Пара слов

      Младший сглатывает, громко вздыхая с дрожью в голосе. Слезы так и продолжали течь, словно ручей. Каждый раз, желая оборвать слезы, они капали с большей силой.       — Что? — спрашивает Рин дрожащим голосом, но искренне пытаясь скрыть дрожь.       После этих слов, он обратно закрывает рот, жмуря глаза. «Зачем я это сказал?», — не понимал Рин.       — Если ты бездарный, это не означает, что нужно запираться в ванной и плакать. Ты спортсмен или кто?       Река слез, они капают намного чаще. Эти слова ранили парня даже сильнее, чем ежедневные порезы на протяжении месяца. Сердце парня отбивало строгий марш.       — Боже, что с тобой, неладный? — отрезал Саэ.       Рин жмурится еще сильнее. Он старается не дышать, чтобы случайно не выдать хриплый стон.       — Ладно, видимо отвечать не твоё. Но… Как ты можешь считать меня своим братом?..       Боль зашкаливала. Слова, ранившие душу и порезы, промываемые горечей водой… Рин не сдерживается, случайно громко всхлипнув. С таким же громким звуком, на поверхность ванной падает лезвие. Саэ заглядывает через шторку на причину звука. Завидев нож, он совсем разочаровывается. Но вместо грубых слов и криков, предполагаемых Рином, он услышал полный безысходности вздох. Саэ садится около ванной, опираясь на неё.       — Мой брат не стал бы заниматься подобным и запираться в ванной, чтобы погрустить. Понимаешь? — Саэ как-то неожиданно приятно стал более добрым что ли?.. хотя так и не скажешь.       От этих слов у Рина прихватило дыхание, и выдохи из легких выходили рвано и остро. Сердце заколотилось в два раза сильнее. Столь неожиданными оказались слова.       — Ну вот, ты даже не отвечаешь, — Саэ грустно вздыхает, а затем снова с силой берёт воздух в грудь. — Может, когда-нибудь ты заговоришь со мной. А пока я просто хочу спросить: зачем ты это делаешь? Это твоё «увлечение» тебе ничем не поможет в жизни, тем более в футболе. Вместо него ты бы мог дополнительно заниматься на тренировках…       — Хватит! Просто хватит! Думаешь, мне самому нравится это? НЕТ! Ведь я И ТАК занимаюсь сверхурочно, стираю руки и ноги в кровь, потому что хочу быть лучшим! А порезы… Это всё из-за тебя. Если бы тогда сделал правильный выбор, если бы… — Рин сорвался. Его голову окончательно вскрыли подобные мысли, но парень никогда не решался высказаться.       Наконец, когда все желанные слова были сказаны, Рин поднимает лезвие со дна, кладет его на раковину за ширмой и садится обратно вниз. Он расслабленно вздыхает. С его плеч только что спали будто тысячи гор.       — …Так почему ты не говорил мне это раньше?.. — говорит Саэ, тянувшись за ножиком и взяв его в руки.       Он вертит лезвие в руках, рассматривая. На нём остались пятна плохо смытой крови. По правде, ему было очень больно смотреть на то, как братец мучается. Но почему он не прекратил эти страдания раньше?.. во-первых, он не сразу понял, как Рину плохо, попросту не замечая того. Но спустя время кончено понял, что что-то здесь неладно. Во-вторых, он, боясь пошатнуть репутацию и сломаться как авторитет, не хотел разговаривать об этом. Но, как он думал, время наступило. Время для серьёзного разговора.       — Боже… Рин, ты… — Саэ берёт воздух в грудь, справляясь с несказанным удивлением. — Просто, скажи, что ты пробовал это впервые… — резкая забота была очень неожиданной, но после сказанных еще давно слов, Рин не решился отвечать. Тем более, что лезвием он баловался еще с давних пор.       Младший тихо вздыхает. Дрожь в его голосе осталась прежней, но вот находится здесь Рину стало легче. Он перестал бояться осуждения, которого избегал последние месяцы. Он выключает воду. Её звук изрядно надоел. Парень сглатывает, готовясь к следующим словам брата. Он запрокидывает голову вверх, смотря в потолок.       — Ты же понимаешь, почему я так поступил? — Саэ встает и берет полотенце Рина, закидывая его на плечо. — Если бы я был для тебя удобным хорошим братом, ты бы стал добиваться такого? Я видел твои последние тренировки. С тех пор, как я вернулся из Испании, ты сильно изменился… Не скажу, что в хорошую сторону, не скажу, что в плохую. Ты стал лучше играть, но… Ты говоришь, что начал «это» из-за меня, так как давно ты режешься?       — С тех п-пор, как ты сказал, что я бездарность… Я… — дальше Рин не смог продолжить. Оскаливая зубы от злости и сжимая руки в кулаки, он снова почувствовал себя жалким. — Гм, мы могли бы просто поговорить!       — Так давай, дерзай. Лови, — говорит Саэ, кидая полотенце за шторку.       Рин ловит полотенце, недопонимающим взглядом смотря на тень за ширмой.       — Встретимся на кухне, — сказал Саэ. И шаги его доносились всё дальше и дальше от Рина.       Озадаченный парень кладёт полотенце на место ранее лежавшего ножа и в скором темпе моется. Затем вытирается, одевается и выходит из комнаты, просушивая голову полотенцем. Он заходит на кухню, а там стоит Саэ, пристально смотрящий в окно. А там уже темнеет. Вечер.       — …Саэ? — неловко окликнул его Рин.       — Да, братец, — он никогда не называл Рина «братцем», думая, что это всё просто слащавые обращения, да и не так был достоин его внимания младший брат. Саэ оборачивается к нему, не отходя от окна.       — Что ты говорил о том, почему так поступил?       Саэ обратно повернулся к окну. Рин подходит ближе к нему, положив полотенце на стол. Холодный вечерний воздух, распространившееся по всей комнате придает атмосферы.       — Гм, я имел ввиду, если бы я был угодливым, ты бы стал никчемным. Так что поздравляю, ты хорош. Но слишком не зазнавайся. И лезвие я твоё забираю. Если еще хоть раз увижу такие порезы… — Саэ зло зыркнул на брата, затем отворачиваясь обратно к окну. — Надеюсь, ты понимаешь, я искренне не желаю тебе зла.       Обернувшись, Саэ увидел Рина, скрывающие глаза. Небольшие капли и покрасневшие глаза… Это было достаточно знакомо. Когда Саэ уезжал, Рин выглядел похоже, но скрывал это.       — Ну тебе, брат. Делаешь из мухи слона, как обычно, — Саэ положил руку на его плечо.       — Просто… Я наконец получил то, что хотел… — сказал Рин и шмыгнул носом.       Ему вроде даже удалось приостановить слезы. Настоящая победа для младшего.       — Но это не означает, что ты должен перестать заниматься спортом усердно, верно? Мне понравились твои тренировки, и я жду большего, братец… И перестань уже ныть.       — Ладно… Спасибо… Теперь я буду заниматься еще усерднее! И наверное, прости, что накричал тогда… — Рин почесал затылок, виновато отводя взгляд в сторону.       — Всё в порядке, Рин. Просто никогда так больше не делай, — никогда слова Саэ не были такими теплыми и одновременно жгучими.       — …Тогда мир? — говорит младший и расплывается в неловкой улыбке.       — Хм, а была война? — Саэ поощряющее взъерошил темно-зелёные волосы Рина. — Всё-таки ты такой же…       Рин присаживается на стул, вымотанный разговором и продолжает сушить волосы, подняв рядом лежащее полотенце. Саэ подходит к столу и ставит две кружки горячего чая. Он немного утратил свою температуру, так как Саэ сделал его еще тогда, когда Рин был в душе. А моется он достаточно долго, чтобы чай успел остыть. Но это не так важно…       Рин счастлив. Наверное, никогда он не был таким радостным, ведь стена довольно давно стоявшая между ним и его братом разрушена… Свобода.       Пролетали дни, недели… Если бы Саэ так и не начал тот разговор, то браться до сих пор не обращали на друг друга внимания, но какой итог после того, как они поговорили? Живут себе почти душа в душу. Ключевое слово, конечно же, «почти». А Рин стал добиваться ещё больших результатов, благодаря усердию и помощи брата. Даже ушибов с травмами стало меньше. Казалось бы, просто разговор, но каков эффект. Конечно, Саэ не отказался от своей грубости и холода, ему просто не дано. Но и Рин адаптировался, не принимая это всё на душу.       С селфхармом же дело было сложней… После разговора Рин, конечно завязал, но не надолго. Уж больно манят его эти ножи, никем не охраняемые, которые можно взять, и… Саэ сразу пресёк это дело. Ничего не желая слушать, жестким методом от Саэ стали порезы от него самого. Как ни странно, это помогло. Так и было и будет с этих пор.