Лучший подарок

      Иван никогда не знал настоящую дату своего рождения. Приëмные родители всегда устраивали ему праздник в день усыновления, который, по его мнению, они выбрали неудачно. Хотя, неудачно выбрали и самого Ивана, ведь он не оправдал их надежд, променяв жизнь бизнес-класса на съëмную однушку с начинающим рокером и его музыкальной группой в комплекте.       В любом случае, о своëм выборе Иван не жалел ни секунды. Его сестра Суа намного лучше справлялась со всеми делами, касавшимися семейного бизнеса, искренне интересуясь каждой мелочи. Самому Ивану никогда не симпатизировала такая идеальная и однообразная жизнь, будто бы сошедшая с глянцевой обложки журнала, где красовались его ранние фотографии.       Познакомившись с Тиллом, что был полной противоположностью всем нормам, которым учили Ивана многие годы, жизнь обрела иной смысл. На одном из студенческих мероприятий он увидел в этом парне свой недосягаемый идеал, не смотря на то, что победа в песенном конкурсе осталась за ним. Приглашение в группу не заставило себя ждать, пусть Ивану самому пришлось не раз напрашиваться на репетиции.       Барабанщик Хëнву и басист Акорн приняли его душевно, считая популярного красавчика с отличным голосом возможностью привлечь внимание к начинающему коллективу. Тилл этого мнения разделять не хотел ровно до того момента, как Иван стал спонсировать их, прикрываясь дополнительной деятельностью. И всë же, когда он перестал иметь связи с богатыми опекунами, из группы его никто не выгнал.       Хëнву основательно привязался к Ивану, как к младшему, Акорн относился нейтрально из-за странного поведения в некоторых ситуациях, а Тилл… он просто был виновником этих странностей, что часто выводило его из себя. Сколько бы Тилл ни отнекивался, ему вскоре стало настолько привычно присутствие Ивана в собственной квартире, что он почти не возмущался при окончательном переезде.       Спустя пару лет группа «Unknown sorrow» стала достаточно известной, а вокалисты — главной визитной карточкой среди слушателей. По мере роста популярности, всë чаще вспыхивали отчаянные споры между фанатами по поводу статуса отношений исполнителей.       Тиллу какое-то время это совершенно не нравилось, даже когда они с Иваном действительно стали встречаться, но всë же, в определённые моменты, он позволял себе понемногу подкармливать фансервис редкими сюрпризами.

***

      Февраль в этом году выдался достаточно тëплым, создавая ощущение скорого наступления весны, а четырнадцатое число ещë сильнее согревало сердца влюблëнных. Для кого-то это был повод побыть с любимым человеком или потратить деньги на какой-нибудь бессмысленный подарок, для кого-то — обычная дата в календаре. Иван же отмечал свой день рождения, искренне желая, чтобы он наконец подошëл к концу.       Не то, чтобы Ивану совсем не нравилась эта шумная посиделка с друзьями в переполненном баре. Просто рука Тилла, которая медленно скользила вверх по его бедру, немного отвлекала от произносимого им тоста за здоровье и благополучие именинника.       Иван сжал пальцами холодное стекло стакана, чувствуя, как по коже разливается невыносимый жар. В памяти всплыли кадры вчерашнего вечера, когда всë и началось. Тилл расхаживал по спальне в коротких шортах, полностью скрытых под свободной футболкой Ивана, которая была ему слишком велика, то и дело сползая с острого плеча.       Едва они оказались в постели, Тилл сам проявил инициативу, мягко притянув Ивана за воротник пижамной рубашки для нескольких долгих поцелуев, и позволил его рукам исследовать своё тело под тонкой тканью. Стоило Ивану перехватить контроль, плавно перекатившись на Тилла и слегка придавив его своим весом, как он прикрыл свои губы рукой и отвернулся. — Не увлекайся так, Иван, — выдохнул Тилл, с прищуром глядя на недоумëнное лицо партнëра, — просто я хотел раньше всех остальных поздравить тебя с днëм рождения. А сейчас нужно хорошенько выспаться, чтобы не ходить как зомби целый день, так что спокойной ночи, любимый.       Он слегка потрепал его по волосам, коротко чмокнул в лоб и повернулся на бок, закрыв глаза. В тот момент Иван застыл и не двигался дольше, чем следовало бы, поэтому Тилл лишь тихо добавил: — Не переживай, это не весь подарок. Остальное получишь, когда придëм домой после бара.       Тилл тогда уснул за считанные минуты, или, по крайней мере, очень умело притворялся, пока Иван ещë долго слушал его ровное дыхание, размышляя о таком внезапном поздравлении.       Утро, однако, не принесло облегчения, напротив, оно лишь добавило масла в огонь. Иван проснулся от отдалëнного шороха и запаха крепкого кофе. Когда он, сонный и окончательно запутавшийся в своих мыслях, зашёл на кухню, Тилл уже вовсю хозяйничал там, выглядя невероятно бодро.       На нём всё ещё была вчерашняя футболка, он стоял у плиты, напевая какой-то мотив, и, заметив Ивана, обернулся с сияющей, почти невинной улыбкой. — Доброе утро, именинник! Как спалось? — Тилл подошёл ближе, протягивая Ивану кружку, но вместо того, чтобы просто отдать её, он замер в опасной близости от его лица.       Иван почувствовал, как собственные пальцы невольно сжались на краю столешницы, выдавая скопившееся напряжение. Тилл, словно не замечая этого, свободной рукой поправил воротник его пижамы, намеренно задевая прохладными пальцами чувствительную кожу на шее. — Ты какой-то бледный. Голова не болит? — Он прищурился, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонёк, пока свободная рука нежно поглаживала загривок Ивана.       Тилл стремительно сократил расстояние между их лицами до минимума. Иван уже готов был податься вперёд, чтобы наконец закончить то, что было начато ночью, но тот лишь мазнул кончиком носа по его щеке и… просто передал кружку в его руки, отстранившись. — Пей кофе. Завтрак на плите. Нам скоро выходить на саундчек, парни сказали не опаздывать. Сегодня важный концерт, — Тилл весело хлопнул его по плечу и, прихватив свой стакан, упорхнул в комнату, оставив Ивана стоять в тишине с горячим кофе, который был ничем по сравнению с жаром, снова закипающим в груди.       Весь день на репетиции и перед концертом Тилл вёл себя как ни в чём не бывало, лишь изредка бросая на Ивана многозначительные взгляды или случайно задевая его, проходя мимо. Это была медленная, изощрённая пытка, которая должна была в какой-то момент достичь своего пика.       Стоя за кулисами огромного концертного зала, Иван слушал, как за тяжелым занавесом бушует многотысячная толпа. Гул голосов сливался в единый ритмичный рев, зовущий их группу на сцену. Он поправил ворот черной водолазки, вглядываясь в своë отражение в зеркале и улавливая едва заметное движение в дверном проëме. — Ну что, готов? — Раздался спокойный голос за спиной.       Иван не обернулся, продолжая смотреть на отражение Тилла в зеркале. Гитарист выглядел безупречно в своём сценическом образе: рваные джинсы, футболка с привычным принтом и гитара, уже висящая на плече. Он вошëл в гримëрку, щëлкнув замком, и в тесном пространстве стало слишком мало воздуха. — Ты напряжён, — Тилл встал прямо за его спиной, глядя на Ивана через зеркало, — как петь-то будешь?       Он поднял руку и, прежде чем Иван успел отстраниться, его холодные пальцы, пахнущие металлом гитарных струн, нагло залезли под ворот водолазки, слегка сжимая чужую шею. Тилл медленно, с нажимом, провёл большим пальцем по кадыку Ивана, заставляя того судорожно сглотнуть. — Позволь мне помочь, — прошептал Тилл прямо в ухо, подавшись вперёд и прижимаясь грудью к спине Ивана. — Тилл, прекрати… — Процедил Иван, откидывая голову, дабы уйти от прикосновения, хотя наоборот ещë больше подставился, ослабив бдительность.       В тот же миг Тилл прикусил мочку Ивана — резко, до мимолётной боли, и тут же мазнул по ней языком. Вторая рука спустилась ниже, намеренно задевая ремень джинсов, на секунду крепко сжав его бедро. — Три минуты до выхода! Группа «Unknown sorrow», на позиции! — Раздался громкий крик техника за дверью.       Тилл быстрым лëгким движением отпустил его, будто ничего серьëзного не произошло. Он поправил ремень гитары и бросил на Ивана последний, торжествующий взгляд. — Удачного нам выступления, — бросил Тилл, прежде чем скрыться из виду, пока Иван остался стоять перед зеркалом, тяжело дыша.       Воротник водолазки теперь казался ему удавкой, а кожа в тех местах, где её касался Тилл, буквально горела. Казалось бы, на этом подобные выходки должны были закончиться, но Ивану предстояло пережить ещë несколько не менее внезапных нападок.       Концерт начался с оглушительного взрыва пиротехники. Свет прожекторов ударил по глазам, ослепляя и заставляя мир сузиться до размеров сцены. Голос Ивана, глубокий и бархатистый, легко заполнял пространство, заставляя фанатов рыдать от восторга. Он двигался по сцене с отточенной грацией, улыбался в нужные моменты и идеально исполнял особенно сложные партии.       Когда Иван тянул припев «Black sorrow», стоя у центрального микрофона, и вдруг почувствовал, что Тилл оказался прямо за его спиной, он не придал этому большого значения, пока не стало слишком поздно. В коротком проигрыше Тилл провокационно медленно провëл языком по линии подбородка Ивана, слизывая выступившие капельки пота. От неожиданности он чуть не пропустил следующие строчки, но вовремя вернув себе невозмутимость, продолжил: — Куда падает твой взгляд, — эта ситуация выглядела настолько вызывающе, что зал на мгновение затих, а затем взорвался оглушительным криком, особенно после того, как голос Ивана стал ниже и хриплее.       Тилл нагло ухмыльнулся, довольный результатом, глядя на него сквозь челку, и его глаза в этот момент были ярче любых софитов. Для зрителей это было величайшим событием фансервиса в истории группы, который никогда не забудется фанатами, а для Ивана это был момент проявления невероятного терпения и выдержки.       После концерта их ждал бар. Мизи и Хëна полные энергии, затащили всю группу в закрытый клуб, который Суа арендовала для празднования. Зал был украшен чëрными, серебряными и золотыми шарами, на столах стояли бутылки дорогого шампанского и виски, вместе с многочисленными закусками, пока огромный торт с именем Ивана ждал своего часа. — За одного из самых лучших фронтменов, которых я знала! — Торжествующе произнесла Хëна, поднимая бокал. — С днём рождения, Иван! Сегодняшнее выступление было великолепным. — И тот момент на сцене… это было невероятно горячо! — добавила Мизи, хихикая и подмигивая обоим вокалистам.       Иван сидел на кожаном диване рядом с Тиллом, чувствуя, как внутри него нарастает глухое раздражение. Он пил виски, не разбавляя, и, казалось совершенно не пьянел. Под столом рука Тилла, скрытая скатертью, почти невесомо поднималась выше по бедру, переходя ко внутренней части, сминая ткань джинсов. Его пальцы находили самые чувствительные точки, заставляя Ивана замереть и до белых костяшек сжать стакан в руке.       Иван перехватил запястье Тилла под столом, сжимая его, но он лишь шире улыбнулся и громко, будто для всех, сказал: — Нет, Иван, я же говорил, что свой подарок ты получишь дома. Наберись терпения.       От этой фразы всë терпение в момент улетучилось. Как бы он ни уважал время, которое вечно занятая Суа и все остальные сумели ему сегодня уделить, единственным местом, где хотелось сейчас находиться, являлась спальня в их общей с Тиллом квартире. — Простите, — бросил Иван друзьям, голос его звучал натянуто, — я очень устал и, наверное, пойду домой. — Оу, именинник сбегает? — Суа прищурилась, переводя взгляд с него на Тилла. — Ну, иди. Тилл, ты его проводишь? Всë равно же вместе живëте, да и с алкоголем на сегодня тебе пора заканчивать. — Провожу, — коротко отозвался Тилл и, явно назло, залпом допил шампанское прямо из горла бутылки.       Дорога до квартиры прошла в тяжелом, удушливом молчании. Город за окном такси проносился мимо смазанными огнями. Иван чувствовал на себе взгляд Тилла — тяжелый, липкий и предвкушающий. На середине пути он придвинулся к Ивану, положив свою голову ему на плечо, уткнувшись носом куда-то в ключицу. Горячее дыхание немного возвращало в реальность, напоминая о скором продолжении всего того, что ему пришлось удерживать внутри слишком долго.       Едва ключ повернулся в замке и за ними захлопнулась входная дверь, Тилл не успел даже нащупать выключатель, как Иван рванул его на себя с такой силой, что он ударился спиной о стену. — Ты… — Выдохнул Тилл, но его слова были прерваны жадным поцелуем.       Иван впился в его губы с какой-то яростной, почти злой жаждой, кусая чужие губы и заставляя их раскрыться, чтобы просунуть между ними свой язык. Тилл, кажется, действительно выпил слишком много, потому как лишь спустя пару секунд понял, что происходит и с таким же рвением ответил на поцелуй. Руки Ивана вцепились в плечи Тилла, сминая кожаную куртку и притягивая его так близко, чтобы между ними не осталось ни миллиметра расстояния.       В темноте прихожей Иван наконец-то почувствовал облегчение, перемещаясь к шее Тилла, вдыхая его запах — смесь табака, алкоголя и чего-то сладкого. Он больше не сдерживался, кусая нежную кожу за ухом, над ключицей, оставляя яркие багровые отметины. Иван хотел, чтобы Тилл почувствовал каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждый вдох и выдох. — Хватит, п-подожди… — Прохрипел Тилл, хотя сам только сильнее вжимался в Ивана. — Кровать…       Они спотыкались, ударялись о косяки, срывая друг с друга одежду прямо на ходу, вздыхая каждый раз, когда из-за этого приходилось прерывать очередной поцелуй. Футболка Тилла полетела куда-то на пол ещë в прихожей, водолазка Ивана осталась висеть на спинке стула уже в спальне.       Иван толкнул Тилла на кровать, нависая сверху. Тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь занавески, рисуя на их телах причудливые тени. В этом полумраке его глаза казались абсолютно черными, в них не было и следа того холодного спокойствия, которое он демонстрировал на сцене. — Ты ведь давно хотел этого, — прошептал Иван, его голос сорвался на хрип, — ты дразнил меня утром, на концерте, перед друзьями. А теперь посмотри на меня, Тилл, зачем же ты отворачиваешься?       Иван взял Тилла за подбородок и развернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. Его дыхание было рваным, прерывистым, волосы разметались по подушке, нижняя губа прикусана, а взгляд расфокусирован то ли от алкоголя, то ли от возбуждения. — Да так… — Вызвающе прошептал он, ведя одной рукой по линии пресса Ивана и поддевая резинку боксер большим пальцем. — Просто кое-кто увлëкся не тем, чем следовало бы.       Иван накрыл руку Тилла своей, помогая избавиться от лишнего элемента одежды. Его пальцы действовали решительно, почти грубо, когда последние преграды были отброшены, Иван на мгновение замер, нависая над Тиллом, любуясь тем, как в тусклом свете блестит его кожа.       Он больше не стал медлить и обхватил его член, начиная медленно размазывать предэякулят с головки по всей длине. Иван сцеловывал каждый звук, сорвавшийся с губ Тилла, иногда переключаясь на шею и покрывая еë слабыми укусами. Спустя некоторое время подобных ласк, Тилл вновь потянулся вниз и пару раз, на пробу, провëл по твëрдому органу Ивана, намекая сделать с этим что-нибудь, на что тот прищурился, и в глубине его тëмных зрачков вспыхнуло опасное торжество. — Раз ты так настойчиво просишь… — Прохрипел Иван, притираясь к Тиллу всем телом, чувствуя каждый его вдох и дрожь, бьющую его худое тело.       Удобнее устроив Тилла на подушках, он заставил его развести колени, после чего устроился между ними. Ладонь Ивана, горячая и уверенная, обхватила оба напряженных члена сразу. Пальцы сомкнулись плотно, соединяя их в единое целое, вынуждая Тилла судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы и закрыть глаза. — Смотри на меня, — потребовал Иван, начиная первое плавное, тягучее движение.       Тилл выгнулся, его пальцы судорожно впились в плечи Ивана, оставляя на них красные полосы. Он пытался сохранить хоть каплю своего самообладания, но когда Иван ускорил темп, плотно прижимая их друг к другу в своей ладони, вся его выдержка рухнула.       Трение кожи о кожу, дополненное жаром сильной руки Ивана, создавало невыносимое удовольствие. Иван смотрел на то, как голова Тилла откидывается назад, как его вечно сердитые глаза затуманиваются от чистого наслаждения. Это был лучший подарок, который он мог получить — видеть, как Тилл теряет власть над собой под его руками. — Ну же, — шептал Иван, слизывая пот с виска Тилла и отводя руку от его рта, — не молчи.       Темп стал рваным, агрессивным. Иван намеренно сбивал ритм, заставляя Тилла изнывать от ожидания, а в следующее мгновение уже почти доводил до конца. В какой-то момент Тилл не выдержал, его голос сорвался на высокий дрожащий стон, и он вцепился в волосы Ивана на затылке, притягивая его для грубого отчаянного поцелуя. Он кончал, дрожа в объятьях Ивана и задыхаясь от продолжающейся стимуляции.       Иван чувствовал, что сам находится на пределе. Теснота его собственной ладони, в которой он чувствовал пульсацию Тилла, сводила с ума. Он ускорился, игнорируя жжение в мышцах, полностью сосредоточившись на скольжении и жаре между их телами. Вскоре Иван последовал за Тиллом, чувствуя, как внутри всё взрывается ослепительной белой вспышкой.       Тишина, наступившая в комнате, была тяжелой. Они лежали, переплетясь конечностями, Иван уткнулся лбом в плечо Тилла, чувствуя, как его собственное сердце постепенно замедляет свой бешеный бег. Тилл что-то тихо и невнятно пробормотал, пытаясь высвободить руку, чтобы просто коснуться лица Ивана. — Что? — Шëпотом отозвался Иван, целуя его в изгиб шеи. — С днём рождения… придурок, — выдохнул Тилл, и хотя его голос всё ещё дрожал, в нём снова прорезалась та самая знакомая колючая нежность, — твой подарок в верхнем ящике тумбочки.       С воодушевлением Иван достал оттуда чëрную коробочку, в которой лежали серебряная цепочка и несколько колец для пирсингов. — Мне считать это предложением? — Глядя на Тилла щенячьим взглядом спросил Иван. — Предложением чего? — Нахмурился он в ответ. — Предложением руки и сердца, конечно! Мы сыграем свадьбу, заведëм какого-нибудь домашнего питомца, например хомячка, и… — Не успел Иван договорить, как Тилл поцеловал его. — Помолчи, — сказал он, отстранившись, — не торопи события. Твоë кольцо ещë не готово, дизайн слишком сложный.       После этих слов Иван застыл всего на несколько секунд, прежде чем навалиться на Тилла всем весом, оглушив его на одно ухо своими счастливыми воплями.