Заинька

Весь день Генри почти не отпускал Заиньку от себя. Ходил с нею выгуливать Чару, послушно проводил инвентаризацию в кладовой (Питер, это точно не мышиные какашки? Я не хочу делить еду с мышами!), умиляясь медленному и неправильному чтению, согласился на массаж и, даже, на лечебную физкультуру. Заинька, как хороший эмпат, поддерживала его во всем, позволяла обнимать и целовать, а вечером усыпила, просто расчесывая волосы. Питер сидел на кухне, делая последнюю сверку по спискам. Наверняка что-то забудет. Перец горошком, точно! Вообще обновить приправы. Он как раз обдумывал, заказывать ли сельдерей, когда вошла Заинька и тут же кинулась к кулеру. Выпив целую чашку воды, довольно вздохнула и села к столу. — Вырвалась? — улыбнулся Питер. — Господин Генри такой неугомонный, — посмотрела она на свои руки, сложенные на столе. — Он очень… переменчивый. То ругался на вас целыми днями, теперь обнимается и говорит приятные слова. — Ругался на меня, обнимается с тобой, — заметил Питер. — Он и на вас сегодня почти не ругался. И хорошо ел. — Это может быть временно. После аварии Генри сильно изменился. Раньше он всю энергию вкладывал в бизнес, потом в жалость к себе. Врачи не понимают почему он не ходит. Ты сама видела, что он чувствует ноги и может ими двигать, если забывается. — Ему страшно потерять вас, — все так же не глядя на Питера, сказала Заинька. — Если он будет ходить, у вас не останется причины быть с ним. Питера бросило в жар. Он еле сдержался, чтобы не броситься к Генри, разбудить его и объяснить бесконечное число раз, насколько он ему дорог. — У меня очень веская причина быть с ним. Я его люблю. — И он любит вас, — обрадовалась Заинька. — Только о вас и говорит. — Ты ему тоже очень понравилась. И мне, — накрыл ее руку своей Питер. — А мы тебе нравимся? Тебе не противно быть с нами? — Что вы такое говорите! — вспыхнула Заинька. — Со мной еще никогда так хорошо не обращались. Вы — самые лучшие хозяева! — Приятно слышать, — успокоился Питер. — Ты тоже самая лучшая зайчиха из всех. — Всех вы не знаете, — улыбнулась Заинька. — Мне и не надо. Я сразу нашел самую лучшую, — заверил ее Питер. — Ты голодная? Можем попить чаю с печеньем. — Можем, — согласилась она. — Не понимаю, где мне ложиться спать. — А где бы тебе хотелось? — У себя. Я устала. — Значит ложись у себя, — заварил чай Питер и подал ей чашку. — А вы с господином Генри не обидитесь? — Ты имеешь право отдыхать так же, как и все в этом доме. Захочешь, приходи к Генри, я буду там. — Хорошо, — пододвинула она ему вазочку с печеньем. — Пижаму можно не надевать? — поинтересовалась с озорным блеском в глазах. — Это будет отличным знаком, что ты хотела бы немного развлечься, — покраснел Питер. — В пижаме меня никто не тронет? — приподняла она одну бровку. — Ну, как сказать, — протянул Питер. — Когда ты в новой пижаме, это хуже, чем без нее. Так и хочется запустить руки. — Распустить, — хихикнула она. — Очень, — заверил Питер. Он даже вспотел от таких разговоров. И уже стояло, кто бы сомневался. — Ой, кажется, у вас поднялась температура, — поднялась со своего места Заинька, обошла стол, заставила Питера развернутся и встала между ног, чтобы взять за горящие уши и поцеловать в лоб. — И не только температура, — прижал ее к себе Питер, безошибочно находя под платьем две аппетитные половинки. — Ой-ой, все распухло. Как же это вылечить? — опустилась она на колени и погладила его член через тонкую ткань тренировочных. — Требуется тщательный осмотр. — Приступайте, доктор, — только и смог выдавить из себя Питер. Заинька потянула штаны и боксеры вниз, освобождая его член, Питер срочно вернулся к обдумыванию списка продуктов, чтобы не кончить только от вида ее пальцев на собственном члене. Ей даже не пришлось брать в рот. Питер кончил едва ее язык принялся вылизывать головку от выступившего секрета. Не помогли даже воспоминания о зверски задушенной неизвестным зверем курицы. Заинька провела языком от уздечки к уретре, глядя ему в глаза, Питер брызнул и замер, не в силах оторвать взгляда от капель спермы на ее губах. — Если ты сейчас облизнешься, я умру от сердечного приступа, — предупредил Питер. Заинька втянула нижнюю губу и немного пососала, скашивая глаза к носу. Питер оценил. Внутри защекотало, но возбудиться два раза подряд он никогда не мог. — Лечение помогло? — поинтересовался он как можно спокойнее непослушным хриплым голосом. — Вполне, — он подал салфетку, и она аккуратно промокнула опавший член, спрятала его под белье. — Болезнь может вернуться, следует повторять лечение. — Хулиганка, — простонал Питер. Он уже хотел повторения, немедленно уложив ее грудью на стол. Заинька тоже ощущала что-то похожее. Она присела ему на бедро и положила его руку на свой хвост. Питер принялся почесывать основание, она задышала шумнее, покусывая нижнюю губу. Когда они перешли к поцелуям, нога Питера ощутила увеличивающееся мокрое пятно. Заинька текла, приглашая продолжить. Он взял ее тут же, уложив грудью на стол, как и представлял. Тугую, горячую и потрясающе ароматную. Ни одна женщина не пахла так возбуждающе-призывно. В какой-то момент она приподнялась и повернула голову, ища его взгляд. Питер поцеловал ее приоткрытый рот и ускорился, чувствуя близкую разрядку. Заинька тоже была на грани. Ее личико выражало такое ошеломление происходящим, что Питер ощутил себя рыцарем, спасшим ее от дракона. Все ее тело вздрогнуло, из горла вырвался вздох, вокруг члена запульсировало, выдаивая из него оргазм. В несколько сильных толчков он закинул себя за грань, где его уже ждала изумленная Заинька. — Что это было? — она изобразила рукой, как сжимается и пульсирует все внутри. — Тебе понравилось? — Да, это очень приятно. — Познакомься, это оргазм, детка, — расслабленно улыбнулся Питер. Он был совершенно вымотан. — Вы так сделаете еще? — простодушно попросила она. — И не один раз, только не сегодня. Сейчас я устал и хочу спать, — признался он. — А я постираю ваши штаны, — заметила она пятно. — Извините, я не хотела их испачкать. — Прекрати, я рад, что ты их испачкала, — отмахнулся Питер. Он бы не стал их стирать, чтобы по-извращенски нюхать, дроча в туалете. Но не говорить же ей об этом. — Я закину их в стирку и надену другие. А сейчас мыться и спать. — Хорошо. Спокойной ночи, — приподнялась она на носочках и чмокнула его в губы. — Спокойной ночи, — удержался от того, чтобы обнять ее и нюхать до умопомрачения Питер. Интересно, а гибриды могут специально выделять феромоны? Надо почитать. Кажется Генри рассказал не все. В эту ночь все трое спали по одиночке, что не помешало утром встретиться в постели Генри. Первой прискакала Заинька и помогла с утренним туалетом, даже причесала непослушные космы, собрав их в два смешных хвостика. И теперь старательно не давала снять резинки, хватая Генри за руки и пища «нет-нет-нет». Эти самые «нет» услышал Питер и поспешил узнать в чем дело. Генри сидел, опершись спиной на высокие подушки, Заинька восседала у него на бедрах и держала за запястья, не давая поднять руки. Торчащие в разные стороны кривоватые хвостики превратили угрюмого Генри в непокорную девочку-подростка. Хотя, сейчас он был вовсе не угрюмый. Он с удовольствием «боролся» с Заинькой, пытаясь не получить оплеуху от ее ушей. — С добрым утром! — громко сказал Питер и плюхнулся на кровать, подбрасывая обоих. — Генри, у тебя новая прическа? Тебе идет, — подергал за ближний хвостик. — Ты так считаешь? — тут же перестал вырываться он. От неожиданности Заинька упала на него, накрывая ушами. Рядом с Питером оказался хвост, он пожамкал пушистый шарик, подбираясь к основанию, и немного почесал. — Еще, — приподняла она попу, устраиваясь на груди Генри. Питер стянул с нее пижамные шортики и принялся ласкать пальцами не только над хвостом, но все ниже и ниже, проваливаясь пальцем между мгновенно увлажнившихся складок. Волнующий запах поплыл по комнате, заставляя сжаться соски под футболкой. Зачем он одевался? Знал куда шел. — Генри, что ты мне не рассказал? — целуя Заиньку в белую попку и дыша, как астматик, спросил Питер. — Что в умелых руках она раскроется как цветок? Задумывалось, что крольчихе все равно с кем, она рада любому, — погладил ее по ушам Генри. — Я бракованная, — пятясь назад, сказала Заинька и остановилась у вялого члена Генри. — Не встанет, я тоже бракованный, — предупредил он. — Мне только рот занять. Никогда не хотелось, а сейчас не могу удержаться, — объяснила она. — Ты нашел волшебную кнопку, — усмехнулся Генри. — Подсказать, где твоя волшебная кнопка? — намекнул на простату Питер, все же избавившись от штанов. У него стояло накрепко и сегодня он продержится гораздо дольше. Наверное… Он очень надеялся. — Я не готовился. Сегодня я зрителем, — запустил пальцы в Заинькину шевелюру Генри. — Можно же и снаружи. Заинька, тебе приходилось сталкиваться с игрушками? — Питер достал из тумбочки небольшой вибратор. — Можно я не буду об этом вспоминать? — поморщилась она. — У нас все будет не так, — заверил ее Питер. — Включаешь вот так и прикладываешь вот тут. Генри, раздвинь ноги! — Тебе надо, ты и раздвинь, — фыркнул Генри, но схватил себя за ногу и потянул ее в сторону. Нога уперлась в одеяло и не двигалась. Тогда Питер схватил его за лодыжку и потянул в сторону, открывая доступ к нужным местам. Заинька быстро перелегла, оказавшись на краю кровати, подобрала ноги под себя, выставляя задик и нетерпеливо поерзала, подергивая хвостом. Питер не заставил ее ждать, въезжая по смазке на всю длину, одновременно зажужжал вибратор и раздалось усиленное хлюпанье. Сосала Заинька хорошо. Мысленно Питер в сотый раз поблагодарил высшие силы, случай и проведение, подарившие им зайчиху. Такого воодушевления он давно не испытывал. Заиньку будто специально сделали под него. В меру тугая, нежная, шелковистая, чувствительная, отзывчивая… Немного изменив угол, он нашел идеальное давление на уздечку. Хвост щекотал живот, немного отвлекая и продляя удовольствие. Так бы он уже кончил, а то еще держался. Бросив случайный взгляд на Генри, Питер уже не смог оторваться. Тот смотрел на Питера голодным взглядом, растеряв все безразличие. Его скулы загорелись неровным румянцем, постепенно распространявшимся на шею и грудь. Он посекундно облизывал пересохшие губы, вцепившись руками в простыни, по бокам от себя. Он больше не трогал Заиньку, дав ей полную свободу действий. Она подстроилась под ритм Питера и увлеченно сосала, помогая себе руками и вибратором. Только Питер подумал, что посмотрел бы на результат, как она отстранилась, с гордостью демонстрируя стоящий член Генри. — А говорили не встанет, — облизнулась она. — Волшебница, — похвалил ее Питер и внезапно кончил. Где-то на пике наслаждения ему пришла идея. — Заинька, садись на него. Сделай Генри так же хорошо, как мне. — Я не смогу, — испугался Генри. — Я все сделаю сама, — заверила его Заинька. — Я умею. Был у меня один хозяин, под которым не удавалось отлежаться. Он мог трахать часами. С ним я много разного перепробовала. — И ни разу не кончила? — удивился Питер. — Он мне совершенно не нравился. Он отвратительно пах. Просто ужасно. И он любил делать больно, иначе не кончит. — Садист, — помогая переложить Генри удобнее, констатировал Питер. — Как ты от него избавилась? — спросил Генри. — Пришли какие-то люди и забрали меня. Даже вещи не дали собрать. — Это все прошло, иди ко мне, — поманил Генри. Заинька аккуратно присела, держась с Генри за руки. Питер проследил, чтобы все попало куда надо, попутно поправив вибратор и приласкав яички Генри. Ноги того едва заметно дрогнули, будто пытаясь изменить положение, пока Заинька садилась до конца. Не задумываясь, Питер немного развернул одну ногу, делая положение более комфортным и завороженно проследил, как член Генри скрывается там, где буквально минуту назад был его собственный член и сейчас находилась его сперма. Видимо Генри подумал о том же самом, протягивая Питеру руку. — И ты иди ко мне. Свяжи и поцелуй. Чего-то такого Питер и ждал. Генри мог врать кому угодно, но ему нравилось быть беспомощным, отдавать право решать другим. В получении удовольствия он тоже скрывался за чужими решениями. Но как-то же он руководил фирмой? Значит эта сторона тоже в нем есть. Осталось ее пробудить, как эрекцию. А пока Питер просто скрутил ему запястья над головой, даже не особо стараясь закрепить свободный конец веревки. — Оу, ты побрил подмышки? — заметил Питер. — Заинька побрила, — потянулся за поцелуем Генри. — Не отвлекайся. Знаешь как мне сложно? — Думаешь, не кончишь? А если так? — сильно сжал сосок Генри Питер. — Уже лучше. — В следующий раз мы тебя свяжем и подвесим к потолку, и я тебя трахну, совершенно обездвиженного, раздолбив так, чтобы дырка час не закрывалась. Но, сперва трахну Заиньку, пока ты будешь нас вылизывать. — Извращенец, — дернулся Генри, кончая. — Сам такой, — улыбнулся Питер. — Заинька, а ты успела? — Нет, — огорченно потрогала она себя между ног. — Ложись на Генри, можете даже целоваться, только зубы берегите. Положение было неудобным и неустойчивым, а в какие-то моменты смешным, но Заинька так стонала в рот Генри, что оба кончили без проблем. Питер улегся, стараясь отдышаться и гадая, какие мышцы будут болеть завтра утром, если сейчас уже болят все? Заинька прихватила одеяло, накинула на мужчин и устроилась посередине. Зевая, притопала Чара и легла под бок Генри, обнюхав сброшенные веревки. Не сговариваясь, все уснули, прижимаясь друг к другу. А за окном неслышно падал снег.