4 лжи

2 земного марта Не вижу смысла описывать утро и день, так как они были весьма заурядными — очередной урок с первокурсницами, половина из которых глядела на меня, как на главного врага, а другая — с непроходящим восхищением, которое я все никак не могу сбить многочисленными контрольными. Фарагонда говорит, что самое страшное для учителя — равнодушие в глазах учеников, но, честно говоря, я бы предпочла его всему этому балагану. Крессида снова пыталась поймать меня на лжи, когда Марисса пересказывала какое-то из моих приключений. Урезонить надоедливую девчонку нет никакой возможности, и я не буду писать, кого из двух я имела в виду (если незнакомец решился расстаться с жизнью и открыл мой дневник, то перед смертью я раскрою тебе секрет — обеих). Впрочем, это было все равно довольно скучно. Хоть что-то интересное началось вечером, когда в школу прокрались двое других бывших учениц. В Алфее строго-настрого запрещен алкоголь, именно поэтому Гризельда скупает весь ассортимент мятной жвачки из ближайшего магазина. Из-за нее пришлось перейти на богомерзкую банановую. Да, прошло уже три месяца, а я все еще затыкаю мысли о сигаретах чем-нибудь во рту. Когда мы со Скаем еще не расстались, все решалось проще, конечно... Эти странницы увидят еще немало гадостей, но ни одна больше не будет касаться паршивца, бросившего меня, стоило небольшим трудностям встать на нашем пути! Впрочем, я, наверное, его уже не любила в тот день. Первый год работы в Алфее слился для меня в непрекращающийся стресс и кошмар, это был первый год без девочек рядом, первый год по-настоящему самостоятельной жизни, и я к нему оказалась не готова. Чем чаще пишу это, тем проще вспоминать о тех темных днях. Но вернемся к нынешним темным дням, они куда интересней. Стелла и Текна решили навестить меня совершенно неожиданно. У первой вовсю идет подготовка к свадьбе, дата которой выбрана абсолютно неудобно. Я до сих пор не могу толком ответить, смогу я прийти или нет. Вторая приехала в Магикс на конференцию, и была очень удачно приглашена на маленькую попойку. Правда маленькую, мы во времена учебы сильнее напивались. Возраст уже не тот, совсем не тот. — Так и сидишь здесь одна? — спросила меня Стелла, стоило нам только выпить по бокалу. — Куда я денусь. Преподавателям Алфеи запрещены любые отношения. — Я все еще могу помочь тебе с петицией, — нудела Текна, — этот запрет отвратителен, и в твоих силах это изменить. — Никто не согласится, — грустная правда работы здесь. В лучшей школе для фей преподают зацикленные на себе фрики, которым вторжение в их болото кажется преступлением. — Тогда уходи отсюда, Блум! Легко сказать, труднее сделать. Алфея — она как наркотик. Сначала ты в восторге от ее розовых стен и не замечаешь, как волосы и ногти начинают выпадать от стресса, а когда замечаешь — понимаешь, что жить без этих стен не можешь. Этот разговор повторяется в течение всех пяти лет моей работы здесь и каждый раз он зацикливается на одном и том же. Но воплощенные на бумаге, слова приобретают смысл — может когда-нибудь я смогу оторваться от книг в библиотеке, перечитать свой собственный дневник и наконец сделать заветный шаг за порог школы. Но не сейчас, не сейчас. У меня тут появилось... «развлечение». Поначалу мне показалось, что всплеск темной энергии, что я ощутила — результат распитой бутылки. Неожиданно сильный. Однако и Текна, и Стелла напряглись вместе со мной, и мы, почти не сговариваясь, полетели на место происшествия. Остальные преподаватели и ученицы, к счастью, спали, так что никто не мог за нами пойти — потому Валтора на поляне обнаружили лишь я и мои дорогие подруги. Он лежал в самом ее центре, призванный ритуалом. Костюмчик за время воскрешения не сменил, и слава богу. Помню, подлетая к нему, я снова почувствовала себя восемнадцатилетней. Приятные ощущения. Девочки принялись прочесывать периметр в поисках неуловимого воскресителя, а я присела у Валтора. Он лежал с закрытыми глазами, приходя в себя после прибытия из небытия. Интересно, а он умеет краснеть или у него лицо в любой ситуации мертвенно-бледное? — Чисто! — закричала Стелла, возвращаясь ко мне. Текну же завлекли знаки на дереве, и она осталась посмотреть поближе. И именно в этот момент Валтор решил открыть глаза. Они у него невозможно серые, а я этого даже не помнила. Ну ничего, после этого дня запомню на всю жизнь. Ведь когда наши глаза встретились, произошло запечатление. — Импринтинг у демонов, — вещь чрезвычайно редкая, — говорила после Текна, когда мы все прояснили, — однако, огонь дракона внутри вас мог активировать это свойство. — То есть Валтор стал утенком: первого встречного воспринимает как хозяина? — смеялась я. Хотя это были совсем не шутки. Когда он открыл глаза, словно заряд прошел по моему позвоночнику, в мозгу взорвались тысячи маленький салютов, а в руках сконцентрировалась небывалая власть. Заклинание пронзило меня насквозь, опутало все мое тело, связало сердце. Интересно, он чувствовал нечто подобное? На его лице и мускул не дрогнул, хотя, должно быть, он клокотал от ярости, осознав ситуацию. Но лежал молча, ожидая моих указаний. — Что ты здесь делаешь? — грозно спросила я. — Лежу, — ровным тоном ответил он. Шут гороховый. — Что сейчас было со мной? — Запечатление, — правильно назвал, молодец. Дальше я как дура просила у него пояснить про запечатление, Текна судорожно его гуглила, Стелла ржала от сравнений с утятами. В общем, подруги поддались истерике, и я совершенно не могу их винить. Не каждый день бывший враг лежит у твоих ног в ожидании приказаний. Этот паршивец даже вставать отказывался без указки, явно противясь такой судьбе. Стелла в шутку предлагала оставить его здесь, но мы не рискнули — все же своя воля у него осталась, как бы он не старался демонстрировать обратное. Просто его воля теперь легко перебивается моей. Не о таком я мечтала в юности, совсем не о таком. Пришлось будить среди ночи Фарагонду. При гостях она ничего не сказала о выговоре и лишении меня премии за пьянство и гостей в стенах школы, но внимательно исследовала Валтора, подтвердив импринтинг. — Уничтожать его опасно, — сказала она, серьезно пуча брови, — из-за уз можете пострадать и вы, Блум. Необходимо узнать, как можно их разорвать: уверенна, в старых книгах вы найдете ответы. — Буду искать с усердием, — пообещала я. Валтор стоял, прислонившись к стеночке, и весьма скептично нас разглядывал. Уже продумывал план, как именно мне мешать? — Я сделаю эти узы мукой для нас обоих, — прошипел он мне на ухо. — Они уже мука, — ответила я, яростно загоняя его в одну из пустующих комнат, — теперь мне придется следить еще и за тобой. — Не уследишь, уж поверь. — Посмотрим, — и я закрыла за ним дверь. Сейчас отвлеклась немного от создания компаса для определения его местоположения, если этот демон все же решит исполнить свои невысказанные угрозы. Нельзя позволить ему сбежать и снова творить свои черные дела. Судя по всему, он уже удрал из комнаты, пока что ищу планету, на которую он направился. На охоту отправлюсь уже завтра, у меня все равно только третья и четвертая пара по расписанию. 3 земного марта Гоняться за Валтором по всему Магическому Измерению — не то, как я планировала провести пятницу. Все утро я приводила его обратно, он немного ждал, когда действие приказа ослабевало, и мигом сбегал. Пытался прятаться, лез в немагические катакомбы — к его несчастью, и моему спокойствию, огонь дракона сильнее любых контрзаклинаний. Опрометчиво приказала ему «стоять рядом» с безысходности. Как раз началась пара, и этот демон мигом принялся вставлять язвительные комментарии на каждую мою фразу. Нелюбящие меня ученицы ликовали, любящие пытались с ним спорить и только больше срывали урок. А крик «заткнись» окончательно разрушил бы и без того мой шаткий авторитет. Пришлось терпеть. На перерыве чуть не сказала ему откусить язык, вовремя одумалась. Приходится следить за тем, что я ему говорю, а это сложно — стоит только взглянуть на его рожу, как хочется начать бросаться фразами вроде «иди на хуй». Интересно, он его наколдует или найдет ближайший? Визгису, Палладиуму или Авалону придется несладко. Уложила его ночью спать — на удивление, выполнил без пререканий. Устал бегать от меня, несчастный. Что ж, выходные я проведу в библиотеке, надо проследить, чтобы он ничего там не подпалил. 4 земного марта Мы не спалили библиотеку, и это главное! Валтор пару раз грозился, но я успевала пресечь его попытки. Так странно управлять кем-то, видеть, как его глаза на секунду стекленеют, прежде чем он выполняет приказ. Жутко. 7 земного марта Первый день без побегов Валтора! Кажется, он осознал бессмысленность этой затеи вчера, когда я потребовала честно рассказать о всех его задумках. Голос его был ровный, но в глазах — черная злоба. Он ненавидел меня за каждый произнесенный план. Я никогда не давила на него с приказами и, кажется, только в тот момент он осознал весь ужас своего положения. А я — своего. Сегодня он сидит безвылазно в комнате, не ест и не пьет, просто смотрит в стену. Непривычно видеть его таким. Решила быть чуткой и вежливой, следила за своей речью, произнося только вопросительные или сослогательные предложения, точно не звучащие как указание. Валтор на меня не реагировал. Даже жалко его стало. 8 земного марта Как рано я пожалела этого мерзавца. Он решил выпить из меня все соки! Теперь он неотступно ходит рядом со мной, на приказы «Уйди и сиди в комнате!» реагирует, ждет, когда действие уз ослабнет и возвращается. Видимо, его огонь дракона достаточно силен, чтобы перебарывать заклинание. Хотя есть и исключения, например «Забудь». Оно работает без откатов — узнала случайно, когда неловко упала на его глазах, а он начал ржать. Крикнула в сердцах, а он как забыл. И больше не вспомнил. Еще работают длительные приказы. Если бы я, например, приказала бы ему «Жги свою руку», то действие приказа он бы преодолеть сумел — но от шрамов бы уже не избавился. Так вот, мерзавец окончательно сорвал мне учебный день своими выходками! Взрывал что-то на уроках, флиртовал с ученицами, высмеивал каждое мое слово, чуть не уничтожил лабораторию! Такими темпами Фарагонда вспомнит о его присутствии и снова начнет капать мне на мозги, а мне собственной мозгоебли хватает! Дурень не понимает, что пока я укрываю его от злого взгляда директрисы, он может жить в относительной свободе. Хотя, может, я зря стараюсь. Запереть его где-нибудь, заковать в кандалы и дело с концом? Черт, он снова что-то натворил... 15 земного марта Итак, мы достигли хрупкого перемирия. Валтор перестал пытаться испоганить мне жизнь, когда я дала ему ограниченный доступ в библиотеку. Там он старательно выискивает способы снятия заклинания, а я могу спокойно вести уроки. Хожу его проверять, разумеется. Он сидит довольный, читает книги, совсем несвязанные с делом, на подоконнике. В библиотеке жарко, так что он снимает свой сюртук, расстегивает горло на рубашке, только перчатки оставляет, чтобы «не заляпать книги». Я научилась заходить в библиотеку достаточно тихо, чтобы он меня не замечал, а я могла им беспрепятственно любоваться. Все же он безбожно красив, этот Валтор. — Подглядываешь? — спросил он меня сегодня, но не строго, так, ласково. — Я ведь тебе не мешаю? — не стала отвечать я. — Нисколько. Если твое любимое занятие в библиотеке — глазеть на мужчин — я не могу тебя винить. Разве что чуть-чуть осуждать. Паршивец он и есть паршивец. Я подкладываю книги в его стопки, которые могли бы его заинтересовать. (Они из запретной секции, но ничего страшного в себе не содержат, лишь неприглядные моменты из истории Волшебного Измерения — Валтора почему-то очень интересует история). Потом гоняю малолетних дур, что стесняются подсматривать в библиотеке и заполоняют внутренний дворик, на который выходит окно. 20 земного марта Обнаружила одну из подложенных книг у себя в комнате. Внутри — засушенную лилию, сорванную из наших теплиц. Палладиум будет в ярости. Я переложила ее в дневник. Валтору интересно, отчего я теперь обычная учительница в Алфее, хотя вернула Домино к жизни. Не знаю, что ему и ответить, ведь сама не разобралась со всем этим. Алфея затягивает. Со всеми ее многочисленными тайнами и тупыми правилами, вроде запрета на личную жизнь у учителей. В ней есть странная магия, вкусив однажды которую уже не можешь остановиться. Он говорит, что понимает, и я чувствую правду в его словах. Давно известно, что светлая и темная магия неделимы, и мы лишь тому подтверждение. — Я — твое искаженное отражение, — сказал Валтор в конце нашего разговора, и я еще никогда не ощущала нашу связь настолько сильно. Узы привязали его к моей воле, но она слишком слаба, чтобы сопротивляться искушению. Все должно было быть проще и прозаичней, какого черта я чувствую... я думала, я уже разучилась. 20 земного апреля Давно не возвращалась сюда, но сегодня случилось... а дохуя всего, литературней не выскажешься. Надо разложить все полочкам, чтобы понять, как все обернулось... так. Месяц прошел, хах! Валтор прочитал полбиблиотеки, не приблизившись к разгадке, впрочем. Ученицы постепенно теряют к нему интерес, вновь возвращаясь к былым любимчикам: специалистам и Палладиуму, остались лишь пара уникомов, все еще стерегущих его под окнами. Среди них затерялась Крессида, проклятье на мою рыжую голову. Девица специально ходила по магазинам, дабы найти что-то в стиле викторианской эпохи, но получилось нечто похожее на костюм горничной. Потом она важно вышагивала перед Валтором в библиотеке, не зная, что когда он читает, перед ним можно незаметно десять слонов провести. — Я слышала, вы были величайшим злодеем Волшебного Измерения, — перешла она в решительное наступление. Валтор недовольно поднял голову, помню, как хихикала, смотря на его попытки держать себя в руках. — Так и было, — бархатно ответил он, со всей своей грацией. Зачем только завлекал бедную девчонку? — Я всегда восхищалась историями тех, кто не побоялся бросить вызов рамкам. — Тогда почему вы его не бросите? — У меня не хватает смелости, — эти ее ужимочки! Ух, чего мне стоило не выдать своего присутствия за шкафом. Что я тогда делала за шкафом уже не помню, то ли искала справочник, то ли в очередной раз подглядывала. Должны же быть у меня хоть какие-то развлечения, раз от первоначального плана я отказалась?! (Хотя уже нет, но об этом позже). — И вы ищете того, кто вдохновил бы вас? — вкрадчиво спросил Валтор, откладывая книгу. Этот его элегантный жест я запомнила во всех подробностях, потому что он меня очень встревожил. Я знала, что могу прекратить это все одним словом — и все равно ревность въелась в сердце, не давая мыслить адекватно. — Да, — Крессида приблизила свое юное наивное личико ближе. И Валтор рассмеялся прямо в него. — Тогда вы пришли не по адресу. Я искренне считаю, что юным фейкам стоит сидеть в школе и не высовываться лишний раз — от них одни проблемы. Лицо Крессиды забавно покраснело. — Ты... — прошипела она, — всего лишь жалкие остатки былого Валтора. И, напомню, что сделала тебя таким юная фейка! Вот тут туше, отдаю ей должное. Валтор мрачно усмехнулся и вернулся обратно к книге. Я рассматривала его профиль, нахмуренные брови, подрагивающие губы. Трудно осознавать себя в моих руках, да? Но я снова забегаю вперед. Это случилось дней десять назад, но я не просто так вставляю этот эпизод перед главным пиздецом. Не уверена, но предполагаю, что дело было так: Крессида нажаловалась родителям, что у них в школе держат бывшего злодея, те надавили на Фарагонду, та решилась пойти на крайние меры и подключила к делу моих родителей. Все вместе они собрались, чтобы уговорить меня заключить наконец его в Омегу и покончить с этим. Мои доводы, что оттуда он уже выбирался, словно бились о стену. Фарагонда пыталась угрожать увольнением, и мне пришлось напоминать ей о правах работников (а она о них часто забывает). Родители пытались давить на мое благо, но не сильно упорствовали — я видела, как вспыхивали их глаза каждый раз, когда я упоминала его покорность моим словам. Может, Фарагонда рассчитывала на то, что они попросят меня вернуться на Домино — ах, какая наивность! Как будто бы им нужна неумелая принцесса, что испортит им весь имидж. Показывать по праздникам — пожалуйста, а уж ежедневное присутствие точно разрушит мой тщательно создаваемый образ великой героини. Они знают, что я не такая. Поэтому рады моему выбору. В итоге они уехали через полчаса, оставляя меня наедине с разочарованной директрисой. — Блум, вы заблуждаетесь на его счет, — проговорила она своим фирменным замогильным голосом. Ну да, вечно я у нее чего-то не понимаю, что-то не знаю. А сама даже не пытается просветить! Словно я для нее до сих пор школьница, впервые услышавшая о магии! Как же бесит. — Вы сами видели узы, что связывают нас, вы видели, как они влияют на него, — как я смогла говорить так спокойно? — Но и он влияет на вас. Валтор хитер и коварен, он уже подчинил вас своей воле, а вы не замечаете этого! Я видела, как вы на него смотрите! Я тогда все-таки вскочила с редкой для меня резвостью. — Это не ваше дело, как я на кого смотрю, — «пусть вы и считаете иначе». — Мое, когда это касается безопасности школы! — Валтор не может противиться моим приказам. — Уж поверьте, он найдет лазейку. Он уже ее нашел, очаровывая вас! Но знайте, в нем не осталось ничего человеческого, он не способен полюбить вас! Не обольщайтесь его взглядами и улыбочками! — Я не желаю даже касаться этой темы с вами, — отрезала я и громко хлопнула дверью кабинета. Да, мне прилетит упреждающий выговор, но Фарагонда мне не уволит, никуда не денется. Слишком много учениц приходят чисто ради меня, слишком много спонсорских вложений зависит от моей персоны. А если я ополчусь против Алфеи, о, какой прекрасный будет скандал! Так что на может сколько угодно сотрясать своими седыми вихрями, но избавиться ни от меня, ни от Валтора у нее не выйдет. Какой злой я шла обратно! Все эти дни я не позволяла себе лишнего, держала Валтора в узде, следила за его чтением, выведывала его планы! У меня все было под контролем, но Фарагонде никогда не нравилось, что ее не ставят в известность. Уверена, она еще создаст мне пару проблем, но через месяц уже первые экзамены, ей станет не до этого. Ничего, еще повоюем. Разнос решили устроить под вечер, так что в комнату я возвращалась глубокой ночью, не сильно разбирая дороги. Однако прямо перед дверью я остановилась и резко развернулась в другую сторону. «Он никогда на вас не посмотрит», — скрывалось в ее словах, в ее интонациях. Увидим! Ручка подрагивает, так что прости будущая Блум, если ты это читаешь, но я все еще дрожу при воспоминании об этом моменте. Я подошла к его двери, едва не выломала ее и влетела в комнату. Валтор, читавший на кровати какую-то беллетристику, поднялся, с удивлением рассматривая мое краснючее от гнева лицо. — Что-то случилось? — спросил он удивленно, а я замерла на пороге, осматривая его фигуру. Он снял жилетку, оставаясь в одной рубашке и брюках, и перчатках, неизменных его перчатках. Как я могла так долго сдерживать себя? — Раздевайся, — прошептала я. Брови Валтора взлетели, однако руки механически потянулись к пуговицам. Не торопясь, он расстегивал их, а я голодным взглядом смотрела на его оголявшуюся грудь. Совершенно гладкая, блестящая, особенно бледная в свете тусклой лампы. До сих пор облизываюсь от этого воспоминания. — Оставь перчатки. Перчатки его стали моим проклятием. Я больше не могу смотреть на голые мужские руки — они кажутся неполными. О, эти тонкие пальцы, обрамленные в черно-синюю ткань, я готова молиться на них. — Что происходит? — тихо спросил он, когда я также жадно разглядывала его ноги. Вот штаны его не люблю — они скрывают божественные икры, подкаченные бедра, и просто потрясающий член. При одном взгляде на него я вздохнула, окончательно теряя голову. — Ложись. Обними меня. Люби меня. — Любить? — в словах его слышалась насмешка, и от этого я взбесилась только сильнее. — Займись со мной сексом проклятый демон! О, он подчинился. Пальцы его вцепились в мои бедра, но перчатки защитили их от острых ногтей. Он повалил меня на кровать, раздвинул ноги. — Целуй! Его губы, сухие и терпкие, покрыли все мое тело, перемежая поцелуи с быстрыми укусами — явно подарок от него. Язык его, слегка шершавый, как у кота, вылизывал мой рот, а я вылизывала его, и слюни наши смешивались на шее. Таких восхитительных поцелуев у меня никогда еще не было. Горьких и сладких, желанных и приказанных, о, я думала я умру от одного только поцелуя. Но затем он вошел в меня. Его член был слишком хорош, словно специально вылеплен под меня. Может, огонь дракона решил пошутить и спрятал идеальный член в человека, посланного быть мне злодеем? Что ж, я его переиграла, я добралась до моего сокровища. Он входил меня, и каждый толчок был лучшим, что я когда-либо испытывала в своей жизни. А еще демоны безумно выносливые. Такого в книгах про них не пишут, конечно, а зря! Он был быстр, но не слишком, толкался под нужным углом, на нужную глубину — так, чтобы я чувствовала себя заполненной, но при этом не испытывала ненужной боли — каждое его движение вызывало стон и всхлип, который он ловил своими невероятными губами. Клянусь, я еще никогда так быстро не кончала. Да что там — я еще никогда ТАК не кончала! Он, почувствовав это, быстро вышел, и за эту резкость я тоже его обожала в тот момент. Когда чувства сошли хотелось смеяться, и я целиком поддалась этому восторгу. Валтор, кажется, упал рядом. — В тебе мало что осталось от моей маленькой феи, — хрипло сказал он. «Моей» феи. Ха! Я снова засмеялась. Смеюсь и сейчас, пока пишу эти строчки. А он смотрел на меня неотрывно, пронзительно. Красивый как дьявол, с глазами, которыми можно убивать. 21 земное апреля Он поймал меня после уроков и урвал себе поцелуй. Обожаю. 22 земное апреля Фарагонда лютует, а мы целуемся по углам как школьники. И ничего она не сделает, потому что только дебил сможет назвать Валтора моим парнем. 23 земное мая Мы занимались сексом на крыше. Я оскверню всю эту проклятую школу, а потом подчиню и ее себе. Черт, надо еще вырваться на свадьбу. Надо же было Стелле поставить ее на самые экзамены! Священный месяц у них видите ли! Ладно, что-нибудь придумаю. *** Валтор поднял голову, отрываясь от чтения, когда услышал быстрые шаги за дверью. Он поспешил закрыть неприметный с первого взгляда блокнот и засунуть его обратно, но из него выпала проклятая сухая лилия. С ней в руках его и застала Блум. С первого взгляда на нее стало ясно, что она догадалась. Скрывать смысла не имело. — Почему ты называешь наши узы заклинанием? — спросил он, не веря в собственную догадку. — Видно, ты много прочитал, — ухмыльнулась Блум, взмахом руки запирая дверь. Она громко хлопнула, разрывая тишину. — Это ведь ты, — вымолвил он, исступленно смотря, как она подходит ближе, — это ведь ты меня воскресила. Ты наложила подчиняющие чары, замаскировала их под запечатление. Поэтому наши узы для тебя — заклятье. Ты... — Помолчи, — он мигом оборвал зарождавшуюся речь. Тело слушалось ее беспрекословно. О, как он мечтал заткнуть ее рот сейчас, но знал, что ее приказы достанут и в мыслях. Он связан по рукам и ногам и не выберется из этой ловушки без ее разрешения. Сердце забилось быстрее. — Нехорошо читать чужие дневники. Стой смирно, — она распахнула его рубашку и этот жест против воли отозвался незваной нежностью. Впервые Валтор задумался, а откуда она вообще взялась? Блум никогда не привлекала его, в молодости скорее забавляла, сейчас — раздражала. Откуда у него желание целовать ее, ласкать ее тело, говорить ей комплименты? — Забудь все, что узнал, — и перед глазами все побелело. Но осколком сознания он успел услышать крайний приказ: — И продолжай влюбляться в меня.