Разбит

      Аделия на тренировке скользит по льду под песню короткой программы и в голове прокручивает прыжки. Тройной аксель ей не сделать, а вот тулуп в топ выполнимых прыжков, вроде, входит. Она делает ход-назад на правой ноге и отталкивается зубцом конька. Четыре оборота в воздухе, и она приземляется на правую ногу, съезжая с точки опоры и падая на бедро.       – Дальше! – кричит за бортом Тутберидзе, и девушка докатывает программу с ноющей болью в бедре.       – Как упала больно... – шепчет Петя, облакачиваясь ладонями о борт коробки. Рядом Малинин стоит, на расстроенную девушку смотрит. Этери, очевидно, ругает за несогласованный тулуп и хлопает в районе лопатки, видимо указывая на кривую спину во время вращений. Аделия кивает послушно и, отвернувшись спиной, закатывает глаза. Илья хихикает и отвлекается на телефон. – Ты молодец, Адель. – проговаривает с жалеющим лицом Петя подруге, пока она подъезжает к им.       – Где молодец-то? Половину прыжков сорвала. – с нескрываемой раздражённостью лепечет Аделия, разминая ногу, на которую упала.       – Ты с Трусовой тягаться собралась что-ли? Тебе не нужно четверные на короткой крутить. – вытягивается впервые в разговор Илья и Петросян смотрит на него с максимальным гневом.       – С твоей сборной я тягаюсь, идиот! Ваша Алиса Лью пьедесталы забирает с коровьим приземлением, а нам ещё и оценки занижают.       – Адель, слова-то выбирай. – говорит удивлённый Пётр.       – Да плевать мне. – с дрожащим от злости голосом проговаривает и уезжает к Этери. Илья смешок издаёт и уходить собирается уже. Их тренировка закончилась уже полчаса назад.       – looks like me. – говорит Илья с этим приятным американским акцентом и уходит за дверь железную. Как жаль, что им нельзя ехать до деревни вместе.

***

      Петя всеми своими силами пытался не визжать в номере Ильи, когда ему утром разрешили присутствовать на площадке с Аделией. Боже, как он обнимал Малинина после этого сообщения Вероники Анатольевны. Илья улыбался в плечо, совершенно забыв, что сам будет находиться на трибунах. Только потом, расходясь вечером, расставались с долей горечи.       И сейчас, когда Аделия выступила уже как три с половиной часа и на льду катается Эмбер, Илья не может сидеть на месте, не переписываясь с Петей. Малина до сих пор в топ-6 входит it's crazy

Gumennik

Не представляешь, как она счастлива, Иль

Малина характер сдесь решает слишком много

Gumennik

Здесь через з пишется

Малина sorry I don’t even have Russian citizenship       Петя ставит лайк на сообщение и сжимает кулаки, переводя взгляд на экран большого телевизора. Аделия сидит на взводе и наблюдает за каждым вздрогом ног и рук Гленн. Последний вздох на музыке и Эмбер стягивает маску. Проваливает свою короткую программу. Аделия ненавидит себя за радостный вскрик и сразу смотрит на Петю. Не на Даниила Марковича, чем даже Гуменника удивляет. Он кивает и улыбается ей.       – Молодец, ты молодец. Топ-5 уже точно! – кричит от радости Глейхенгауз.       Петя никогда не видел Аделию такой счастливой, как после проката Моны Чибы и завершения соревнований на сегодня. Никогда. Она выходила с арены и безумолку болтала о короткой, о том, как ей радостно видеть столько русских фанатов. И самым главным оказалось соглашение пойти сегодня в номер Ильи и посидеть хотя бы полчаса, с учётом присутствия Эмбер и Алисы в одной комнате. Очевидно, что тот всплеск эмоций на тренировке не был ненавистью к соперницам. Нет, она счастлива за каждого.

***

      – You just don't know how to lose, Alysa. – в шуточной форме говорит Эмбер, когда в комнату заходит Аделия и Гуменник. Алиса тоже поворачивает взгляд и даже не смотрит на Петра. Взгляды только на Аделии. На той, которая с дрожью в голосе уговаривала Петю пойти вместе, дабы не волноваться так сильно. Она ведь даже английским владеет неидеальным. "Адель, никто не ждёт от тебя стихов Шекспира наизусть. Сборная Америки намного добрее" – говорил ей Пётр с таким серьёзным лицом, что не поверить ему было бы самой важной ошибкой жизни.       – Hi! – лучезарно улыбается Алиса и протягивает руку, сидя на полу. Эмбер тоже улыбчиво машет рукой и удобней облокачивается о бортик кровати, на которой сидит Малинин. – I like your program with Michael Jackson's song. It's so dynamic!       –Thanks. I like your white dress. – с милейшим акцентом, но очень чётко отвечает Адель и жмёт Лью руку. Ни одна из девушек не видит, как Гуменник перекидывается с Малининым довольными взглядами. Илья всё вспоминает то высказывание про приземления Алисы и старается не засмеяться прямо здесь.       – How long have you trained the cascade technique with toe loop and flip? – слишком быстро задала вопрос Эмбер и Аделия, садясь на пол, прокрутила непонятные слова в голове. Нет, слова-то явно знакомые, но вот суть она не уловила.       – Сколько для такого каскада времени потратила? – повторяет ей на русском Петя и садится на кровать к Илье.       – А-э, about three weeks? – неуверенно произнесла Петросян и в голове ещё раз представила календарь тренировок у себя в комнате. Да, примерно так. – I mastered these... jumps a long time ago. I just couldn’t do a cascade. – кивает сама себе и улыбается доброй реакции Алисы.       Илья никогда не думал, что Аделия может так хохотать и веселиться с соперницами. Эмбер с Лью пытались говорить проще, и у Гуменника лицо чуть от улыбки не треснуло. Ненависть и обида на тренировках превратились в дружелюбие за считанные часы, что даже Петросян забылась и перестала нервничать, когда не понимает собеседниц.       – Ты вообще понял, как это получилось? – шепчет Илья на ухо парню и улыбается его кивку.       – Она даже перед своим выступлением счастлива была, что уж там о пятом месте. – лепечет Гуменник и только сейчас видит взгляд Аделии на них. Она улыбается и ведёт бровью, опять отворачиваясь к девушкам. Очевидно, она всё слышала.       Вдруг где-то на полу звенит телефон и Аделия сразу берёт трубку, как видит слово "Мама" с розовым сердечком на конце. Встаёт быстро и в коридор уходит.       – Да, мам, я приду скоро уже, у меня... – последнее, что слышно за закрывающейся дверью. Неважно уже, кто может увидеть её в этом коридоре.       – I'll probably go. Tomorrow training at nine. – говорит Алиса и встаёт с мягкого ковра. Осматривает комнату, мельком, замечая пустую коробочку на тумбе.       – Me too. – соглашается тепепь уже Эмбер, не отвлекаясь от телефона.       Илья кивает обеим. Тяжёлый день, а завтра ещё тяжелее. Он прекрасно понимает волнение перед произвольной. Особенно у Аделии. Она должна выйти на четверной тулуп ради медали. Какими бы милыми не были разговоры в номере, Петросян всё ещё зациклена на пьедестале. Никогда Илья не видел такого рвения к победе у американок.       – Are you leaving too? – слышно от Аделии, которая только зашла в номер. Девушки кивают ей, натягивая на ноги кроссовки, и поворачиваются к парням. Гуменник опирается о косяк прохода, пока второй что-то увлечённо шепчет ему на ухо. – Вы завтра будете на тренировке? – лепечет Петросян Пете, и он кивает неуверенно.       – Если он проснётся. – Илья толкает парня в плечо за такое заявление и поворачивается к уходящим лицом.       – Well, I didn't understand a single word... But in any case, I hope you still have condoms. – с абсолютно непринуждённым видом говорит Лью и заставляет всех замереть на секунду. Пока Аделия переводит в голове все слова, кроме "презервативы", Гленн хихикает в ладонь и выходит в коридор.       – Jesus! Alysa, will you ever shut up? – удивлённо лепечет Илья, выталкивая её вслед за уже вышедшей Аделией.

***

      Аделия давится слезами в плечо Петра и даже не видит куда он ведёт её по коридору. Коридор это арены или уже Олимпийская деревня? Она не знает, не может помнить. В памяти только падение и проигрыш. Не запомнилось, как выходила на улицу, как доехала до Олимпийской деревни, как писала маме ещё в спокойствии.       Гуменник заводит её в свой номер, говорит что-то на ухо и гладит по плечу. Аделия задыхается и пытается держаться хотя бы за кровать, на которую посадил её парень. В горле поставили перегородку, не дающую вздохнуть и выдохнуть. Она не знает как так получилось, не видела себя на шестом месте.       – Hey... – Слышит она только с четвёртого раза английскую мужскую речь. Поднимает кристальные глаза и видит Малинина. Малинина, сидящего на корточках напротив неё. Закрывает веки, сжимает брови и впивается в свои волосы ногтями. Опущенной головой качает из стороны в сторону и пытается расслышать уже русский язык Ильи. – Ты сделала, всё. У тебя се...       – Нет, нет, нет. Не всё. Шестое, шестое, блять место. Я должна была прыгнуть.. Я... – на последнем звуке голос срывается на хрип, и она снова заливается истерикой. Не громкой истерикой, совсем хриплой и безнадёжной. Горло не даёт пробиться громким звукам. – Мы же пытались, мы ставили этот тулуп... Я делала его четыре раза на послед... последней тренировке. – уже чётче говорит Петросян, опуская руки с волос. Смотрит куда-то в потолок и пытается унять сопли и слёзы. Каждый вздох даётся с прерыванием, пока дыхание и вовсе останавливается, при виде сидящей рядом Алисы. Алисы, что гладит Аделию у шеи, не понимая ни слова. Петросян снова хмурится с закрытыми глазами и опускает голову. Хрипяще стонет себе под нос.       – I'm so sorry... – бормочет шепчуще Лью и обнимает девушку двумя руками.       – Нет, не надо... Ты... – Аделия снова стонет от своей жалкой речи. "Алиса не знает русского, она не поймёт ничего на твоём языке. Ты лишняя. Даже не можешь сейчас ей ничего сказать." проносятся секундой слова в голове Аделии, и она накрывает обнимающие руки Лью своей дрожащей ладонью.       Сегодня она не может говорить даже на своём языке. Завтра сумеет дать множество интервью. Послезавтра может заговорит с Алисой.

***

      Утро встречает тянущимися на лицо лучами солнца. Аделия размыкает глаза, пытаясь увидеть что-то, кроме яркого света. Трогает лицо и волосы, залаченные в гульку. От последнего осталось только название, а пряди у лица лезут в самые глаза. На теле большая футболка, которую выдают нейтральным спортсменам. Правда её комплект на размеров пять меньше. Видимо Пети. Лифчик жмёт грудь, и Аделия сразу снимает его, как только поднимает корпус в сидячее положение. На ногах ничего кроме трусов и защитных шорт.       В воспоминаниях Петросян помнит размытое состояние, в котором она снимала с себя верхние вещи под руководством Алисы. Только теперь она видит, что спала в номере Петра. Блуждает по комнате взглядом и видит свою дамскую сумку. В ней только телефон и какие-то батончики, поэтому лифчик входит легко. Берёт с тумбы стакан воды, подготовленный кем-то заранее, и запивает обезболивающую таблетку. Голова гудит, а мышцы ног ломит.       Даже не смотрит историю звонков и выходит из номера. Неловко шагает по коридору в этой огромной футболке и коротких облегающих шортах. В руке только телефон, ведь нет смысла брать сумку. Ей ещё свои разбросанные вещи с комнаты Гуменника собирать. Боже, как неловко. Она стучит в нужную дверь и через секунды за ней появляется Илья.       – Hi. – с убаюкивающей улыбкой говорит Малинин и впускает к себе. На кровати сидит наблюдающий Петя в своей нелепой футболке для сна. – Как состояние? – только успевает спросить Илья, и Аделия обнимает его своими тонкими руками. Некрепко, почти невесомо и призрачно. Он прижимает её сильней, и качает из стороны в сторону. Он понимает её. Её разочарование в себе и недоказанном публике совершенстве.       – Извините за эмоции вчера. – хрипло выдавливает из себя Петросян, сразу прокашливаясь и отстраняясь от Ильи. Рядом уже стоит Гуменник. Такой высокий и сильный, а обнимает девушку нежнее всех. Боится раскрошить её хрупкую такую.       – Всё нормально, ты не обязана терпеть. – и все эти слова Пети Аделия уже не сильно то слушает, просто растворяется в мыслях. О том, как странно, что именно сейчас она чувствует себя счастливой. После проигрыша и разочарования публики, она ощущает свободу. Ей больше не нужно беспокоиться о своём состоянии, успокаивать журналистов, что она готова к прокату, и давать ещё миллион обещаний всем подряд.       – Мама звонила? – спрашивает Аделия уже вне объятий и слегка волнуется после кивка Пети. Вдруг она там уже повесилась от волнения за дочь. Она ведь даже права в Олимпийскую деревню зайти не имеет.       – Я ответил. Сказал, что с тобой уже всё хорошо, и ты спишь. Перезвони, она была в панике. – Аделия кивает и губы сжимает. Стыдно за себя, за эту никому ненужную истерику.       – А Алиса в каком номере? – перед уходом спрашивает Петросян. Нужно поблагодарить.       – 798, она тоже тебя ждёт. – шепчет Илья последние слова и улыбается жалеюще. Он понимает Аделию. Понимает, как никто другой. Девушка машет стыдливо рукой на прощание и идёт дальше по коридору. Открывает переписку с мамой и видит непрочитанные сообщения, звонки и панику в обычных буквах. Доча Привет, мам. Мне жаль, что так получилось, и я не смогла ответить. Со мной всё в порядке, не переживай. Я приду в отель скоро Прости меня       Сообщение висит минуту, три, пять и Аделия блокирует экран, вздыхая. Мама ответит, позвонит и будет жалеть. Мама никогда не обижается.       Петросян с неописуемой тяжестью ног идёт до номера Лью с миллионом английских слов в голове. Ни одно из них не встаёт в нормальное предложение. Не успевает придумать сценарий и уже стоит перед дверью девушки. Осторожно стучит о поверхность и слышит быстрый топот. Перед лицом возникает эта взвинченная девчонка, улыбающаяся и оголяющая свой пирсинг.       – Hi! How are you doing? – также весело спрашивает Лью и впускает к себе. Аделия мнётся в прихожей, Алиса ждёт. Терпеливо и с той же добродушной улыбкой. – Привет... Fine. Thanks for yesterday. – стыдливо убирает за ухо локон выпавших волос и смотрит в карие глаза. "Боже, как можно сказать "привет" американке?" проносится в голове Аделии и она улыбается своей же тупости.       – Privet. Sounds nice. – и Алиса придуривается, что не знает этого слова. Конечно она слышала его от Ильи, Пети и других русскоговорящих. Просто у Аделии звучит лучше всех.       И сейчас Петросян обнимает Алису, а потом обнимает маму. Обнимет Глейхенгауза и Тутберидзе на тренировке в обед. Всех обнимет. Хочет быть рядом с людьми и показывать доброту. Её образ скандальной девчонки в программах не должен влиться в жизнь.

***

      Илья с Петей шагают у борта хоккейной коробки, за ними торопится Алиса. На льду только Аделия, и Эмбер с краю стоит, наблюдая за очередным падением с тулупа. Илья челюсть сжимает от такого сильного падения и ступает на лёд. И сейчас Петросян должна снова подъехать к Глейхенгаузу и Этери выслушать жалкие слова поддержки и ошибки в приземлении. В этом грёбанном приземлении. Но она не останавливается у тренеров и наоборот разгоняется на ещё один прыжок.       – Аделия! Прекратила быстро, ты себе сейчас ноги переломаешь! – гневно кричит Тутберидзе, опираясь на борт ладонями. Аделия не слышит. Заезжает на четвёртой тулуп и делает его чистейше. С места докатывает в каскад, прыгая тройные лутц и тулуп. За бортом свистит и хлопает Алиса, а Петросян с одышкой и улыбкой подъезжает к Этери. Неважно уже, как будут ругать, и сколько шансов было не упасть. Она сделала, смогла. – Ты чё мне здесь свой характер выкатываешь? Показательные завтра, а ты какие-то доказательства сама себе ставишь! – громко и грозно говорит Тутберидзе под опущенный взгляд Аделии.       Петросян выслушивает эту ругань, прощаясь с тренерским составом до вечера. От борта отъезжает и без грусти обнимает Алису. Лью хихикает и сжимает девушку крепко-крепко.       – What did she say? – спрашивает Эмбер, немного потрясённая таким повышенным тоном женщины.       – Nothing... special. It's always like this. – старается говорить тише, зная, что Этери ещё шагает за бортом к выходу. Эмбер хмыкает и соглашается с строгостью русских тренеров. Наверное, это даже полезно.       Петросян впервые за последний месяц скользит по льду без мыслей о прыжках. Ей плевать на завтрашнее выступление, плевать на проигрыш. Просто ездит и смеётся с шуток Алисы. Неважно, что половину слов она не понимает вовсе. Просто улыбается такой возбуждённой американке и не просит повторить зажёванные слова. Аделия рассказывает про свои тренировки в России, про свой родной город и людей там. "Я просто отдыхаю. Мне нужно это"

***

      – Покажешь аксель? – берёт на слабо Гуменник Илью и видит его ухмылку исподлобья. Не уточняет, какой именно аксель. Всегда понятно, что Малинин берёт максимум. Разгоняется и скользит назад. Поворачивается, ставит ногу, отталкивается ей и вращается в идельном прыжке. Четыре с половиной оборота, руки вверху и изящная вытянутая нога при приземлении. Улыбается кивающему Петру, скользя к нему впритык. – Растяжка неплохая.       – Ты и без прыжков это знаешь. – Гуменник, наверное, никогда не привыкнет к игривому настроению Ильи, которое появляется в самые неожиданные моменты. Петя закатывает глаза и притягивает парня за руку. Целует в макушку, смеясь с волнующегося парня, который крутит головой из стороны в сторону, в надежде не найти никого постороннего.       – Илья, сейчас обед, никто не будет приходить сюда с объективами ради наших нежностей.       – Откуда я знаю, что Алиса не достанет камеру из своей сумки. От неё все можно ожидать. – хихикает Илья и следит за увлечённо болтающими Алисой и Аделией.       Всё же Петросян поймёт, что друзья в спорте есть. Не сейчас, может быть, но через неделю, две, месяц и год общения у нее точно появится рвение к американским подругам.