Pulp Fiction

- Да этот ублюдок из-под каблука не вылазит. Носится со своими певичками, как грёбаный олень, а в свете фар замирает. Вот увидишь, его империя рухнет уже на следующей неделе. - молодой человек, весь набриолиненный, развалился в кожаном кресле, как можно шире развел ноги. Между пальцами тлела сигара- показуха, дорогая побрякушка, зато делала похожим на кумиров. Семья Гамбино, Бонанно и прочие звучные имена. Их создала поп-культура. "Крестный отец" все ещё крутился в прокуренных кинотеатрах Лондона, которые, в отличие от лоска картины, смердели. За окном паба распростерся город чопорной Англии. Мировая столица музыки в начале семидесятых пестрила сексуальной неоднозначностью. Но это в модных клубах и среди молодежи. На улицах и в закоулках творилась грязь. И кто-то, сидящий сейчас вальяжно, явно романтизировал. - Прикуси язык, Джеффри. Этот зверь, если захочет, перегрызёт глотку любому из нас. Ты ещё слишком молод, чтобы понять, - потрёпанного вида афроамериканец ткнул в чужую грудь. Ноготь царапнул, словно ржавый гвоздь. Лишь бы столбняк не подхватить, - но я живу побольше твоего. И подобных отморозков встречал нечасто. У него не только эта тупая уличная жестокость. Он умеет делать правильные решения, в отличие от тебя, ублюдка. В очередной раз хлопнула дверь, выпуская под косой, истинно-английский дождь пары пива. Народ замолчал. А вот щегол так и не захлопнул свой поганый рот. - Послушай сюда, Стю. Я не собираюсь подставлять зад империи Кейна. Меня самого интересует власть не меньше, чем секс. И, поверь, мне ничего не стоит скинуть вами названного вожака с пьедестала. У меня есть яйца, и они сделаны из стали. В душном от количества криминальных морд помещении все ещё звенела тишина. И, пожалуй, Джеффри заметил это слишком поздно. На плечи опустилась тяжёлая хватка. - Меня обсуждаем, девочки? Стю. Афроамериканец, сидящий напротив, лишь коряво улыбнулся. Зубы, гнилые и переодически выбитые выказывали уважение. - Здравствуй, Майлз. Рад тебя видеть в здравии. - у молодого человека захватило дух. Мир перед глазами будто задрожал от ужаса. Грёбаный Майлз Кейн. Зашёл навестить свое детище в пятницу вечером. Именно в тот момент, когда молодой гэнста озвучивал свой план. Да жизнь прямо полна иронии. - Аналогично. - голос и вправду звучал дружелюбно. Но сквозь тягучий английский акцент лязгали железные ноты. Хватка на плечах не ослабла. - По пиву мне и моим друзьям, пожалуйста! Бармен молчаливо исполнил приказ. В глазах его не было ни капли заинтересованности, зато полное понимание того, что здесь вершатся дела. Не его ума дела. Наконец решив, что достаточно запугал паренька, Майлз сел. Если честно, его сложно было выхватить взглядом из толпы. Простая кожаная куртка, джинсы, водолазка, пару массивных колец. Стрижка под ёжик, типично-английская внешность. Все дело лишь в деталях: бровь рассечена вручную зашитым шрамом. Это от ножа в одной из недавних стычек. Скоро должен сойти. Военные ботинки на тяжёлой подошве. Они без затруднений выбьют все гнилого цвета мозги из туши, и так уже валяющейся в грязи. Раздевающий взгляд. - Что слышно от нашего информатора, Стю? Откинулся уже? - второго своего собеседника Кейн игнорировал. Не из обиды или мести, ничего подобного. Просто у этого щегла ещё молоко на губах не обсохло. Он не видел улиц и происходит из богатой семьи. Это видно сразу даже по тому, как он держится. Весь напрягся, стоило лишь чуть-чуть припереть к стенке. Теперь сидит скорее как шлюховатая принцесса: вроде и старается сместить к своей персоне центр тяжести вселенной, раскинув ноги и положив руку на спинку своего кресла, а осанка никак не отпускает. Может, парень бы даже привлек внимание Кейна- в особом смысле- но не в этих обстоятельствах. А ещё он малолетка. - О нет, он ещё не скоро. Этот нигер недавно напал на охранника. Знаешь же, какие у него мысли на счёт легавых и прочих властьимущих. Майлз разочарованно потер глаза. Начинала неистово болеть голова: в очередной раз тухляк. Его в очередной раз опрокинули, поставили раком. И почему, черт возьми, в этом клоповнике нет ни одного хоть чего-то стоящего кретина? - Ясно. Бывай, Стю. - больше не сказав ни слова, мужчина вышел из бара. На стойке осталась лежать крупная сумма. Значительно крупнее, чем та, которую нужно было заплатить за напитки. *** В берлогу Кейна будто вихрь ворвался. Очень истеричный вихрь, размахивая руками и с глазами, красными от слез, сейчас выговаривал Майлзу по полной. - Кейн, твою мать! Как ты мог такое допустить вообще?! Ты меня совсем не любишь! Коготки этой кошечки, которые все норовили расцарапать лицо незадачливому хозяину, были выкрашены в леопардовый принт. Сексуально и чуть опасно. Девушка , видимо заметив, что ее словам не уделяют достаточно внимания, осела, ссутулилась. Прилипла наштукатуренным лицом к груди, которую только что хотела покрамсать на куски. И заплакала. Пока безмолвный собеседник жестом широкой воли позволял. - И кто на этот раз обидел мою богиню? Кого лицом познакомить с асфальтом? - Майлзу и правда было не все равно. По-собственнически он взял куколку Сьюки за подбородок, рассматривая каждую деталь плаксивого выражения. - Сегодня. В новой этой газетенке бездарной... - ее нижняя губа вновь задрожала, и Майлз, не зная как унять душевные муки певички, просто впился своими губами. Вообще, странный жест, не полюбовный. Они иногда спят вместе, и Сьюки, вообще-то, знает, как доставить кайф. Но ничего серьезного. Так что вполне грубый, требовательный поцелуй служил скорее отрезвляющим жестом. А девушка молодец. Поняла быстро, что от нее хотят. Разорвав поцелуй, растягивая влажную ниточку между ртами, потянулась к сумке. Достала оттуда какой-то глянцевый журнальчик- и вот на столе уже красуется нагота перспективной певицы Сьюки Уотерхаус. Сально, конечно, но фотка вполне себе ничего. Наверняка уже много мужиков вздрочнуть успело. Козлы. Их понять можно. Майлз усмехнулся. Журнал, судя по тому, что выпуск только второй, вышел в тираж недавно, но уже нажил себе врагов в лице целой преступной империи. Редактором указан некий А. Тернер. Он же автор статьи. Что ж, ублюдок, скоро зубы по земле будешь собирать. Но это при условии, если отзовет весь свой шлак и , поджав хвост, приползет извиняться к оскверненной богине. Иначе мальчики Кейна просто подвесят ублюдка за яйца в псарне. А собачки у них хара́ктерные: только победители. Слабых псин добивают сразу после проигранного боя. - Я все решу. Подбери сопли. - твердо, лязгающе приказал криминальный авторитет. Только вот он забылся, с кем разговаривает. - Что!?- взревела его девочка. О да, вот такой Сьюки нравится Майлзу больше. Значительно больше. Наверное, его даже заводит то, как из окон дома вылетают шмотки, а разъяренная бестия выкрикивает вслед проклятия. Неплохо так придет тонус. **** Ещё одна ниточка оборвалась. Заноза в заднице. Гребаная гнойная заноза, которую необходимо схватить за глотку прямо сейчас. И насадить как следует. Добрались до Сьюки- доберутся и до других интересных подробностей. А Кейну необходимо сохранить репутацию своих девочек. Неважно, какие игрища они устраивают за закрытыми дверями— Майлз видел и ужаснулся, если честно. Не хотел бы оказаться на месте тех бедняг-стриптизеров. Главное, чтобы все это оставалось в тени. Придется разбираться самому, раз все доверенные лица отошли от дел. Издательство, несмотря на позднюю ночь, иллюминировало, бросало свои огни на чертовски грязную улицу. За мусорным баком валялся какой-то наркоман. Передоз наверное. Кейну похер. На нужном этаже пахло цитрусом, деревом и терпким виски. Изысканно, даже по-мужски. Накурено так, словно погружаешься в липкий, лихорадочный сон. И среди клубов дыма темно. Лишь сквозь прозрачную дверь в конце коридора пробивается свет. Майлз с ноги влетает в помещение. Дверь, лязгнув, открывает бесстыдную картину. Со вкусом, ничего не скажешь. На бархатном диванчике развалился мужчина лет тридцати. Волосы гладко уложены, так и лоснятся от геля, рубашка на груди расстёгнута. Рядом, на стеклянном столике, рассыпан белый порошок, валяется скрученная в трубочку стодоллоровая купюра. Красотка модельной внешности заглатывает по самые гланды. Чудно. - Выпроводи даму. - Майлз не предлагает. Он приказывает. Тон его спокоен и дружелюбен, но даёт понять: А. Тернеру стоит подчиниться. Тот с некоторым отвращением отталкивает девушку. Абсолютно бесстыдно, смотря прямо в глаза гостю даже через черные линзы очков, натягивает боксеры. Они не скрывают особенности мужской физиологии, но Кейна не заботит. Что естественно - то не безобразно. Застёгивает ширинку, похабно улыбаясь. - Чанг, подожди за дверью. - говорит мужчина, даже не удосужившись взглянуть в сторону оскорбленной дамы. И всё-таки нельзя так с девушкой. - Не жди, милая. Езжай домой. - очаровательной улыбается ей Майлз. И что-то страшное есть в этой улыбке. Тернер поджимает губы, но не возражает. Его спутница тоже. Походкой от бедра леди покидает это место, как отсекает, даже бровью не ведёт. Верность лебедя ее, похоже, тоже не тяготит. Хорошая парочка. Гармоничная. Дверь закрывается. Уходит и напускное спокойствие. Теперь перед редактором стоит, ощетинившись с играя жвалками, тот, от кого веет духом крови. Металлический привкус повис в воздухе заранее, не дожидаясь начала мордобоя. А он точно начнется. Понимал Майлз, понимал и Тернер. - Итак, друг, - подойдя вплотную к телу на кресле, Кейн приставил колено прямо к его паху. Обивка жалобно заскрепела, - не соизволишь объяснится? - Эй, полегче, парень. Я что, переспал с твоей кисой? Ну так извини. Не знал, что у нее есть ревнивый олень. - парень пытался язвить, но тело его напряглось. Стояк в штанах лишь подливал масло в огонь. Неудобная поза однако. - Ух ты, какой ты весёлый. Гость вновь выпрямился. И вправду забавно. Забавно наблюдать, как собственные руки впиваются в чужую гриву. Забавно наблюдать, как чужой лоб вмазывается в стеклянную поверхность столика.Забавно наблюдать, как кровь остаётся на битом хрустале. И все в считанные секунды. Кейн прямо-таки завелся. - Я сейчас кое-что покажу, а ты мне скажешь, как тебе. На испорченную мебель приземляется журнал. "Tomcat". С первых полос в заливаемые кровью глаза пялиться молодая блондинка. Сьюки Уотерхаус. Вишенка на торте недавнего выпуска. Ничего такая фигурка, взгляд кошки-провокаторши. - А, да. Удачное фото. Многообещающее, если ты понимаешь, о чем я. Вот скотина. Майлз с размаху ещё раз вписывает чужой лоб в столешницу. Кровь вполне себе художественно забрызгивает все вокруг. Возможно, скоро придется отскребать мозги с пола. С другой стороны, одной проблемой меньше. - У тебя есть время до завтрашнего утра. Отзови все журналы. Если не отдают — выкради, убей, моли на коленях. Мне в общем-то похуй. Унижайся как хочешь, Тернер. Ты перешёл улицу не тем людям. И, поверь, ты не хочешь войны с ними. - Ммм, - вдруг горячечно, невпопад простонала жертва, - Сексуально. Вмажь мне ещё. Для верности. Майлз замер. Очень... Неожиданно. И он согласен с "клиентом". Сексуально — нужное слово. — Срок — до утра. Когда Кейн выпустил из хватки капну темных волос, Тернер покачнулся. Создание начало покидать его бренное тело. А жаль. Казалось, что этот парень выносливее. Во всяком случае держался так, словно бессмертный. *** В голове все ещё стоял кровавый дурман. Мерзкое марево, которое так нравилось ощущать Кейну. О да, насилие- тот ещё наркотик. Оно поглощает. Руки тряслись от перевозбуждения, но без сигареты не обойтись. А. Тернер. "Потрошитель" ухмыльнулся, пробуя на вкус это имя, представляя образы, действия. Да, если бы они не встретились в подобных обстоятельствах, Кейн бы его точно разложил на каком-нибудь столе.