Попытка

Уже месяц Нил работал в «Вороне». И за весь этот месяц в его кабинет не пришёл ни один пациент. Ни с порезами, ни с переломами, ни с жалобами на сердце. Никто. Абсолютно. Единственным, кто переступил порог его кабинета за это время, был «Зверь». Но после того второго визита, после той странной, напряжённой сцены с очками и случайным прикосновением, Вальдо больше не приходил. Ни на третий день. Ни после. Нил не понимал, почему. Внутри теплился вопрос, но спросить вслух он не решался. У кого спрашивать? У Бена? У Грэга? «Почему ко мне никто не приходит?». Звучало бы жалобно и неуместно. Он вспоминал слова Грэга о том, что заключённые предпочитают терпеть, а не жаловаться. Но месяц без единого обращения? Это было... неестественно. Время тянулось медленно. Дни сливались в серую, однообразную ленту. Всё, чем он занимался были документы. Бумаги, отчёты, подписи, бесконечные акты, которые никто никогда не читал. Он превратился в канцелярского работника в белом халате. Кроме Бена и Грэга, он практически ни с кем не общался. Бен забегал почти каждый день, приносил обед, рассказывал тюремные байки и пытался разрядить обстановку. Грэг заглядывал реже, в основном когда болела голова или просто хотелось посидеть в тишине с кем-то, кто не бесит. Мистер Джон, начальник тюрьмы, появлялся в «Вороне» раз в одну-две недели. Проходил по коридорам с видом важного ревизора, заглядывал в пару кабинетов и исчезал до следующего раза. Нил его понимал. Кто захочет торчать в этом месте дольше необходимого? Разница была лишь в том, что у директора был выбор, а у Нила не было выбора. Деньги платили и правда хорошие. Очень хорошие. Но тратить их было некуда. Нил просто складывал их в конверт и прятал в ящик тумбочки. До лучших времён. Если такие вообще наступят. . . . Окно в его кабинете выходило на большую, закрытую площадку для заключённых. Туда выпускали гулять в определённые часы. Он находил его всегда. Среди десятков серых роб, среди крепких фигур, среди чужих лиц его взгляд безошибочно выхватывал ту самую фигуру. Высокую, широкоплечую, с тёмными волосами, собранными в безупречный пучок. Домингес Вальдо. Он всегда был в центре своей группы. В основном там были мексиканцы, такие же крепкие, молчаливые и собранные. Они держались вокруг него плотным кольцом, но даже без этого кольца было видно, кто здесь главный. Другие заключённые обходили их стороной. Если кто-то приближался, то вёл себя максимально уважительно. - Всё-таки авторитет. Каждый раз тихо, одними губами, произносил Нил, глядя на эту картину. Он рассматривал его издалека, украдкой, боясь, что кто-то заметит его интерес. Но не мог оторваться. В этом было что-то гипнотическое, наблюдать за человеком, который одним своим присутствием менял пространство вокруг себя. Но кроме Вальдо, Нил со временем научился различать и других ключевых фигур тюремного пейзажа. В противоположной стороне площадки держалась другая группа. В центре был высокий, худой мужчина лет сорока. Его фигура выглядела неестественно из-за непропорционально длинных конечностей. Руки, ноги всё было каким-то вытянутым, что придавало ему жутковатый, почти паучий вид. Его тело покрывали странные, неразборчивые татуировки. Они лезли даже на лысую голову, сплетаясь в дикие, пугающие узоры. Он то и дело поглядывал в сторону группы Вальдо: не с вызовом, но с каким-то тяжёлым, недобрым вниманием. Стив. «Бешеный пёс». Нил помнил его файл. И фото. На документальном снимке этот человек выглядел ещё страшнее: глубоко посаженные черные глаза с тёмными, провалившимися кругами, полное отсутствие бровей (он их сбривал, это точно), и взгляд, от которого хотелось отвести глаза. Здесь, на площадке, он не казался менее опасным. Но самым неожиданным для Нила стал третий. На другой стороне, ближе к ограждению, стоял мужчина лет тридцати пяти. Среднего роста, около 183 см. На удивление, у него была приятная, даже симпатичная внешность. Короткие светлые волосы, аккуратные черты лица, ясные глаза. И на его лице всегда присутствовала лёгкая, почти доброжелательная улыбка. Он смотрел на мир открыто и спокойно, будто находился не в тюремном дворе, а на прогулке в городском парке. Дрогуд Ноа. «Псих». Нил, глядя на него через мутное стекло, не мог сопоставить эту приятную внешность с тем, что он знал из файлов. С тем, что рассказывал Грэг. С тем, что этот человек вытворял. Это было самое страшное, когда монстр выглядит как обычный, симпатичный парень. - Трое. Тихо проговорил Нил, отходя от окна. . . . За этот месяц Нил узнал о «Вороне» больше, чем хотел. Достаточно было просто дать Бену повод и тот готов был рассказывать часами, заполняя своими историями те бесконечные дни, когда в медпункт никто не приходил. Так Нил узнал, что в тюрьму в качестве персонала берут исключительно мужчин от двадцати до пятидесяти лет. Моложе слишком зелёные, старше уже не выдержат нагрузок и нервотрёпки. Единственным исключением был Грэг. Уборщик давно перешагнул сорокалетний рубеж, но его оставили. Во-первых, потому что он был просто уборщиком, а не охранником. А во-вторых... Бен многозначительно замолкал в этом месте, и Нил догадывался: Грэг сам захотел остаться. Но самым страшным открытием стало кладбище. Бен сам вызвался показать его Нилу. То ли хотел подготовить новичка к суровой реальности, то ли просто не видел в этом ничего особенного. Для него это было частью работы. Для Нила, ударом под дых. Кладбище находилось за территорией тюрьмы, на пустыре, обнесённом ржавой сеткой. Место было отвратительным. Никаких ограждений, никаких надгробий, никаких цветов. Просто серая, вытоптанная земля, на которой кое-где торчали криво прибитые доски. На некоторых ещё можно было разобрать имена и годы выжженные или нацарапанные. Нилу стало плохо. Он смотрел на эти убогие, брошенные могилы и чувствовал, как внутри поднимается ледяная волна отвращения и ужаса. Это было не просто отсутствие уважения. Это было намеренное уничтожение человеческого достоинства даже после смерти. Будто те, кто правил этим местом, хотели, чтобы души этих людей и после смерти продолжали страдать. Он не мог там находиться. Попросил Бена увести его обратно. Четыре дня после этого Нил ходил в прострации. Он выполнял свою работу, заполнял бумаги, кивал на приветствия, но внутри была пустота, смешанная с глухой, бессильной злостью. Он не мог выкинуть из головы эти кривые доски, эти стёртые имена, эту серую землю, которая принимала в себя людей, словно мусор. Единственное, что удерживало его от окончательного провала в отчаяние, это мысль о бабушке. Он вспоминал её похороны. Небольшие, скромные, но достойные. Он настоял на красивом месте, на тихом кладбище за городом, где росли красивые кусты и пели птицы. Он выбрал надгробие с её рисунком, она любила рисовать цветы, и этот рисунок теперь был выгравирован на камне. Он смотрел на него и чувствовал, что она есть. Что её душа в покое. - Я успел. Шептал он себе в минуты самой чёрной тоски. - Я успел её проводить по-человечески. Эта мысль стала единственным, что не давало окончательно сломаться от вида того, как здесь, в «Вороне», обращались с мёртвыми. И одновременно молчаливым укором. Потому что те, кто лежал на том убогом пустыре, тоже когда-то были чьими-то детьми, чьими-то любимыми, чьей-то болью. . . . Вечером Нил сидел на общей кухне, ужиная с коллегами. Те же лица, тот же уютный хаос, тот же запах жаркого. Грэг, как обычно, мрачно шутил, Ларри что-то точил в руке и охранники перебрасывались ленивыми фразами о прошедшем дне. И тут Бен, как бы невзначай, ковыряясь ложкой в тарелке, обронил. - Кстати, завтра новеньких привозят. Целую партию. Так что дел будет не переделать. За столом раздался дружный, усталый выдох. Кто-то закатил глаза, кто-то покачал головой, кто-то просто молча допил чай, смиряясь с неизбежным. - Особенно тебе, Нил. Бен поднял глаза и посмотрел на него с нескрываемым сочувствием. - Тебе придётся каждого осмотреть. В прямом смысле. Всех до единого. Нил на секунду замер, переваривая информацию. А потом саркастически усмехнулся. - Какое счастье. Протянул он, вкладывая в эти слова всю гамму чувств от обречённости до едкого юмора. - А то я уж думал, так и просижу весь следующий год над бумажками. Хоть какое-то разнообразие. За столом кто-то хмыкнул. А Бен, с озорным блеском в глазах, уплетая горячий суп, бросил. - Завтра будешь жалеть об этих словах, док. Помяни моё слово. Нил только пожал плечами, но внутри у него шевельнулось тревожное предчувствие. Слишком уж уверенно звучал Бен. Ужин продолжился, но Нил уже ел прокручивая в голове завтрашний день. Осмотр новых заключённых. После ужина Нил вернулся в свою комнату и долго ворочался на скрипучей кровати. Сон не шёл. Мысли о завтрашнем дне крутились в голове, как белка в колесе. . . . 6:00. Будильник прозвенел резко, вырывая из тяжёлого, тревожного забытья. Утренние дела заняли немного времени. Умывание, короткая зарядка, привычный ритуал с очками, надеть, поправить, взглянуть на себя в зеркало. Накинув белый халат поверх тёмной водолазки, он вышел в коридор общежития. На кухне было пусто. Он быстро налил себе кофе в термокружку и вышел. Утро встретило его прохладным, колючим ветром и серым небом. Нил поёжился и, вжав голову в плечи, быстрым шагом преодолел расстояние до тюрьмы. Охранники на входе встретили его привычными сухими кивками. Он ответил тем же и прошёл внутрь. Свой кабинет он уже месяц не закрывает дверь на ключ. Бессмысленно. Охранники, надзиратели, даже иногда Грэг, все заходили, когда хотели, оставляли бумаги, забирали документы и Нил смирился. Он поставил кофе на стол, включил компьютер и, пока тот загружался, уставился в монитор, прокручивая в голове предстоящий день. «Новая партия заключённых», думал он. Теоретически он представлял, что нужно делать: осмотр, фиксация травм, заполнение первичных карт. Но понятия не имел, как это будет происходить на практике. В какой обстановке? Под чьим контролем? Будут ли заключённые в наручниках? Станут ли они буйствовать? Размышления прервал стук в дверь. Короткое, деловое предупреждение и дверь открылась. На пороге стоял мистер Джон в своём неизменном дорогом костюме. За его спиной виднелись двое охранников. Директора Нил не видел почти неделю и был уверен, что тот появился только по причине, чтобы принять новых заключённых, а потом снова исчезнуть в своём кабинете или уехать. - Здравствуйте, доктор Нил. Без лишних эмоций, чётко и по делу начал директор. - Как вы уже знаете, сегодня у нас поступление. Вам нужно провести осмотр. Но не здесь. Он коротко кивнул в сторону коридора. - Для этого есть специальный кабинет. Следуйте за мной. Нил кивнул, вставая из-за стола. На секунду задумался и спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Мне нужно что-то взять с собой? - Ничего не надо, там уже есть всё необходимое. - Хорошо. Тихо буркнул Нил, поправил халат и вышел за директором. Они спустились на первый этаж и свернули в дальний угол коридора, куда Нил раньше не заходил. Здесь было заметное оживление: мимо сновали сотрудники, какие-то люди в форме, даже пара человек в штатском. Все куда-то спешили, что-то перекрикивали друг другу, готовясь к пополнению. Охранники, следовавшие за ними, молча открыли тяжёлую железную дверь, пропуская директора и Нила внутрь. Нил перешагнул порог и оказался в большом помещении. Помещение, в которое они вошли, оказалось просторным. Высокий бетонный потолок с лампами дневного света, которые гудели ровным гулом и заливали всё вокруг мертвенной бледностью. Взгляд Нила сразу же упёрся в главную особенность этого места. Решётка. Она тянулась от пола до потолка, разделяя помещение на две неравные части. Массивные металлические прутья, толщиной в палец, были вделаны в бетонный пол и потолок с надёжностью. По ту сторону решётки находилась зона заключённых. Там было пусто и холодно. Вдоль стены тянулись металлические скамьи, привинченные к полу. Больше ничего. Голые стены, серый пол, железо. Никаких намёков на комфорт. По эту сторону решётки располагалась медицинская зона. Здесь всё было подчинено функциональности и безопасности. Центральное место занимал металлический стол, привинченный к полу. На нём в идеальном порядке лежали медицинские принадлежности: стетоскоп, дерматоскоп, неврологический молоточек, тонометр, термометр, шпатели, перчатки, антисептики. Рядом с инструментами стопка чистых бланков, ручки, штампы. У стены, ближе к решётке, стоял небольшой шкаф с лекарствами, закрытый на ключ. Стеклянные дверцы позволяли видеть ровные ряды коробок и пузырьков. Рядом со шкафом раковина с дозаторами мыла и антисептика, над ней зеркало и держатель для бумажных полотенец. В углу, максимально близко к выходу, стоял небольшой письменный стол для заполнения документов. На стене над ним висели правила внутреннего распорядка в рамке под стеклом и таблица для проверки зрения. Пока здесь было пусто. Тишину нарушало лишь гудение ламп и далёкие, приглушённые голоса из коридора, где суетились охранники, готовясь к приёму новоприбывших. Директор, остановившись посередине, с умным, оценивающим видом обвёл взглядом комнату. Решётку, скамью, стол, инструменты. Убедившись, что всё на месте, он повернулся к Нилу. - Ну, теперь вы знаете, где сегодня или возможно и завтра будете работать. Начал он своим обычным, деловым тоном. - Естественно, вы одни с новоприбывшими не останетесь. С вами будут ещё как минимум пятеро охранников. И вы будете за преградой, так что об этом можете не беспокоиться. Он коротко кивнул в сторону решётки. - Ваша задача провести базовый медицинский осмотр. Фиксация травм, хронические заболевания, видимые патологии. Всё по протоколу. Ничего сверхъестественного. Нил слушал внимательно, но при этом его взгляд скользил по помещению, фиксируя детали. Как и обещал директор, здесь уже было всё необходимое. «Один врач на целую партию заключённых». Подумал он. «Только в этой дыре такое возможно». Но вслух, конечно, ничего не сказал. Возражать было бесполезно, он это уже усвоил. - Скоро они уже должны быть. Директор поднял правую руку и бросил взгляд на свои дорогие наручные часы. - Первым делом их привезут к вам. Только после осмотра распределение по блокам, оформление документов и так далее. Так что вы первый этап. Нилу это не понравилось. Быть «первым этапом» для десятков, а может и сотен, новых заключённых, многие из которых только что покинули автозаки, полные злости, страха и адреналина, перспектива не из приятных. Но он снова промолчал, лишь кивнул, принимая неизбежное. - Вот и хорошо. Удовлетворённо кивнул директор. - Вы пока готовьтесь. А я пойду. Он кивнул в сторону двух мужчин, всё это время молча стоявших у двери. - Эти сотрудники останутся с вами, чтобы помочь. Они в курсе процедуры. Мужчины синхронно кивнули. Один из них, постарше, с короткой стрижкой и внимательным взглядом, коротко бросил. - Марк. Второй, моложе, чуть выше ростом, добавил. - Дэн. Директор, не прощаясь, развернулся и вышел, оставив Нила наедине с двумя охранниками и гулкой тишиной осмотровой. Нил постоял несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем, не глядя на помощников, подошёл к столешнице. Он достал из шкафчика коробку с медицинскими масками и упаковку перчаток. - Держите маски и перчатки. На всякий случай. Те поблагодарили короткими кивками и принялись надевать. Нил же, следуя давно заученному ритуалу, подошёл к раковине. Он тщательно, с мылом, вымыл руки, уделяя внимание каждому пальцу, каждой фаланге. Это привычное действие немного успокаивало, возвращало ощущение контроля. Только после этого он надел перчатки. В помещении повисла тишина, нарушаемая редкими шагами Марка, который прошёлся вдоль решётки, проверяя её на всякий случай. Дэн стоял у двери, готовый встретить первых прибывших. Нил сел на свой стул, положил руки на стол и уставился на пустую скамью по ту сторону решётки. «Ну что ж». Подумал он. «Начинается».