дважды промахнулся мимо рукава. - Следующий. Тихо произнёс Нил. Охранник рявкнул, заставляя Аила отойти от решётки. Тот послушно, как заводная кукла, сделал несколько шагов назад и снова забился в угол, вжавшись в стену и обхватив себя руками. А Нил уже заполнял карту на следующего. Но перед глазами всё ещё стояли зелёные глаза, полные ужаса, и дрожащие губы, шепчущие: «Простите...» . . . После осмотра их всех увели. Последняя партия. Нил и его помощники двое охранников, которые помогали с документами, устало выдохнули, будто только что разгрузили вагон угля. - Всё. Выдохнул один из охранников, проводя ладонью по лицу. - Последние. Работали они в тишине. Нил был за это благодарен, сил на разговоры не осталось совсем. Он переносил данные в компьютер, заполнял последние графы, раскладывал инструменты по местам. Охранники собирали бумаги, протирали поверхности. Когда всё было закончено, старший из охранников кивнул Нилу. - Вы можете идти, док. Мы помещение сами закроем. - Хорошо. Нил с трудом разлепил губы. - Спасибо вам. Он поблагодарил их за работу и вышел в коридор. Путь до его кабинета на втором этаже казался очень долгим. Где-то вдалеке всё ещё слышались крики, новые заключённые осваивались, охранники наводили порядок. Нил порадовался, что его кабинет находится в другом блоке, подальше от этого шума и хаоса. Он устало провёл пальцами по своим каштановым волосам, взъерошивая их, и вошёл в кабинет. Первая мысль, которая пришла в голову, когда он опустился в кресло, была о том парне. О рыжем мальчишке с зелёными глазами, который смотрел на него, как на спасителя, и вздрагивал от каждого прикосновения. «Он совсем не выглядит как человек, который может сидеть в тюрьме». одумал Нил. Ему стало жаль этого парня. Жаль по-настоящему, хотя он его совершенно не знал. Что-то в этих глазах, в этой дрожащей губе, в этом «простите» задело его за живое. Он перевёл взгляд на настенные часы. Всего лишь четыре часа дня. А казалось, будто он отработал уже двенадцать. Бена что-то не видно, видимо, у него сегодня тоже дел по горло. Нил почувствовал голод. Обычно он обедал в час дня, но сегодня обед пролетел мимо. Он хотел сесть и приступить к еде, но взгляд упал на термокружку с кофе. Тот наверняка остыл. Он нахмурился. После такого дня горячий кофе был нужен. Решив не мучиться, он встал, поправил очки и двинулся к выходу. Общежитие рядом, кофеварка там, пять минут туда, пять обратно, успеет. Он вышел на улицу и сразу почувствовал прохладный ветер, бьющий в лицо. Освежающе. Почти приятно. И тут он заметил. Заключённые на прогулочной площадке. Странно. Обычно их выводили гулять в час дня. Но сегодня, видимо, из-за новоприбывших, график сдвинулся. Они были там, десятки серых фигур, мельтешащих за ограждением. Нил знал, что не должен смотреть. Знал, что лучше пройти быстрее, не поднимая головы. Но ноги будто приросли к земле. Он сам того не желая начал искать среди серой массы один силуэт. Высокий. Широкоплечий. С тёмными волосами, собранными в пучок. И он нашёл. Вальдо стоял ближе всех к ограждению, отделяющему тюремный двор от дорожки к общежитию. Его банда была рядом. Но он стоял чуть в стороне и его было видно. Их взгляды встретились. Вальдо смотрел на него так, будто знал, что Нил выйдет именно сейчас. Будто ждал. Его холодные серые глаза не отрывались от лица Нила, пронзая расстояние в несколько десятков метров. Из-за серых, тяжёлых туч выглянуло солнце. Луч света, яркий и тёплый, упал прямо на Нила, будто прожектор, выхватывающий главного героя на тёмной сцене. Его каштановые волосы вспыхнули, заиграв красновато-золотистыми отблесками. А янтарные глаза за стеклами очков засветились ярко, почти золотом. Он стоял в этом луче, как единственное живое, тёплое пятно среди серости «Ворона». Подул ветер, игриво взлохматив его волосы, отбросив прядь на лоб. Люди Вальдо заметили доктора. Нил видел, как они зашевелились, как начали что-то говорить друг другу, указывая в его сторону. До него не долетало ни звука, расстояние было слишком большим, но жесты, кивки, ухмылки читались без труда. Потом Вальдо что-то сказал своим. И все затихли. Отпустили головы. Нил не слышал, что он сказал. Но почувствовал власть, стоящую за этим жестом. Как будто даже ветер перестал дуть на мгновение. Не желая больше испытывать судьбу, не желая терпеть этот тяжелый, пронзительный взгляд, Нил заставил себя двинуться дальше. Он быстро преодолел оставшееся расстояние до общежития. Руки слегка дрожали, пока он наливал себе кофе. Мысли путались. Он сделал кофе, схватил кружку и пошёл обратно. На этот раз он не смотрел в сторону площадки. Даже краем глаза. Но спиной кажется всё равно чувствовал взгляд.