Первая её имени

Она была её принцессой, а теперь она её королева. Королеве двадцать три, она полна надежд, полна желания жить и править. Ей всё даётся легко, она очаровывает, смеётся, кружится в своих новых расшитых золотом платьях и с гордо поднятой головой носит на челе громоздкую корону Раканов, сияющую камнями всех цветов радуги. Её все обожают, от простых солдат и гайифских наёмников до Эсперадора и вдовы убитого во время штурма Раканы узурпатора. Это не удивляет Роберту Эпинэ – она обожает её тоже, с первого взгляда, с первой адресованной ей улыбки. Вокруг её королевы множество мужчин. Все её союзники – мужчины. Эпинэ и Окделлы посадили её на трон. В неё влюблён мальчик-залог Енниоля, в неё влюблён юный Ричард Окделл, возможно, кто-то из братьев тоже в неё влюблён. Но Альдине Ракан, первой её имени, нет дела ни до кого из них. Она улыбается им на грани вежливости и флирта, но никогда не переходит эту грань, ни с одним из них, даже с Окделлом, смотрящим на неё так, как будто готов положить к ногам в изящных белых туфельках весь Надор. Кто бы ему позволил, с усмешкой думает Роберта. Первый маршал Талигойи, Эгмонт Окделл, держит сына в строгости и осаживает каждый раз, когда тот позволяет себе лишнего. Окделл женится на дриксенской принцессе, королева – не для него. Для кого королева – не знает никто, кроме Роберты Эпинэ. Потому что Альдина отдала ей своё девичество, её проворным и любящим пальцам, Альдина отдала ей свою любовь, отдала в обмен на любовь Роберты, у них честный, взаимовыгодный обмен. Альдина – её, вся, полностью. Её королева, её принцесса, её компаньонка, её подруга, её возлюбленная. Неважно, кого выберут королеве в мужья, Роберта знает, что в постель с ним Альдина не ляжет. Если королевству нужен наследник крови Раканов – достаточно и семени, королева не откажется исполнить свой долг перед Талигойей. У Мориса три сына, пусть это будет Арсен, иногда думает Роберта, с ним легче договориться, чем с Сержем, он будет держать язык за зубами, и кансилльер ничего никогда не узнает, и старый Анри-Гийом тоже, и у герцогства и у Талигойи будет по наследнику. Постель Альдины – только для единственной из Эпинэ. Роберта так же худа и высока, как братья, она любит носить мужскую одежду и прятать свои длинные волосы под широкополой шляпой. Дед недовольно фыркает каждый раз, когда они встречаются во дворце, но он слишком быстро проваливается в старческое безумие и чересчур близок к Рассветным Садам, чтобы его слово что-то значило. Отец одобряет всё, что делает его любимая дочь; маркиз Эр-При сам настоял на том, чтобы Роберта умела владеть шпагой, и нанял для неё тех же учителей, что учили братьев фехтованию и верховой езде. Морис отослал Роберту по приглашению Матильды Ракан в Агарис компаньонкой для наследной принцессы, потому что Альдине была нужна защита, потому что Матильда, любившая свои пистолеты так же, как внучку, если не сильнее, понимала, как важно для женщины умение за себя постоять и как бесценно постоять за подругу и соратницу. *** Всё началось в Агарисе – и продолжается в Ракане. Альдина смеётся и шепчет ласковые слова. Долой все шпильки, долой все ленты из сложной высокой причёски, пусть волосы спадают на плечи свободно золотыми волнами, шелковистые, густые, благоухающие морисскими маслами, почти такие же, как те, что лежат светлыми завитками внизу живота. Роберта, подняв тяжёлые юбки и стянув панталоны к щиколоткам, зарывается в них носом, вдыхает их пьянящий запах, целует бёдра, по одному короткому поцелую справа и слева, обводит языком крошечную горошину в розовых складках. Альдина шумно дышит, Альдина хватает её за плечи тонкими пальцами со множеством колец. Роберта проникает внутрь языком, вылизывает горячее лоно, толкается, ласкает губами губы. Она точно знает, как нравится её возлюбленной. Она помогает себе – им обеим – пальцами, сначала дав их облизать Альдине, обхватить невероятными алыми губами, приласкать быстро и влажно языком. Альдина сжимается, тянется рукой и направляет пальцы Роберты в себя так, чтобы получить больше удовольствия. Она стонет в голос, им некого опасаться, стража знает, что никто не должен войти в тронный зал и никто не должен выйти из него до распоряжения королевы. Любовные соки текут по бёдрам, блестят на нижних губах так красиво, так призывно, остановиться невозможно. Роберта хочет вылизать, собрать языком каждую каплю. Густая, тягучая, сладкая влага – как мёд на её языке, невыразимо нежный, невозможно родной. На бархате обивки трона мокрое пятно – и его Роберта тоже касается языком, спеша слизать скорее. Всё, что есть в Альдине, принадлежит ей, она не позволит ни капле пролиться мимо. Вся Альдина принадлежит ей. Её звенящий серебряными колокольчиками смех, каждая тёплая улыбка, невесомые прикосновения для неё, Эпинэ, одной. То, как Альдина вплетает пальцы в её жёсткие тёмные волосы, как царапает плечи и спину ногтями через одежду, даже не стараясь сдерживаться, лишает начисто разума. – Ты моя королева, – шепчет Роберта. Альдина жмурится и блаженно кивает в ответ, не открывая глаз. – Ты моя, королева, – повторяет она снова эти же слова, но иначе, с паузой в другом месте. Она стонет снова и выдыхает, дрожа и плавясь в её руках, наконец отвечает: – Ты моё всё. Альдина достигает пика, сжимается сладко, выгибается дугой. Роберта чувствует пальцами биение её сердца – и сердце Роберты бьётся в ответ в том же ритме. Роберта целует свою королеву между ног, начисто, досуха вылизывает. Потом они целуются, Роберта делится с ней её вкусом, а Альдина стонет в поцелуй. – Никогда не оставляй меня, Роберта. Против обыкновения, Альдина не смеётся и не улыбается, она говорит серьёзно и строго, чуть хрипло после пережитого экстаза. Роберта любит её весёлой и кокетливой, но от такой Альдины у неё перехватывает дыхание. Она клянётся, перемежая клятвы поцелуями, крепко сжимая стройное тело в объятиях. У королевы достаточно защитников, а любовь у королевы только одна. И у Роберты Эпинэ любовь тоже одна, и эту любовь, как и королеву Талигойи, Роберта готова защищать и словом, и делом, со шпагой в руках, за неё Роберта готова умереть.