Отель любви

      Хёнджин не идеальный работник.       Настолько не идеальный, что в списке на увольнение его фамилия первая вот уже третий или четвёртый месяц. Его босс, Чани, с большим удовольствием выпер бы Хвана к чёртовой матери, но — вот так незадача, ага, да — работать в этой дыре за гроши желающих даже меньше, чем количество довольных обслуживанием посетителей. А через их отель любви с пафосным названием Amour проходит около полусотни людей в какой-нибудь среднестатистический вечер вторника. А уж в валентинов день… бронь на почасовое место для потрахушек настолько плотная, что присунуть некуда. В смысле, потенциального заселенца некуда приткнуть, а не то, что вы там себе подумали.       За пару лет работы Хёнджин перевидал многое. Парочки папочка/дочка, парочки дедушка/внучок, парочки вредный препод/проёба-студент, компании из двух-трёх-пяти человек, одиночки и девицы по вызову из притона по соседству… Мужики, которые приводят сюда жён, потому что дома потрахаться мешают дети, а через день приходят сюда же с любовницей (откуда столько сил у типичных офисников?)… Дамы за шестьдесят в компании вчерашних школьников… были даже туристки, перепутавшие лавотель с хостелом, но Хван никогда не видел, чтобы кто-то в день Святого Валентина бронировал номер для…       — Простите, что Вы планируете делать?       — Реветь. Я собираюсь пореветь. У вас звукоизоляция хорошая? Не хочу, чтобы мне мешали.       Очки в пластике оправы, на носу и щеках веснушки, из-под шапки торчат осветлённые пряди. Глаза уже на мокром месте, как бы в подтверждении серьёзности намерений. Огромные такие, карие, влажные. Как топлёная карамель или жидкая медь.       Красивый.       Из-за таких, как правило, ревут другие. Дома и в подушку, а не в номере отеля с почасовой оплатой.       Хван поправляет ворот форменной футболки, лого на груди, под ним болтается прицепленный на булавку бейджик. Закончить факультет гостиничного дела и сервиса, чтобы торчать на ресепшене пристанища порока и греха — предел мечтаний, не иначе. На мониторе развёрнуто окно брони, там всё буквально внахлёст. Уборщики воют в подсобке, но кто на что учился, как говорится. Перестилать залитую смазкой постель и выскребать использованные гандоны из-под кровати ещё хуже, чем колупаться в системе, выискивая свободное место для этого куклёныша с закосом под нёрда.       Очки не сделают тебя серьёзней или умнее, пацан.       Выглядит, как лань в свете фар — лупит своими глазищами-блюдцами, даже не моргает. Теребит шуршащий полиэтилен мешка в руках. С вином можно, с огнестрелом и колюще-режущими — нет. Но такие обычно безобидные. Поревёт, подрочит и свалит домой к мамке.       — Остался только номер люкс, но минимальная бронь до десяти утра…       Мнётся. Наверняка подсчитывает карманные деньги. Хёнджин клацает кнопкой мыши, вбивает время, чтобы назвать точный ценник. Обычно за полсуток бывает скидка, но вряд ли сегодня. А, нет, повезло пацану.       — С учётом продолжительности бронирования, стоимость составит триста пятьдесят тысяч вон. Прохладительные напитки и дополнительное обслуживание не включены. Средства контрацепции безлимитные. Телефон для вызова сопровождения указан в буклете.       Зачитанный скрипт, по стойке ползёт рекламная брошюра борделя — мальчишка хмурит брови. Веснушки над мостиком очечной оправы забавно подрагивают. Он весь ими усыпан, как ночное небо звёздами. Где-то за городом, в хвановом родном Тегу. Или на Чеджу… красиво там летними ночами.       — Это лишнее. — брошюра отодвигается в сторону короткими пальцами. — А ванная там большая?       — Ты поместишься. Но фен привинчен к стене.       Хёнджин усмехается коряво. Блять, только суицидников в его смену не хватало для полного счастья. Оленёнок звонко прицокивает языком и закатывает глаза. Посмотрите-ка на него, обиделся. Ну-ну… был бы нормальный, не ходил бы реветь в почасовой траходром. Кто их знает, этих красивых пацанов. Может, девчонка бросила перед праздником, вот и припёрся сюда от отчаяния.       — Не настолько у меня всё плохо. — фыркает себе под нос, возится с молнией куртки. — Что для брони надо? Паспорт?       Короткий кивок. Ботан достаёт из внутреннего кармана моднявое портмоне. Луи Вьютон — пацан при бабле. Богатые родители или шугамамми, что в праздник осталась дома с мужем, а её «питомец» пригрустил?       Вопросов больше, чем ответов. На стойку ресепшена брякается водительское удостоверение. Ли Феликс, двадцать четыре года. Грустные глазки даже на стрёмной фотке пластиковой карточки. Дитё неприкаянное. Кто его пустил вообще одного на улицу? Таких дома держать и баловать дорогими подарками.       Хёнджин вбивает данные в систему, пока золотой мальчишка изучающе осматривает тесноту лобби. На диванчике милуется какая-то парочка — припёрлись раньше запланированного времени, теперь лобзаются так смачно, что аж в ушах звенит. Хван не завидует, не подумайте. Просто он все эти нежности показушные терпеть не может.       — А телек есть?       Голос, конечно, с внешкой вообще не бьётся. Если не смотреть, то можно спутать с озвучкой порно. Хёнджин кивает, не отвлекаясь от карточки нового гостя. Бубнит бессвязно очередной заученный текст.       — Кабельное оплачивается отдельно. Каналы для взрослых двадцать пять тысяч вон за полчаса просмотра.       — А мультики?       Чё?       Очкастое совершенство глядит почти умоляюще. Брови уже под кромку шапки заползают, глаза на половину веснушчатого хлебала и губы… как Хван мог не обратить на них внимание раньше — таким ртом выстанывать пошлятину, кусая угол подушки, а не пожёвывать их в немых рыданиях. Даже жалко немного, что вот такая красота пропадает. Эх…       — Диснея нет. — блонди почти всхлипывает, аж сердце подскакивает. Член, кстати, тоже. — Но могу скачать тебе и занести флэшку.       Чан его точно уволит. Возможно, даже завтра утром. Но так похуй, если честно, потому что Бэмби восторженно круглит глаза и лыбится до спрятанных за пшеницей волос ушей. Прикольный он. Как ребёнок. Столько радости от такой ерунды, что Хёнджин сам незаметно начинает улыбаться в ответ.       — Тебе фроузен или…       — «Красавицу и чудовище» можешь скачать?       И скачать, и посмотреть вместе, и песням всем подпоёт, если пацан попросит. Хван уже почти влюбился. И почти попрощался с этим местом работы. Ему здесь всё равно никогда особо не нравилось. Форма брони полнится последними данными, номер люкс встаёт на резерв. Хёнджин распечатывает анкету — принтер жужжит за спиной, а малец заискивающе поглядывает и прикусывает изнутри щёку.       Хван бормочет смущённо Могу и отворачивается к жужжащему зажёванной бумагой МФУ. Чтоб его, блять! Уже раз пятнадцать просил поменять эту шайтан-машину. То картридж потечёт, то листы все как из жопы выплёвывает.       — А у вас можно заказать еду? Я просто не обедал сегодня…       Это флирт? Хёнджин тупой, но даже он может понять, когда кто-то вот так растекается грудиной по стойке и стреляет глазками снизу-вверх. Интонации эти ещё, сладкие и тягучие как мёд, нараспев. Где-то между гласных Хван и увязает, как в болоте. Буксир можно не вызывать — ему всё нравится.       Рядом с мальчишкой припечатывается пара листов, поверх — ручка. Хёнджин зачёсывает волосы растопыренной пятернёй, как граблями, и тянет свою самую обворожительную улыбку.       — Макдак любишь?       Срабатывает. Пацан согласно кивает, ставит закорючку в двух экземплярах бланка и вытаскивает карточку из портмоне.       — Тогда… — Хван перебирает слова в голове. Такого в их скриптах не было, а показаться навязчивым совершенно не хочется. Но… ай, да похуй. — У меня смена через час кончается. Могу тебе заказать и принести вместе с мультиком на флешке. М?       — Ты со всеми такой… клиентоориентированный?       Недоверчиво. Оно и понятно, Хёнджина бы тоже напрягло, если бы кто-то с нихуя вот так ради него пыжился. Но ради такого, как этот Феликс, вроде как, и не в тягость скачать детский мульт и заказать доставку. А чё такого-то? Не каждый же день кто-то приходит поныть в потрахушник.       — Только с красивыми грустными парнями.       Собственная улыбка ширится поперёк лица. Уголки рта как рыболовными крючками цепляются за уши. Феликс прикладывает карту к ридеру и ставит очередную подпись на узкой полоске чека. В пакете гремит не одна бутылка вина. Запасливый…       — Я не грустный. Просто я так заебался на работе, а дома… не хочу мешать предкам, пусть отметят праздник как следует.       …и добрый.       Блеск в глазах, рябь веснушек — щёки наливаются румянцем и едва ли не трескаются от довольной лыбы. Как мало надо, чтобы сделать кого-то счастливым: дать возможность вдоволь нареветься и пообещать притащить фастфуд. Никогда ещё Хван не ощущал себя настолько полезным на работе.       — Твой ключ. — он подталкивает пластиковую карточку и подмигивает. — Зайду к тебе через час. Чизбургер или бигмак?       — Бигмак, большую картошку, пепси и клубничный милкшейк, если можно… и… — запинается, медлит, пряча карточку в карман. — Возьми себе тоже что-нибудь, ок?       Хёнджин бы взял себе его. И, по ощущениям, Феликс совсем не против.       Но вместо этого Хёнджин берёт себе двойной бигмак и к обещанному времени стоит на пороге номера-люкс. В застиранной майке без логотипа отеля и фирменного бейджика, но с готовностью полночи смотреть диснеевские мультфильмы, наглаживая спутанное пшено волос, завывать Let it go (фроузен он тоже скачал, просто на всякий случай) и уснуть в крепких тёплых объятиях. Чтобы проснуться счастливым и… уволенным.       А не похуй ли? Свою любовь в отеле любви он уже нашёл.