Любовь по вызову

Хенджин лежал в постели, проваливаясь в сон и выныривая из него, чувствуя, как тело требует отдыха после очередного изматывающего дня, наполненного тренировками, детским гомоном, бесконечными разговорами с клиентами и напряжением, которое поселилось в квартире с момента танца с демоном. Прошла уже неделя с того самого момента, после которого Хван перестал понимать, где заканчиваются собственные чувства и начинается работа воображения. Семь долгих дней, наполненных однообразной рутиной, усталостью и фоновым присутствием Минхо где-то рядом. Хенджин вставал в семь, плелся в ванную, пил кофе, собирался на работу, и все это время демон находился где-то в квартире: сидел на диване перед телевизором, листал книги или просто стоял у окна, глядя на город с сосредоточенным выражением. Они вместе ездили в автобусах, ходили по улицам, проводили вечера в тишине, которая почти перестала быть неловкой и превратилась в нечто привычное. Но поиски так и не сдвинулись с мертвой точки. Хенджин валился в постель сразу после возвращения домой, едва успевая скинуть одежду и умыться. Усталость накатывала тяжелой волной, сметая все мысли о потенциальных парнях. Он засыпал мгновенно, проваливаясь в черноту без сновидений, и просыпался с тем же чувством разбитости, с каким засыпал. Организм работал на пределе, пытаясь восполнить ресурсы, потраченные за день, и на романтические подвиги просто не оставалось сил. Минхо занимался своими делами, изучая непонятный мир через экран телевизора, страницы книг и наблюдения за людьми. Хенджин иногда замечал его сидящим на диване с толстой детской энциклопедией в руках, которую Хван читал в начальной школе, с потрепанным переплетом и выцветшими картинками. Демон листал страницы, вчитываясь в объяснения про устройство вселенной, животных и растения, страны и континенты, как работают вещи, которые для любого человека были обыденностью. Хенджин иногда ловил себя на мысли, что ему хочется подойти, сесть рядом, спросить, что именно он сейчас изучает, какие открытия делает, как вписывает эти новые знания в свою тысячелетнюю картину мира. Но сил не хватало даже на это. Он просто падал в постель и засыпал, оставляя демона наедине с его наблюдениями. И вот сейчас, посреди ночи, парень в очередной раз проснулся. Брюнет открыл глаза и понял, что что-то не так. В комнате было темно, тихо, но этой тишины было слишком много. Не хватало фонового шороха, ощущения, что он не один в квартире, что где-то рядом есть кто-то, кто воспринимает жизнь иначе. Сейчас этого не было. Хенджин сел на кровати, прислушиваясь к тишине, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он замер, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но ничего не было. Только гул холодильника и далекий шум машин за окном, приглушенный стеклопакетами и расстоянием. Минхо исчез? Эта мысль ударила в голову, заставив окончательно проснуться. Парень спустил ноги с кровати, нашаривая тапочки, и замер, чувствуя, как холодный пол обжигает пятки через тонкую подошву. Они снова стояли параллельно, идеально ровно, как их переставил демон в первый же день, но сейчас это почему-то не успокаивало, а пугало еще больше. Почему он переставляет тапочки, если его нет? Почему вообще что-то делает, если для него это просто работа? Хван вышел в коридор, стараясь ступать бесшумно, хотя понимал, что прятаться не от кого. В квартире было темно, только из гостиной пробивался слабый свет откуда-то сбоку. Он замер на пороге гостиной, вглядываясь в полумрак, и увидел его. Демон устроился на широком подоконнике, поджав под себя одну ногу и обхватив колено руками, прижимая его к груди. Он смотрел в окно, за которым раскинулся ночной Сеул: бескрайнее море огней, уходящее к горизонту, где темнота поглощала даже самые высокие небоскребы. Далеко внизу тянулись ниточки улиц с редкими фонарями, по которым ползли крошечные светлячки машин, и этот неустанный поток жизни не прекращался ни на секунду, даже глубокой ночью. — Ты чего не спишь? — Хенджин прозвучал хрипло, срываясь на шепот, хотя он не планировал говорить так тихо. Минхо чуть заметно повел головой, давая понять, что знает о его присутствии с той самой секунды, как Хван встал с кровати. — Я мало сплю, — ответил демон без тени удивления или смущения от того, что его застали посреди ночи. — Демонам нужно два-три часа раз в несколько дней. Остальное время мы просто существуем. Ты просил не парить над тобой. Хенджин сделал шаг в комнату, приближаясь к окну, чувствуя, как холодный воздух тянет от стекла, заставляя кожу покрываться мурашками. Он остановился в метре от подоконника, рассматривая профиль Минхо. — И часто ты так сидишь? — спросил Хван, понимая, что вопрос глупый, ответ он уже знает, но ему нужно было что-то сказать, чтобы продлить этот момент, лишь не уходить обратно в спальню, где ждало одиночество. — Всегда, — Минхо пожал плечом. — Когда ты спишь, я сижу здесь и смотрю. — На город? — На все, — демон чуть повернул голову, и Хенджин увидел в его глазах отражение далеких огней. — В моем мире не на что смотреть, а здесь даже ночью есть жизнь. Машины куда-то едут, хотя на улицах пусто. Окна горят в некоторых домах, хотя всем давно пора спать. Люди смотрят дорамы, ссорятся, мирятся, занимаются любовью, читают книги, сидят в интернете, делают миллион разных вещей, о которых я даже не подозревал. Он ненадолго замолчал, беззвучно проведя когтем по стеклу. — Я пытаюсь понять как это все устроено, — продолжил Минхо, — Почему люди живут так, а не иначе. Почему одни счастливы, а другие нет. Почему они любят, ненавидят, прощают, предают, уходят и возвращаются. Я смотрю на эти огни и пытаюсь представить, что происходит за каждым из них. Кто там плачет, смеется, молится или проклинает. И не могу. Слишком много информации, мне не хватает энергии. Хенджин сел рядом на подоконник, чувствуя, как стекло обжигает спину даже через футболку, твердый подоконник врезается в бедра, и как тесно становится от близости другого тела. Минхо даже не шелохнулся, только повернул голову, пропуская его в свое пространство. — Тебе не холодно? — спросил Хван, вспоминая, что на обогрев тоже требуется энергия. — Я уже привык, — ответил демон. — Я рожден во льдах, вырос в вечной мерзлоте, провел тысячелетия в температурах, которые убили бы любого человека за несколько минут. А ты замерзнешь здесь через пять минут. — Ничего, — Хенджин поежился, но почему-то не двинулся с места. — Потерплю. Минхо посмотрел на него изучающим взглядом, в котором читалось что-то очень похожее на недоумение пополам с тем самым теплом, которое Хван уже видел во время танца, и которое сам себе запретил замечать. — Ты странный человек, — сказал демон. — Ты мерзнешь, но не уходишь. Ты устаешь, но не жалуешься. Ты боишься, но продолжаешь идти вперед. Я наблюдал за людьми тысячи лет и думал, что знаю о вас все. Но ты каждый раз доказываешь, что я ошибаюсь. — Это плохо? — Это интересно, — Минхо чуть улыбнулся уголками губ. — Очень интересно. Как тот хотток, которого я попробовал в Хондэ. Вроде бы ничего особенного, просто еда. Но внутри что-то происходит, и ты уже не можешь смотреть на мир по-старому. Они замолчали, глядя на ночной город, на бесконечную россыпь огней, за каждым из которых пряталась чья-то жизнь. Хенджин чувствовал холод всем телом, но рядом с Минхо он казался не таким страшным, будто само присутствие демона создавало невидимый барьер между ним и настоящей стужей, которая годами прокрадывалась к сердцу. — Ты сказал, что пытаешься понять, как все устроено, — нарушил тишину Хван. — И как успехи? Получается? Минхо вздохнул, но стекло не запотело, напоминая, что он не дышит. — Плохо, — честно сказал демон. — Раньше было проще. Люди собирались в одних и тех же местах: в храмах, на рынках, в тавернах, позже в театрах, парках, библиотеках, на ярмарках. Я приходил туда, садился в угол и наблюдал. Видел все как на ладони: кто с кем говорит, на кого смотрит, чего хочет или боится. Люди были открытыми книгами, даже если пытались казаться закрытыми. Их желания читались по лицам и жестам, по тому, как они двигались и дышали. Он замолчал, собираясь с мыслями, и Хенджин терпеливо ждал. — А теперь все иначе, — продолжил Минхо, — Люди почти не собираются в реальных местах. Они сидят по домам, уткнувшись в свои маленькие светящиеся коробочки. Знакомятся там, общаются, влюбляются, ссорятся и расстаются тоже там. Я не понимаю, как это работает. Я могу заглянуть в любой храм, на любой рынок, в любую таверну, но как заглянуть в эти коробочки? Как увидеть то, что происходит внутри них? — В телефонах, — поправил Хенджин, хотя прекрасно понимал, о чем говорит демон. — Это называется приложения для знакомств. — Приложения, — повторил Минхо. — Я слышал, как люди говорят об этом в автобусах и на улицах. «Я скачал приложение», «Я сижу в приложении», «Он мне в приложении написал». Там можно выбрать кого-то по картинке и написать ему. Это все? — Ну... — Хенджин замялся, пытаясь сформулировать объяснение. — В общих чертах да. Ты создаешь страницу, ставишь свои фотографии, пишешь немного о себе и потом листаешь страницы других людей. Если кто-то тебе нравится, ты можешь написать ему сообщение. Если вы понравитесь друг другу, начинаете общаться. Встречаетесь. Пробуете понять, подходите ли вы друг другу в реальной жизни. — И как ты поймешь, что человек тебе подходит, по одной картинке? — спросил Минхо. — По тому, как он выглядит? По нескольким словам, которые могут быть правдой, а могут быть ложью? По улыбке на фотографии, где его, возможно, попросили улыбнуться профессиональные фотографы? — Никак, — Хенджин усмехнулся, понимая, что демон снова задает удивительно правильные вопросы, заставляя задумываться о том, о чем думать не хотелось. — Поэтому там и сидят годами. Листают, пишут, встречаются, разочаровываются, снова листают. Это бесконечный процесс, в котором главное не результат, а сам процесс. Возможность чувствовать, что ты еще кого-то интересуешь, ты кому-то нужен и есть шанс, пусть даже призрачный, найти того самого. — Замкнутый круг, — констатировал Минхо. — Люди ищут любовь там, где ее невозможно найти, потому что боятся искать в реальности. В реальности нужно смотреть в глаза, говорить вслух, рисковать, получать отказы, чувствовать боль. А в этих коробочках можно спрятаться за экраном, притвориться кем-то другим, не показывать настоящего себя. И в этом они видят безопасность. — Примерно так, — кивнул Хенджин, поражаясь тому, как точно демон, проживший тысячу двести лет в мире льда, схватывает суть человеческих отношений двадцать первого века. — Ты быстро учишься. — Я наблюдаю, — Минхо пожал плечами. — Мне нужно понять этот мир. Не только Хондэ с его огнями, шумом и толпами. Не только зал с людьми, которые хотят быть красивыми. Или автобусы, где все молчат и смотрят в телефоны. Мне нужно увидеть все места, где живут такие, как ты. Где они работают, отдыхают, едят, смотрят кино, встречаются с друзьями, проводят выходные. Где они счастливы и несчастны. Где влюбляются и расстаются. Хенджин смотрел на него, осознавая, что демон говорит совершенно серьезно. Для Минхо это не просто работа или обязанность, а настоящая задача, которую он хочет решить правильно и качественно, с максимальным результатом. Он не ждет, когда Хван устанет или передумает. Он действительно пытается вникнуть, помочь, даже если сам не способен чувствовать то, что чувствуют люди. — Хорошо, — выдохнул Хенджин, принимая решение. — Я покажу. Он сказал это и вдруг понял, что на самом деле хочет этого. Провести время с Минхо не в бесконечных, утомительных поисках идеального парня, а просто так. Показать ему свой город, любимые места, свою жизнь. Пусть даже для демона это будет просто наблюдением, сбором информации, способом убить время до исполнения желания. — Когда начнем? — спросил Минхо. — Завтра, — ответил Хенджин, поднимаясь с подоконника и чувствуя, как затекли ноги. — Точнее, уже сегодня. У меня выходной. Я покажу тебе настоящий Сеул. Не тот, что показывают туристам в Хондэ, а тот, в котором живу я. Где я покупаю продукты, пью кофе, где гуляю, когда хочу побыть один. Посмотришь, как живут обычные люди. А пока я еще посплю. Минхо кивнул и Хенджин пошел в спальню, чувствуя спиной взгляд, провожающий его до самой двери. Он забрался под одеяло, дрожа от холода, который никак не хотел отпускать, и закрыл глаза, проваливаясь в сон с одной мыслью: завтра будет новый день. Новый день с Минхо. Утро ворвалось в спальню бледным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Хенджин открыл глаза и долго лежал, глядя в потолок, собираясь с мыслями, прислушиваясь к ощущениям в теле: мышцы ныли после вчерашних тренировок, но это была приятная, рабочая боль, напоминающая о том, что он жив. Он потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и сел на кровати, спуская ноги на пол. Тапочки снова стояли ровно. Хенджин усмехнулся, надевая их, и вышел в коридор, прислушиваясь к звукам квартиры. Из гостиной доносилось мерное поскрипывание: Минхо снова листал энциклопедию, устроившись на диване. Хван заглянул в комнату и замер, рассматривая открывшуюся картину. Демон сидел, положив тяжелый том на колени, и водил пальцем по странице, водя по картинкам с сосредоточенным выражением. На демоне была все та же футболка Хенджина, в которой он сидел на подоконнике ночью, и Хван вдруг осознал, что за всю неделю ни разу не видел Минхо в другой одежде. Он присмотрелся внимательнее: та же футболка, те же джинсы, которые Хенджин выдал ему в первый день, те же носки. Все чистое, без пятен и запаха; наверное, демон использовал какую-то свою магию для очищения, но мысль о том, что существо, прожившее тысячу двести лет, ходит в одном и том же уже неделю, показалась неправильной. — Доброе утро, — сказал он, входя в гостиную и направляясь к кухне, чтобы поставить чайник. — Доброе, — отозвался Минхо, не поднимая головы от книги. Хенджин замер на пороге, обернулся и посмотрел на демона, собираясь с духом. Мысль, пришедшая ночью, оформилась в решение, и теперь он собирался его озвучить. — Слушай, — начал он, возвращаясь в гостиную и останавливаясь напротив дивана, — нам нужно кое-что сделать. Перед тем как идти гулять. Минхо поднял голову, отрываясь от энциклопедии, и вопросительно посмотрел на Хенджина. — Купить тебе одежду, — выпалил Хван. — Ты уже неделю ходишь в одном и том же. Нельзя так. — Почему нельзя? — Минхо нахмурился, оглядывая себя, будто впервые видел эту одежду. — Она чистая. Я могу очистить ее в любой момент. И она удобная. Что с ней не так? — С ней все так, — Хенджин вздохнул, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить демону то, что для любого человека было очевидным. — Но люди так не делают. Мы меняем одежду каждый день. Носим разную в зависимости от погоды, настроения, от того, куда идем. А если кто-то ходит в одном и том же, люди начинают думать, что у него нет другой одежды. Или... ну, в общем, это странно. — Ты хочешь сказать, что одежду нужно менять, чтобы соответствовать ожиданиям других людей? — уточнил демон. — Чтобы они не подумали обо мне плохо? — Ну... в какой-то степени да, — признал Хенджин. — Но дело не только в этом. Одежда это способ выразить себя. Показать, кто ты такой, что ты любишь, что тебе нравится. И потом... ты носишь мою одежду. Это... немного неправильно. — Почему? — Минхо склонил голову к плечу, глядя на Хенджина с искренним недоумением. — Ты дал мне ее сам. Я не вижу проблемы. — Проблема в том, — Хенджин чувствовал как краснеет, — что одежду друг друга обычно носят... ну... пары. Это интимный момент, когда можешь надеть вещь другого человека и чувствовать его запах. Когда я дал тебе одежду в первый день, это было просто потому, что тебе нечего было надеть. Но сейчас... сейчас это выглядит так, будто мы... Он не договорил, потому что не знал, как закончить фразу. Будто мы пара? Будто мы близки? Будто между нами что-то есть? Все варианты казались неправильными, слишком пугающими. — Значит, — сказал Минхо, — если я хожу в твоей одежде, другие люди могут подумать, что мы вместе. Что между нами существуют романтические отношения. — Да, — выдохнул Хенджин, радуясь, что не пришлось объяснять дальше. — Именно. — И это плохо? — Не плохо, — Хван покачал головой. — Просто... это неправда. Мы не вместе. Ты здесь, потому что я тебя призвал. Потому что у меня есть желание, которое ты должен исполнить. А когда люди видят тебя в одежде другого парня, они делают определенные выводы. И мне потом приходится объяснять, что все не так, как выглядит. — А если не объяснять? — Тогда они будут думать, что мы пара. И это создаст... ну, неудобства. Например, те клиентки снова начнут проявлять интерес к нам обоим, задавать вопросы, лезть в личную жизнь. Ты же видел, что было в тот день. Они уже тогда заподозрили неладное. Минхо вспомнил сцену в зале, когда женщины окружили их, задавая вопросы, а Чихе застала момент с массажем. Легкая тень пробежала по его лицу, но тут же исчезла. — Я понял, — кивнул демон. — Значит, мне нужна своя одежда. Чтобы не создавать ложного впечатления. — Да, — подтвердил Хенджин, выдыхая с облегчением. — Мы можем сходить в магазин сегодня, купить тебе несколько вещей. Джинсы, свитера, куртку... ну, все, что нужно. — Хорошо, — Минхо закрыл энциклопедию и отложил ее в сторону, поднимаясь с дивана. — Я готов. Куда идти? — Сначала позавтракаем, — улыбнулся Хван, чувствуя, как напряжение отпускает. — А потом поедем в торговый центр. Там есть хорошие магазины. Ты сможешь выбрать то, что тебе нравится. — Я никогда не выбирал одежду, — признался демон. — В моем мире нет необходимости красоваться. Я ходил тысячу лет в том, в чем ты призвал меня. — Ничего, — Хенджин почувствовал странный укол жалости, смешанной с нежностью, — я помогу. Расскажу, что к чему. Вместе выберем. Минхо снова опустился на диван и открыл книгу, потому что у него не было потребности в еде. Хенджин вернулся на кухню, доставая из холодильника продукты, но мысли крутились вокруг предстоящего дня. Поход в магазин, прогулка по городу, возможность показать Минхо свою обычную жизнь: все это наполняло его почти забытым волнением, похожим на предвкушение свидания, хотя он тут же одергивал себя, напоминая, что никакого свидания нет и быть не может. Он нарезал хлеб, достал масло, сыр, поставил на стол тарелки, и все это время краем глаза наблюдал за демоном, сидящим на диване. Минхо мерно листал страницы и в этом было столько спокойствия, что Хенджину вдруг захотелось подойти, сесть рядом, положить голову ему на плечо и просто молчать, чувствуя это необъяснимое тепло. Однако брюнет не подошел, пытаясь отвлечь себя обыденными делами. Но даже во время готовки омлета на периферии сознания крутилась одна и та же картинка, возникающая снова и снова, стоило только перевести взгляд в пустоту. Образ приходил сам собой, разрастаясь деталями. Болотный свитер крупной вязки, чуть мешковатый, с широким воротом, из-под которого выглядывает край черной водолазки; Хенджин видел такой недавно в витрине дорогого магазина, куда заходил просто поглазеть, примеряя мысленно на себя и понимая, что цена кусается, а фасон все равно не сядет идеально, потому что такие вещи делают на стандартные фигуры, а у него плечи чуть уже, чем нужно. На Минхо этот свитер лег бы иначе. Мягкая шерсть облегала бы их, спускаясь чуть ниже ключиц, и эта небрежность смотрелась бы особенно выигрышно, подчеркивая естественную грацию, с которой двигался демон. Или черная рубашка, сидящая по фигуре как влитая. Хван представлял, как ткань обтягивает спину, когда Минхо поворачивается, как тонкий материал ложится складками у пояса, если заправить ее в джинсы, как манжеты застегиваются на запястьях, скрывая эти бледные руки с едва заметными голубыми прожилками вен. Черный цвет вообще шел бы демону, оттеняя бледность кожи и делая огненные волосы еще больше похожими на живое пламя. Длинное пальто Хенджин тоже представил: темно-зеленое, почти черное, с широкими лацканами и поясом, который можно завязать или оставить свободным, чтобы полы развевались на ветру. Прохожие наверняка будут оборачиваться, провожая взглядами высокую, стройную фигуру, думая, что мимо прошел кто-то из тех, кого показывают по телевизору в модных показах или дорогих рекламах. Мысль о подиуме пришла сама собой и задержалась, обрастая подробностями. Минхо действительно выглядел так, будто сошел с обложки журнала, даже в простой футболке и чужих джинсах. В нем чувствовалась та самая порода, которую невозможно купить ни за какие деньги, которую дают либо при рождении, либо тысячелетия существования в другом мире, где все подчинено иным законам. Хенджин настолько ушел в эти мысли, что не заметил, как изменилась тишина в квартире. Шелест страниц прекратился, и только когда за спиной раздалось легкое движение воздуха, Хван дернулся, резко обернувшись и едва не выронив лопатку. Минхо стоял в проходе между кухней и гостиной, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Ты уже пять минут не двигаешься, хотя все давно готово, — сказал демон. — Я слышу, как меняется звук. Сначала шипело масло, потому что яйца были жидкими, потом шипение стихло, когда омлет схватился. Теперь лопатка просто перемалывает его в кашу. Ты пережариваешь завтрак. Хенджин моргнул, возвращаясь в реальность, и быстро выключил конфорку, перекладывая еду на тарелку. Края у него получились темнее, чем хотелось бы, но в целом вполне съедобно. — Задумался, — ответил он коротко, ставя тарелку на стол. — О чем? Хенджин почувствовал, что просто отмахнуться не получится. Минхо наблюдал за ним целую неделю, изучил привычки, реакции, манеру двигаться и говорить, и наверняка уже заметил закономерности, по которым можно определить, когда Хван говорит правду, а когда придумывает отговорки. — О сегодняшнем дне, — сказал брюнет, нарезая багет тонкими ломтиками и выкладывая их рядом с омлетом. — О том, куда пойти, что показать, чем заняться. У меня редко бывают активные выходные, обычно я работаю или просто сижу дома, потому что сил ни на что не хватает. А сегодня нужно придумать маршрут, чтобы ты увидел что-то интересное. Минхо кивнул, принимая объяснение, но с места не сдвинулся, продолжая стоять в проходе, наблюдая за каждым движением Хенджина с тем же вниманием, с каким рассматривал картинки в энциклопедии. — Ты думал не только об этом, — сказал демон, помолчав. — Я видел, как меняется твоя аура. Сначала она была спокойной, серо-голубой, как обычно утром, потом начала пульсировать, менять оттенок на что-то более теплое. Такое бывает, когда человек вспоминает что-то приятное или представляет то, что доставляет удовольствие. Хенджин замер с ножом в руке, чувствуя, как по спине пробегает холодок, не имеющий отношения к температуре на кухне. Он совсем забыл, что Минхо способен видеть эти вещи, что для демона аура человека как открытая книга, по которой можно читать эмоции, даже если сам человек старательно их скрывает. — Представлял как мы пойдем в магазин и будем выбирать тебе одежду, — признал Хван, понимая, что врать бесполезно. — Думал о том, что тебе может подойти, в чем ты будешь смотреться хорошо. Минхо чуть склонил голову к плечу, переваривая информацию. — Ты придаешь большое значение одежде, — сказал он. — Не самому процессу выбора, — Хенджин покачал головой, возвращаясь к нарезке, потому что нужно было занять руки, чтобы не стоять столбом под этим изучающим взглядом. — Тому, как одежда сидит на конкретном человеке. Некоторые люди могут носить что угодно, и любая вещь на них будет выглядеть так, будто ее шили специально под них. А некоторые сколько ни покупай дорогих брендов, все равно смотрятся мешковато и нелепо. — И я отношусь к первой категории? — уточнил демон. Хенджин посмотрел на эту прямую спину, разворот плеч, длинную шею, руки, спокойно лежащие на груди в позе, которая у любого другого выглядела бы вызывающей, а у Минхо казалась естественной, будто он всегда так стоит, ожидая, когда мир подстроится под его ритм. — Да, — ответил он коротко, отворачиваясь к столу и начиная есть омлет, чтобы не продолжать разговор. Минхо прошел на кухню и остановился у окна, глядя на улицу, где дворник сгребал остатки снега в аккуратные кучки вдоль тротуара. Несколько минут висела тишина, заполненная только звоном вилки о тарелку и редкими звуками с улицы. — В моем мире одежда не имеет значения, — сказал демон, не оборачиваясь. — Мы не носим ее в том смысле, в каком носят люди. Когда нам нужно появиться в вашем мире, мы создаем подобие того, что здесь можно носить. Хенджин жевал омлет, слушая вполуха и краем глаза наблюдая за фигурой у окна. Он неслышно хмыкнул, но не стал комментировать, что вряд ли кожаные штаны и портупея на голый торс являются обыденностью. — Поэтому я не понимаю, — продолжил демон, — почему вы придаете такое значение тому, во что одеты вы и во что одеты другие. Почему выбираете часами, готовы тратить деньги, время, силы на то, что через год потеряет актуальность и будет заменено чем-то другим. Я наблюдал за этим много веков, но так и не нашел логического объяснения. — Логического и нет, — Хенджин отложил вилку, отпивая кофе. — Это про то, как мы хотим себя чувствовать и как хотим, чтобы нас воспринимали другие. Одежда может сделать увереннее, если сидит хорошо. Может спрятать недостатки, если их хочется скрыть. Может привлечь внимание тех, на кого хочешь произвести впечатление. — Ты хочешь произвести впечатление? — Минхо повернул голову, глядя на Хенджина через плечо. — Не сейчас, — Хван покачал головой. — Сейчас я просто хочу, чтобы у тебя была своя одежда, а не моя. Это вопрос удобства и… ну, личных границ. — Личных границ, — повторил демон. — То, что отделяет одного человека от другого. То, что нельзя переступать без разрешения. — Именно, — кивнул Хван, поднимаясь из-за стола и убирая посуду в раковину. Он сполоснул ее, поставил все в сушку и вытер руки полотенцем, чувствуя спиной взгляд Минхо, продолжающего стоять у окна. — Ты доел? — спросил демон, наблюдая за его движениями. — Да, — Хенджин повесил полотенце на крючок. — Можем собираться. Я покажу тебе, где находится торговый центр, заодно зайдем в парк по дороге, если хочешь. Там сейчас тихо, людей мало, можно спокойно пройтись. Минхо кивнул и отошел от косяка, направляясь в прихожую. Хван проводил его взглядом и вдруг поймал себя на мысли, что совершенно упустил тот момент, когда демон успел переодеться из домашней одежды в уличную. Только что парень стоял в дверях в той же футболке, в которой проходил всю неделю, а сейчас уже поправил свитер, и вся эта трансформация произошла за те несколько секунд, пока Хенджин отвлекся на мытье посуды. Брюнет испытал иррациональный укол зависти, вспоминая как сам каждое утро с трудом заталкивает себя в одежду. Балансируя на грани сна и яви, путаясь в рукавах, засыпая на ходу и спотыкаясь о собственные ноги, пока мозг медленно просыпается и начинает подавать телу команды, которые выполняются с черепашьей скоростью и постоянными сбоями. А демон мог менять обличье мгновенно. — Холодно сегодня? — спросил Минхо, накидывая шарф. — Минус пять, — ответил Хенджин, отворачиваясь и направляясь в спальню, чтобы наконец переодеться самому. — Ветер небольшой, так что по ощущениям где-то минус восемь, но для февраля это нормально. Он вошел в спальню и остановился перед шкафом, прикидывая, что сегодня уместно надеть для прогулки по городу и похода по магазинам. Рука потянулась к фиолетовой толстовке, купленной месяц назад, чей мягкий флис манил обещанием тепла. Стянув через голову футболку, он на секунду замер перед зеркалом, рассматривая отражение: бледная кожа, которой не хватало солнца, проступающие ключицы, острые плечи. Хван отвернулся, натягивая толстовку и остался доволен тем, что вещь сидела идеально, скрывая излишнюю худобу, о которой Хенджин старался не думать. Следом пошли белые джинсы с идеальной посадкой, купленные в прошлом месяце в том же магазине, что и толстовка. Брюнет любил эту пару за свежесть, которую та привносила в образ, несмотря на маркость. Хенджин подошел к комоду, выдвинул ящик с аксессуарами и достал несколько тонких резинок для волос. Собрав хвост на затылке, он высвободил пару прядей у лица, создавая небрежный образ. Но они привлекали к нему внимание. Хван подошел к зеркалу вплотную, рассматривая кожу, на которой за последнюю неделю почти исчезло шелушение, но под глазами все еще виднелись темные тени, напоминающие о хроническом недосыпе и постоянном напряжении. Он потянулся к косметичке, стоящей на полке, и достал тонкую подводку, чтобы сделать взгляд выразительнее. Рука не дрогнула, проводя ровную линию вдоль верхнего века, чуть удлиняя уголок и придавая глазам миндалевидную форму. Замаскировав синяки консилером, парень покрутил головой, придирчиво оглядывая себя и понимая, что теперь выглядит гораздо лучше. Хенджин отошел от зеркала, оглядывая себя в полный рост: фиолетовая толстовка свободно лежала на плечах, ниспадая мягкими складками, белые джинсы облегали ноги, прическа подчеркивала линию шеи, а глаза сияли ярче обычного. Последним штрихом стал бальзам для губ, который Хенджин нанес на потрескавшуюся от ветра кожу, возвращая им мягкость. Губы тут же перестали саднить, перестав напоминать о себе каждым движением, и Хван довольно улыбнулся своему отражению. Из прихожей донеслось легкое шуршание и Хенджин понял, что нужно торопиться. Он натянул кроссовки и выпрямился, бросая последний взгляд в зеркало. Идеально. Минхо стоял у двери, уже полностью готовый, и когда брюнет вышел в прихожую, демон поднял на него взгляд, задержавшийся на секунду дольше обычного. Хван ничего не сказал, только хмыкнул про себя, отмечая, что даже тысячелетний демон способен оценить хорошо подобранный образ. — Я готов, — сказал он, хватая с тумбочки ключи, кошелек и телефон, проверяя, все ли на месте. Минхо кивнул и открыл дверь, выходя в коридор первым, и Хенджин последовал за ним, закрывая дверь на три замка, после дергая ручку и убеждаясь, что все надежно заперто. На улице действительно было холодно, но не так, как в прошлые дни, когда ветер пронизывал до костей, заставляя прохожих вжимать головы в плечи и ускорять шаг. Сегодня ветер почти стих, оставив после себя только легкое движение воздуха, скорее напоминающее о своем существовании. Солнце висело низко над горизонтом, пробиваясь сквозь облачную дымку и окрашивая все вокруг в мягкие, приглушенные тона. Хенджин глубоко вздохнул, чувствуя, как холодный воздух заполняет легкие, прогоняя остатки сонливости, и зашагал в сторону парка, расположенного в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Минхо пошел рядом, бесшумно ступая по чуть влажному от ночного дождя асфальту. — Ты любишь этот район? — вдруг спросил демон, оглядываясь по сторонам, впитывая детали, которые Хенджин давно перестал замечать за годы жизни здесь. — Привык, — ответил Хван, сворачивая во дворы, где было тише, чем на основной улице, и где под ногами похрустывал лед. — Снимаю эту квартиру уже три года. До этого жил в другом месте, ближе к центру, но там было шумно, дорого и соседи постоянно устраивали скандалы. А здесь тихо и спокойно. Рядом парк, магазины, метро недалеко. Удобно. Минхо слушал, не перебивая, и Хенджин поймал себя на том, что рассказывает ему о своей жизни охотнее, чем кому-либо раньше. Потому что демон не оценивает, не дает советов и не лезет с нравоучениями, просто интересуясь его окружением. — А ты жил где-нибудь долго до того, как появился здесь? — спросил Хван. Минхо помолчал, собираясь с мыслями, и Хенджин уже пожалел о вопросе, подумав, что вторгся в личное пространство, которого у демона, возможно, и нет в человеческом понимании. — Везде и нигде, — ответил парень. — Демоны не привязаны к месту так, как люди. У нас нет домов в вашем понимании, нет городов, нет стран. Есть пространства, где мы собираемся, обмениваемся информацией и восстанавливаем силы. Но это не то, что вы называете домом. Они вышли на центральную аллею парка со старыми липами, чьи голые ветви сплетались над головой в узор, сквозь который проглядывало бледное небо. Под ногами шуршал снег, смешанный с песком, которым посыпали дорожки, и этот звук заполнял тишину, делая ее уютной. — А где твое любимое место? — спросил Хенджин, чувствуя, что разговор зашел в тупик, и пытаясь его реанимировать. — Из тех, где ты бывал за тысячу лет? Минхо остановился, глядя куда-то вдаль, на заснеженные кусты, за которыми угадывалась детская площадка с пустыми качелями, слегка раскачивающимися на ветру. Хенджин тоже замер, ожидая ответа, и в этой неподвижности было что-то особенное, будто время застыло, давая демону возможность собраться с мыслями. — Трудно выбрать, — сказал Минхо наконец. — Я видел много красивого. Рассвет над пустыней, где песок становится розовым, а тени тянутся на километры. Горы на закате, когда снег на вершинах горит алым, будто кровь. Море в шторм, когда волны поднимаются выше домов, и чувствуешь, как ничтожен человек перед этой стихией. Города, построенные из золота и мрамора, где каждый камень дышит историей. Он замолчал, и Хенджин понял, что это не просто перечисление, а попытка передать то, что невозможно описать словами: ощущение вечности, текущей сквозь пальцы, красоты, которая существует независимо от того, смотрит на нее кто-то или нет. — Но если выбирать, — продолжил Минхо, поворачиваясь к Хенджину, — наверное, это место, где я сейчас. Не потому что оно красивое, а потому что оно новое. Я ничего о нем не знаю и могу узнавать каждый день. И здесь есть ты. Хенджин почувствовал, как внутри что-то сжимается, реагируя на эту простую фразу быстрее, чем мозг успевает ее обработать. Минхо просто констатировал факт, и от этого становилось еще более неловко, потому что Хван не знал, как реагировать, что отвечать, куда девать руки, которые вдруг стали лишними. — Пойдем, — сказал он, отводя взгляд и делая шаг вперед, потому что стоять на месте под этим взглядом было невозможно. — До магазина еще минут десять. Минхо пошел следом, и Хенджин чувствовал его присутствие за спиной даже не оборачиваясь, каждым нервным окончанием, которые, казалось, настроились на частоту демона и теперь передавали сигналы. Они прошли через парк, миновали небольшую площадь с фонтаном, замерзшим на зиму и засыпанным снегом, пересекли оживленную улицу по подземному переходу, где пахло выхлопными газами и жареной кукурузой из ларька у входа, и вышли к торговому центру. Внутри Минхо остановился на пороге, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Здесь много всего, — сказал демон, поворачивая голову, пытаясь охватить взглядом все витрины и указатели, ведущие в разные стороны. — Четыре этажа, — подтвердил Хенджин. — На первом косметика, парфюмерия, украшения, кофейни. На втором и третьем одежда, обувь, аксессуары. На четвертом еда, кинотеатр и зона отдыха. Нам на второй. Они подошли к эскалатору, и Хенджин шагнул на движущуюся ступеньку, чувствуя, как Минхо замирает на мгновение, прежде чем последовать за ним. Демон смотрел под ноги, изучая механизм, потом перевел взгляд на ленту, уходящую вверх, на людей, стоящих на встречном потоке, на отражения в зеркалах, развешанных вдоль стен. — Я думал, что такие лестницы есть только в метро из-за его глубины, — сказал он, когда они поднялись на второй этаж. — Люди вообще стараются тратить меньше энергии, — усмехнулся Хенджин, сворачивая в отдел мужской одежды. Консультант за стойкой подняла голову, увидела Минхо и замерла на секунду, забыв про планшет в руках. Хенджин заметил это, но промолчал, только мысленно вздохнул, понимая, что сегодня подобное будет происходить часто. — С чего начнем? — спросил он у демона, останавливаясь посреди отдела и оглядывая ряды вещей. Минхо прошелся вдоль вешалок, проводя пальцами по ткани, останавливаясь у некоторых вещей, чтобы рассмотреть их внимательнее, изучить этикетки, состав и страну производителя. Хенджин наблюдал за ним, отмечая, с какой сосредоточенностью демон подходит к процессу, будто выбирает не одежду, а оружие для важной битвы. — Что мне нужно? — спросил он, оборачиваясь и окидывая взглядом бесконечные ряды вешалок, на которых висели десятки, сотни вещей. — Я не знаю, что выбирают люди, когда приходят в такие места. Для меня это просто куски материи, сшитые определенным образом. — Смотря для чего, — Хенджин подошел ближе, останавливаясь в шаге от демона и тоже оглядывая ряды одежды. Он пытался представить, каково видеть все это впервые, не имея за плечами десятилетий опыта походов по магазинам, бесконечных примерок, разочарований от того, что вещь, так хорошо сидевшая на вешалке, дома оказывается совершенно другой. — Для повседневной носки нужно несколько свитеров, пара рубашек и джинсы или брюки. Можно взять что-то на выход, если планируешь куда-то ходить, но пока ограничимся базовым набором. Вещами, которые можно комбинировать друг с другом, создавая разные образы, но при этом не думать каждое утро, что надеть. — Базовым, — повторил Минхо. — То есть тем, что носят всегда, независимо от обстоятельств. — Примерно так, — подтвердил Хенджин, удивляясь тому, как быстро демон схватывает суть вещей, которые сам Хван объяснял бы долго и путано, путаясь в определениях и постоянно отвлекаясь на примеры. Минхо кивнул, принимая информацию к сведению, и снова повернулся к вешалкам, погружаясь в изучение ассортимента. Брюнет стоял рядом, готовый помочь с размером или подобрать цвет, который лучше подойдет к внешности демона, но тот справлялся сам, будто сканировал какую-то только ему ведомую информацию, недоступную человеческому глазу. Хенджин понаблюдал за этим процессом пару минут, чувствуя себя лишним в то время, как демон занимался важным изучением нового для себя явления, Потом вздохнул и отошел к пуфикам, расставленным вдоль стены для уставших покупателей и терпеливых спутников, обреченных ждать, пока их девушки или парни закончат бесконечную примерку. Хван достал телефон и сразу увидел несколько уведомлений, скопившихся за то время, что он игнорировал его существование. Значки мессенджеров горели красным, намекая на то, что в его отсутствие в мире что-то происходило. Он ткнул пальцем в иконку общего чата, где обычно переписывалась вся их компания, и экран послушно развернул ленту сообщений. Чонин: Ну что, жив еще наш герой-любовник? Хенджин фыркнул, представив, с какой ехидной улыбкой Ян печатал эту фразу. Младший из их компании, вечно подкалывающий, лезущий не в свое дело, но при этом обладающий удивительной способностью появляться именно в те моменты, когда поддержка нужна больше всего. Феликс: Чонин, не пугай человека. Хенджин, ты там как? Не съела тебя твоя богиня? Или вы уже на ты и вместе завтракаете по утрам? Джисон: А что, звучит как начало неплохой дорамы. "Моя богиня любви по соседству". Жду продолжения. Чанбин: Вы бы завязывали со своими шутками. Хенджин, если что, я в баре через дорогу от твоего дома, если станет совсем плохо, то кричи и я прибегу. Правда, я уже на втором литре пива, так что помощь будет специфическая. Феликс: На втором литре? Чанбин, ты с утра пьешь? Чанбин: А что мне еще делать, пока вы тут обсуждаете романтику? У меня выходной, жена уехала к родителям, я имею право. Джисон: Право на пиво с утра имеют только люди с очень вескими причинами. Чанбин, у тебя есть веская причина? Чанбин: А ты не считаешь веской причиной то, что я уже неделю слушаю ваши бесконечные разговоры о том, кого бы подложить Хенджину в постель, чтобы он наконец перестал ныть об одиночестве? Чонин: Мы не подкладывали! Мы предложили цивилизованный способ решения проблемы! Чанбин: Вы предложили парню вызвать богиню. И теперь спрашиваете, не сожрали ли его. Вопрос странный, так что я больше поверю, что вы заставили его вызвать бога войны или древнего вампира. Я считаю, это веская причина налить себе пива в десять утра. Хенджин усмехнулся, читая переписку, и открыл клавиатуру, чтобы ответить, что с ним все в порядке. Но палец замер над экраном, потому что Хван вдруг понял, что объяснять придется слишком много, а он еще сам не разобрался. Феликс: Хенджин, ау! Ты там живой вообще? Мы тут уже начинаем волноваться. Джисон: Феликс, прошло всего пятнадцать минут с последнего сообщения. Он не обязан отвечать мгновенно. Феликс: А вдруг его демон схватил и утащил в свое логово? Чонин: Феликс, логово демона — это квартира Хенджина. Там даже логова негде организовать, одна спальня и гостиная совмещенная с кухней. Чанбин: Вы ужасные люди. Я наливаю третью кружку и отключаю уведомления. Джисон: Чанбин, не ври, ты не отключишь, тебе же интересно. Чанбин: ...ладно, не отключу. Но пиво будет третьим. Хван набрал наконец ответ, короткий и нейтральный, чтобы не вызывать лишних вопросов. Хенджин: Живой, не съели. В торговом центре с… другом, выбираем одежду. Потом расскажу. Ответы посыпались мгновенно. Чонин: В торговом центре? Выбираете одежду? Хенджин, ты со своей богиней по магазинам ходишь? Феликс: Это же почти свидание! Поздравляю с первым выходом в свет! Джисон: Феликс, не накручивай. Может, у них там деловая встреча. Чонин: Деловая встреча в магазине одежды? Джисон, ты сам-то понял, что сказал? Джисон: Я пытаюсь сохранять объективность, пока вы тут романтику разводите. Чанбин: Я с вами. Джисон, ты безнадежен. Хенджин, смотри не купи ей ничего слишком откровенного, а то потом сам мучиться будешь. Феликс: Что значит откровенного? Ты о чем? Чанбин: Я о том, что если богиня окажется в мини-юбке, наш Хенджин долго не протянет. У него сердце слабое. Чонин: Чанбин, ты гений. Я теперь это хочу увидеть. Джисон: Вы все больные. Хенджин, игнорируй их. Просто купи ей нормальные вещи, чтобы не мерзла и выглядела прилично. Хван покачал головой, убирая телефон в карман, потому что дальше читать эту переписку было чревато либо хохотом посреди торгового центра, либо желанием прибить кого-то из особо ретивых друзей. Нужно было еще как-то донести до них, что это совсем не богиня. Он был уверен, что даже если будет с Минхо в другой стране, парни все равно его достанут и устроят допрос с пристрастием. В конце концов, они все были друзьями друг друга и это не могло не прозвучать как попытка что-то скрыть. Он поднял глаза, собираясь проверить, как там Минхо с выбором одежды, и замер с открытым ртом, потому что картина, открывшаяся его взгляду, требовала времени на осмысление. Демон уже стоял снаружи перед большим зеркалом, и рассматривал себя в одежде, которую только что выбрал. Высокий, с идеальной осанкой, он должен был выглядеть безупречно в чем угодно, но то, что на нем было надето, заставило Хенджина забыть, как дышать. Узкие черные джинсы с посадкой настолько низкой, что они держались буквально на тазовых костях, открывая взгляду полоску бледной кожи выше пояса, где заканчивался край... кроп-топа. Черного, облегающего, с вырезом, открывающим ключицы и верхнюю часть груди, и дьявольскими крыльями, выложенными мелкими сверкающими стразами, которые переливались в свете ламп. Минхо повернулся боком, рассматривая себя в профиль, и джинсы обтянули длинные ноги так, что стало видно каждую мышцу. Крылья на груди сверкнули, когда демон повел плечом, проверяя, насколько свободно двигается ткань, и Хенджин поймал себя на том, что смотрит на открытую полоску живота, на то, как кожа над поясом джинсов чуть заметно бледнеет, контрастируя с чернотой ткани, и думает только об одном: это горячо. Это чертовски, невероятно, до зубовного скрежета горячо. Минхо выглядел так, будто сошел со страниц модного журнала, посвященного авангардной моде, или с подпольного показа, где дизайнеры экспериментируют с формой и содержанием, забывая о том, что их творения потом кто-то должен носить в реальной жизни. В этом образе было что-то вызывающее, почти неприличное, и одновременно совершенно естественное для демона, существа из другого мира, не обремененного человеческими представлениями о приличиях. Хенджин сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Минхо заметил его взгляд в зеркале и повернулся, встречаясь с Хваном глазами. Он спокойное ожидал оценки. — Ну как? — спросил демон, чуть склонив голову к плечу, и стразы на груди снова сверкнули, поймав свет. Брюнет открыл рот, чтобы ответить, и понял, что не может произнести ни слова. Мысли разбегались, натыкались друг на друга, путались, отказываясь складываться в связные предложения. — Хенджин? — позвал Минхо, делая шаг в его сторону, и этот шаг, это движение бедер в обтягивающих джинсах, поворот корпуса, открывающий крылья в новом ракурсе, едва не добил окончательно. — Ты... — голос сорвался, и Хван откашлялся. — Ты это серьезно? — Что именно? — Минхо нахмурился, не понимая проблемы. — Я выбрал вещи. Они интересные. Не такие, как все. Ткань приятная на ощупь, размер подходит, цвет сочетается с моими волосами. Что не так? — Что не так? — Хенджин вскочил с пуфика. — Минхо, это нельзя носить! — Почему? — демон посмотрел на себя в зеркало, еще раз оглядывая каждую деталь образа, пытаясь понять, что именно вызвало такую реакцию. — Ткань закрывает тело. Здесь есть рукава, есть штанины. Все необходимое присутствует. — Это кроп-топ! — выпалил Хенджин, чувствуя, как глупо это звучит, но не в силах подобрать других слов. — Парни не ходят в таких по улице! Ну, то есть ходят, но не все и не везде, и вообще это не повседневная одежда, это для клубов или для фотосессий! Минхо посмотрел на свою открытую полоску живота, потом на Хенджина, потом снова на себя в зеркало. — Но тебе нравится, — сказал он спокойно. — Я вижу по твоей ауре. Она меняет цвет. Пульс участился, дыхание сбилось, зрачки расширены. Тебе нравится то, что ты видишь. Хенджин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Проклятый демон с возможностью читать его как открытую книгу. — Это неважно, — выдавил он, отводя взгляд, потому что смотреть на Минхо в этом образе было физически невозможно: слишком ярко и притягательно, несмотря на всю нелепость. — Важно, что в этом нельзя ходить. Люди будут пялиться. Будут думать... ну, всякое думать. — Какое именно всякое? — Минхо сделал еще шаг вперед, оказываясь почти рядом, и теперь Хенджин видел каждую деталь образа вблизи. — Что я выгляжу привлекательно? Что на меня хочется смотреть? Что я вызываю желание? — Да! — выдохнул Хенджин, сдаваясь. — Именно это они будут думать. Потому что это... невозможно не думать о подобном, когда ты так выглядишь. Ты же демон, ты должен это понимать. — Понимаю, — кивнул Минхо. — Я знаю, как действую на людей. Но я не понимаю, почему это должно мешать носить то, что мне нравится. Он помолчал, рассматривая Хенджина в упор, и добавил: — Особенно если это нравится тебе. Хван закрыл глаза, делая глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Когда он открыл их снова, Минхо стоял на том же месте, все такой же невозможный, чужой в этом мире. Все такой же притягательный в своей нечеловеческой красоте и нечеловеческом непонимании человеческих условностей. — Хорошо, — сказал Хенджин. — Если тебе так нравится, покупай. Но хотя бы чтобы я видел как можно меньше этого... этого безобразия. — Безобразия? — переспросил Минхо. — Ты же одобрил. — Я ничего такого не говорил! — возмутился Хенджин. — Ты сказал "невозможно не думать, когда ты так выглядишь". Это означает, что ты думаешь об этом и тебе нравится. Что ты находишь меня привлекательным в этой одежде. — Ты издеваешься? — Хван уставился на демона, пытаясь понять, шутит тот или говорит серьезно. — Я просто констатирую факты, — Минхо пожал плечами, и это движение заставило крылья на его груди снова сверкнуть. — Ты находишь меня привлекательным и говорил, что я красивый. Это не плохо и не хорошо. Это просто есть. Он развернулся и направился обратно в примерочную, чтобы переодеться, и Хенджин проводил взглядом его спину, узкую талию, открытую полоску поясницы над низкими джинсами, и понял, что хочет заорать прямо посреди магазина. Чертов исполнитель желаний вызывал у него реакцию. Телефон снова завибрировал в кармане, напоминая о существовании внешнего мира, и Хван машинально достал его, читая новые сообщения в чате. Чонин: Хенджин, ты где? Почему молчишь? Феликс: А вдруг его богиня все-таки сожрала? Джисон: Феликс, не каркай. Чанбин: Если сожрала, пусть хотя бы напишет потом, вкусно ли было. Мне интересно, они предпочитают людей с гарниром или без. Чонин: Чанбин, ты пьян. Чанбин: Я не пьян, я философски настроен. Джисон: Это одно и то же после третьей кружки. Хенджин выдохнул, набирая ответ, короткий и ничего не объясняющий. Хенджин: Живой. Потом расскажу. Все сложно. И убрал телефон, потому что из примерочной вышел Минхо в своей обычной одежде, неся в руках тот самый невообразимый наряд, который, судя по выражению его лица, он твердо намеревался купить. — Я возьму это, — сказал Минхо, протягивая вещи Хенджину. — И еще вот это. В другой руке у него оказалась розовая футболка, и это был не просто розовый, а кислотный, светящийся изнутри оттенок, который Хенджин даже не мог точно назвать. Фуксия? Что-то среднее между детским восторгом и взрослым безумием. Футболка была обильно, даже щедро украшена стразами, собранными в замысловатый рисунок, изображающий что-то среднее между радугой и, кажется, крылатым сердцем, пронзенным стрелой. Стразы были разного размера и цвета, некоторые из них были с голографическим блеском и переливались при каждом движении, создавая эффект диско-шара, упакованного в форму одежды. — Это что? — Хенджин уставился на это великолепие, чувствуя, как внутри закипает истерический смех, смешанный с ужасом и каким-то извращенным восхищением смелостью демона, который даже не подозревает во что ввязывается. — Тоже одежда, — Минхо пожал плечами с таким видом, будто предлагал на рассмотрение обычную белую рубашку, а не неоновый взрыв. — Интересная. Необычная. Ты же говорил, что одежда это способ выразить себя. Я хочу выразить себя так. — Ты хочешь, чтобы тебя приняли за... — Хенджин запнулся, подбирая слово, которое одновременно было бы правдивым и не слишком оскорбительным. — ...за инопланетянина? — Я и есть инопланетянин, — напомнил Минхо с абсолютно серьезным лицом. — В некотором роде. Демон среди людей. Разве я должен выглядеть обычно? Хенджин открыл рот, собираясь возразить, привести тысячу аргументов, почему эта футболка не должна покинуть пределы магазина, но Минхо уже скрылся в примерочной, унося с собой розового монстра и, кажется, еще какие-то вещи, которые Хван не успел разглядеть. Брюнет снова опустился на пуфик, чувствуя, как нервы натягиваются до предела. Он достал телефон, пытаясь отвлечься, но пальцы дрожали, и буквы на экране расплывались. Друзья в чате уже переключились на обсуждение того, какой фильм посмотреть вечером, перебрасываясь ссылками на трейлеры и скринами с рейтингами, но Хван не вчитывался, только кивал своим мыслям, краем глаза следя за шторкой примерочной. В голове крутилась только одна мысль: пожалуйста, пусть он передумает. Пусть выйдет и скажет, что это была шутка. Шторка отодвинулась. Хенджин поднял голову и едва не задохнулся. Минхо стоял в проеме, и футболка сидела на нем так, будто ее шили по индивидуальным меркам в ателье, где работают безумные гении, мечтающие взорвать мир моды. Ядерно-розовый цвет невероятным образом сочетался с огненными волосами, создавая колористический взрыв, от которого хотелось либо зажмуриться, либо смотреть не отрываясь. Стразы на груди переливались всеми цветами радуги, ловя свет ламп и отражая его тысячами мелких бликов, разбегающихся по стенам примерочной. Но футболка была только половиной картины. Вторую половину составляли брюки. Черные, кожаные, обтягивающие настолько, что, казалось, их наносили на тело кистью, слой за слоем, добиваясь идеального прилегания к каждому мускулу ног Минхо. Он запоздало вспомнил комментарий клиенток о чужих бедрах и эти бедра… проклятые бедра. — Ты... — выдохнул Хенджин, и голос прозвучал так, будто горло пережали удавкой. Минхо сделал шаг вперед, выходя из примерочной, и Хван увидел остальное. На шее демона красовался черный чокер с металлической вставкой, на которой был выгравирован какой-то замысловатый узор, похожий на пентаграмму или просто абстрактный орнамент. Откуда он взялся? Еще минуту назад его не было. Минхо не заходил в отдел аксессуаров и не держал в руках никаких коробочек. Но чокер сидел идеально, подчеркивая длину шеи и делая образ завершенным. — Откуда это? — спросил Хенджин. Минхо коснулся шеи пальцами, поправляя полоску кожи. — Был со мной, — ответил он просто. — Часть моей настоящей одежды. Той, в которой я появился в твоем мире. Я могу трансформировать ее, делать невидимой, менять форму. Решил, что с этим образом будет смотреться хорошо. — С этим образом, — эхом повторил Хенджин, чувствуя, как мозг плавится, пытаясь обработать увиденное. Розовая футболка. Обтягивающие кожаные брюки. Демонический чокер. Огненные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Спокойное, невозмутимое лицо существа, которое понятия не имеет, какой фурор производит на окружающих. — Ну как? — спросил Минхо, поворачиваясь боком и встречаясь с ним взглядом в отражении. Хенджин открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Ты... — выдавил он. — Ты выглядишь так, будто собираешься на концерт очень странной группы. Или сниматься в клипе, который запретят во всех странах. Или... Он замолчал, потому что заканчивать фразу было страшно. Или так, что у меня сердце останавливается. — Тебе не нравится? — Минхо склонил голову к плечу. — Не в этом дело, — Хенджин провел рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Дело в том, что... это же невозможно носить. Люди будут пялиться, думать, что ты... ну... — Что я доступен? — спокойно уточнил демон. — Что со мной можно познакомиться с определенными намерениями? — Да! — выпалил Хенджин. — Именно это. Ты выглядишь так, будто напрашиваешься на неприятности. — Я демон, — напомнил Минхо. — И пусть ты говоришь обратное, тебе ведь и этот вариант нравится. Я вижу. — Ты не можешь видеть, — возразил Хенджин, хотя прекрасно знал обратное. — Могу, — ответил демон. — Это ничего не значит, — выдавил брюнет. — Реакция на яркий раздражитель. — Значит, я для тебя яркий раздражитель, — повторил Минхо, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на иронию. — Ты специально это делаешь? — Хенджин посмотрел на него с подозрением. — Провоцируешь? — Нет, — Минхо покачал головой. — Я просто выбираю одежду, которая мне нравится. И констатирую факты, которые вижу. Если тебе это кажется провокацией, то проблема не во мне. Парень снова повернулся к зеркалу, рассматривая себя с разных ракурсов, и Хенджин наблюдал за этим процессом, чувствуя, как внутри борется желание зажмуриться и смотреть. — Покупай, — сказал он хрипло. — Все покупай. И футболку, и брюки, и... и всё. Минхо обернулся с явным удивлением. — Правда? — Правда, — Хенджин кивнул, чувствуя, что перешел какой-то Рубикон, после которого нет возврата. — Но сверху закроешь все шарфом. Чтобы я мог дышать спокойно, пока мы идем по улице. — Ты хочешь спрятать меня от других, потому что боишься их реакции, — задумчиво сказал Минхо. — Или потому что боишься своей. У тебя такое слабое сердце? Риск инфаркта? Хенджин открыл рот для ответа, но не нашел слов. Потому что правда была где-то посередине, и озвучивать ее было страшнее, чем признаться в чем угодно другом. — Иди переодевайся, — сказал он вместо ответа. Хван поднялся с пуфика, чувствуя, как дрожат ноги, и направился в сторону кассы, по пути доставая телефон, чтобы хоть как-то отвлечься от карусели мыслей. Чонин: Хенджин, ты там живой? Уже полчаса молчишь. Феликс: А вдруг богиня его все-таки сожрала? И теперь переваривает? Джисон: Феликс, у тебя богатая фантазия. Хенджин, отзовись, пока Чанбин не допил четвертую кружку и не пошел тебя спасать. Чанбин: Если через пять минут не ответит, я выдвигаюсь. Хван выдохнул, набирая ответ. Хенджин: Живой. Богиня не сожрала. Но я сейчас умру от разрыва сердца. Потом объясню. И убрал телефон, потому что из примерочной донесся шорох: Минхо вышел в своей одежде, неся с собой розовую футболку, кожаные брюки и, кажется, пару других не менее экстравагантных вещей, которые Хенджин еще не видел, но уже боялся представить. Выходя из магазина, Хван держал в руках три объемных пакета, которые перевернули его представление о демоническом вкусе и человеческой моде в целом. Он чувствовал, как стресс накапливается в мышцах плеч, поднимаясь выше к шее, сжимая позвонки напряжением, требующим чего-то приятного, что могло бы компенсировать эмоциональные качели последнего часа. — Мне срочно нужно заесть все это сладким, — объявил Хенджин, останавливаясь посреди прохода и оглядывая указатели. — Где-то здесь должен быть магазин с пончиками или пирожными. Или хотя бы автомат с шоколадками. Мне нужно что-то, что содержит сахар, калории и временное ощущение счастья. Минхо посмотрел на него с легким недоумением, склонив голову к плечу и рассматривая Хвана. — Ты испытываешь стресс? — спросил демон с искренним желанием понять причину этого состояния. — Я не заметил изменений в твоей ауре, которые указывали бы на угрозу или опасность. Почему тебе нужно заедать стресс, если его нет? — Потому что стресс бывает разный, — Хенджин вздохнул, понимая, что объяснять человеческую психологию демону, который тысячу лет наблюдал за людьми со стороны, но так и не научился чувствовать то же, что чувствуют они, занятие неблагодарное. — Не только от угрозы. Бывает стресс от неожиданности, переизбытка впечатлений, от того, что мозг не успевает перерабатывать информацию, которая на него обрушивается. Вот сейчас я именно в таком состоянии. Мне нужно сделать паузу, съесть что-то вкусное и просто посидеть в тишине, переваривая все, что произошло за последний час. — Ты используешь еду как способ переключить внимание, — понимающе сказал Минхо. — Пока организм занят перевариванием сладкого, мозг получает передышку и может спокойно обработать информацию. — Примерно так, — кивнул Хенджин. — Так что давай найдем какой-нибудь магазин с десертами, и я буду тебе бесконечно благодарен. Они двинулись дальше и брюнет уже заметил вдалеке вывеску с изображением пончика, сулившую спасение от нарастающего нервного напряжения, когда Минхо вдруг остановился. Обернувшись, Хван увидел, что демон остановился перед неприметной дверью с неоновой вывеской, на которой розово-фиолетовыми буквами было выведено название, не оставляющее сомнений в том, что за ней скрывается. На витрине, оформленной в темных тонах с подсветкой, меняющей цвет каждые несколько секунд, были выставлены манекены в откровенных нарядах из кожи и кружева. — Минхо, — позвал Хван, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все сжималось от неловкости. — Нам туда не надо. Пойдем, там пончики. — Подожди, — демон даже не обернулся, продолжая изучать содержимое витрины. — Здесь интересно. — Что именно интересного? — Хенджин сделал шаг ближе, чувствуя, что оставлять Минхо одного перед этой витриной, значит рисковать тем, что демон решит зайти внутрь. — Здесь новое поступление, — сказал парень, указывая на название. — Я видел ночью в интернете, когда изучал человеческие способы получения удовольствия и ритуалы, связанные с интимной сферой жизни. Интересно, как развивается эта индустрия. Раньше люди пользовались подручными средствами, овощами, кусками дерева, обработанными определенным образом. А теперь у них есть целые фабрики, производящие изделия из медицинского силикона, с подогревом, вибрацией, пульсацией, управлением через приложения в телефонах. Хенджин слушал эту лекцию, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а реальность становится все более сюрреалистичной. Демон, стоящий перед секс-шопом в торговом центре и рассказывающий об эволюции интимных игрушек… это было слишком даже для его привыкшей к странностям психики. — Есть новая модель реалистичного дизайна, — продолжил Минхо. — Очень качественная проработка деталей, вены, головка, даже текстура кожи имитирована точно. Судя по твоему выбору в ночь призыва, тебе должны нравиться именно такие. Хенджин открыл рот, чтобы возразить, что он вообще-то не собирается обсуждать свои предпочтения, но Минхо повернулся к нему, встречаясь взглядом. — Та, что справа, во втором ряду, — сказал демон. — Чем-то напоминает мой. Не копия, конечно, у демонов анатомия отличается от человеческой в некоторых деталях, но общие пропорции схожи. Хочешь заглянуть и посмотреть поближе? Он бы вошел очень глубоко и доставил тебе удовольствие. Хенджин застыл, чувствуя, как мозг буквально плавится, пытаясь обработать эту фразу. Минхо только что сравнил свой член с фаллоиммитатором из секс-шопа. Спокойно, без тени смущения или понимания того, насколько это ненормально звучит для человека с обычным воспитанием. — Я... — голос сорвался, и Хван откашлялся, чувствуя, как горло пересохло, будто он целый час провел в пустыне без воды. — Мне не нужно смотреть. Я вообще не планировал заходить в такие места. И тот... предмет... он был просто подношением. Для призыва. Я купил его, потому что в инструкции было написано, что богине любви нужно принести в дар что-то, связанное с символом плодородия. Это был просто ритуал, понимаешь? Не потому что я... не потому что мне это нужно в обычной жизни. Минхо слушал внимательно, не перебивая, и когда Хенджин закончил сбивчивое объяснение, кивнул, принимая информацию к сведению. — Понимаю, — сказал демон. — То, что ты выбрал именно реалистичную модель, а не абстрактную, говорит о твоих предпочтениях, но не определяет тебя как личность. Люди часто выбирают вещи, которые отражают их скрытые желания, даже не осознавая этого полностью. Тогда тебе должно понравиться еще больше. Коллекция называется “члены монстров”. Он снова повернулся к двери, и Хенджин с ужасом понял, что Минхо не собирается уходить, его исследовательский интерес к этой теме только разгорается. — Интересно, — продолжил демон. — У людей есть целая индустрия, посвященная имитации сексуальных контактов. Игрушки, литература, видео, костюмы, аксессуары. Вы тратите колоссальные ресурсы на то, чтобы воспроизвести ощущения, которые в вашей природе заложены изначально и должны возникать естественным путем, при контакте с другим человеком. Почему? Несмотря на тщетные попытки слиться со стеной, Хенджин понял, что от него ждут ответа. Демон действительно хотел понять, зачем люди придумывают заменители того, что должны получать от отношений с людьми. — Потому что не у всех есть партнеры, — ответил Хван, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все горело от неловкости. — Отношения требуют времени, сил, эмоциональных вложений, а иногда просто не складываются. Люди боятся близости, быть отвергнутыми, что их используют и бросят. А игрушки безопасные. Они не предадут, не уйдут к другому и не скажут, что ты недостаточно хорош. — Значит, вы боитесь друг друга, — сказал Минхо. — Настолько, что предпочитаете имитацию живому контакту. Силикон вместо кожи. Механику вместо чувств. Одиночество, которое можно контролировать, вместо близости, которую нельзя предсказать. — Примерно так, — кивнул Хенджин, чувствуя, как от этих простых слов внутри что-то сжимается. — Мы боимся. Я боюсь. Поэтому и прибегнул к ритуалу вместо того, чтобы просто пойти в бар и попытаться познакомиться с кем-то. Потому что в баре нужно смотреть в глаза, говорить, рисковать, получать отказы. А в ритуале можно было надеяться на чудо, которое решит все проблемы без моего участия. Минхо смотрел на него долго, и Хван чувствовал, как под этим взглядом обнажаются все его страхи, которые он так тщательно прятал за маской усталой иронии и бытовой занятости. — Вон там, за углом, вывеска с пончиком, — сказал демон. — Пойдем, ты поешь сахар, а я посмотрю на людей, которые тоже будут есть сахар и временно чувствовать себя счастливыми. Он развернулся и направился в сторону, указанную Хенджином несколько минут назад, и Хван последовал за ним, чувствуя, как ноги дрожат, а мысли разбегаются в разные стороны, отказываясь собираться в единую картину. Проходя мимо секс-шопа, парень мельком взглянул на дверь. В голове мелькнула мысль, от которой захотелось провалиться сквозь землю: неужели у него действительно как в той коллекции, одно только название которой говорило о том, что они явно отличаются размером и формой от человеческих? И следом, еще более пугающая: почему ему интересно? Он отогнал эти мысли, ускоряя шаг, догоняя Минхо, который уже стоял у входа в маленькую кондитерскую, рассматривая витрину с пончиками. Внутри оказалось почти пусто: только за дальним столиком сидела пожилая пара, неспешно попивая чай с эклерами, и девушка у стойки раскладывала свежую партию на витрине, аккуратно перекладывая их щипцами, чтобы не повредить хрупкую глазурь. Хенджин подошел к ней, рассматривая ассортимент, и выбрал шоколадный с орехами, пончик с клубничной глазурью и посыпкой, и еще один, с лимонным кремом внутри, судя по описанию на ценнике. Он заказал большой американо со льдом, чтобы сбалансировать сладость горечью, и прошел к столику у окна, где уже устроился Минхо, глядя на пустую улицу, по которой редкие прохожие спешили по своим делам. Девушка принесла заказ через пару минут и пахло так аппетитно, что у Хвана потекли слюни, несмотря на все потрясения последнего часа. Он откусил шоколадный пончик, чувствуя, как тает во рту мягкое тесто, смешиваясь с горьковатым вкусом глазури и хрустом орехов, и на мгновение закрыл глаза, позволяя организму насладиться простым, понятным удовольствием. Минхо наблюдал за ним с тем же спокойным интересом, с каким рассматривал витрину магазина, и Хенджин чувствовал этот взгляд кожей, даже не открывая глаз. — Тебе действительно нравится, — сказал демон, когда Хван открыл глаза и потянулся за следующим пончиком. — Я вижу по ауре. Она становится ровной, спокойной и теплой. Сахар действует на тебя лучше любых слов. — Сахар и кофеин, — поправил Хенджин, жуя клубничный пончик и чувствуя, как настроение действительно улучшается с каждым куском. — Лучшее лекарство от стресса, известное человечеству. Он доел второй, запил кофе и потянулся за третьим, лимонным, но рука замерла на полпути, потому что в кармане снова завибрировал телефон. Хенджин достал его, мельком взглянул на экран и увидел новые сообщения в чате, накопившиеся за то время, пока они с Минхо стояли у секс-шопа и обсуждали вещи, которые нормальные люди не обсуждают никогда в жизни. Чонин: Хенджин, ну ты чего молчишь? Мы тут уже волнуемся по-настоящему. Феликс: Я нашел в интернете статью про богинь. Там написано, что они могут принимать облик, который больше всего привлекает человека. Хенджин, твоя богиня красивая? Джисон: Феликс, ты сейчас серьезно? Человек пропал, а ты спрашиваешь, красивая ли богиня? Феликс: А что? Если пропал, то хотя бы в компании красивого существа. Это смягчает потерю. Чанбин: Я на пятом литре и готов выдвигаться. Хенджин, дай знак, если нужна помощь. Один сигнал — высылаю Чонина, два сигнала — высылаю Феликса, три сигнала — высылаю Джисона, четыре — высылаю себя, но с учетом моего состояния, помощь будет своеобразной. Джисон: Чанбин, ты в баре один? Чанбин: С барменом. Он поддерживает мою теорию о том, что богини опасны. Чонин: Бармен на твоей стороне? Чанбин, ты нашел родственную душу. Хенджин усмехнулся, откусывая лимонный пончик и одной рукой набирая ответ. Хенджин: Живой. Не съели. В кондитерской, ем пончики. Потом все расскажу. Ответы пришли мгновенно. Чонин: Де… богиня рядом и дает тебе есть пончики? Это подозрительно. Обычно они требуют жертв. Феликс: Может, пончики и есть жертва? Хенджин, проверь, не стал ли ты вдруг невероятно удачливым в обмен на сладкое. Джисон: Вы оба идиоты. Хенджин, просто наслаждайся пончиками. Чанбин: Я все еще на связи. И все еще готов выдвигаться. Бармен сказал, что если богиня окажется опасной, он знает экзорциста. Чонин: Чанбин, у бармена есть знакомый экзорцист? Ты в каком баре вообще сидишь? Чанбин: В том, где на стенах иконы и постеры Дина Винчестера. Я только сейчас заметил. Феликс: Чанбин, ты гений. Беги оттуда. Чанбин: Не могу, я на пятом литре. Я теперь часть интерьера. Хенджин убрал телефон, чувствуя, как глупая переписка друзей возвращает его в реальность, где есть место абсурду и поддержке, даже если эта поддержка выражается в готовности прислать Чонина, который все это заварил, или экзорциста из бара с иконами. Он доел лимонный пончик, допил кофе и посмотрел на Минхо, который все это время сидел неподвижно. — Спасибо, — сказал Хван, и демон повернулся к нему, встречаясь взглядом. — За то, что не стал настаивать на походе в тот магазин. За то, что понял, что мне нужно было просто поесть и успокоиться. Минхо чуть склонил голову к плечу, на мгновение прикрывая глаза. — Что еще ты хочешь показать сегодня? — спросил демон. — Мы прошли по парку, изучили магазины, выбрали одежду, обсудили человеческие способы получения удовольствия. Я получил много новой информации за один день. Но если ты хочешь продолжать, я готов. Хенджин допил остатки кофе, чувствуя, как горьковатая жидкость обжигает горло. Он поставил стакан на стол и посмотрел на Минхо. — На сегодня с меня хватит впечатлений, — признался Хван, почти падая грудью на столешницу. — Серьезно. Я не рассчитал свои силы. Обычно в выходные я просто лежу дома, смотрю телевизор, листаю интернет, иногда встречаюсь с друзьями, но чтобы столько... переживать... я не привык. Минхо кивнул, принимая эту информацию, и в его взгляде мелькнуло что-то очень похожее на заботу, хотя демоны, по его собственным словам, не умели чувствовать того, что чувствуют люди. — Тогда пойдем домой, — сказал он просто. — Ты отдохнешь, придешь в себя. Завтра будет новый день, и мы сможем продолжить исследование. — Не совсем домой, — Хенджин покачал головой, собираясь с мыслями и пытаясь сформулировать то, что хотел предложить, но боялся, что это прозвучит глупо. — Я хочу пройтись другим путем. Там есть аллея, где зимой очень красиво, фонари висят низко, и снег на ветках не тает, потому что туда почти не попадает солнце. Мы просто медленно пройдемся, а когда вернемся домой... Он запнулся, чувствуя, как предложение, которое он собирался сделать, звучит слишком по-особенному, слишком похоже на то, что обычно предлагают не просто знакомым и не просто исполнителям желаний. — Когда вернемся домой, я хочу приготовить ужин, — выпалил Хенджин, глядя в сторону. — Я умею готовить курицу в духовке с травами и чесноком, получается очень вкусно. Хрустящая корочка, мягкое мясо, которое тает во рту. И много салата. Свежие овощи, зелень, заправка из оливкового масла и лимонного сока. Легко, но сытно. Хочу, чтобы ты попробовал. И после ужина я хочу завалиться на диван и посмотреть достопримечательности. Я когда-то сохранял много таких видео, думал, что буду смотреть в свободное время, но свободного времени почти не было, а теперь есть ты и есть вечер, и я подумал... может, мы выберем вместе? Ты посмотришь, как выглядят другие места, и мы поймем куда хотим сходить завтра. — Ты хочешь провести вечер со мной, — сказал демон. — Не как исполнитель желаний, а просто... как тот, с кем ты хочешь разделить свое время, еду и отдых. — Да, — пробормотал брюнет. — Наверное, это глупо. Можно же просто выйти из дома и пойти куда глаза глядят, ты все равно почти ничего не видел. Минхо молчал долго, так долго, что Хенджин уже начал жалеть о своей откровенности, предложив такое явное нарушение субординации демон-смертный. — Я согласен, — сказал Минхо. — Попробую понять, что ты чувствуешь, глядя на красивые места, в которых никогда не был. И могу просто быть, если это то, что тебе нужно. Без поиска. Хенджин выдохнул, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает. — Тогда пошли, — сказал он, поднимаясь из-за стола и забирая посуду, чтобы отнести на стойку. Минхо встал следом и они пошли сразу на выход, подхватив объемные пакеты. Февральский холод мгновенно обжег лица, напоминая о том, что зима еще не думает сдавать позиции, а впереди долгие дни холода, снега и коротких серых дней. Но скоро придет весна.