Любовь по вызову

Солнце засветило в лицо потоком золотистого света, прожигающего веки даже сквозь сомкнутые ресницы и окрашивающего темноту в алый, от которого невозможно спрятаться и притвориться, что ты все еще спишь. Хенджин дернулся всем телом, переворачиваясь на живот и зарываясь лицом в подушку с такой отчаянной надеждой, будто это сработает. Но тело уже проснулось, игнорируя все молитвы, которые брюнет мысленно возносил неизвестно кому перед сном, надеясь, что память не включится на полную мощность и не сметет все хрупкие защиты. Подушка пахла кондиционером для белья и этот запах, такой обыденный, врезался в сознание последним якорем, за который можно было уцепиться, прежде чем волна накроет с головой и потащит в темную, пульсирующую глубину. Он со стоном перевернулся на спину, все еще не открывая глаз, чувствуя, как тепло разливается по коже, пробираясь под тонкую ткань футболки, в которой он вчера заснул, даже не почистив зубы. Где-то за стеной мерно гудел холодильник, издавая вибрирующий звук, который обычно не замечаешь, пока не окажешься в полной тишине, прислушиваясь к самому себе. Слышался далекий гул стройки нового торгового центра, доносившийся сквозь тройные стеклопакеты приглушенным шорохом и лай собаки этажом ниже. Самое обычное утро в череде таких же, которых в жизни Хенджина накопилось уже двадцать три года, девять месяцев и сколько-то там дней, и все они были похожи друг на друга, как близнецы, пока в его жизни не появился он. И в ту же секунду воспоминания накатили яркими кадрами, от которых сердце пропустило один удар, потом второй, замерло на мгновение в нерешительности, а потом забилось часто-часто. Бутылка крутится на столе. Картинка вспыхнула в сознании с фотографической четкостью, будто Хенджин смотрел запись, сделанную профессиональной камерой, а не пытался восстановить события вчерашнего вечера сквозь пелену алкоголя и эмоций. Она вертелась на столе, сверкая гранями в неоновом свете разноцветных ламп, развешанных под потолком бара. Зеленоватое стекло отражало огни, превращаясь в маленький вращающийся калейдоскоп, за которым следили шесть пар глаз, и в каждой паре горел азартный огонь, какой зажигается только в пьяных компаниях, когда правила игры отменяют все запреты и позволяют делать то, на что в трезвом уме никогда бы не решился. Кажется, Чанбин пытался шутить, но голос тонул в гомоне бара, басах музыки, доносившихся из динамиков, и звоне посуды за соседними столиками. Джисон что-то кричал, размахивая руками, расплескивая пиво из стакана, и брызги падали на стол, темнея на деревянной поверхности, впитываясь в салфетки, оставляя после себя мокрые разводы, которые тут же высыхали в теплом воздухе прокуренного помещения. Минхо поднимается со своего места. Хенджин помнил это движение с пугающей отчетливостью: как демон отодвинул стул, его черная рубашка обтянула плечи, подчеркивая ширину, которую не мог скрыть даже свободный крой, и Хенджин поймал себя на том, что смотрит на то, как перекатываются мышцы при каждом шаге, и забывает дышать. Демон обошел стол, и каждое его движение отзывалось где-то внизу живота тянущей, сладкой болью, от которой хотелось зажмуриться. Свет ламп падал на его лицо, делая черты еще острее и выразительнее, почти невозможными для нормального человеческого восприятия. Глаза смотрели прямо на Хенджина, и этот взгляд заставлял легкие работать с перебоями, пропуская вдохи. Хван резко сел на кровати, распахивая глаза и хватая ртом воздух, будто вынырнул из глубокой воды, в которой едва не захлебнулся, борясь с течением. Комната плыла перед глазами: знакомые очертания шкафа с зеркальной дверцей, отражающей часть комнаты и кусок неба за окном, письменного стола, заваленного бумагами и книгами, стула с накинутой на спинку толстовкой, купленной год назад на распродаже в молле. Все это существовало где-то далеко, на периферии, не имея никакого значения по сравнению с тем, что творилось внутри. Сердце колотилось в горле, мешая существовать в режиме нормального человека, который только что проснулся и должен сейчас встать, пойти в ванную, почистить зубы и сделать все рутинные дела, из которых состоит утро. Но Хенджин не мог пошевелиться. Сидел на кровати, вцепившись пальцами в одеяло, и смотрел в одну точку на противоположной стене. Губы горели. Он поднес пальцы к нижней, коснулся ее подушечками, и по телу пробежала мелкая, едва заметная дрожь. Они хранили память о вчерашней ночи с такой отчетливостью, что прикосновение казалось чужим, потому что к этим губам должны были прикасаться другие губы. Требовательные, жадные, берущие столько, сколько захотят, и отдающие взамен то, от чего плавились кости, останавливалось дыхание, время, и сама жизнь, чтобы дать место чему-то такому, для чего в языке просто не существовало слов. Второй раз. Через два раунда после первого поцелуя, того самого, с глотком соджу, от которого мир перевернулся, а потом встал на место, но уже искаженным, бутылка снова указала на них двоих. Джисон уже не просто смеялся, он улюлюкал на весь бар, перекрывая музыку, и призывал всех смотреть на двух идиотов, которых сама судьба толкала друг к другу снова и снова, не давая шанса опомниться и сделать вид, что ничего не происходит. Чанбин давился смехом, утирая слезы, Феликс смотрел с таким выражением лица, будто знал что-то, чего не знали остальные, а Чонин уткнулся лицом в плечо любимого, сотрясаясь от беззвучного хохота. Минхо подошел не спеша, с хищной грацией существа, привыкшего к тому, что мир вокруг них вращается медленнее, чем они сами. Он прожигал взглядом расстояние, сокращая его с пугающей, гипнотической медлительностью, давая Хенджину возможность отвернуться, сказать «нет», остановить это безумие, пока не поздно. Но Хван смотрел в эти глаза и не мог пошевелиться, не мог сделать ничего, что спасло бы его от того, что должно было произойти. Потому что в глубине души, в самой темной, потаенной ее части, он не хотел спасаться. Он хотел, чтобы Минхо подошел. Хотел, чтобы Минхо поцеловал его. Хотел, чтобы этот момент длился вечность, даже если за эту вечность придется заплатить всем, что у него есть. Поцелуй затянулся дольше первого. Хенджин помнил, как вцепился в рубашку демона мертвой хваткой, сжимая тонкую ткань пальцами, чувствуя под ней холод чужого тела. Он невольно привстал, но ноги перестали держать и мышцы расслабились, отказавшись выполнять свою функцию, Если бы не это тело, прижимающее его к себе, он бы просто сполз по стулу на пол, рассыпавшись на атомы от переизбытка чувств. Третий раз. Самый долгий, страшный и прекрасный из всего, что случалось с Хенджином за его двадцать три года, девять месяцев и сколько-то там дней. Минхо целовал его так, будто пытался проглотить целиком, растворить в себе, стереть границы между «я» и «ты», оставив на губах клеймо, которое не смоет ни время, ни вода, ни сама смерть, если она вдруг осмелится к нему приблизиться. Он целовал его с первобытной жадностью, забыв, что они не одни, о правилах приличия, о том, что существуют вообще хоть какие-то границы дозволенного. Язык Минхо проникал в горячую влажность его рта, исследуя, дразня, заставляя забыть, как дышать, как думать и существовать отдельно от этого поцелуя. Холодные пальцы гладили его скулы, заправляли за уши выбившиеся пряди волос, спускались по шее вниз, к ключице, обводили линию челюсти, и возвращались обратно, создавая на коже дорожки из мурашек. Хенджин потерял счет времени. Минуты? Часы? Вечности? Он не знал. Время перестало существовать как физическая категория, превратившись в растяжимую субстанцию, которая могла сжиматься до секунды и расширяться до бесконечности, подчиняясь только движению их губ. Он помнил, как Джисон заорал на весь бар: — Снимите комнату! Можете уже не отвечать на вопросы, всем все ясно! Четвертый раз. Под конец игры, когда все уже слишком напились и устали смеяться, а бутылка крутилась просто так, для поддержания иллюзии, что они все еще играют по правилам, она снова указала на них. И Хенджин уже сам потянулся к демону, забыв обо всем на свете, кроме этого выматывающего, сводящего с ума желания снова почувствовать его губы на своих, перестать существовать как отдельная единица и стать частью чего-то большего. Он потянулся первым, в этом не было сомнений. Вцепился в плечи Минхо, притягивая к себе и не думая о том, как это выглядит со стороны, не заботясь о том, что подумают друзья. И Минхо ответил сразу жадно, будто только и ждал этого знака, чтобы перестать прятаться за маской демона, которому ничего не нужно от людей. А потом они разошлись. Как-то сразу, резко, будто кто-то щелкнул выключателем, и свет погас, оставив их в темноте непонимания, в пустоте, где не было ничего, кроме вопроса «что теперь?», на который никто не знал ответа. Минхо помог ему надеть пальто, и Хенджин помнил, как пальцы демона задержались на воротнике на секунду дольше нужного, на долю секунды, которую никто бы не заметил. Но он почувствовал это промедление, словно не желающее разрывать тонкую нить, что протянулась между ними за несколько часов игры. В такси они молчали. Сидели на заднем сиденье старого автомобиля с потертыми кожаными сиденьями, пахнущими освежителем с запахом хвои, разделенные пропастью в несколько сантиметров, и каждый смотрел в свое окно, на проносящиеся мимо огни ночного города. Водитель что-то говорил про погоду, про снег, который обещали к утру, про то, что в этом году зима выдалась особенно холодная, но слова пролетали мимо, растворяясь в гуле мотора и тишине, повисшей между ними. Дома оба разошлись по комнатам, даже не пожелав спокойной ночи. Хенджин помнил, как закрыл дверь своей спальни, прислонился к ней спиной, и стоял так долго-долго, пытаясь понять, что вообще произошло. А потом рухнул на кровать и провалился в сон, из которого не хотелось возвращаться, потому что возвращение означало встречу с реальностью. Брюнет обхватил голову руками, запустив пальцы в спутанные волосы, и пытался успокоить дыхание, проанализировать ситуацию с холодной головой. Но логика не работала. В голове был только один сплошной гул, навязчивые воспоминания, от которых невозможно было избавиться. Он встал, пошатнувшись, потому что ноги отказывались держать тело, в котором штормило так, что любой корабль пошел бы ко дну в первые же минуты. Прошел в ванную, стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить Минхо, хотя понимал, что демон наверняка не спит, листая очередной образовательный канал. Хенджин автоматически включил тусклый свет и замер перед зеркалом, рассматривая свое отражение с отстраненным интересом, будто видел себя впервые. Губы припухли, темные круги под глазами как у человека, не спавшего несколько ночей подряд. Но главное — глаза. В них плескалось что-то такое, от чего Хенджину стало не по себе, захотелось отвернуться, спрятаться, и не видеть этого отражения. Голод. Страх. Предвкушение. Отчаяние. Надежда. Безнадежность. Все сразу, смешанное в гремучий коктейль, от которого мутило и хотелось одновременно провалиться сквозь землю и взлететь до самого неба. Он снова поднес пальцы к губам и провел подушечкой по нижней, чувствуя, какая она горячая, чувствительная, почти болезненная на ощупь. По телу снова пробежала болезненная, сладкая дрожь. Губы горели так ощутимо, будто Минхо целовал его всего несколько секунд назад. — Что ты со мной делаешь? — прошептал Хенджин своему отражению. Оно не ответило, смотря на него расширенными зрачками, в которых угадывался безумный блеск. Парень схватился за край раковины обеими руками, пытаясь вернуть телу контроль и заставить вести себя нормально. Нужно выйти, позавтракать, посмотреть ему в глаза. Вести себя так, будто ничего не случилось. Он открыл кран с холодной водой и плеснул в лицо несколько раз, не жалея себя, чувствуя, как ледяные капли затекают за воротник футболки, заставляя тело вздрагивать. Хван провел мокрыми ладонями по волосам, приглаживая их и придавая хоть какой-то приличный вид. Вытерся полотенцем, в которое уткнулся лицом, задержав дыхание на несколько секунд, прячась в этом последнем убежище перед выходом в реальность, хотя хотелось задохнуться. Глубокий вдох. Выдох. Еще один. Еще. Хенджин толкнул дверь и вышел в коридор. Ноги сами понесли его к кухне, хотя разум вопил: стой, не ходи, оттяни этот момент! Но ноги не слушались. Он хотел видеть Минхо, проверить, что у него в глазах, в этих черных провалах, в которых Хван тонул вчера раз за разом, и не хотел, чтобы его спасали. Хотел понять, чувствует ли он то же самое, или для него это просто развлечение, не стоящее и секунды воспоминаний. Минхо сидел за столом, подперев щеку рукой, и смотрел в телефон, делая вид, что читает что-то важное, хотя Хенджин готов был поклясться чем угодно, что экран погас уже минуты три назад, и демон просто сидел, глядя в прямоугольник. На демоне была та же черная рубашка, что и вчера, он узнал ее по тонкой белой полоске на воротнике, единственной светлой детали на этом темном фоне. Он снова залип на том, как верхняя пуговица была расстегнута, открывая полоску кожи на ключице, на которую брюнет вчера пялился добрую половину вечера, пытаясь понять, почему вид чужой кожи может вызывать тянущее чувство внизу живота. Волосы Минхо были чуть влажными явно после душа, что удивило, потому что раньше он не замечал, что демон тоже моется традиционным образом. Несколько капель воды скатились и упали на плечо, оставив на ткани следы, которые тут же высохли, впитавшись в тонкий материал. Он поднял глаза от телефона, услышав шаги, и спокойно посмотрел на Хенджина, без того безумного огня, что горел в них вчера. — Доброе утро, — голос демона звучал буднично. — Тренировка через час. Я уже хотел идти будить. Хенджин замер в дверях кухни, не веря своим ушам. Как можно выглядеть так спокойно после того, что было? — Минхо… — голос сорвался, предательски дрогнул, и Хенджин прокашлялся, пытаясь вернуть ему хоть какую-то уверенность. — Тебе нужно позавтракать, — перебил демон, возвращаясь к телефону. — В холодильнике есть рис. Я разогрею, если хочешь. — Я не о завтраке. Демон поднял глаза, в которых по-прежнему не читалось ни желания объясниться, ни потребности заговорить о том, что произошло. Только бесконечная чернота, в которой Хенджин тонул вчера, и из которой сегодня его выбрасывало обратно на берег, как пустую ракушку. — А о чем? — спросил Минхо. Хенджин открыл рот и закрыл. Не мог же он спросить прямо: «Почему ты целовал меня так, будто хотел съесть, словно я был твоим последним желанием, будто от этого зависела твоя жизнь, а теперь делаешь вид, что ничего не было?» Не мог сказать: «У меня губы до сих пор горят, я трогал их в ванной и чуть не сошел с ума, потому что они помнят твои прикосновения, а ты сидишь здесь и даже не смотришь на меня!» Не мог признаться: «Я не знаю, как мне теперь жить с этим, делать вид, что ничего не изменилось, когда изменилось все». — Ни о чем, — пробормотал он, отводя взгляд. В холодильнике стоял рис в пластиковом контейнере, яйца в картонной упаковке, зеленый лук, завернутый в пакет, банка с кимчи и начатая пачка тофу. Обычная еда человека, живущего обычной жизнью, в которой нет места демонам. Хенджин смотрел на продукты и чувствовал, как внутри закипает бессильная злость на себя, на Минхо, на эту дурацкую ситуацию, в которой он оказался по собственной наивности. — Я сам разогрею, — бросил он, не оборачиваясь и не желая видеть, как демон продолжает сидеть с этим своим невозмутимым лицом. Он поставил контейнер в микроволновку, нажал кнопку, слушая, как загудела техника, и уперся ладонями в столешницу, глядя как тарелка медленно крутится. За спиной скрипнул стул. Минхо подошел к плите, взял чайник и начал наливать воду из-под крана. Оказался так близко, что Хенджин чувствовал исходящий от него холод, который за эти недели стал почти родным. — Ты злишься, — сказал демон, прожигая взглядом затылок. — Нет. — Злишься. Я чувствую. Хенджин резко обернулся, встречаясь с ним лицом к лицу. Минхо стоял в шаге от него, с чайником в руке, из носика которого еще капала вода, падая на пол и оставляя на плитке следы, и смотрел в упор. В черных глазах плескалось что-то неуловимое и Хван проклинал себя, что не умел читать их, хотя пытался каждый день совместного существования. — Я не злюсь, — сказал он четко, разделяя слова. — Я просто не понимаю. — Чего? — Этого, — Хенджин обвел рукой пространство между ними. — Вчера... и сегодня. Как будто ничего не было. Микроволновка пискнула, оповещая, что рис готов, что можно есть и продолжать делать вид, что это обычное утро. Никто не пошевелился. Писк повторился настойчивее и стих. — Было, — сказал Минхо. — Но это была игра. Ты сам согласился. — Игра, — повторил Хенджин, и слово обожгло язык. — Значит, для тебя это была просто игра. Минхо молчал долгую минуту, чайник в его руке чуть дрогнул, но Хенджин заметил, потому что теперь замечал каждое движение демона. — А для тебя? — неожиданно спросил он. Хенджин открыл рот, чтобы ответить, и не нашел слов. Потому что правда таилась где-то в глубине души, в самом темном ее углу, и заключалась в том, что для него это не было игрой. Ни одного мгновения из тех бесконечных поцелуев, что длились вечность. Но сказать это вслух значило признать то, чего он боялся больше всего на свете. Признать, что он влюбляется в демона. В того, кто исчезнет, как только выполнит свою задачу. — Я не знаю, — выдохнул он и потянулся к микроволновке, открывая дверцу, чтобы достать горячий контейнер, обжигая пальцы о разогретый пластик. За спиной щелкнула кнопка чайника и шаги удалились. Минхо вернулся на свое место, оставив Хенджина одного у микроволновки, с миллионом вопросов, на которые не было ответов. Он поставил рис на стол, сев напротив, взял ложку, но есть не мог. Кусок не лез в горло и застревал где-то, не желая продвигаться дальше. Он просто ковырял рис, наблюдая, как белые зерна собираются в горку, рассыпаются, собираются снова, и этот механический процесс помогал не сходить с ума от напряжения. За окном начал падать снег, крупные, пушистые хлопья, которые тут же таяли, касаясь стекла и превращаясь в капли воды, стекающие вниз тонкими дорожками. Хенджин смотрел, как они падают, кружатся в воздухе в медленном танце, закрывают собой город, и думал о том, что зима в этом году какая-то особенно долгая, холодная и безнадежная. — Нам пора собираться, — сказал Минхо, поднимаясь из-за стола. — Тренировка через сорок минут. Хван лишь молча кивнул, понимая, что пойти на работу сейчас лучшее решение, потому что она хотя бы отвлечет его от всего этого.

***

Зал встретил их гулом голосов и лязгом железа, доносящимся из соседнего помещения. Из динамиков лилась музыка, создавая ритмичный фон, без которого любая тренировка казалась неполноценной. Хенджин вдохнул полной грудью, переступая порог раздевалки и выходя в основной зал, почувствовав, как собранность понемногу возвращается к нему, вытесняя утреннюю растерянность. Здесь, в этом пространстве, наполненном чужими проблемами, легче спрятаться от собственных мыслей. Сегодня было особенно многолюдно: субботнее утро собирало всех, кто не успел позаниматься в будни, или хотел начать выходные с пользой для тела. Женщины среднего возраста в ярких леггинсах всех цветов радуги и облегающих топиках переговаривались у входа, обсуждая новости в ожидании начала тренировки. Жизнь кипела, и Хенджин, наблюдая за этой привычной суетой, чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Минхо шел рядом в своих черных штанах из струящегося материала, который облегал ноги так идеально, что Хенджин старался не смотреть в их сторону, боясь, что взгляд задержится дольше положенного. Свободная футболка, тоже черная, болталась на плечах, делая его похожим на парня, который пришел позаниматься, гораздо сильнее, чем хождение в толстовке с ушками Куроми и неизменным протеиновым коктейлем. — Сегодня будешь наблюдать за группой пожилых женщин, — Хван усмехнулся, доставая свой потертый блокнот с записями, в котором были расписаны программы тренировок на месяц вперед, и ручку, которую кусал в моменты сильного волнения. — Не заскучаешь? — Никогда не скучно там, где есть ты, — ответил Минхо без тени эмоций, которая позволила бы понять, шутит он или говорит серьезно, и уткнулся в телефон, давая понять, что разговор окончен, а чтение статей про королевских пингвинов намного важнее. Хенджин замер на секунду, прокручивая слова в голове снова и снова, пытаясь найти в них какой-то скрытый смысл, адресованный лично ему, или это просто дежурная фраза, не значащая ровным счетом ничего, брошенная в пространство, чтобы заполнить тишину. Потом тряхнул головой, отгоняя наваждение, и направился к своей группе, где женщины уже расстилали коврики. — Доброе утро, дамы, — Хенджин улыбнулся и хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Начинаем разминку. Сегодня у нас интенсивная работа над бедрами и ягодицами. Все готовы? Женщины одобрительно загудели, занимая свои места. Хван встал перед ними и начал отсчет, чтобы двигаться в такт музыке. — Начинаем с легкой кардио-разминки. Дышим ровно и слушаем свое тело, оно подскажет, если что-то пойдет не так. Его собственное работало на автомате, выполняя привычные движения, которые он показывал сотни, тысячи раз за свою тренерскую карьеру. Дыхание выравнивалось, подстраиваясь под нагрузку, становясь глубже и ровнее. Все шло как обычно, как каждую субботу на протяжении последних двух лет, и это было хорошо. И все же что-то было не так. Хенджин ловил себя на том, что взгляд то и дело уползает в сторону, туда, где сидел Минхо, что-то усердно печатая. Что он там делал? Вел заметки? Переписывался с кем-то? Вряд ли, учитывая, что демон ни с кем не общался. Или он все же завел себе новые знакомства, чтобы коротать время, пока Хван занят? Он сидел в этих невозможных штанах, подчеркивающих длину ног, ширину бедер, рельеф мышц, угадывающийся даже сквозь обтягивающую ткань. Демон устроился, положив ногу на ногу в расслабленной, почти вызывающей позе, и носок кроссовка мерно покачивался в воздухе. Такой как Минхо легко мог привлечь внимание кого угодно любой фотографией. — Хенджин-сси, — голос клиентки ворвался в сознание, вытаскивая из этого странного транса. — С вами все в порядке? Брюнет моргнул, возвращаясь в реальность, и увидел перед собой лица женщин, смотревших на него с недоумением. Госпожа Соен стояла, уперев руки в бока, и сканировала его взглядом. — Да, все отлично, — Хенджин заставил себя улыбнуться, прогоняя наваждение. — Просто задумался. Извините. — Вы сегодня какой-то рассеянный, — заметила госпожа Соен, не скрывая любопытства в голосе. — Уже третий раз показываете одно и то же упражнение. Мы его запомнили, честное слово. Женщины засмеялись, перешептываясь и бросая проницательные взгляды в сторону Минхо, определенно заметив куда он смотрел. — Все отлично, — повторил он, беря себя в руки. — Делаем выпады с поворотом. Спина прямая, пресс напряжен. Смотрим на меня. Поехали. Он показал движение, видя в отражении как нога уходит вперед, сгибаясь в колене под прямым углом, а корпус поворачивается вслед за рукой, вытягивая позвоночник. Краем глаза Хенджин заметил движение. Минхо отложил телефон, поднял голову и теперь смотрел прямо на него. Так пристально и пронзительно, что по коже побежали мурашки. Взгляд прожигал насквозь, проникал в душу, выворачивая наружу все, что он пытался спрятать. — А теперь бедра, — скомандовал Хенджин, чувствуя, как голос предательски дрогнул, сорвавшись на полуслове, и начал плавное движение, которое обычно неизменно вызывало восторг. Волна начиналась где-то в пояснице, проходила через ягодицы, бедра и колени, создавая гипнотический эффект, после которого все гомосексуальные мужчины в радиусе тридцати метров клуба обычно обращали на него внимание. Женщины за спиной задвигались, повторяя это простое, но эффективное упражнение. И в этот момент Хенджин увидел то, от чего сердце пропустило удар. Минхо тоже смотрел на его бедра. Он медленно встал со скамейки и пошел к нему. Хенджин наблюдал, как он лавирует между ковриками, разложенными на полу, обходя женщин, замерших в недоумении при виде красивого мужчины, приближающегося к их женскому кругу. Демон встал в последний ряд, прямо перед зеркальной стеной, занимающей всю ширину зала, в которой отражался весь зал. — Продолжайте, — сказал Минхо, встречая его взгляд в отражении. — Я просто решил присоединиться. Раз уж я здесь, надо же использовать время с пользой. И начал повторять упражнение. Хенджин смотрел и не верил своим глазам: демон двигался плавно, с идеальной координацией и абсолютным пониманием того, как должно работать тело. Хван ловил себя на том, что пялится уже не на ключицу, плечи или лицо, а именно на эти бедра. Крупные, крепкие, такие, что на них хотелось се- — Ого, — шепнула клиентка в первом ряду с легким смущением. Хенджин вздрогнул, выныривая из этого состояния, в которое его погрузило созерцание двигающегося Минхо, и рявкнул, сам не ожидая от себя такой резкости: — Сосредоточились! Несколько женщин обернулись, удивленно глядя на обычно спокойного тренера, который никогда не повышал голос, всегда сохранял профессиональное спокойствие в любых ситуациях, даже если группы выходили из-под контроля или случались конфликты между посетителями. Минхо, поймав его взгляд в зеркальной стене, чуть заметно улыбнулся уголками губ и продолжил упражнение с еще большей амплитудой, почти провокационно, заставляя чертову ткань обтягивать бедра так, что это становилось почти непристойным для общественного места. Хенджин отвернулся, заставляя себя смотреть на группу, коврики, на что угодно, только не в зеркало, не на эти бедра, или улыбку, лишающую воли. Но взгляд то и дело возвращался, притягиваемый магнитом. — Дыхание не задерживаем, — произнес он на автопилоте. Сам он не слышал ничего, кроме бешеного стука собственного сердца, заглушающего музыку и голоса женщин, оставляя только этот ритм, отсчитывающий секунды, которые тянулись бесконечно, пока демон стоял в последнем ряду и двигался в такт его командам. Госпожа Соен, закончив очередной подход, выпрямилась, вытирая пот со лба небольшим полотенцем, которое всегда носила с собой, и бросила быстрый, внимательный взгляд в сторону Минхо, потом на Хенджина, потом снова на Минхо. Госпожа Хэин, стоящая рядом, что-то шепнула, наклонившись к ее уху и прикрыв рот ладонью. Обе женщины посмотрели на демона с откровенным интересом, и тот, заметив эти взгляды краем глаза, чуть приподнял одну бровь, но ничего не сказал. — Переходим к ягодичному мостику, — объявил Хван, чувствуя, как горло пересыхает от одного только предвкушения того, как это упражнение будет выглядеть в исполнении Минхо. — Ложимся на спину, ноги сгибаем в коленях, стопы на ширине плеч, руки вдоль тела, ладони вниз для устойчивости. Поднимаем таз вверх, задерживаемся в верхней точке на две секунды и медленно опускаемся. Он лег на свой коврик, показывая движение, и краем глаза, не поворачивая головы, следил за Минхо в зеркале, висящем на стене перед ним. Тот тоже лег и растянулся на свободном коврике. Таз пошел вверх. Хенджин закусил губу, пытаясь сосредоточиться на своем теле, дыхании, счете, на ритме, на чем угодно, только не на зеркале, только не на этих бедрах, поднимающихся вверх с убийственной грацией, заставляющих сердце пропускать удары. Но взгляд предательски уползал в зеркало, устремляясь туда, куда смотреть в общественном месте, среди десятка женщин, старательно выполняющих упражнение, было просто неприлично. — Хенджин-сси, — снова раздался голос госпожи Соен. — Может, сделаем перерыв? Выглядите так, будто сейчас упадете. Лицо белое, губы дрожат, руки трясутся. — Нет-нет, все хорошо, — Хенджин заставил себя улыбнуться и подняться с коврика, игнорируя дрожь в коленях. — Десять повторений, осталось пять. Работаем, дамы, работаем. Не останавливаемся. Минхо в зеркале улыбнулся шире, поймав его взгляд и уловив в нем панику, и Хенджин понял, что эта тренировка станет самым долгим испытанием в его жизни. Когда последние посетительницы наконец покидали зал, Хван провожал их взглядом, механически улыбаясь, кивая и прощаясь. Он чувствовал смесь облегчения от того, что этот ад наконец закончился, и пустоты от того, что Минхо больше не сводит с ума каждым движением бедер. Ему срочно нужно вытаскивать себя из этого болота, пока он не отбросил последние доски, по которым еще можно было выбраться. Хенджин выдохнул, позволив себе наконец расслабиться, перестать держать спину идеально прямой и улыбаться этой дурацкой профессиональной улыбкой, которая уже сводила скулы от напряжения. Он обвел взглядом пустой зал, коврики, которые нужно будет собрать и протереть, зеркала, в которых еще минуту назад отражалось столько всего, что хотелось забыть, и не могло забыться никак. Минхо сидел на той же скамейке у стены, где просидел всю тренировку до того момента, как встал в последний ряд и устроил эту пытку, от которой у Хенджина до сих пор дрожали руки и горели щеки. Демон смотрел в телефон, делая вид, что читает что-то важное, хотя брюнет знал, что тот просто наблюдает и делает свои дурацкие выводы, которые потом выдаст за истину в последней инстанции, не подлежащую обсуждению. — Я скоро, — бросил Хенджин, направляясь к выходу из зала. — Нужно поговорить с одной клиенткой. Демон поднял глаза, провожая его взглядом, который чувствовался спиной даже после выхода в коридор. Коридор был длинным, узким, с бетонными стенами, выкрашенными в бледно-голубой цвет. Под потолком через равные промежутки горели лампы дневного света, заливающие пространство ярким светом. Где-то вдалеке слышались голоса из раздевалок, звук льющейся воды, хлопанье дверей, создающие успокаивающий шум, который всегда сопровождает окончание тренировок, когда люди, уставшие, но довольные, расходятся по домам. Госпожа Чихе стояла возле автоматов с водой, расположенных в небольшой нише, оборудованной специально для посетителей, чтобы они могли утолить жажду после интенсивных нагрузок. Она была, как всегда, безупречна в идеально сидящих леггинсах цвета мокрого асфальта, подчеркивающих длину ног и отсутствие лишних сантиметров на талии, в спортивном топе, открывающем плоский живот с намеком на кубики пресса. Темные волосы были собраны в высокий хвост, идеально гладкий, без единой выбившейся пряди, и Хенджин в очередной раз удивился этой способности оставаться безупречной в любых обстоятельствах. Женщина набирала воду в пластиковый стаканчик, прижимая его к датчику автомата, но услышав шаги, тут же обернулась. — Госпожа Чихе, — Хенджин подошел ближе, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а ладони покрываются легкой испариной. — Можно Вас на минуту? — Хенджин-сси! — женщина расплылась в улыбке. — А я как раз хотела с Вами поговорить. Вы помните, я советовала Вашему другу сводить Вас на то шоу в прошлый раз? Как оно прошло? Понравилось? Было полезно? Хенджин почувствовал, как щеки заливает горячим румянцем. Вспомнилось сразу все: шоу, тот сон, что было после, эта дурацкая тренировка, и Минхо в последнем ряду, двигающий бедрами так, что хотелось кричать. — Было… познавательно, — выдавил он. — Очень познавательно. Спасибо Вам большое за рекомендацию. Это помогло… кое-что понять. Госпожа Чихе смотрела на него с выражением полного удовлетворения. — Я очень рада, — сказала женщина с искренней радостью за человека, которому она смогла помочь. — А что именно Вы поняли? Мне эти шоу всегда помогают взбодриться, когда я начинаю думать о своих неудачных влюбленностях и свиданиях. — Я… — Хенджин замялся, подбирая слова. — Я понял, что не все так просто, как кажется. Госпожа Чихе слушала внимательно, не перебивая, и он был уверен, что госпожа Соен в раздевалке уже потирает руки в предвкушении особенно интересных сплетен. — Звучит так, будто Вы стоите на пороге чего-то важного, — сказала она, когда пауза затянулась, и Хенджин понял, что больше ничего не скажет. — Возможно, это изменит Вашу жизнь. — Может быть, — Хенджин пожал плечами, пряча глаза. — Я пока не знаю. Поэтому и обратился к Вам. — За новым советом? — уточнила женщина. — Да, — Хенджин собрался с духом, поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Минхо сказал, что у Вас есть еще… методы? Шоу было полезно, но… мне нужно больше. Что-то, что поможет мне разобраться. Госпожа Чихе допила воду, смяла стаканчик в кулаке с легким хрустом, и бросила его в урну. — О, дорогой, — сказала она. — У меня их целая коллекция. Я собирала эти методы годами, проверяя их на себе. У меня точно есть совет для Вас. — Что именно? — Хенджин подался вперед, чувствуя, как внутри загорается надежда. — Следующий этап, — женщина сделала паузу, смакуя момент и наслаждаясь его нетерпением, — быстрые свидания. — Что? — Хенджин моргнул, не веря своим ушам. — Быстрые свидания? Но зачем? Я не… — Быстрые свидания, — повторила госпожа Чихе. — Знаете, что это такое? — Ну, в общих чертах, — Хван пожал плечами, пытаясь вспомнить все, что слышал об этом формате знакомств. — Собирается много людей, они сидят за столиками и каждые несколько минут меняются партнерами, чтобы успеть пообщаться с максимальным количеством потенциальных кандидатов. — Именно, — кивнула женщина. — Очень эффективный метод. Особенно для людей, которые не знают, чего хотят, или думают, что знают, но на самом деле ошибаются. — И чем он может помочь мне? — разочарованно пробормотал парень. — Хенджин-сси, — госпожа Чихе улыбнулась, — там можно увидеть, кто вызывает отклик, а кто равнодушие. На шоу внимание покупается, а на свиданиях оно более искреннее. Хенджин замер, прокручивая слова в голове, и чем больше он думал, тем больше понимал, что в этих словах есть что-то такое, что могло бы сработать. — И как это происходит? — спросил он. — Я имею в виду, технически. — Организуется уютное кафе, — начала объяснять госпожа Чихе, — обычно в центре города, с приглушенным светом, приятной атмосферой и отдельными столиками на двоих. Участники регистрируются заранее, заполняют небольшие анкеты о себе, своих предпочтениях и о том, что ищут. Приходят, получают бейджики с номерами и рассаживаются за столики. — А потом? — Хенджин слушал, затаив дыхание, представляя эту картину. — Потом включается таймер, — женщина сделала жест рукой, будто заводила невидимый будильник. — Три минуты на общение с одним партнером. За это время нужно успеть познакомиться, задать основные вопросы, понять, есть ли симпатия, интерес и желание продолжить общение. Когда таймер звенит, партнеры меняются, пересаживаются за другие столики, и все повторяется снова. — Три минуты? — Хенджин недоверчиво приподнял бровь. — Разве можно за три минуты понять, подходит тебе человек или нет? — Можно, — уверенно кивнула госпожа Чихе. — Если знать, на что смотреть. Первое впечатление, химия, те самые бабочки в животе возникают в первые секунды. Если за три минуты ты ничего не почувствовал, то и за час не почувствуешь. Только время потеряешь. — И что потом? — Хенджин склонил голову набок. — А потом участники заполняют анкеты, — женщина улыбнулась. — Ставят оценки по разным критериям, отмечают, с кем хотели бы встретиться снова, с кем нет. В конце организаторы собирают все анкеты, анализируют, и сводят пары по совместимости для возможного продолжения знакомства. Никто ни к чему не обязывает. Просто если два человека отметили друг друга как интересных, организаторы дают им контакты. А дальше дело самих участников. Хенджин прокручивал в голове все «за» и «против», пытаясь понять, поможет ли это ему. — А анкеты, — спросил он, — что в них? Какие вопросы? — Самые разные, — госпожа Чихе пожала плечами. — Возраст, профессия, интересы, хобби, отношение к детям, к животным, к браку. Есть стандартные бланки, но организаторы часто добавляют вопросы, чтобы сделать процесс интереснее. Иногда спрашивают про любимые фильмы, книги и музыку. Иногда про жизненные цели, страхи и мечты. — Звучит… — Хенджин замялся, подбирая слово, — …основательно. — Это серьезный подход, — подтвердила женщина. — Не тот поверхностный, когда люди знакомятся в клубах под музыку, ничего не помнят наутро, а потом удивляются, почему отношения не складываются. — И Вы думаете, это поможет? — Хенджин посмотрел на нее с надеждой. — Я уверена, — госпожа Чихе положила руку ему на плечо. — Вы увидите разных людей. Может быть, встретите кого-то, кто заставит сердце биться чаще. А может быть, поймете, что Ваше сердце уже занято, и тогда это тоже будет ответ. Хенджин вздрогнул от последних слов, от того, как точно они попали в цель, задевая больное место. Сердце уже занято. Эти слова эхом отдавались в голове, разносясь по всему телу, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а мысли путаться еще сильнее. — Когда это будет? — спросил он хрипло, прочищая горло. — В следующие выходные, — ответила госпожа Чихе, доставая телефон и начиная что-то искать в календаре. — В субботу вечером, я пришлю геолокацию. Очень уютное место, я там была пару раз. Участие платное, но небольшая сумма, чисто символическая, чтобы отсеять случайных людей. — Я приду, — решительно сказал Хенджин. — Вот и отлично, — женщина довольно улыбнулась, убирая телефон обратно. — Я пришлю ссылку на регистрацию, там нужно заполнить анкету, выбрать удобное время и оплатить участие. Ничего сложного. — Спасибо, — Хван скованно улыбнулся. — И помните: что бы Вы ни решили, какой бы выбор ни сделали, это будет правильный выбор, — госпожа Чихе убрала руку. Она развернулась и направилась к раздевалке. Хенджин смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри бушует буря, а мысли мечутся, не находя выхода. Быстрые свидания, три минуты с каждым. Анкеты, оценки, возможность увидеть себя глазами других и выбрать кого-то, кто являлся обычным человеком, способным вытеснить из сердца одного демона. — Поговорил? — голос Минхо раздался за спиной так неожиданно, что Хенджин вздрогнул всем телом, резко оборачиваясь и встречаясь с ним взглядом. Парень стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стене, внимательно глядя на него. — Поговорил, — брюнет кивнул, чувствуя, как сердце продолжает биться в бешеном ритме, отказываясь успокаиваться. — Она посоветовала мне кое-что, о чем говорила тебе в прошлый раз. — Что именно? — Быстрые свидания. Минхо молчал долгую минуту, и в этом молчании уместилась целая вечность, полная невысказанных слов, непрожитых чувств и неслучившихся событий. — Ладно, — сказал он, отталкиваясь от стены и направляясь к выходу из коридора. — Идем. Пора тренировать детей. Спустя несколько тренировок они вышли в сумерки, хотя часы показывали всего лишь начало пятого. Зимнее солнце садилось рано, прячась за крыши высоток и окрашивая небо в глубокий, насыщенный синий цвет, переходящий у горизонта в оранжево-розовое зарево, которое медленно угасало, растворяясь в наступающей темноте. Воздух был морозным, колючим, пробирающим до костей, заставляющим кутаться в шарфы и прятать руки в карманы, и каждая выдыхаемая струйка пара превращалась в маленькое облачко, тут же исчезающее в ледяной атмосфере. Хенджин шел рядом с Минхо, ощущая, как холод пробирается под куртку, несмотря на плотную ткань и теплый свитер, надетый под нее. Но этот холод был ничем по сравнению с тем холодом, что исходил от демона, шагающего чуть впереди. Они направлялись к остановке, откуда можно было доехать до дома за двадцать минут, но Минхо вдруг остановился, доставая из кармана куртки телефон. — Анкета, — сказал он коротко, протягивая его Хенджину. — Заполняй. Хван глянул на экран и увидел открытую страницу регистрации на быстрые свидания, ту самую, ссылку на которую прислала госпожа Чихе. Длинная форма с множеством полей и вопросов, требующих вдумчивого подхода и честных ответов. — Прямо сейчас? — брюнет поднял глаза на Минхо. — На улице? Руки замерзнут. — Тогда диктуй, — демон забрал телефон обратно, готовый записывать. — Я заполню. Говори. — Что говорить? — Хенджин чувствовал себя почти глупо от мысли, что нужно говорить информацию о себе тому, кто и так знал о нем, кажется, больше, чем он сам. — Ты же все знаешь. — Не все, — Минхо покачал головой, открывая заметки. — Я знаю факты. Но анкета это то, как ты себя видишь, и хочешь, чтобы тебя видели другие. Это твой портрет, написанный самим тобой. — И ты хочешь, чтобы я этот портрет тебе продиктовал? — Да. Хенджин вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, Минхо все равно добьется своего, даже если ему придется идти за ним по пятам и вытягивать информацию клещами. Лучше сдаться сразу, быстрее покончить с этим дурацким заданием и идти домой. — Ладно, — сказал он, засовывая руки в карманы и начиная перебирать в голове ответы. — Имя Хенджин. Фамилия Хван. Возраст двадцать три года. Профессия тренер по фитнесу и хореограф. Рост метр семьдесят девять, вес шестьдесят восемь килограммов. Минхо быстро печатал, не глядя на экран. — Глаза карие, волосы черные, — продолжил Хенджин, понимая, как глупо звучат эти слова, когда они были такими почти у всех корейцев. — Телосложение спортивное, это по работе понятно. — Дальше, — кивнул Минхо, не поднимая глаз от экрана. — Хобби? — Хенджин задумался, пытаясь вспомнить, чем занимается в свободное время, кроме тренировок. — Спорт, само собой. Иногда читаю, но редко. Люблю кино, хожу в кинотеатр раз в месяц, если успеваю. Музыку слушаю разную, что играет, то и слушаю, без фанатизма. Готовлю, но не очень хорошо, так, базовые вещи. Минхо печатал, и его лицо оставалось непроницаемым, не выражающим ни одобрения, ни осуждения, ни каких-либо эмоций вообще. — Любимая еда, — продолжил он, переходя к следующему пункту. — Что любишь? — Острое, — ответил Хенджин не задумываясь. — Кимчи, токпокки. Из не острого суши, роллы. Мясо люблю, особенно курицу гриль. Овощи всякие, фрукты. Не люблю сладкое, почти не ем, только фрукты. — Записал, — Минхо кивнул. — Любимые фильмы? — Сложный вопрос, — Хенджин поморщился, пытаясь вспомнить хоть что-то конкретное. — Нравятся корейские драмы, особенно исторические. Из западных триллеры, детективы, иногда комедии, чтобы расслабиться. Конкретных любимых нет, смотрю по настроению. — Музыка? — К-поп, — Хенджин усмехнулся, зная, что Минхо терпеть не может современную музыку, считая ее шумом, а не искусством. — Стыдно признаться, но слушаю к-поп. Еще слушаю рок, иногда классику, если настроение меланхоличное. — Я понял, — кивнул демон. — Что еще? Отношение к спорту? — Спорт моя жизнь, — Хенджин пожал плечами, будто это было очевидно. — Веду здоровый образ жизни, слежу за питанием. Никаких вредных привычек, кроме кофе по утрам и редких посиделок с друзьями. — Кофе не вредная привычка, — заметил Минхо. — Это необходимость. — Согласен. — Отношение к животным? — Люблю, — ответил Хенджин. — Очень. В детстве мечтал о собаке, но родители не разрешали, говорили, что слишком много хлопот. Сейчас думаю завести кота, но все как-то не решаюсь. Боюсь, что не справлюсь, не будет времени. — Это ответственно, — одобрительно кивнул Минхо. — Многие люди не задумываются о последствиях, заводят животных, а потом выбрасывают на улицу. Ты правильно делаешь, что не торопишься. — Спасибо, — Хенджин почувствовал, как внутри разливается тепло от этой неожиданной похвалы. — Отношение к детям? — Люблю детей, — ответил он, подумав. — Но своих пока не хочу. Рано еще, не готов. Может быть, лет через пять, когда встану на ноги, будет стабильный доход, свое жилье. — Разумно, — снова кивнул Минхо. — Отношение к браку? — Нейтральное, — Хенджин пожал плечами. — Если встречу человека, с которым захочется прожить всю жизнь, то почему бы и нет. Но самоцели такой нет. Можно жить и без штампа в паспорте, главное, чтобы отношения были настоящими. — Записал, — Минхо быстро застучал по экрану, фиксируя ответ. — Отношение к переездам? — Не против, — ответил Хенджин. — Если будет интересное предложение, работа, возможность развиваться, то почему бы и нет. Но не в другую страну, пока язык не знаю. В другой город запросто. — К совместному проживанию? — Нормально, — Хенджин выдохнул, потому что эта тема, когда они живут вдвоем с Минхо, казалась особенно щекотливой. — Если с человеком комфортно, то почему бы и нет. Главное, чтобы уважали личное пространство, и можно было побыть одному, когда нужно. — Согласен, — кивнул Минхо. — Личное пространство важно. Даже когда живешь с кем-то. Они замолчали. Холод пробирался под одежду, заставляя ежиться и переминаться с ноги на ногу, но никто не торопился уходить. — Теперь самое важное, — сказал Минхо, поднимая глаза от телефона и встречаясь с ним взглядом. — Что ты ищешь? Какие качества важны в партнере? Хенджин замер, чувствуя, как вопрос пронзает его насквозь, добирается до самых глубин. Что он ищет? Какие качества важны? Ответ вертелся на языке, готовый сорваться. Тебя. Это слово пульсировало в голове, стучало в висках, рвалось наружу, но Хенджин сжимал зубы, заставлял себя молчать, потому что это разрушит все. Вместо этого он начал перечислять стандартные, безопасные качества, те, что пишут в анкетах люди, не знающие, чего хотят. — Честность, — начал он, чувствуя, как голос дрожит. — Это главное. Чтобы человек был честным со мной и с собой. Чтобы не врал, не притворялся, не носил масок. Минхо печатал, и его лицо оставалось непроницаемым, но Хенджину показалось, что при слове «маски» он чуть заметно вздрогнул. — Верность, — продолжил Хенджин, чувствуя, как слова даются все труднее. — Чтобы знал, что я у него один, и не искал никого на стороне. Чтобы не предавал, не обманывал и не использовал. — Это базовые вещи, — заметил демон, не поднимая глаз. — Что еще? — Понимание, — Хенджин задумался, пытаясь сформулировать то, что чувствовал, но не мог выразить словами. — Чтобы понимал меня без слов, чувствовал мое настроение, знал, когда нужно поддержать, а когда оставить в покое. Чтобы мы были на одной волне и не нужно было объяснять элементарные вещи. — Эмпатия, — кивнул Минхо, записывая. — Что дальше? — Интеллект, — продолжил Хенджин. — Чтобы было о чем поговорить, дискутировать. — Желание развиваться вместе с партнером, — заметил Минхо. — Да, наверное, — Хенджин кивнул. — Еще юмор. Чтобы умел смешить и мы могли дурачиться вместе, как дети. Жизнь и так слишком серьезная, хочется, чтобы рядом был кто-то, с кем можно расслабиться и быть собой. — Записал, — Минхо застучал по экрану. — Еще? — Надежность, — Хенджин потер замерзшие руки. — Чтобы я знал, что он не исчезнет, не бросит и не оставит одного в трудную минуту. Чтобы можно было положиться на него, доверить самое сокровенное и не бояться, что он использует это против меня. — Ты боишься, что тебя бросят, — тихо сказал Минхо. — Боюсь, — честно признался Хенджин, чувствуя, как слова обжигают горло. — Боюсь, что привыкну к человеку, привяжусь, полюблю, а он возьмет и уйдет. И останутся только воспоминания, от которых больно дышать. Демон молчал, глядя на него, и в черных глазах плескалось что-то сложное. Может быть, сочувствие, боль или тоска, которую Хенджин видел в них вчера, когда они целовались под улюлюканье Джисона. — Ты не должен бояться, — сказал он. — Тот, кто захочет уйти, уйдет, что бы ты ни делал. А тот, кто захочет остаться, останется, даже если ты будешь гнать его прочь. Они стояли на улице, в сгущающихся сумерках, под фонарем, который только начал загораться, разгоняя темноту теплым светом. Холод пробирал до костей, но Хенджину было жарко, потому что внутри горел пожар, раздуваемый каждым словом демона, стоящего напротив. — Внешность, — вдруг сказал Минхо, нарушая тишину и возвращаясь к анкете, будто ничего не произошло. Хенджин задумался, пытаясь представить того самого идеального человека, которого он искал, но вместо абстрактного образа перед глазами вставал только один. — Неважно, — ответил он хрипло, прочищая горло. — Можешь взять описание из того списка, который составил в нашу первую встречу. Минхо поднял глаза от телефона и посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Черные глаза горели в свете фонаря, отражая огни города, его самого, ту бездну, в которую он падал с каждым днем все глубже. — Ты описал меня, — напомнил Минхо. Хенджин замер, чувствуя, как сердце пропускает удар, оставляя только пустоту, в которой пульсировало одно-единственное слово: да. Да, я описал тебя, даже не зная тогда об этом. Да, я ищу тебя. Да, я хочу тебя. — Я описал свои предпочтения, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты просто подходишь под них. Совпадение. — Совпадение, — повторил Минхо. Он убрал телефон в карман, застегнул куртку до самого верха, пряча подбородок в воротник, и посмотрел на темнеющее небо. — Завтра придет подтверждение, — сказал он, разворачиваясь в сторону остановки. — В субботу в семь вечера, кафе «Лунный свет». Ты пойдешь, познакомишься с кучей людей, заполнишь анкеты, получишь оценки. И, может быть, поймешь, что тебе на самом деле нужно.

***

День Х начался с того, что Хенджин проснулся за пять минут до будильника, что случалось с ним крайне редко. Но сегодня организм включился раньше, подбросил тело на кровати, распахнул глаза и заставил всматриваться в потолок, по которому ползли утренние тени. Воспоминания того дня накатывали волнами: анкета, заполненная Минхо на улице, под холодным фонарем, среди сгущающихся сумерек. Вопросы, ответы, предпочтения, которые Хенджин перечислял с трудом, потому что описывал не абстрактного идеального мужчину, а того, кто стоял напротив и печатал его слова в телефон. «Ты описал меня». Сознательно или случайно, намеренно или под влиянием подсознания, но описал именно его. Брюнет перевернулся на живот, зарываясь лицом в подушку, и тихо застонал, позволяя себе это короткое помешательство, право побыть идиотом, влюбленным в демона. Будильник противно зазвенел, требуя подъема. Хенджин протянул руку, нашарил телефон на тумбочке, отключил звонок и сел на кровати, проводя ладонями по лицу. Он встал, натянул спортивные штаны, валявшиеся на стуле, и вышел в коридор, прислушиваясь. Тишина. Парень прошел в ванную, включил воду, разделся и встал под горячие струи, надеясь забыться. Вода обжигала, расслабляя и заставляя мышцы отпускать напряжение, которое держалось в них последние дни. Хенджин закрыл глаза и пытался ни о чем не думать, просто существовать в этом моменте, где не было Минхо, анкет, быстрых свиданий, не было всего того безумия, в которое он погружался с каждым днем все глубже. Но мысли не слушались, кружили вокруг одного и того же, как мотыльки вокруг пламени. Он выключил воду, потянулся за полотенцем, висящим на крючке, и тут же замер, потому что дверь ванной приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить демона, стоящего в проеме с абсолютно невозмутимым лицом и полотенцем в руках, которое он искал. — Волосы высуши, — сказал демон, глядя прямо на него. — Простудишься. Хенджин замер, чувствуя, как вода стекает по телу и капли падают на кафельный пол. Он был совершенно голым, мокрым, беззащитным, а демон стоял в дверях и смотрел этим своим невозможным взглядом. — Ты… — Хенджин прокашлялся, торопливо прикрываясь руками. — Ты что здесь делаешь? — Полотенце несу, — Минхо протянул руку, делая шаг вперед и нарушая все границы, которые Хван пытался выстроить между ними. — Твое старое уже мокрое, я забрал в стирку. Это свежее. — Я мог сам взять, — Хенджин чувствовал, как дыхание сбивается от этой близости. — Я знаю, — кивнул демон, протягивая полотенце и задерживая взгляд на его мокрых волосах, на каплях воды, стекающих по груди и животу. — Но я принес. Он не уходил. Стоял в дверях ванной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как Хенджин заворачивается, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Взгляд скользил по раскрасневшейся коже, по губам, припухшим после горячей воды, и парень чувствовал этот взгляд каждой клеткой. — Я сказал: волосы высуши, — повторил Минхо, кивая на фен, висящий на стене. — Не заставляй меня стоять здесь и ждать, пока ты простудишься. — Ты можешь не стоять, — огрызнулся Хенджин. — Можешь пойти на кухню и заняться своими делами. — В мои дела входит следить за тобой, — пожал плечами парень, не двигаясь с места. — Ты мой клиент. Моя ответственность. Если ты простудишься, я не смогу получить энергию. — Ты и так не получаешь, — буркнул Хенджин, хватая фен и включая его на полную мощность, чтобы заглушить собственное сердцебиение. Горячий воздух обдувал голову, сушил волосы, заставлял их виться, и брюнет возился с ними, пытаясь придать хоть какой-то приличный вид. Фен гудел, заглушая мысли, но когда Хенджин выключил его, в наступившей тишине прозвучал голос демона. — Красивые волосы. Не прячь их. Парень поднял глаза и встретился с черным взглядом в зеркале. Минхо стоял позади, отражаясь в стекле, и смотрел на него в упор. — Спасибо, — выдавил Хван, вешая устройство обратно, хотя хотелось наполнить раковину и швырнуть его в воду, не выпуская провода из рук. Минхо кивнул, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь, оставив Хенджина одного в ванной, с бешено колотящимся сердцем и миллионом мыслей, которые не желали складываться в стройную картину. Утро тянулось бесконечно, каждую секунду напоминая о себе присутствием Минхо, который, кажется, поставил себе целью свести Хенджина с ума. Он появлялся в самых неожиданных местах, в самые неподходящие моменты, и делал это с таким невозмутимым видом, будто ничего особенного не происходило. На кухне, когда Хван завтракал, демон сел напротив и просто смотрел, как он ест, не произнося ни слова. Куски застревали в горле и каждое движение казалось неловким. Он пытался делать вид, что ничего не замечает, но это было невозможно, потому что взгляд прожигал насквозь. — Ты так и будешь смотреть? — не выдержал Хенджин, откладывая ложку. — Я наблюдаю, — пожал плечами Минхо. — Это моя работа. — Ты можешь наблюдать за чем-нибудь другим? За окном, например. Там птицы летают. — Птицы неинтересны, — покачал головой демон. — Я их уже видел, самых разных. А ты такой один. Хенджин вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, Минхо будет делать то, что считает нужным, и никакие уговоры, просьбы или мольбы на него не подействуют. Оставалось только терпеть, учиться жить с этим взглядом, прикованным к нему каждую минуту их совместного существования. Он не понимал что на него нашло, учитывая, что даже в первые дни демон жил вполне автономно. Потом был коридор. Демон вышел из гостиной именно в тот момент, когда Хван проходил мимо, и они столкнулись плечами, почти соприкоснулись телами, прежде чем отшатнуться друг от друга. — Извини, — сказал Минхо без капли сожаления. — Ничего, — ответил он, проскальзывая в свою комнату и закрывая дверь, прислоняясь к ней спиной и сдерживаясь, чтобы не закричать. А в обед, когда они сидели в гостиной и смотрели телевизор, Минхо вдруг пересел ближе, сократив расстояние до минимума, до того предела, за которым начинается чужое личное пространство. Хенджин чувствовал его плечо и не мог пошевелиться, нарушить эту хрупкую близость, от которой хотелось взвыть. День прошел в постоянном напряжении, ожидании следующего прикосновения или взгляда, которое выбьет почву из-под ног и заставит забыть, как дышать. Когда наступил вечер и пришло время собираться на быстрые свидания, Хенджин чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Минхо вышел из гостиной через час, и Хенджин, сидевший на кухне и бессмысленно листавший ленту в телефоне, поднял глаза и замер, забыв, как дышать. На демоне была фиолетовая рубашка из тонкой, струящейся ткани, которая облегала плечи и грудь, подчеркивая каждую линию его идеального тела. Рубашка была расстегнута на верхние две пуговицы, открывая ключицу и начало груди, ту самую ложбинку, от вида которой у Хенджина темнело в глазах. Рукава были подвернуты до локтя, открывая предплечья с выступающими венами и четким рельефом мышц. Руки, способные убивать и ласкать, вселять ужас и дарить наслаждение. Сейчас в них была шуба из серебристо-белого меха и Хван невольно подумал, что пора ввести запрет на использование его карты на Купанге. Но самым убийственным были брюки. Черные, обтягивающие, сидящие так идеально, что Хенджин забыл, как зовут его маму, как называется его любимая еда и какой сегодня день недели. При одном только взгляде на них в голове вспыхивали картинки, от которых хотелось провалиться сквозь землю и попросить Дьявола назначить его самым бесстыдным грешником. — Ты в этом пойдешь? — Хенджин сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу. — Да, — Минхо усмехнулся. — А что? Не нравится? — Нравится, — выдохнул Хенджин, прежде чем успел подумать, и тут же залился краской, понимая, что сказал лишнее. Минхо удовлетворенно приподнял бровь. — Рад, что нравится, — сказал он, проходя в гостиную и останавливаясь напротив, рассматривая его с ног до головы оценивающим взглядом. — Ты тоже ничего. Хотя я бы выбрал другую рубашку. — Что не так с моей рубашкой? — Хенджин посмотрел на себя: на нем была светлая рубашка, заправленная в джинсы, простые, но стильные. — Слишком скромно, — покачал головой Минхо. — Ты идешь на свидания. Нужно привлекать внимание, выделяться, заставлять людей смотреть на тебя. — Я не хочу привлекать лишнее внимание, — проворчал Хенджин. — Я хочу просто посидеть, пообщаться, заполнить анкеты и уйти. — Тогда зачем вообще идти? — Минхо присел на подлокотник кресла, закидывая ногу на ногу, и кожаные брюки скрипнули, издавая звук, от которого у Хвана побежали мурашки по коже. — Если ты не хочешь, чтобы тебя заметили, тобой заинтересовались, какой смысл? — Смысл в том, чтобы понять, чего я хочу, — ответил Хенджин, чувствуя, как слова даются с трудом, потому что мысли заняты тем, как двигаются ноги Минхо в этих брюках. — А если поймешь, что хочешь не того, кого встретишь там? — спросил демон. — Тогда я пойму, что зря потратил вечер, — ответил он. — Но лучше потратить вечер и понять, чем не тратить и не понимать ничего. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросил демон. — Быстрых свиданий? Знакомств? Хенджин посмотрел на него в упор, встречаясь взглядом. — Нет, — честно ответил он. — Но возможно я найду себе парня именно там. Минхо встал, подошел к зеркалу, висящему в прихожей, и поправил волосы, глядя на свое отражение. Хенджин смотрел на него и не мог отвести взгляд. — Просто сиди в стороне и молчи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Твоя задача наблюдать, а не вмешиваться. Демон обернулся, и на губах заиграла усмешка, от которой у Хенджина подкашивались колени. — Я никогда не молчу, когда есть что сказать, — невозмутимо ответил он. — Сейчас как раз тот случай, когда лучше промолчать, — отрезал Хенджин, чувствуя, как внутри закипает паника. — Посмотрим, — пожал плечами демон, направляясь к двери и накидывая шубу, которая делала его еще более красивым. — Идем? А то опоздаем. Хенджин вздохнул, натянул пальто, обмотал шею шарфом и вышел за ним в коридор, чувствуя, как внутри бушует буря. Впереди был вечер, полный незнакомцев, анкет, трехминутных разговоров и бесконечных попыток понять, чего же он на самом деле хочет. И Минхо, идущий рядом в этих невозможных кожаных брюках, от одного взгляда на которые хотелось забыть обо всем на свете. Кафе «Лунный свет» располагалось в цокольном этаже старого здания в центре города, и чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься по широкой мраморной лестнице с коваными перилами, покрытыми изящным растительным орнаментом, который при свете уличных фонарей отбрасывал на стены причудливые кружевные тени. Само название заведения, выведенное неоновыми буквами над входом, мерцало мягким голубоватым свечением, создавая атмосферу таинственности и романтики, которую организаторы вечера явно хотели сохранить и внутри помещения. Хенджин толкнул деревянную дверь с витражным стеклом, и они с Минхо оказались в пространстве, которое с первого взгляда захватывало дыхание своей продуманной, уютной эстетикой. Приглушенный свет исходил от множества источников, разбросанных по всему залу: от небольших настольных ламп с матовыми абажурами, излучающих теплый свет, бра на стенах, дающих мягкое, рассеянное сияние, светодиодных лент, спрятанных за карнизами и создающих иллюзию парящего потолка. Основное освещение было выключено, словно само пространство настраивало на откровенность и доверие. Ровными рядами стояли небольшие столики на двоих, накрытые белоснежными скатертями, на каждом из которых организаторы разложили стопки анкет и простые шариковые ручки с логотипом кафе. Стулья с высокими спинками, обитые мягким велюром глубокого синего цвета, приглашали присесть и приготовиться к долгому вечеру знакомств и разговоров. Вдоль стен стояли небольшие диванчики, где могли расположиться участники, которые ждали своей очереди. В центре зала образовалось свободное пространство, где, видимо, должны были происходить смены партнеров, переходы от столика к столику, те самые перемещения, которые составляли суть мероприятия. У входа, за небольшим столиком, на котором стояла табличка с надписью «Регистрация», сидела девушка в элегантном темно-синем платье с глубоким декольте, подчеркивающем ее фигуру. Темные волосы были уложены в сложную прическу, открывающую длинную шею с ниткой жемчуга, макияж был безупречным, а улыбка теплой и приветливой, предназначенной для всех участников, но при этом создающей у каждого ощущение, что она рада видеть именно его. На бейджике было написано ее имя, Ли Джису. — Хенджин-сси! — воскликнула регистратор, когда он представился. — Я так рада, что Вы пришли! И Вы привели друга? — Это Минхо, — представил парня Хван. — Он будет наблюдать, если можно. — Наблюдать? — Джису приподняла бровь, но улыбка осталась неизменной. — Он может посидеть на диване. Она протянула им два бейджика с номерами: Хван получил номер семь, а Минхо восемь, хотя он не был участником, но для порядка ей пришлось выдать ему номер. На белых прямоугольниках крупными цифрами была напечатана его семерка, и Хенджин прикрепил свой к рубашке, чувствуя, как глупо это выглядит, но правила есть правила, и нарушать их не стоило. — Проходите, — девушка махнула рукой в сторону зала. — Ваш столик вон там. Я распоряжусь, чтобы Вам принесли кофе. И удачи, Хенджин-сси. Надеюсь, сегодня Вы найдете то, что ищете. Они прошли в зал, лавируя между столиками, за которыми уже сидели первые участники, нервно перелистывающие анкеты, крутящие в руках ручки, поглядывающие на часы в ожидании начала. Его столик стоял в самом углу, у большого окна, выходящего на улицу, где за стеклом кружился редкий снег, падая на тротуары и крыши припаркованных машин. К нему был придвинут стул с высокой спинкой и Хенджин сел, мысленно готовясь. Демон вместо того, чтобы пойти к дивану, взял свободный стул и сел рядом, придвинувшись так близко, что их плечи почти соприкасались, и положил перед собой стопку чистых анкет и ручку. — Ты что делаешь? — едва слышно зашипел Хван. — Ты не должен сидеть со мной! — Там плохая связь, — невозмутимо сказал Минхо. — Какая еще связь? — парень дернул плечом, отстраняясь. — Наша, — спокойно пояснил демон. — Я плохо чувствую тебя оттуда. Брюнет тяжело вздохнул, смерив его внимательным взглядом. Плохо чувствовал в двух метрах? Он решил довести его окончательно? — Минхо, я серьезно, прова- — Тихо, — сказал демон, окидывая зал внимательным взглядом, — начинается представление. Первый кандидат подошел к их столику ровно в этот момент, когда организаторы объявили начало раундов. Это был молодой человек лет двадцати пяти, в очках в тонкой металлической оправе, с открытой, располагающей улыбкой и ямочками на щеках. На нем был светлый свитер крупной вязки, джинсы и кеды, уютный простой образ, располагающий к себе с первого взгляда. — Привет, — сказал он, присаживаясь на стул напротив и с любопытством оглядывая их. — Я Чонвон. Очень приятно познакомиться. — Хенджин, — неловко представился Хван из-за присутствия Минхо, который тут же схватил ручку и приготовился строчить в анкете, даже не взглянув на кандидата. — Расскажи о себе, — попросил Чонвон, явно пытаясь наладить контакт, несмотря на странную ситуацию с наблюдателем. — Чем занимаешься? — Я тренер по фитнесу, — начал Хенджин, но договорить не успел, потому что Минхо, не поднимая головы от анкеты, задал вопрос, от которого у него глаза полезли на лоб. — Аллергия на собак? — Что? — Чонвон моргнул, переводя взгляд с Хвана на Минхо и обратно. — Какие собаки? — У тебя в анкете написано, что предпочел бы партнера без аллергии на собак, — демон кивнул на анкету парня. — Нет у меня аллергии, — зашипел Хенджин. — Все нормально. — Пишу, — невозмутимо ответил Минхо, строча в анкете. — «Любит собак, но не уточнил каких». Порода имеет значение. Некоторые собаки вызывают аллергию даже у тех, у кого ее нет. Шерсть, слюна, частицы кожи. Чонвон недоуменно смотрел на них, пытаясь понять, что происходит, кто этот человек и почему он задает такие странные вопросы. — Вы… — начал он осторожно, — Вы вместе? — Нет, — выдохнул Хенджин, чувствуя, как внутри все сжимается от этого вопроса. — Да, — одновременно ответил Минхо, не поднимая головы от анкеты, продолжая строчить что-то в графах. Чонвон заметно нервничал. В его глазах читалось явное желание оказаться где угодно, только не за этим столиком, в этой странной компании. Таймер прозвенел ровно через три минуты, и Чонвон выдохнул с таким облегчением, будто его только что помиловали перед казнью. Он вскочил, пробормотал что-то невнятное на прощание и поспешил к другому столику, даже не обернувшись. — Что ты делаешь? — зашипел Хенджин, поворачиваясь к Минхо. — Ты сбиваешь людей с толку! — Я заполняю анкету, — пожал плечами демон. — Это полезно для анализа. — Ты сказал, что мы вместе! — Я сказал правду, — Минхо поднял глаза. — Мы живем вместе. Значит, вместе. Это не ложь. — Но ты понял, что он имел в виду! Он спрашивал, пара ли мы! — Мы делаем все, что делают пары. Я ношу твою одежду, мы смотрим фильмы, ходим куда-то, ты кончал с моим именем на губах. Хенджин побледнел от ужаса, испытывая желание закрыть уши ладонями и закричать. Он знал? Или Хван сам проболтался по пьяни? Таймер прозвенел снова, возвещая о начале следующего раунда, и к их столику подошла девушка. Она была симпатичной, с длинными темными волосами, уложенными в мягкие волны, с большими глазами и идеальной улыбкой. Одета она была в элегантное платье пастельного тона, подчеркивающее фигуру, с минимумом украшений, только тонкая цепочка на шее и небольшие серьги в ушах. На бейджике значилось, что она дизайнер, и Хенджин понадеялся, что, может быть, Минхо оставит свои дурацкие анализы и даст им пообщаться спокойно. — Привет, — сказала девушка, садясь напротив. — Я Чихен. Очень приятно. — Хенджин, — представился Хван, старательно игнорируя присутствие демона рядом. — Не подходит, — сказал Минхо, даже не взглянув на девушку, продолжая что-то писать в анкете. — Что? — Хенджин повернулся к нему. — Ты даже не дал ей рта открыть! Ты даже не посмотрел на нее! — Я посмотрел, — спокойно ответил Минхо, поднимая глаза и встречаясь взглядом с девушкой, которая смотрела на них с недоумением. — Достаточно, чтобы сделать выводы. — Какие выводы? — голос брюнета звенел от напряжения. — У нее нет члена, — невозмутимо вынес вердикт демон. — Судя по тому фиолетовому, он должен быть длинным и толстым, как у меня. Хенджин покраснел до корней волос, чудом удержавшись от того, чтобы не взять стопку анкет и не начать бить ею Минхо. — Ты с ума сошел говорить такое при девушке! Они спорили все три минуты и когда таймер прозвенел, спасая ситуацию, Чихен ушла, бросив на них прощальный взгляд, в котором читалось явное облегчение от того, что этот странный опыт наконец закончился. — Ты не можешь решать за меня! — зашипел Хенджин, когда она отошла на достаточное расстояние. — Ты не можешь отбраковывать людей, не спросив меня! — Я анализирую и делюсь результатами, — пожал плечами Минхо. — Решение принимаешь ты. Ты можешь не согласиться с моим анализом и продолжить общение. — Но ты уже все сказал! Ты создал такую атмосферу, что никто нормально общаться не может! — Это проблема тех, кто не умеет общаться в нестандартных ситуациях, — философски заметил Минхо. — Если человек не способен поддержать разговор, когда рядом сидит наблюдатель, какой из него партнер? Хенджин открыл рот, чтобы возразить, но таймер снова прозвенел, и к их столику подошел следующий кандидат. Это был парень примерно их возраста, в спортивной одежде, с модной стрижкой и уверенной улыбкой. Он сел напротив и с порога выдал фразу, от которой у Хенджина волосы встали дыбом. — Я смотрел Ваши тренировки в инстаграме, Вы так круто двигаетесь! Я давно хотел с Вами познакомиться, но не решался подойти в зале. Минхо, до этого момента сохранявший невозмутимость, вдруг помрачнел на глазах. Брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию, а в черных глазах вспыхнул опасный огонек. — Он следит за тобой в социальных сетях, — сказал демон, не скрывая презрения в голосе. — Это комплимент! — возразил Хенджин, пытаясь защитить этого парня, который просто хотел познакомиться. — Это нарушение личных границ, — отрезал Минхо. — Он изучил твою жизнь по фотографиям, знает, где ты бываешь, что делаешь, с кем общаешься. Это первый шаг к сталкерству. Отбраковываем. — Я просто… — начал парень, но демон перебил. — Просто иди. Ты потратил свои три минуты. Хенджин проводил его взглядом и повернулся к Минхо, готовый разразиться гневной тирадой, но демон уже заполнял анкету, делая пометки и ставя оценки. — Ты невыносим, — выдохнул Хван, чувствуя, как силы покидают его. — Я объективен, — поправил Минхо. — Это разные вещи. Четвертый кандидат подошел к их столику с видом человека, который знает себе цену и не сомневается, что эта цена высока. Это был мужчина лет тридцати пяти, в дорогом костюме, с идеальной укладкой и дорогими часами на запястье, которые он демонстративно поправил, садясь напротив. — Меня зовут Сан, — представился он так, будто привык, что ему внимают с открытым ртом. — Я владелец сети ресторанов. У меня квартира в Каннаме, машина представительского класса, я много путешествую. В прошлом году объездил всю Европу, в этом планирую Америку. Он говорил и говорил, перечисляя свои достижения, успехи и победы, не замечая, что Хенджин смотрит на него с возрастающим недоумением, а Минхо слушает с выражением легкой скуки на лице. Минута, вторая. Мужчина не замолкал, расписывая свои достоинства, таланты и перспективы. Он говорил о деньгах, бизнесе, связях, о том, какую жизнь может дать своему партнеру, если тот будет достаточно хорош, чтобы соответствовать. На третьей минуте Минхо поднял руку, останавливая этот поток красноречия. — Нарциссическое расстройство личности. Девяносто пять процентов. С вероятностью в пять процентов просто социопат. Отбраковываем. Мужчина замер с открытым ртом, не веря своим ушам. — Что вы сказали? — уязвленно переспросил он. — Ты глухой? — Минхо приподнял бровь. — Я сказал, что у тебя нарциссическое расстройство. Ты не способен слышать никого, кроме себя. Любые отношения с тобой превратятся в ад, потому что ты будешь требовать постоянного подтверждения своей исключительности и не давать ничего взамен. Следующий. — Ты не можешь ставить диагноз! — возмутился Хенджин, когда мужчина, побагровев от злости, вскочил и ушел. — Могу, — спокойно ответил Минхо. — Я видел тысячи нарциссов, социопатов, психопатов и просто неприятных личностей. Поверь, я умею их распознавать с первого взгляда. — Но это же нечестно! — Хенджин вздохнул. — Он даже не дал мне шанса поговорить с ним! — А ты хотел? — Минхо посмотрел на него в упор. — Ты действительно хотел слушать этот монолог еще полчаса? Мечтать о том, как будешь жить в его квартире в Каннаме и радоваться, что он выбрал тебя из толпы? Хенджин замолчал, понимая, что демон прав, этот человек действительно был невыносим и две минуты его монолога хватило, чтобы понять, что ничего хорошего из этого знакомства не выйдет. Таймер прозвенел, принося облегчение, и к их столику подошел пятый кандидат. Он был скучным. Хенджин понял это с первого взгляда: ничем не примечательное лицо, серая одежда, пустые глаза, в которых не читалось никаких эмоций. Парень сел напротив, представился, сказал, что работает бухгалтером, любит читать и гулять в парке, и замолчал, глядя в одну точку где-то за плечом Хвана. Тот пытался завязать разговор, задавал вопросы, пытался найти общие темы, но парень отвечал односложно, без желания продолжать общение. Минуты тянулись бесконечно, наполненные неловким молчанием и редкими, ничего не значащими фразами. — У него карманы забиты чеками, — вдруг сказал Минхо, когда кандидат встал и пошел дальше. — Он считает каждую потраченную вону. Видишь, как топорщится ткань? Это не просто чеки, там целая коллекция. Он собирает их, чтобы вечером записать все расходы в тетрадь. — Ты видишь сквозь ткань? — Хенджин посмотрел на него с удивлением. — Да, — кивнул демон. — Это полезно. Я вижу, что этот человек будет ссориться с партнером из-за каждой копейки. Он не способен на спонтанные траты, подарки и сюрпризы. Жизнь с ним превратится в бесконечный учет доходов и расходов. Тебе это надо? Хенджин выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Шестой кандидат отсеялся за десять секунд, когда подошел сразу с шуткой, от которой сам и расхохотался. — Слишком громкий смех. Не подходит. Седьмому кандидату досталось за уши: Минхо, посмотрев на него, покачал головой. — Неправильная форма. Отбраковываем. Восьмой кандидат был отбракован за «серую ауру», демон утверждал, что такие люди скучны, неинтересны и не способны на глубокие чувства, и Хенджин уже не пытался защищать этих незнакомцев, потому что понял, что это бесполезно. Минхо будет делать то, что считает нужным, и никакие уговоры на него не подействуют. Если быть совсем честным, он испытывал облегчение от того, что никто из них не подошел и даже не зацепил. Облегчение от того, что единственный, кто вызывал в нем эти чувства, сидел рядом, прожигал взглядом, заполнял анкеты и сводил с ума одним своим присутствием. Девятый кандидат подошел к их столику, и Хенджин ощутил неуловимую перемену в воздухе, а Минхо, до этого строчивший в анкетах с механической скоростью, вдруг замер, поднял голову и уставился на приближающегося человека. Молодой человек был невысоким, чуть ниже Хенджина, с мягкими чертами лица, которые сразу располагали к себе. Русые волосы, уложенные в небрежный беспорядок, теплые глаза, в которых светилось что-то такое, что невозможно было подделать, если этого нет внутри. — Привет, — сказал парень, и голос оказался под стать внешности, таким же теплым. — Я Сокмин. Очень приятно познакомиться. — Хенджин, — ответил Хван, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее ничего общего с тем пожаром, что зажигал в нем Минхо. Спокойное, уютное, почти домашнее. — Чем занимаешься? — спросил Сокмин, с искренним интересом почувствовать человека напротив. — Тренер по фитнесу, — ответил Хенджин, и слова полились легко, свободно, без того напряжения, которое сопровождало предыдущие разговоры. — Работаю в тренажерном недалеко отсюда. А ты? — Я программист, удаленно работаю, поэтому могу себе позволить гибкий график, — Сокмин улыбнулся еще шире. — Поэтому в свободные часы ухаживаю за собаками и кошками в приюте. В будни тоже стараюсь вырываться, но работа занимает много времени. — Это так здорово, — выдохнул Хенджин, чувствуя, как внутри откликается что-то на эти слова. — Я тоже очень люблю животных. У самого пока нет, времени не хватает, но мечтаю завести. — Обязательно заведи, — кивнул Сокмин. — Это меняет жизнь. Появляется кто-то, кто ждет тебя дома, радуется твоему приходу, нуждается в тебе. Он начал рассказывать о коте, которого спас на прошлой неделе, найдя замерзающим в коробке возле мусорных баков. Рассказывал, как отвез его в ветеринарную клинику, лечил, выхаживал, как тот сначала боялся даже приближаться, шипел и царапался, а потом оттаял и начал доверять. Рассказывал, как искал ему хозяев, размещал объявления и переживал, боясь отдать в плохие руки, и как радовался, когда нашелся добрый человек, полюбивший этого кота с первого взгляда. Он говорил с такой теплотой, искренностью и любовью, что Хенджин забыл, где находится. Он слушал этот голос, смотрел в глаза, и внутри разливалось то самое тепло, которое так редко посещало его в последнее время, вытесненное вечным напряжением, ожиданием, и страхом перед тем, что происходило между ним и демоном. — Это так здорово, — повторил Хван, когда Сокмин закончил рассказ. — Ты настоящий герой. Спасать животных, давать им шанс на новую жизнь очень важно. Я всегда восхищался людьми, которые этим занимаются. — Не герой, — смущенно улыбнулся парень, отводя взгляд. — Просто делаю то, что могу.. Каждый из нас может сделать мир чуточку лучше, если захочет. — Может, я как-нибудь заеду в приют? — Хенджин улыбнулся. — Познакомлюсь с твоими подопечными? Если это возможно, конечно. — Конечно возможно! — Сокмин тут же просиял от взаимного интереса. — Буду очень рад. Приходи в любое время, я почти всегда там по выходным. Научу тебя ухаживать за животными, покажу, кто у нас живет. Может, кого-то захочешь забрать себе. — Я бы хотел, — Хван чувствовал, как слова текут сами собой, без страха сказать что-то не то. — А с твоей помощью, может быть, решусь. Они говорили еще, обсуждая животных, приюты, трудности и радости содержания домашних питомцев, и Хенджин поймал себя на том, что впервые за весь вечер ему легко. Сокмин слушал внимательно, не пытаясь перевести разговор на себя, задавал уточняющие вопросы, искренне интересовался его мнением, опытом и мечтами. И Хенджин отвечал, раскрываясь, как цветок навстречу солнцу. Демон сидел неподвижно и пристально смотрел на Сокмина, пока таймер не прозвенел, разрушая магию этого разговора. Парень вздохнул, с сожалением посмотрел на часы, потом на Хенджина, и улыбнулся. — Время пролетело незаметно, — сказал он, поднимаясь. — Было очень приятно познакомиться, Хенджин. Надеюсь, увидимся в приюте. Я серьезно насчет приглашения. — Обязательно, — кивнул Хван. — Я приду. Сокмин кивнул на прощание, перевел взгляд на Минхо, задержался на нем на секунду и направился к следующему столику, оставляя после себя легкое облачко тепла и покоя. Хенджин проводил его взглядом и только потом повернулся к демону. В анкете почти ничего не было заполнено, только имя и пара пометок, сделанных явно для галочки. — Ну? — взволнованно спросил он. — Что скажешь? Минхо смотрел на анкету, и Хенджин видел, как напряжены его плечи и сжата челюсть. Неужели Сокмин просто шифрующийся маньяк? — Шестьдесят пять процентов, — сказал наконец демон. — Хороший показатель чистоты ауры и совместимости. Работа в приюте говорит о высоком уровне эмпатии. Способность к состраданию, заботе и ответственности за других. Стабильность в виде удаленной работы, гибкий график, возможность уделять время отношениям. Объективно лучший кандидат за сегодня. За последние недели, наверное. — И? — подтолкнул Хенджин. — Заполнишь анкету? Отметишь, что он подходит? Минхо отложил ручку и аккуратно положил ее на стол рядом с анкетой Сокмина. — Нет, — сказал он. — Почему? — Хван недоуменно склонил голову набок. — Ты же сам сказал, что он объективно лучший. Шестьдесят пять процентов. Эмпатия, стабильность, общие интересы. Почему он не подходит? — Я проанализировал всех кандидатов и не нашел ни одного достойного, — демон пожал плечами. Хенджин смотрел на него в упор, не отводя взгляда. Минхо выдерживал этот взгляд, не отворачиваясь. — Даже Сокмин? — спросил Хенджин. — Даже он? С его шестьдесят пятью процентами? — Даже он, — кивнул демон. — Он храпит и не любит летать на самолетах. Тебе не подходит. — Минхо, — Хван вымученно выдохнул. — Ты отбраковал всех под разными предлогами. А Сокмин, нормальный кандидат, тоже не тот. Ты можешь сказать что угодно, но не говори мне «потому что не подходит». Это ничего не значит. — Это единственный ответ, который у меня есть, — Минхо поднялся, собирая анкеты в стопку. — Извини. — Извини? — Хенджин чувствовал, как внутри закипает злость, смешанная с отчаянием. — Ты извиняешься? За что? Минхо не ответил. Он взял шубу, висящую на спинке стула, накинул ее на плечи и направился к выходу, не оглядываясь. Хенджин схватил свое пальто, бросил взгляд на столик, за которым сидел Сокмин, увлеченно разговаривающий с какой-то девушкой, и пошел к выходу, даже не извинившись перед организаторами. На улице фонари горели теплым желтоватым светом, разгоняя темноту, создавая вокруг себя ореолы из танцующих снежинок. Демон стоял под одним из них, прислонившись спиной к столбу, и смотрел куда-то в темноту. Хенджин подошел и остановился рядом, не зная с чего начать. — Минхо, — позвал он тихо. Демон повернулся к нему, скользнув взглядом по лицу парня, задержался на глазах и на снежинках, тающих на коже. — Что? — спросил он. — Ты правда считаешь, что никто из них не подходит? — Хенджин смотрел на него в упор. Снег падал, кружился, таял, время текло, а они стояли друг напротив друга, разделенные пропастью, которую невозможно было преодолеть. — Да, — ответил Минхо. — Я проанализировал всех. — И долго ты будешь их анализировать? — спросил он тихо, глядя в черные глаза, в которых отражался свет фонаря, падающий снег, он сам, маленький, беззащитный и влюбленный. — Столько, сколько потребуется, — ответил демон. Интересно, сколько процентов у самого Минхо?