Sex Metal ОтМетки

      Последний тур Neverlove начался в самом конце зимы. Это тот период, когда в воздухе уже словно витает весеннее обострение. Нельзя сказать, что на Ярослава приближение весны действовало сильнее, чем обычно, ведь он всегда излучал такие вайбы, от которых это самое обострение начиналось у других независимо от сезона, погодных условий и времени суток. Он ведь сам, словно свежий ветер, ворвался в жизнь Артёма, раскрасив его осень и зиму новыми красками, когда они в одну ночь навсегда перешли грань близкой дружбы. И кто знает, что так сильно теперь влияло на Шустера: тепло первых солнечных дней, яркое солнце и пение птиц за окном? Или же всё дело было в Ярике — этом бесконечном генераторе идей, источнике творческого вдохновения и сексуального возбуждения?              То, что обо всём узнал Илья, а вслед за ними и Паша, расслабило парней, ведь теперь им можно было не опасаться разоблачения. Конечно, если в студии или в гримёрке находилось больше людей, то стоило хотя бы немного сдерживать свои порывы, но с этим удавалось справляться.              Во время съёмок очередных тиктоков Тёма часто подходил к Ярику сзади и то и дело как бы случайно норовил то задеть его бедро, то коснуться рукой края футболки… И всё бы ничего, но… пытаться «беспалевно» схватить за задницу — это уже верх наглости!              — Хватит об меня тереться уже, — тихо шикнул Ярик. — На сцену скоро, а у меня щас встанет…       — Прости, ты слишком соблазнительный, — прошептал ему на ухо Шустер. — Ночью я весь твой, обещаю.              Всё сливалось воедино: громкие барабаны Паши, задающие ритм, бешеное гитарное соло Ильи, соблазнительный голос Ярика и сливающийся с ним бэк-вокал Шустера в сочетании с тяжёлыми риффами его гитары… Казалось, они все не просто играют, а словно занимаются грязным, жёстким сексом вместе с публикой. И всем участникам процесса это пиздец как нравилось. Желание было обоюдным, а удовольствие множилось в разы.       Ярик дразнил Артёма, время от времени шутливо заигрывая на сцене с Ильёй. Шустер наблюдал за этим с лёгкой усмешкой, пока пальцы на автомате умело перебирали струны. Но от взгляда Яра не укрылось, как в один момент напряглись его мышцы — результат упорной работы над собой не только в зале, а даже в гримёрке прямо перед концертом. В ярком свете софитов отчётливо виднелись вены на руках, которые Артём решил в этот раз не прикрывать рукавами с сеточкой, ведь и так слишком жарко…       В как обычно густо накрашенных глазах читалось нечто безумное. И когда Ярик поймал этот почти демонический взгляд, его бросило в дрожь. Как же он хочет Шустера… Хочет ещё больше, чем раньше. И хоть эта мысль даже не до конца оформилась, тело будто уже знает, что он готов позволить ему то, чего давно уже не позволял никому.       — Ты — мой секс въёб, — поёт Ярик, показывая пальцем прямо на Артёма. — Детка, ты просто разъёб.       И это самая чистая правда.

***

      Ярик выпил не так уж и много до концерта и во время него, но в голове туман. Сейчас бы просто спокойно добраться до отеля. Открыть дверь — неважно, в чей номер, только бы запереться вместе и пусть никто не посмеет помешать… Минуты кажутся бесконечными, но, наконец, им удаётся остаться наедине. Ярик не сопротивляется, когда Артём прижимает его к стене и грубо целует. Лишь спрашивает, когда его губы выпускают из столь сладкого плена:              — Да что с тобой сегодня, Шустер?       — Сам не знаю. Весна, наверно, — отвечает он, но улыбка на лице недолго остаётся милой. — Ты ведь это тоже чувствуешь? — кладёт руку на пах, с силой надавливая. — Ох. Яр, как легко тебя завести…              Одежды всё меньше, а поцелуи всё жарче. До кровати они добираются полностью обнажёнными. Ярик раскидывает руки и падает на свежую простынь, которой недолго суждено оставаться чистой. Артём ложится сверху, вжимаясь в него всем телом. И смотрит таким пронзительным взглядом от которого не только тело предоставишь в полное распоряжение. Душу отдашь, если только попросит…       — Ярик, — шепчет Тёма ему на ухо невыносимо ласково, невесомо проводя кончиками пальцев по животу, — можно я сегодня тебя трахну?       Ну вот и как ему отказать, когда внутри всё горит от желания? Ярик уже согласен на любой расклад. Хотя ему больше нравилось сверху, но почему бы не внести немного разнообразия?       — Тебе можно.       Ярик старается не сжиматься, пока Артём нежно целует его в шею, влажными пальцами скользя по ложбинке. И когда он только успел так быстро достать смазку? Как будто, блядь, просто материализовал её из воздуха, но в такую мистику Яр не верил. Просто он сам немного потерялся во времени и пространстве. Голова кружилась, а в горле пересохло от волнения. Кончик среднего медленно давит на вход, но Тёма не торопится. Ярик догадывается, что именно он хочет спросить. И можно ведь легко соврать и глазом не моргнуть, или просто оставить все слова на потом. Но почему-то хочется быть честным.              — Давай смелее, Тём, я уже давно не девственник, — Ярик делает глубокий вдох и на выдохе добавляет: — Даже жаль, что ты не первый…       — Чего это тебя на сентиментальность потянуло? — улыбается Шустер, проталкивая палец глубже и надавливая чуть сильнее. — Сейчас ты со мной, и этого достаточно.       — Мм… — тихий стон срывается с приоткрытых губ. — Если б знал, что мы… ах, — не договаривает, чувствуя, как Тёма осторожно добавляет ещё один палец.              Наверное, Артём и не поверил бы, если Ярик вдруг сказал бы ему, что ждал какого-то особенного момента почти до тридцатника. Это просто не в его стиле. В юности будущий музыкант обрастал массой социальных связей в разных местах и при разных обстоятельствах. Будь он другим человеком, может быть, никогда и не дошло бы дело до создания группы или она не обрела бы таких масштабов.       — Не жалей, — шепчет Тёма, двигая пальцами быстрее, — я всё ещё могу быть твоим последним.              Пьяно улыбается. Он это серьёзно? Яр думает, что сейчас хоть луну с неба достать готов, лишь бы Шустер продолжил — а он и не намеревается останавливаться и не ждёт в ответ каких-то обещаний. Да и нужно ли что-то ещё говорить, если Ярик, очевидно, не каждый день решает сам кому-то отдаться, а ему — по первой просьбе.       Тёма медленно спускается поцелуями от шеи к ключицам. Прикусывает сосок и тянет зубами, играет языком с пирсингом. Ярик хрипло стонет и сильнее подаётся бёдрами.       — Я готов, Тём, давай…              Почти всхлипывает. Ярик ведь уже практически забыл каково это. И не думал, что однажды захочет снова… Когда-то в нем просто играло любопытство, было желание получить новый опыт или просто не упустить возможность трахнуться лишний раз. Лишь с годами и опытом отношений, стало приходить понимание, что количество вовсе не равняется качеству.       — Попроси меня как следует, и я сделаю всё, что хочешь.              Артём, что, издевается?!       — Бля… Шустер, харош пиздеть… Или выеби меня хорошенько, или я щас сам тебя…              Но договорить Ярику не удалось. Убрав руку, Артём приподнялся и, закинув его ноги себе на бедра, начал плавно входить.       — Как же красиво ты смотришься на моем члене, ты бы видел…              Ярик верил на слово, что смотрится это не просто красиво, а пиздец как охуенно. Но в голове успели пронестись обрывки мыслей, что неплохо было бы после возвращения из тура установить дома большое красивое зеркало и насладиться вдвойне прекрасными видами.              Лишь поначалу Тёма был нежен, но как только Ярик смог принять его полностью, номер отеля наполнился звуками скрипа кровати, пошлых стонов и совершенно непристойных хлопков от соприкосновения двух горячих тел.       За окном проезжает машина, и в отсвете фар его глаза на миг вместо зелёных кажутся Ярику красными. Чёртов искуситель… И кто тут из них настоящая секс угроза? Тёма или очень хорошо изучил Ярика и стал копировать некоторые его манеры, или же проявил дремавшую где-то глубоко внутри тёмную сторону. Куда только вся прежняя скромность Шустера подевалась? Наверное, это всё шальная весна так кружит голову…              Артём чувствует приближение оргазма — острое, неизбежное, необходимое — и, выскользнув из Ярика, быстро дрочит себе и разбрызгивает белые капли по его коже. Яру тоже хватает пары движений, чтобы добавить этой развратной картине красок. Но Шустеру кажется, что чего-то в этой весенней композиции не хватает, и он с почти невинным выражением лица вырисовывает подушечкой пальца сердечко из следов накрывшей их обоих страсти. Своеобразный способ выразить свои чувства в стиле sexmetal.       — Да ты романтик! — Ярик тихо смеётся от того, что ему немного щекотно.       — Весь в тебя.