4 лжи

— Прошу прощения, но эти ветви сюда не подходят. — Они были согласованы полгода назад и совершенно устраивали принцессу! — И все же Стелла попросила меня проследить, чтобы украшения в зале были безупречными согласно языку цветов. А ветви крупнолиственной ивы указывают на несчастья в любой трактовке. — Какая дурость, я сейчас же пойду к принцессе и скажу ей, что мне мешают работать! — Заодно по дороге закажите голубой папоротник с Мелодии, когда Стелла велит вам слушаться моих указаний, — выдала Флора и решительно развернулась в другую сторону, давая понять, что разговор окончен. Этим приемом она в совершенстве овладела за весь месяц подготовки к свадьбе. Раньше им казалось, что никто не переплюнет Блум и Ская в оттягивании свадьбы, однако Стелла и Брендон умудрились растянуть помолвку на три года! Но вот уже полгода как была известна дата, и все приготовления, что шли медленно, будто нехотя, резко ускорились. Хаос и суматоха стали обычным явлением в королевском дворце на Солярии — ведь Стелла хотела идеальное торжество, что запомнится всему Волшебному Измерению вкусом и стилем. Идея с языком цветом пришла ей совсем недавно, и как удачно, что подруга, разбирающаяся в этом вопросе, была под рукой. Флора, до этого занимавшаяся выбором духов, сначала была по-настоящему вдохновлена новым заданием, но успела двадцать раз об этом пожалеть. Команда флористов категорически сопротивлялась ее советам, не желая даже выслушать их, и никакие приказы Стеллы не могли этого изменить. Но Флора старалась, каждый день пробиваясь через тонну недоверия и презрения, сделать подруге лучшее торжество, которое она заслуживала. Однако хорошо работавшая схема на этот раз дала сбой — видимо, флористов окончательно довели до ручки ее указания. Старый мужчина с тонкими седыми волосами вовсе не по-джентельменски потрепал ее за плечо. — Где я по вашему достану эти проклятые папоротники?! — не сдерживаясь, закричал он. — Не лезьте не в свое дело, линфейка! Флора возмущенно развернулась, но ничего ответить не успела, потому что флориста от нее жестко оторвали. — Полегче приятель, — в голосе Брендона слышалось напускное дружелюбие, пусть и в глазах сверкала сталь. — Не стоит ссориться с ближайшей подругой принцессы — она этого не оценит, уж поверь. Белки флориста окончательно покраснели. Флоре даже стало страшно за него — так мог выглядеть человек либо перед инфарктом, либо в крайней ярости. Кажется, очередной драмы было не избежать. — Не прикасайся ко мне, безродный... — жестокое оскорбление. Брендон поджал губы, но быстро напустил на лицо показное равнодушие, однако флориста было уже не остановить. — Что же это творится?! Вы меняете устоявшиеся обычаи ежедневно в угоду сиюминутным прихотям! Я не потерплю этого! С этого дня я больше не работаю здесь! И он швырнул букет прямо в лицо Флоры. Та от неожиданности замерла, но от неприятного удара ее спас Брендон, перехватывая взлохмаченные цветы почти у нее перед носом. Флорист, освободившись от хватки будущего кронпринца, поспешил вылететь из бального зала, но столкнулся в дверях со Стеллой. Издав отчаянный писк, он быстро кивнул ей и скрылся среди коридоров дворца. Стелла проводила его равнодушным взглядом. — Еще один уволился? — спросила она с легким разочарованием. — Избавил нас от неприятной работы, — фыркнул Брендон, — ненавижу увольнять людей, даже таких подлецов. Чуть не сшиб Флору этой махиной, — он потряс внушительным букетом. Девушка выплыла у него из-за плеча, и, обойдя его по стеночке, поспешила скрыться за спиной у Стеллы. В глаза своему спасителю она старалась не смотреть, что не укрылось от пронзительного взгляда подруги. — Спасибо, — тихо бросила Флора, — извини, видимо теперь придется мне оформлять заказы. — Дорогая, я благодарна тебе за помощь, — Стелла ловко перехватила ее руку, не давая и ей раствориться в бесчисленных коридорах замка, — но ты не обязана работать на износ для меня. Роль подружки невесты — поддерживать невесту, а не организовывать свадьбу. — Я просто хочу, чтобы твоя свадьба была идеальной, — впервые за день Флора искренне улыбнулась, — и я счастлива делать для этого все возможное. — Правда? Мне просто кажется, что эти дни ты ходишь... словно в воду опущенная. Все правда хорошо? Из-за спины Стеллы вышел Брендон, все еще прижимая к себе злосчастный букет. Вид он имел помятый и смущенный, Флора силилась отвести взгляд от его рук, что так нежно держали обрезанные стебли, но получилось не сразу. Пальцы его осторожно расправляли помятые листья, оживляя их одним лишь прикосновением. Все уже полтора года как не было хорошо. — Я рада быть здесь, с тобой, — ответила Флора, полностью сосредотачиваясь на Стелле, что смотрела так обеспокоенно. — Вместе, мы сделаем шедевр. Подруга крепко обняла ее, и этим снова открыла ушедшую было картину. Брендон неловко улыбнулся — и она поспешила зажмуриться. Кончится ли это безумие когда-нибудь? Два года назад они встретились на Прометии. Оба с благотворительной миссией: Флора в корпусе лекарей, Брендон — подкрепления с Солярии. На Прометии расплодились плотоядные чудовища после недолгого угасания звезды, и сама планета не справлялась с их наплывом. Пусть лагери у защитников и лекарей были разными, их разделяла всего одна поляна. Линфейцы всегда любили комфорт, знали, как правильно договориться с природой, чтобы обеспечить его, так что у каждого лекаря был свой небольшой домик со спальней, залом, кухней и, главное — личной ванной комнатой. Посланники с Солярии такой роскоши были лишены, обитаясь в наспех выстроенных казармах с одним душем на десять человек. Даже Брендон, будучи командиром отряда, был лишен всяческих удобств, хотя по протоколу Солярии обязан был выглядеть чисто и опрятно ежедневно. Их дружба не стала чем-то неожиданным: пусть в Алфее они и не общались особо, на Прометии они были самыми близкими друг другу людьми. И стало так естественно пускать Брендона в свой домик, чтобы он мог спокойно принять душ. Сначала их диалог ограничивался лишь «Привет, вот полотенце. — Спасибо», но со временем изоляция от родных и друзей дала о себе знать, и разговоры удлинялись. Брендон теперь оставался на чай со сладким, делился курьезными историями с очередного отлова монстра, Флора старалась держать у себя печенье про запас и рассказывала о работе в лазарете. Их утренние и вечерние посиделки были естественным ходом вещей, ничем не примечательным, лишь двое давних знакомых узнавали друг друга все лучше и лучше. Они не видели, не замечали, не понимали, как все неуловимо менялось. Впервые огонек неправильности вспыхнул, когда Брендон принес ей цветок. — Монстр рвал их с корнями, так что я лично растению не вредил, — оправдывался он, и выглядел при этом так очаровательно, что Флора просто не могла на него сердиться, — а он красивый, там целая поляна таких. Не скажешь, что это? — Зеленый эдельвейс, — она осторожно взяла хрупкое растение, чудом не повредившееся от такого варварского обращения, — их завезли на Прометию линфейцы лет десять назад, не знала, что они так хорошо прижились. — Хочешь, свожу тебя на поляну? — предложил он без задней мысли. — Их там много, монстр всех не вытоптал. Флора удивленно подняла на него глаза, но встретившись с абсолютно невинным взглядом, рассмеялась. — Прости, — выдохнула она, — на секунду забыла, что говорю не с линфейцем. У нас зеленый эдельвейс — главный символ любви, и если кто-то зовет кого-то на поляну, где они цветут, то это почти предложение руки и сердца. — Настолько серьезно? — Брендон забавно выпучил глаза, и Флора снова рассмеялась. — А к каким цветам водят, если хотят просто позвать на свидание? — О, язык цветов — целая наука. Могу рассказать тебе, пока ты проведешь меня к поляне — хочу попытаться спасти притоптанные цветы, не думай ничего такого! — С радостью послушаю, — хмыкнул Брендон, приглашающе кивая на свой байк. Ничего такого. Просто два друга пришли на поляну, полную зеленых эдельвейсов. Просто Флора рассказывала об их строении и жизни, о том, как эти цветы стали символами настоящей любви. Просто Брендон слушал ее с искренним интересом, шутками заставлял ее смеяться. Просто отлично проведенный день и спасенные цветы. Но перед сном Флора не могла перестать думать о том, насколько зря она все эти годы не болтала с Брендоном. «Как же Стелле с ним повезло», — подумала она, и эта мысль не принесла обыкновенной радости. Напротив, вызвала странную боль в грудной клетке. Флоре ничего не оставалось, как списать ее на усталость. Количество монстров уменьшалось, как и количество раненных, и Брендон теперь задерживался у нее в доме все дольше и дольше. Вместе звонили оттуда Стелле, вместе сплетничали о Гелии и его новом парне, жалели бедную Блум, что самостоятельно заперла себя в четыре стены, так и не найдя себе место без постоянных битв. Два друга пили чай, ели пирог, порой смотрели фильмы. Прогуливались на поляну с зелеными эдельвейсами. И все было хорошо. Пока неожиданное нападение группки выживших, и оттого особенно озлобленных монстров чуть не уничтожило отряд Брендона. Они отбились, но раненные не помещались в лазарет. А самое страшное — командира монстры тоже не слабо потрепали, пока он героически спасал одного из солдат. Брендон мужественно скрывал широкую рану на груди и парочку сломанных ребер, отводя солдат к врачам, пока его не выхватила в коридоре Флора и почти на руках не утащила в свой дом — все места в лазарете оказались заняты. Когда она промывала рану, когда накладывала швы, руки отчего-то тряслись больше обычного, но она списывала это на стресс после долгого дня. Брендон терпел стойко, даже пытался шутить, вызывая у нее улыбку сквозь накатившиеся слезы. А потом он отключился, и Флора оставила его на кровати, присев рядом. Ему вряд ли что-то угрожало, но один вид изнеможденного, бледного лица чуть не лишил ее рассудка. Она с маниакальной тщательностью проверяла его пульс, пока от усталости не вырубилась прямо на стуле. Проснулась Флора от его осторожного прикосновения к ладони. — Как ты? — мигом переполошилась она. — По сравнению со вчерашним — восхитительно, — улыбнулся Брендон. — Я ведь не доставил тебе сильных хлопот? Выглядишь очень уставшей. — Я больше перепугалась, — честно призналась она, — рана выглядела зловещей. — Но у меня теперь будет красивый шрам? — Дурак, — ласково ответила Флора и облегченно рассмеялась. За солдатами обеспечили должный уход, но ни места, ни рук не прибавилось — так что Брендона решено было оставить у нее. Он все порывался переехать на диван, и Флоре пришлось пригрозить запереть его в спальне на ключ. Атмосфера в доме царила самая непринужденная, она летала на крыльях счастья от того, что ему становилось лучше, а он не переставал благодарить ее за спасение. Идиллия. Дружеская. Прервалась она на третий день больничного. То проклятое вино принесла Флора — оно пришло в посылке от отца «для бодрости духа». По роковому совпадению в тот день здоровые солдаты тоже устроили праздник в честь победы. Долго посидеть Брендон с ними не мог, до конца не отойдя от раны, но, заметив стоящую на кухне бутылку, предложил Флоре отпраздновать победу и скорое возвращение домой вдвоем. Когда он впервые произнес слова «скоро домой», что-то снова кольнуло ее. Она так ждала, когда миссия закончится и она сможет вернуться на Линфею, к своим экспериментам, но теперь мысль об отъезде вызывала едва ли не ужас. Флора вновь списала свое состояние на стресс. Выдавив радостную улыбку, она согласилась выпить по бокальчику — один бокал никак не мог повредить выздоровлению. Вот только она забыла, как крепки вина, что создавал ее отец. Пьющиеся подобно меду, они давали в голову с первого глотка, выставляя наружу все, что человек пытался скрыть или не осознавал. Проклятый цветочный аромат и сладкий вкус окончательно исказил эти полгода, превращая их милую дружбу в позорную из историй. Кто первый коснулся губ другого? Флора ли налетела на него, не смотря на ранение? Брендон ли прижал ее к себе, зарываясь руками в волосы? Запах вина окутал их, выбивая мысли, оставляя лишь этот поцелуй, страстный, спонтанный, невообразимый. Языки сплелись, губы оказывались в плену зубов, дыхание прерывалось. Сладость распаляла, пьянила, заставляла забыться. Но они отпрянули, преодолев силу притяжения. Долго смотрели глаза в глаза, пытаясь разгадать, что это сейчас было. Медленно отстранились друг от друга. Дальнейший диалог покрылся дымкой, они судорожно выпили еще бокал, что привело к тяжести с утра. К большому облегчению Флоры, до сих пор помнившей его губы, она проснулась на диване в гостиной. Из спальни вышел, пошатываясь Брендон. Она испуганно посмотрела на него. — Что мы наделали? — прошептала Флора дрожащим голосом. — Напились лучшего вина в моей жизни, — сказал Брендон, который, казалась, вовсе не испытывал сожалений. Но, заметив ее состояние, поспешил броситься в объяснения. — Мы не совершили ничего плохого. У меня и Стеллы с самого начала наших отношений было соглашение: если мы расстаемся надолго, то имеем право спать с кем захотим и целовать кого захотим. Главное, чтобы эти истории никак не отражались на наших отношениях. Наш глупый поцелуй был просто секундным порывом, он ничего не значит, — тут он осекся на мгновение и внимательно вгляделся в ее растерянное лицо, — не значит, ведь? — Нет-нет, — поспешила заверить его Флора, пусть его слова и не сделали ситуацию проще. Для нее. — Клянусь, я давно не чувствовал себя таким пьяным, — непосредственно улыбнулся Брендон, переводя тему, — на первом курсе Красного Фонтана было что-то подобное, но нам тогда понадобилось три бутылки виски на троих. — И часто вы напивались? — поддержала его разговор Флора, судорожно хватаясь за расческу, чтобы занять подрагивающие руки. — О, в начале учебы — постоянно. Однажды мы так нажрались, что уговорили Ривена станцевать стриптиз. И, открою тебе тайну, — он загадочно ухмыльнулся, — это была одна из самых горячих вещей, которые я видел в своей жизни. — Не уверена, что хотела бы на это посмотреть, — пробормотала Флора, вопреки всему улыбнувшись. — Многое упускаешь. Я займу ванну? Ты обещала, что сегодня можно снять бинты и наконец помыться по-человечески. — Да, конечно, — первым ее порывом было подойти и помочь, но она быстро одернула себя. Касаться его теперь казалось неправильным. Находиться с ним в помещении казалось неправильным. Улыбаться его шуткам, смотреть на него, продолжать общаться со Стеллой как ни в чем не бывало. Ей нужно было время, чтобы отпустить этот поцелуй, убедиться, что Брендон ей не врет, и Стелла нормально относится к его... интрижкам. И тогда, как надеялась Флора, все наладится. Но она вернулась на Линфею, уклончиво обсудила с подругой вопрос их отношений, а грудь до сих пор сжималась от одной мысли о Брендоне. Однажды Флора готовила большую партию фирменного чая, раскладывала его по баночкам. Зная, что Брендон снова на задании, она уже была потянулась за еще одной, для него, но резко одернула руку. Насколько теперь будет правильно присылать ему подарки? Эта мысль окончательно выбила Флору из колеи. Рядом стояла отдельная баночка для Тимми словно в насмешку над ее наивной мыслью, что все стало как раньше. Брендон перестал быть ей другом. Все полгода, проведенные на Прометии, вызывали теперь жуткий стыд и затяжную тоску. А во снах прорывались потаенные воспоминания, делая только хуже. Потому Флора сначала хотела отказаться от просьбы Стеллы помочь с подготовкой. Она рассчитывала приехать на пару дней, поддержать подругу и передать ее в заботливые руки остальных девочек. Но случилось страшное — их захватила новая, взрослая жизнь. И выделить три месяца только для подготовки свадьбы Стеллы они не смогли. — Они так и не ответили на приглашения, — как бы между делом бросила она, но Флора прекрасно видела, как заблестели ее глаза. — Я понимаю, месяц для королевской свадьбы не очень удачный. У Блум экзамены, у Лейлы в этот день государственный праздник, на котором она обязана присутствовать, у Текны важная презентация, у Музы — концерт. Я все понимаю, — она сорвалась и резко притянула Флору к себе в объятия, — но я так рада, что ты здесь, со мной. И ей ничего не оставалось, кроме как остаться со Стеллой до самого дня свадьбы. *** Избегать Брендона было несложно. Его полностью захватили дела с королем Радиусом — тот из-зо всех сил пытался примерить двор и общественность с мыслью, что их кронпринцем станет безродный эраклионец. Однако он все равно попадался ей на глаза, не делая ситуацию проще. Брендон говорил с ней, как ни в чем не бывало, и Флора прибить его хотела в такие моменты. Мало ей нервотрепки с цветами, мало ей Стеллы, ежедневно проверяющей почту! Раздражение нарастало с каждой его улыбкой, с каждым его «Привет», с каждой шуткой, оброненной рядом — смешной, демон его подери. Флора строила равнодушную мину, прятала отчаяние за дежурной улыбкой, скрывала красноту среди розовых кустов — и все равно чувствовала себя проклятой предательницей. В тот день они встретились в саду, и нервы ее были на исходе. Брендон прогуливался там с утра, Флора искала нужный оттенок цветов, никак не понимая, чего именно хочет добиться от главного букета — букета невесты. — Я могу помочь? — предложил Брендон, и ей пришлось сильно вжать ногти в подушечки. — Если не будешь меня отвлекать, — сдержанно бросила она и поспешила отвернуться. Парень, явно обескураженный ее ответом, отошел на пару шагов. — Но остаться, посидеть здесь я могу? — показалось ли ей, или в его голосе звучала мольба? — Сад — единственное место во всем дворце, где меня никто не дергает. Флора неопределенно пожала плечами и углубилась в оранжерею, оставляя его позади. К ее огромному разочарованию, никаких высоких кустов или заборов тут не было, так что Брендон все еще оставался в поле ее зрения. И казалось, не сводил с нее взгляда. — Я всегда думал, букет Стеллы будет состоять из сверкающих лилий, — донесся его задумчивый голос. — Сверкающие лилия — распространенный символ разлуки. Их раньше из-за этого в зелья добавляли, если хотели рассорить слишком сладкую парочку, — машинально отозвалась Флора. — И как, получалось? — От лилий обычно возникало лишь несварение желудка, что для разлучателей было скорее плюсом, — она осеклась и поспешила отойти еще дальше, — не мешай, пожалуйста. — Прости. Просто надеялся хоть где-то внести свою лепту в эту свадьбу. Он выглядел таким грустным, что против воли Флора повернулась в его сторону. — Стелла не подпускает тебя к организации? — Скорее Радиус. Стелла просто носится повсюду так, что ее не перехватить, — Брендон устало вздохнул, — мы почти не видимся сейчас. — Зато потом у вас будет все время мира, — попыталась успокоить его Флора. Хотелось обнять, и она силой удерживала себя на одном месте. Брендон не выглядел подбодренным. Вздохнув, он принялся разглядывать сверкающие лилии, замолчав на некоторое время. Флора замерла на месте, борясь с желанием подойти к нему, попытаться развеять его заботы, чтобы снова увидеть его улыбку. — Еще ты от меня бегаешь, — она не сразу поняла, что эти слова предназначались ей. Миг нежности и сострадания прошел, сменившись едва ли не яростью. — У меня много забот, — процедила она, пытаясь обыкновенно развернуться, но Брендон не дал, слишком быстро оказываясь рядом и хватая ее за руку. Сердце пропустило удар. — Это из-за того поцелуя, да? — тихо спросил он. — В отличии от тебя, я не умею забывать так быстро, — прошептала Флора, выдергивая локоть. Брендон не отступил. — Ты говорила, он ничего для тебя не значит. — Он значит предательство! Да я нормально в глаза Стелле смотреть не могу. — Мы можем рассказать ей, — неожиданно предложил Брендон, — после свадьбы, когда времена будут спокойней. Уверен, она отнесется к этому только с юмором. Самое страшное для Флоры в его словах было то, что она знала — так и будет. И молчала она не поэтому. И смотреть на Стеллу не могла не из-за пьяного поцелуя. В глазах Брендона было столько искренней простоты, что впервые в ней проснулось нечто темное, желающее расцарапать его симпатичное лицо, лишь бы не глядеть на него — и не забывать обо всем вокруг. — Да, так будет правильно, — просипела она, перекрывая вставший в горле ком, — но пока — не подходи ко мне, не разговаривай со мной... — Но это слишком! — перебил ее Брендон. — В этом дворце у меня только два близких человека, одна из которых вечно занята, а вторая прячется! Из-за глупости, которая ничего не стоит! — Я даже не знала, что в тебе столько эгоизма! — выкрикнула Флора, яростно взмахнув руками. Ладонь порезалась о стоявший рядом куст рододендронов, но она не обратила на боль никакого внимания. — Как ты мог даже не задуматься о моих чувствах?! — О каких чувствах?! — Никаких! — заверещала она, чувствуя, как задыхается от злости. — Ты невозможен, Брендон! Зачем ты все усложняешь?! Зачем превращаешь мою жизнь в кошмар! О, ненавижу тебя, дурак несчастный... Флора попыталась сделать вдох, но у нее не вышло. Картинка перед глазами поплыла, и она медленно осела на пол. — Флора? Что с тобой? — Не трогай меня, — прохрипела она, прежде чем окончательно потерять сознание от нехватки воздуха. Очнулась она на мягкой перине. Дыхание вернулась, но жутко болел локоть — в него в спешке довольно неаккуратно поставили капельницу. Флора медленно открыла глаза — туман постепенно рассеивался, и вырисовывался больничный угол дворца с желтым потолком и широким окном, выходящим в аптекарский дворик. Но почти сразу весь вид перекрыло обеспокоенное лицо ее спасителя. — Как ты? — все еще напугано спросил Брендон. — Я в порядке, — выдохнула Флора, досадливо кривя губы, — проклятье, я и забыла, что рододендроны с Солярии — первоцветы, а не вересковые, как во всем нормальном мире. — Ты о чем? — робко поинтересовался он, смотря на нее так, словно проверял, не повредилась ли она рассудком от долгого отсутствия воздуха. Флора против воли ухмыльнулась. — У меня случилась катастрофа на одном из экспериментов, из-за которой появилась аллергическая реакция на первоцветы, — пояснила она, — все никак не дойду до врача пролечить. — Аллергию можно заработать? Флора без задней мысли пустилась в путанные объяснения, подбадриваемая его кивками. Вскоре однако сознание вернулось к ней в полной мере, и неловкость, пропавшая на эти несколько минут в его присутствии, вернулась. Она прикусила язык и быстро отвернула голову, делая вид, что сиреневый куст за окном интересовал ее куда больше. — Тебе наверное не интересно, а я тут болтаю. — Ты открываешь мне новый, неизведанный мир, конечно же это интересно! — возмущенно возразил Брендон, но быстро стих и тоже отвел взгляд. — Прости, что я остался здесь и не исчез, как ты просила — ты чуть не умерла у меня на руках, я просто не мог не убедиться, что с тобой все в порядке. — Спасибо, что спас меня. — Не стоит... В лазарет влетела Стелла, громко распахнув дверь и с криком откинув Брендона. — Ты жива?! Все хорошо?! Мне сказали, ты была при смерти! — Просто аллергия, ничего страшного, — попыталась отбиться от нее Флора. Брендон помог ей отцепить Стеллу — второе удушение явно было бы лишним. — Доктор говорит, ей нужно отлежаться пару часов в спокойствии, — строго заметил он. Стелла тут же притихла, переходя на свистящий от распиравших ее эмоций шепот. — На что у тебя была аллергия? Я немедленно избавлюсь от всего, что может тебя убить. — Все хорошо, — искренне улыбнулась Флора, крепко хватая ладонь подруги, — обещаю, я буду аккуратней. Прости, что заставила волноваться. — Нет, ты посмотри на нее — она еще и извиняется! — Удивительная девушка, — бросил на выходе Брендон, и слова его, что должны были звучать шуткой, отчего-то получились слишком нежными. Или Флора снова выдумывала? О, Великий Дракон, а ведь он нес ее на руках! Она на секунду прикрыла глаза, что тут же было замечено Стеллой. Волнения и просьбы успокоиться пошли на новый круг. *** Брендон сдержал обещание. Следующие две недели Флора не видела его, не слышала о нем — пусть думать и не переставала. Подготовка к свадьбе неожиданно вышла на «спокойное плато» — букет невесты был выбран, украшения зала готово, и Флора теперь только сопровождала Стеллу на различные встречи. Это было куда веселее — обычно подруга на радостях прихватывала с собой бутылочку шампанского, и со встречи они ехали в большой карете под звон бокалов, распевая новинки Музы. Об отъезде речи и не шло. Ответы от девочек все не шли, и Флоре не хотелось бросать Стеллу в одиночестве. Ее правда словно все покинули: Радиус и Брендон работали над имиджем будущего мужа, Луна взяла на себя заботу о королевстве в его отсутствие, на многочисленных солярийских знакомых Стелла постоянно жаловалась — они слишком заискивали перед ней, и, она подозревала, дружили только из-за титула. Флоре ничего не оставалось, как успокаивать и без того взвинченную из-за подготовки подругу. Общения было слишком много — с одной стороны оно чудесно заглушало дурацкие мысли, с другой — она уже чувствовала, как ее мозг медленно плыл от перегруза. Во времена уединенной жизни на Линфее, она могла неделями общаться только с мамой и Миели раз в день, теперь же помимо Стеллы на нее свалились бесчисленные придворные, вечно склоняющие голову, предлагающие одеть, причесать, накормить. Тем вечером Флора впервые вырвалась из дворца. Стелла вынужденно уехала на официальное королевское мероприятие, и ее чудом удалось убедить поехать в одиночку. Может, она просто разглядела тень усталости на лице своей интровертной подруги? Флора в любом случае была благодарна. Вечерний сад манил к себе, и она в кои-то веки не стала сопротивляться своим желаниям. В дикой части парка легко было затеряться так, что никакие садовники ее в жизни не нашли бы. Растительность не ограничивали в своем буйном росте, и она жила, вилась в высь и ширь, зеленела и радостно смеялась при виде феи природы. Здесь она начинала дышать глубже. — Через пять дней все закончится, и я уеду отсюда, — прошептала Флора, мягко касаясь листвы растущих в парке ив. Слова эти смешали в себе предвкушение и глубокую печаль. Хранить тайну оказалось так сложно. Порой роковые слова уже были готовы сорваться с языка, но Флора прикусывала его вовремя. За короткими улыбками прятались постыдные чувства, но даже в разговоре с природой не давали себе волю. Эта планета не узнает о ее грехе — она выплачется, когда окажется на Линфее, когда все будет кончено, когда останется только забыть и жить дальше. Она уже переживала расставание, она пережила его легко и свободно — и понимала, что тут так не получится. Странный звук заставил ее замедлить шаг. Нечто новое добавилось в общий шелест — скребущее, яростно раздирающее бумагу. Флора частенько слышала нечто подобное, когда у Гелии не получался набросок — тысячи бумажных огрызков тогда элегантно летели в мусорку. Только из-за этого воспоминания Флора и пошла на звук — она не замечала кругом урн, а допустить засорение такого прекрасного парка никак не могла. Защитница природы в ней сыграла злую шутку. Раскрасневшись, она вышла на поляну — и столкнулась с ним глаза в глаза. Брендон смущенно наклонился, убирая ручку и блокнот. Листков вокруг него не валялось, зато бедный блокнот умирал от чернил. Неловко избегать его казалось глупостью. Флора чуть улыбнулась. — Привет, — заговорила она, пытаясь сделать вид, что она просто шла мимо. Рядом с ним как-то забывалось, что именно это она и делала. — Привет, — Брендон махнул ей рукой, — ищешь что-то для букета? — Нет, наслаждаюсь редкими мгновениями одиночества. Он невесело усмехнулся и снова притянул к себе исчерканные записи. — Тогда не буду мешать, — и вздохнул так, словно вся тяжесть мира была на его плечах. Флора, уже было развернувшаяся, остановилась, презирая себя за оба желания: уйти и остаться. Она успела подметить и круги под глазами, и изнуренный вид, и то, как неудобно жал ему новый костюм дворянина с Солярии. В нем он словно уменьшился, окончательно осунулся. Не так должны выглядеть женихи за четыре дня до свадьбы. «Я остаюсь ради Стеллы», — подумала она. Ложь наслаивалась одна на другую, Флора ненавидела себя за это — и все же садилась на лавочку рядом с ним. — Как ты? — вопрос должен был звучать по-дружески участливо, но ненужная ласка все равно пробилась через горы самообладания. — Устал как собака, — не стал отрицать Брендон, — а ты уже передумала от меня бегать? — Я выполняю долг главной подружки невесты — слежу, чтобы свадьба прошла идеально. А несчастный жених наравне с несчастной невестой — самая страшная из проблем. — Я настолько плохо выгляжу? — фыркнул Брендон. — Словно не спал неделю. — Ну, это и недалеко от правды. Еще так много нужно сделать, да ты сама видела. «Безродный» — вот как они меня называют. Я пять лет живу на этой планете, уехал на год в эту чертову миссию, провел ее превосходно, прошу заметить, — с каждым словом он горячился все сильнее, — хожу на тысячи проклятых передач и подкастов, сдал экстерном курс по истории и политологии, научился солярийскому стилю боя — и все равно я не достоин! — последнюю фразу он прокричал в пустоту. Рука Флоры легла на его плечо, она почувствовала, как сильно он напряжен. Легкое поглаживание вышло само собой, но под ним он заметно расслабился. — Мне даже речь не дают собственную сказать, — мрачно закончил он, прикрывая глаза. — Ты должен поговорить об этом со Стеллой, она не даст тебя в обиду. Он грустно улыбнулся. — Ошибки Стеллы прощаются из-за ее происхождения. Мои ошибки никто не простит. А я не хочу подставлять ни ее, ни ее родителей своими неумелыми действиями или высказываниями. Флора замерла, не зная, что и сказать. Брендон — храбрейший из специалистов, самый веселый из парней, по уверенности соперничавший только со Стеллой, сидел перед ней совершенно разбитый. Сейчас она как никогда понимала Блум, сбежавшую из Домино в Алфею, но и там сошедшую с ума от вечных строгих правил. «Если Валтор хоть чуть-чуть дает ей чувствовать себя живой, то я за нее рада», — пронеслось в мыслях. — Тебя примут, — уверенно сказала она, — ты — лучший парень на свете, не слепые же они все! — Брендон хохотнул, но Флора разгоряченно продолжила. — Они полюбят тебя, непременно полюбят! Стелла их заставит, я их заставлю, у них не будет и шанса! Тебя невозможно не полюбить... Она осеклась, и речетативом попыталась скрыть последнюю фразу. — В конце концов, тебе вообще не обязательно выходить на публику. Стелла вполне справляется с этим самостоятельно. Остается лишь блистать на балах, а в этом тебе равных нет! Будешь жить во дворце, есть с золотых подносов, ходить ежедневно на тусовки и наслаждаться жизнью. Разве не о таком ты мечтал? — Честно? — Брендон казался серьезным, но морщинка на его лбу разгладилась. — Я всегда мечтал когда-нибудь иметь домик в лесу и растить пятерых дочерей. Они будут по очереди плести мне косички и красить ногти, пока моя жена будет это фотографировать и смеяться. А я скажу: Разве я не красавчик? — Она ответит: почему ты не ходил так раньше, — улыбнулась Флора, тронутая его искренностью до глубины души. — Пять дочерей, конечно, перебор, понимаю. Да и, когда со Стеллой у нас все стало серьезным, я понял, что уютный дом так и останется мечтой. Раньше это казалось неважным — я жить без нее не мог, все мысли были о ней, только о ней. Когда Радиус выдавал мне список требований, я был полон решимости стать достойным женихом. Казалось, мне все по плечу, ничто не сможет пошатнуть нашу любовь. Ничто... Он замолчал, пустым взглядом смотря на куст сирени напротив. Флора напряженно замерла, чувствуя, как гулко билось ее сердце. Разговор явно уходил не в то русло. О чем он говорил, на что намекал? Почему так откровенен, почему открылся ей теперь? Почему вокруг столько сладких запахов, напоминающих о том дне, когда сладость была на их языках? «Я — хорошая подруга». — Через четыре дня ты будешь стоять у алтаря, и через весь зал к тебе будет идти любовь всей твоей жизни. Она встанет перед тобой, ты взглянешь в ее глаза — и поймешь, что ради нее стоит улыбаться и грустить, совершать безумные поступки и ошибки, ждать до ночи и просыпаться рано утром. И все трудности исчезнут, а любовь победит. — Любовь... — он вздохнул, обернулся к ней — и улыбнулся. Голос его стал мягче, словно выговорившись ей, он отпустил парочку своих горестей и забот. — Любовь победит все. Как у тебя всегда получается так ладно говорить? — Я говорю путано и бессвязно, — смутилась Флора. — Неправда! Я заслушивался твоими лекциями о растениях. О, тогда на Прометии только они отвлекали меня от всего груза ответственности. Было приятно послушать про мир, правила которого подчиняются понятной логике, без всех этих дворцовых интриг, — он брезгливо откинул от себя блокнот и воодушевленно развернулся к ней. — Я помню каждую! — Так уж и каждую? — О фиалках и мимозах, о линфейский грибах, — как прилежный ученик перечислял Брендон и его наигранный серьезный тон вызывал лишь веселую улыбку, — ...о сияющих соснах. И эдельвейсах, конечно же эдельвейсах! Тут он замер, словно пораженных какой-то мыслью. Флора хотела вкинуть что-то шутливое, но осеклась под его взглядом. Было в нем нечто... пугающее. Словно Брендон только что раскрыл страшную тайну. Он молчал и молчал, разглядывая ее жадно, подмечая каждую черточку. От такого пристального внимания она должна была почувствовать привычную неловкость. Но Флора лишь желала, чтобы этот миг последнего единения никогда не заканчивался. И лишь ветка, что толкнула ее плечо, повинуясь ветру, вывела ее из состояния транса. Она вскочила, отряхиваясь неизвестно от чего — юбка была идеально чистой. — Извини, мне уже пора — Стелла должна была вернуться. Ты мог бы поймать ее, вы так мало времени проводите вместе сейчас. — Стелла? — глупо переспросил он, на глазах возвращаясь в реальность, пусть Флора и видела, что странное оцепенение никак не желало сходить с него. — Нет-нет, мне еще надо поработать. Мы наверстаем... потом. Спасибо за разговор, Флора, он был, — Брендон вновь завис на полуслове, — полезным. Она кивнула ему на прощание, спеша скрыться из сада. Нигде в этом дворце она не найдет покоя, пока он здесь, пока он рядом. — Через четыре дня все закончится, — твердо сказала она. — Любовь победит. «Жаль, что не моя». *** Она лежит под ним, в сиреневом и коротком, и он ласкает ее грудь. Язык его кружит над сосками, губы обхватывают ореолы, делая их темными, почти черными на смуглой коже. Она стонет тихо, смущенно, безумно сексуально, бросая его в дрожь одним лишь кротким взглядом зеленых глаз. Кротких... ха. Лишь кажущихся кроткими. В их глубине прячутся омуты, в которых он готов тонуть и тонуть. Ее шея вкусная, от нее пахнет сиренью, и он готов лизать ее до бесконечности, пока его руки бесцельно блуждают по телу, с одной лишь целью — касаться, пока еще можно. Пока она под ним, пока она рядом, пока он чувствует ее теплое дыхание на плече, и слышит ее стоны. Слышит собственное имя, сказанное на выдохе — от него сносит крышу. Платье рвется, и она помогает скинуть ошметки. Голая грудь к голой груди, ладони в ладони, губы к губам. Вот что он знает наверняка — какие на вкус ее губы. Брендон проснулся, выдыхая. Завтра он женится. Нельзя сказать, что это был первый такой сон. Остальные он старался забыть, стереть из памяти, словно они — лишь поток сексуальных, ничего не значащих фантазий. Но сегодня, в этот миг он понял — этот сон особенный. Потому что он не хочет его забывать. «Что со мной происходит?» — хотел бы он задать себе этот вопрос только сейчас, но увы, он думал об этом слишком часто. Еще до Прометии, до вечеров с Флорой, до их проклятого поцелуя, гораздо раньше в нем начало что-то ломаться. Как когда-то в детстве голос, что символизировал начало отрочества. Сейчас в нем ломалась беззаботность — жестоко, неумолимо, больно. Вот только в отличии от глупого подросткового желания поскорее повзрослеть, Брендон больше всего хотел вернуться обратно. Но не получалось. Завтра он станет мужем, и это слово значило для него слишком много. Пять лет он шел к этому дню, пять лет представлял его себе — и его переполняло счастьем. А сегодня его объял ужас. — Мандраж, просто мандраж, — повторял он, подскакивая с кровати. Ветер доносил из сада запах сирени, и Брендон отчаянно прикрыл нос рукой, спеша наружу. Он любит Стеллу. Он любит Стеллу. Он любил ее — любил с первого взгляда, с первого смеха. Это закон вселенной — он и Стелла вместе. Других вариантов быть не может. А все проклятые зеленые эдельвейсы. Нельзя вмешивать в собственные сомнения Флору. Она невинна, она не виновата в их со Стеллой трудностях. Свободные отношения возникли не от хорошей жизни. Она попала в этот переплет невольно, она не должна страдать от предсвадебных истерик. Она должна улыбаться, с нежностью разглядывая очередное странное растение. Флора лишь жертва, Флора ненавидит себя из-за него, он сам ненавидит себя самого, Флора, Флора, Флора! — Почему ты бродишь по коридорам посреди ночи? — прохрипел он. — Не спится, — пискнула она в ответ, смотря на него как-то испуганно. Наверное, вид у него был страшно взбудораженный. Коридор, в котором они столкнулись, был служебный, потому не особо широкий. Разминуться было можно, но — они застыли друг напротив друга. В темноте не было видно глаз и выражений лиц, но они отчего-то прекрасно их знали. И это знание не нравилось никому. — Завтра свадьба, — прошептал он. — Тебе надо выспаться, — также ответила она. Ее плечи подрагивали, и он коснулся их — с самым невинным желанием согреть. Но коснувшись раз, отпустить уже не смог. Он не видел, но чувствовал, как она обмякла в его руках. Обняла, успокаивая уже его. Невинно. Совершенно невинно. — Я должен сделать все правильно. — Ты сделаешь все правильно. — И мы никогда не вспомним эту ночь. — Никогда. И они развернулись в разные стороны. *** Флора сумела спокойно дойти до угла коридора, и лишь тогда сорвалась на бег, на ходу утирая безумно бегущие слезы. Уже не хотелось спрашивать, что это было, не хотелось даже задумываться. Хотелось сбежать из этого дворца и вырвать проклятое сердце из груди. «Я не могу здесь находиться», — поняла она особенно ясно. Само ее пребывание было ошибкой. Брендон проходит через сложный период, и она сбивала его с пути истинного. Его слова лишь тому подтверждение — странные, почти безумные. Но как она может уехать? Как может после этого вечера — он должен был стать девичником. Но девочки не приехали. И не прислали ответные письма. — Они просто готовят сюрприз, — говорила Флора, прижимая к себе плачущую подругу. Стелла, образец несгибаемости, стойкости и решительности, плакала у нее на груди весь вечер. — Я... не поэтому... Не сразу, но Флоре удалось ее успокоить — а может Стелла сама взяла себя в руки. Бросив брезгливый взгляд в сторону зеркала, она принялась наносить на лицо крем, чтобы «не быть опухшей на свадьбе». Флора лишь терпеливо ждала, когда она закончит. — Все меняется слишком быстро, — сказала подруга наконец, — и я чувствую, что не успеваю подстроиться. Порой мне кажется, что вот я проснусь — и снова окажусь в Алфее. Ты и Блум лежите за одной стеной, Муза и Текна за другой, Лейла напротив. И мы выйдем в гостиную, и все будет как раньше: есть только мы против всего мира. Я не виню девочек за то, что они не приедут, — увидев недоверчивый взгляд, Стелла грустно улыбнулась, — ладно, виню, но понимаю. Но мне страшно. Все, что казалось незыблемым, рушится. После развода родителей все, о чем я мечтала — об отношениях, что переживут века. И мы, Винкс, наша дружба, казалась именно такой глыбой. Когда учеба кончилась, мы общались меньше, но я все еще чувствовала эту общность, нашу связь, преодолевающую световые года. Но эта свадьба наглядно показала, что я заблуждалась: ничего вечного в этом мире нет. — А как же ты и Брендон?! — Я и Брендон? — Стелла звучала почти удивленно. — Ваша любовь преодолела все препятствия, — Флора осторожно подошла сзади и крепко обняла сидящую подругу. Та невидящим взглядом смотрела в зеркало, что-то обдумывая. — Не представляю, как отношения могут быть вечными, — прошептала она едва слышно. — Ты и Гелия казались идеальной парой, но расстались. Гелия и его Джек казались идеальным, и тоже расстались. Блум и Скай! Лейла и Набу! Сколько отношений ломались у нас на глазах. Но дружба казалась мне крепче любви. И, — Стелла с отчаянной решительностью повернулась к Флоре и обняла в ответ, — я до сих пор так считаю. Ты — подтверждение моим словам. И Флора стояла в той комнате, надеясь, что из-за раздрая в голове Стелла не заметила, как быстро билось ее сердце. Она просто не может уехать. Один день, и все будет закончено. Стелла обретет желаемую вечность. А Флора навсегда попрощается с этой историей. *** А на утро приехали Винкс. Ранним утром, чуть ли не с ноги вышибла двери Муза, аккомпанируя себе эпичным гитарным соло. Однако, обнаружив в спальне Стеллы только двоих, удивленно вскинула темные очки. — А где все? — ее вопрос утонул в радостном писке. — Продюсеры до последнего настаивали на концерте в этот день, потом, когда мы с Ривеном не поддались на их угрозы, решили впендюрить утреннее интервью. От него я тоже отказывалась наотрез, — рассказывала Муза, презрительно кривя губы каждый раз при упоминании своих имиджмейкеров. — В общем-то, я знала, что приду сюда дня за два, но хотелось сделать свое появление эпичным... я же не знала, что остальные совсем берега попутали! Не прийти на свадьбу, да как они могли! — О, ты не представляешь, как я рада, — Стелла носилась по комнате, не переставая периодически обнимать Музу, — у меня даже есть для тебя подходящих наряд! — Я бы на твоем месте оставила меня в концертном. — И почему я должна проигнорировать свой тщательно распланированный дизайн? — Ты ведь хочешь, чтобы о свадьбе написали еще и в музыкальных журналах? Стелла так и не нашлась с возражением. Муза ухмыльнулась, доставая из кармана брюк пачку сигарилл и тонкую зажигалку. Публика не знала, что их кумирша курит — образ известной поп певицы просто не позволял себе таких огрехов. Флора взмахом руки открыла окно, а подруга тем же взмахом направила дым прямиком туда. — А Ривен уже приехал? — Он будет позже. Сегодня у нас редкий свободный день, так что он умчался по делам, — Муза загадочно усмехнулась и прикрыла глаза черными очками, — приедет к церемонии. — Только не затмите нас с Брендоном своими умилительными отношениями! — Обещаю пару объятий и поцелуев на банкете. В этот момент дверь снова с грохотом открылась и в проеме предстал гигантский плюшевый медведь. Он с трудом залетел в комнату, поддерживаемый магией, и за ним едва удалось рассмотреть рыжую голову Блум. — Небольшой подарок в качестве извинения! — крикнула она до того, как ее смели с ног и уронили на этого медведя. — Фарагонда так и не отпустила меня с экзаменов. Но я вчера протестировала свой запасной план — поставила учителем Валтора. Он показал себя превосходно, так что сегодня я нагло удрала к тебе. Медведь с Земли, папа выбирал самого большого. — Он потрясающий! — смеялась Стелла, лежа прямо на нем. — А Валтору точно можно доверять? — с сомнением спросила Флора. — С недавних пор он выполняет не приказы — но просьбы, — заговорчески улыбнулась Блум, и девочки издали единогласное «Ооо». — Он еще не называет тебя «Моей госпожой»? — спросила Муза. Блум не ответила, но ухмыльнулась так хитро, что все мигом захихикали. Однако веселье на этом не закончилось. В спальню вошла служанка, замявшись на пороге. — К вам пришли две леди, — неуверенно сказала она, — говорят, они приглашены. Однако их данных нет в списках. Стелла удивленно подняла голову. В этот момент обе леди бесцеремонно ввалились внутрь, делая едва заметный жест рукой. Однако по одним только вырвавшимся искрам Стелла мигом поняла, кто стоял перед нею. — Да, они приглашены, — ошарашенно проговорила она, закрывая за служанкой дверь и оборачиваясь к снявшим маскировку Текне и Лейле, — но как?! Вы ведь сказали, что не придете! — Пришлось отправить официальный отказ, чтобы все выглядело правдоподобно, — скривилась Текна, стаскивая с себя неудобную шляпу, — за меня сейчас выступает голограмма, ее, конечно, контролирует Тимми — но в случае чего мне придется сорваться и бежать обратно. Ничего лучше придумать не удалось. — О, милая, я уже рада, что ты здесь хотя бы сейчас! Но Лейла, у тебя ведь официальное мероприятие! — Ну, у нас голограммы не было, поэтому пришлось вспоминать все уроки Уизгиса и перевоплощать Гелию в меня. Бедняга впервые примерил корсет. Все дружно рассмеялись — ровно до тихого вопроса, заданного Флорой. — Как он? Лицо Лейлы омрачилось. — Лучше, чем когда я нашла его в хибарке, питающегося алкоголем и сухарями. — Ужасная история, — вздохнула Стелла, — кто мог предположить, что расставание так сильно ударит по нему? — Я бы очень хотела поговорить с этим Джеком, — ладони Лейлы сами собой сжались в кулаки. — Мы сделаем это после свадьбы, — клятвенно пообещала Стелла. В дальнейших бурных обсуждениях Флора участия почти не принимала, лишь счастливо смотря на безумно радостных подруг. Словно вернулись старые деньки, когда они учились, сражались, жили, любили — все делали вместе. И не было этих пяти лет, когда они собирались лишь на дни рождения, концерты Музы, презентации Текны, выступления Лейлы. Взрослая жизнь из-зо всех сил пыталась разлучить их — но они планировала победить и ее. Вместе. Флора тихо улизнула почти перед самой церемонией, чувствуя небывалое облегчение. Пусть к алтарю Стеллу поведет она одна: Блум, Лейле и Текне нельзя было светиться, а Муза наотрез отказалась переодеваться, само присутствие девочек в зале уже было безумно важным. Свадьба начиналась просто прекрасно. Зайдя в комнату, она присела на кушетку, переводя дух. Да уж, она немного отвыкла от шумных компаний за это время. Рядом с Винкс не один солярийский флорист не сравнится в выражении эмоций. Флора любила подруг всем сердцем, но чем старше она становилось, тем больше ей подходил формат периодических встреч — радостных, желанных, но слегка изматывающих. Хотя за их болтовней она почти забыла о главной проблеме. Сердце не сжималось все утро, на лице ее появилась искренняя улыбка. Что ж, пожалуй, она правда сможет пережить эту свадьбу. Вопреки самой себе. Взгляд невольно упал на подарок, оставленный на столике. Остальные девочки не медлили, задаривая Стеллу прямо в ее спальне, и Флора осталась немного не у дел. Она осторожно взяла резную шкатулку в руки и открыла ее, в очередной раз осматривая содержимое. За этим занятием ее и застала ворвавшаяся в комнату Стелла. — А я тебя везде ищу! — воскликнула она, бесцеремонно входя внутрь и заглядывая через плечо не успевшей захлопнуть шкатулку Флоре. — Это что за красота? — Твой подарок — линфейские свадебные браслеты. У нас их носят невесты, но тебе они, кажется, не подойдут к платью. Стелла осторожно достала один из двух браслетов и с сожалением покачала головой. — Я найду тысячу нарядов, под которые буду их носить, — пообещала она, рассматривая замысловатый узор. Золотой браслет был инструктирован мелкими изумрудами, с одной стороны заканчивался регулируемой застежкой, а с другой — выточенным из малахита бутоном. Заметив интерес подруги к цветку, Флора пояснила: — Это зеленый эдельвейс. Главный символ любви на Линфее. Стелла быстро поняла голову и окинула ее оценивающим взглядом. — Надень их, — сказала она, — я хочу, чтобы на моей свадьбе были собраны все символы любви. К тому же, к твоему платью они походят просто шикарно! — и не успела Флора возразить, как ее запястья оказались в плену. Возражать сил не было. Стелла же, осмотрев ее еще раз, умильно улыбнулась. — Ты такая красавица! — Сегодня ты — красавица из красавиц! — И все благодаря тебе, — прошептала она в ответ и порывисто обняла, не боясь ни помять платье, ни испортить прическу, ни стереть макияж, — спасибо, что была рядом. Без тебя я бы не справилась. — Не за что, — ответила Флора, чувствуя подступающий к горлу ком. — Идем! — легко перекинув букет в левую руку, Стелла обхватила ее локоть и потянула к выходу. — Сделаем это вместе! *** Брендон стоял у алтаря не больше минуты, но казалось, что прошла целая вечность, прежде чем широкие двери распахнулись. За спиной вздохнул Скай, его шафер — редкое послабление со стороны короля Радиуса, что все эти годы пытался стереть из памяти солярийцев о его эраклионском прохождении. Да, вдохнуть было чему. Стелла была восхитительна. Широкое платье светло-желтого цвета ниспадало с нее, прозрачная фата держалась на сияющей серебряной короне. Каждый элемент наряда, каждый штрих был тщательно подобран, создавая сказочную композицию, почти нереальную — Стелла не шла, плыла к нему, сверкая и делая этот мир светлее. За это он и полюбил ее когда-то. Они почти не виделись эти полгода по разным причинам, и Брендон считал, что сейчас, у алтаря, он посмотрит на свою невесту — и забудет о сомнениях и тяжелых днях разлуки. Как в первый раз он взглянет в ее глаза, увидит знакомую сердцу улыбку — и любовь воспарит в нем с новой силой, отгоняя любые сомнения прочь. Его затопило восхищением, благоговением перед ней — величественной, словно богиня, прекрасная, как ожившая легенда. Он успел расслабиться, выдохнуть, отпустить вчерашнюю ночь и проклятые сны. Успел подумать, что наваждение прошло. Но затем из-за платья Стеллы показалась еще одна фигурка. Ее одели в зеленое с розовым — смелая рука дизайнера переплела эти цвета в невероятный коктейль. В распущенные волосы вплели серебристые звезды, губы ее, и без того полные, под умелой рукой визажиста выглядели почти кричаще. На запястьях сверкали золотые браслеты и, идя в проходе, она без конца теребила их, сжимая столь тяжело подобранный букет. Взгляд Брендона замер, и как не старался он перевести его чуть вперед, чуть правее — у него не выходило. Флора смотрела на него в упор, не отводя глаз — но словно не видела, словно находилась не здесь. Подарившая ему успокоение в самые тяжелые дни. Увлекающая его в неизведанные миры. Та, чей смех подобен журчанию ручейка. Глаза ее, пронзительные, могли свести с ума. Свели его с ума. Его Звездейшество начал свою речь, а Брендон никак не мог на ней сосредоточиться, чувствуя, как в голове его царила катастрофа — а в груди все вставало на места. Так легко было представить ее перед ним — в этом платье, в этих браслетах, с этой же проклятой помадой на губах. Флора чуть вздрогнула, слегка приподняла брови, заметив, как пристально он на нее смотрел — и щеки ее, вопреки тональному крему, покраснели. И Брендон пропал окончательно. Сердце зашлось, желая выпрыгнуть из груди глупого хозяина. Что он делает? Что творит? — Брендон, дорогой, — донесся до него смущенный голос Стеллы, что осторожно переводила взгляд с него на Флору, — его Звездейшество просит повторять за ним. — Да, — глухо отозвался он, а в голове кричали «Остановись!». Флора затеребила браслет сильнее. — Нет, — произнесла она одними губами — и застежка не выдержала. Браслет со звуком, способным для Брендона соперничать только со звоном гигантского колокола, упал на мраморный пол. Он не думал, когда падал на колени, поднимая его. Он лишь видел, как Флора столь же быстро села рядом, пытаясь вернуть пропажу, и их ладони неминуемо соприкоснулись. На обоих были перчатки, но менее интимным это прикосновение не стало. Тепло разлилось по всему его телу, прошибая насквозь. Флора испуганно подняла глаза — и в них он увидел вселенную. Свою вселенную. — Позволь мне, — хрипло произнес Брендон, надевая браслет ей на запястье. В последний момент пальцы коснулись малахитового бутона. Зеленый эдельвейс. Цветок его погибели. Надо остановить эту свадьбу! Но когда Брендон поднялся с колен и набрался смелости открыть рот, он увидел, что опоздал. Стелла смотрела на него ошеломленно, уголки глаз ее покраснели. Она все поняла. Мгновение — и, не обращая внимания на оклики, Стелла бросилась к выходу, на ходу подбирая юбки. Еще мгновение — и рассудок ее чуть прояснился, на самом выходе она исчезла в яркой вспышке портала. Гости вскочили. — Что произошло? Винкс настороженно оглядывались. Флора, отойдя от шока, пустилась в погоню. И Брендон, недолго думая, последовал за ней. — Этого не должно было произойти, — доносилось до него, — все ведь было так хорошо. Ловко, совсем не замечая многочисленных юбок, Флора перепрыгивала ступеньки, несясь в комнату принцессы. Брендон крайне сомневался, что они найдут беглянку там, однако неотступно следовал за ней. — Стелла! — надрывно крикнула Флора, распахивая дверь, за которой никого не оказалось. — О Дракон, что мы наделали! — Совершили непоправимую ошибку, — глухо ответил Брендон, — игнорировали собственные чувства. — О чем ты?.. — Ты не любишь меня, — спокойно сказал он, — что ж, это будет мне справедливым наказанием. Но я люблю тебя, Флора. Мне надо было признать это раньше. Прости, что втянул тебя в этот цирк. — Любишь? — прошептала она, невольно отшатываясь. — Люблю. Еще с Прометии, когда ты стала единственным человеком, скрасившим мою жизнь, пусть до сегодняшнего дня я не осознавал этого. — Как можно не осознавать, что любишь кого-то? — едва не всхлипывала Флора. Брендон пожал плечами. — Большую часть своей жизни я любил Стеллу. Я был готов отдать за нее жизнь, я, демон возьми, сделал это, отдавшись полностью в руки Радиусу. Возможно, я просто не хотел открывать глаза и осознавать, что пожертвовав столь многим, я растерял главное, ради чего я жертвовал. Я списал наш поцелуй на тоску по женскому теплу — когда на самом деле желал тебя больше собственной жизни. Я думал, что тянусь к тебе на Солярии из старой дружбы — хотя на самом деле я мечтал каждую секунду проводить рядом с тобой. Когда я нес тебя, бездыханную, в лазарет, казалось, будто я сам медленно умираю. Первый раз в моей голове что-то прояснилось, стоило мне вспомнить твои слова о зеленых эдельвейсах. Флора хотело было выкрикнуть «Причем здесь проклятые эдельвесы?!», швырнуть ему в лицо изображение этого цветка, разрушившего свадьбу ее подруги, однако осеклась. Воспоминание мимолетно пронеслось перед ней. — Так почему именно эдельвейсы? — спросил он, когда они подходили к поляне. — Есть же например розы — они куда эффектней. — Розы — символ страсти, — пояснила она, — а эдельвейсы символизируют любовь. Раньше им и вовсе приписывали символ любви вечной и единственной. Когда зеленый эдельвейс вырастает, он находит себе пару. Они склоняют бутоны друг другу и делят на двоих свет солнца, пищу и пыльцу. В давние времена считалось, что эдельвейсы выбирают себе пару один раз на всю жизнь. — Но потом выяснилось, что это не так, — фыркнул он, — еще одна красивая легенда была разрушена. — Скорее приобрела очертания реальной жизни. Некоторые эдельвейсы действительно не меняют пару всю жизнь, некоторые разворачиваются к бутонам помладше или к брошенным бутонам постарше, некоторые встраиваются в пары третьими. С тех пор их называют символами любви реальной — пусть она может изменяться с годами, но она все равно прекрасна. — Выкрутились! — Ты не понимаешь, как это было важно! С тех пор с эдельвейсовых полян исчез флер элитарности, исчез предрассудок, что на них можно побывать лишь раз в жизни. Люди празднуют свою любовь там, пусть и встретили ее после долгих поисков, или после другой любви, ушедшей со временем. На лице его мелькнула тень задумчивости. — И правда красиво, — серьезно сказал он. — Я должен был разобраться в себе раньше. Должен был понять все еще вчера, — продолжал Брендон говорить, пока Флора с трудом осознавала сказанное, — и должен попросить у вас прощения. Я найду Стеллу, извинюсь перед ней — и исчезну из ваших жизней. — Куда? — горько спросила она, хватая его за рукав. — Почему ты снова хочешь ускользнуть от меня? — Ты не желала меня видеть, — с удивлением пояснил он. — Потому что любила тебя, дурак, — выдохнула Флора. Выдать такую же длинную речь ей не дали. И словно не было года между двумя поцелуями. Словно они оторвались тогда на Прометии, выдохнули, и вернулись к прерванному. Его губы сминали ее, в страстном желании насытиться ею, надышаться за все секунды, что они не целовались. Она таяла в его руках, отдаваясь им — держаться больше не было сил. Его ладони обхватили ее талию, поддерживая, оберегая. Новый грех лег в их копилку, но теперь они собирались заплатить за него сполна. — Я знаю, где может быть Стелла, — произнесла Флора, когда они ненадолго отстранились. *** Ход под дворцом явно кто-то расчистил уверенной рукой, вытравил оттуда всех пауков, превратив его в уютное место для тайника. Шаги Флоры и Брендона гулко отозвались в глубинах коридора. Не успели они зайти и на пару метров, как из-за поворота показалась Стелла. Она успела переодеться в обыденную одежду, и смотрела свысока на их запачканные праздничные костюмы. Флора и Брендон замерли перед ней — все слова с извинениями не шли. — А я думала, почему они так смотрят друг на друга, — Стелла скрестила руки на груди, — все гадала, что же они на Прометии не поделили, из-за чего поссорились. А оказалось, все наоборот! Как вы могли мне так долго лгать?! — Мы не осознавали собственных чувств, — твердо произнес Брендон, — прямо до свадьбы. И лгали мы сами себе. Прости нас, если можешь. Стелла громко фыркнула. — Какой ты простой! — Я знала раньше, — тихо прошептала Флора, которой ложь надоела больше всего. — Но почему ты молчала?! — воскликнули Брендон и Стелла одновременно — и удивленно переглянулись. Флора быстро вытерла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но ее опередили. — Хотела как лучше. — Старалась не испортить нам свадьбу. — Дракон, ты выслушивала тысячи моих просьб и жалоб, а сама страдала от разбитого сердца! — Удивительная девушка! — Не флиртуй при мне, я тебя еще не простила! — буркнула Стелла, тыкнув бывшего жениха локтем под ребра. Тот поднял руки в знак извинений. Флора растерянно стояла, ожидая своего приговора. Однако Стелла нахмуренно смотрела на Брендона и говорила все исключительно ему. — У меня было время подумать, отойти от позора, которому вы меня подвергли. Подумать только, что напишут в газетах!.. — она отчаянно махнула рукой. — Но потом я спросила себя, почему меня куда больше волнуют газеты? — Потому же, почему мы почти не виделись эти полтора года, — кивнул Брендон. — Отношения недолговечны, — уверенно сказала Стелла, — сегодня я в очередной раз в этом убедилась. Пусть и желаю вам разорвать эту проклятую статистику. — Ты... нас благословляешь? — изумленно спросила Флора, до сих пор не до конца веря в происходящее. — Я желаю моей подруге счастья, — впервые лицо ее разгладилось, и она снова подхватила ее под локоть, — да, теперь ты никогда не сможешь привезти своего парня на Солярию — уж не обессудь Брендон, но мой отец не допустит, чтобы ты пересекал нашу атмосферу еще хоть раз! — зато, как я успела убедиться, он человек весьма заботливый. Пусть и тугодум. — И ты прощаешь меня? — На тебя невозможно сердиться, — притворно грустно вздохнула Стелла, — хотя, в качестве компенсации за сорванную свадьбу я требую с тебя просидеть с нами целую ночь, и только на следующий день убежать к Брендону! А ты, — она холодно повернулась в сторону бывшего, — должен прямо сейчас пойти и сказать, что свадьбы не будет. Скажи, я передумала! Сострой самую трагичную гримасу, пусть они все считают, что ты — жертва! Не хочу и секунды слышать слова сочувствия. — Будет исполнено, — церемониально поклонился Брендон и исчез впереди. Стелла проводила его насмешливым взглядом. — Шут гороховый. И что ты только в нем нашла? Флора так и не нашлась с ответом. Вместо эпилога Флора поставила чайник и потянулась. Сегодня был выходной, а значит можно было спать до обеда, чем она не преминула воспользоваться. За столько лет Флора так и не научилась налаживать режим. На телефон пришло очередное уведомление об обновлении соцсетей Стеллы. Она постила новую фотографию с Даркиса. Что такого нашла подруга на этой темной, Драконом забытой планете, пока было решительно неясно. И оттого интриговало особенно. В секретном чате она с Блум, Текной и Лейлой пытались докопаться до правды. Муза отмалчивалась — хотя явно что-то да знала. Стелла правда ее простила. Флора не могла поверить своему счастью, когда подруга все также продолжала писать ей, звать в гости, обниматься при встрече. Несмотря на то, что теперь она жила вместе с Брендоном. Решение съехаться пришло не сразу — полгода им потребовалось вечной беготни друг к другу, чтобы он окончательно перебрался в ее уютный домик на Линфее. Брендон был в восторге — здесь недалеко было до линфейской школы специалистов, куда он устроился преподавателем. Гонять молодых парней оказалось весьма увлекательно. Сегодня у него начался первый день каникул, но Брендон всегда был ранней пташкой. Флора подозревала, что он ушел или на пробежку, или в ближайший магазин. День обещал быть спокойным и светлым — сама приятность. Однако, когда Брендон наконец вернулся, что-то в его походке, взгляде заставило Флору напрячься. Проскальзывала в них какая-то торжественность, ему обычно несвойственная. Она замерла у окна, внимательно вглядываясь в него. — Оббегать пришлось все окрестности, но я ее нашел, — пробормотал он, прежде чем вскинуть голову и широко улыбнуться, разглядывая ее после сна: в его старой футболке, коротких летних шортах, зеленой широкой резинкой на лбу, что сдерживала буйные нечесаные еще волосы. — Что-то случилось? — аккуратно спросила Флора, не догадываясь, чем вызван его настрой. А Брендон улыбался, зная, что любит ее — всю, без остатка. И прежде чем он задал вопрос, Флора неожиданно поняла, что он искал последние дни вокруг. Поняла — и ахнула, чувствуя, как счастье заполняло каждую клеточку ее тела. — Любимая, пойдешь со мной на поляну эдельвейсов?