После тренировки

      Пот градом лился с раскрасневшегося от интенсивных тренировок лица Дайчи, очерчивая линию подбородка и стекая вниз по шее. Сугавара не пялился, правда-правда. Ну, может немножко. Самую малость. Иногда бросал взгляды — на самом деле впитывал в себя каждое действие Савамуры, надеясь запечатлить это в памяти навсегда — на дёргающийся при каждом глотке воды кадык, отводил взгляд, отгоняя от себя навязчивые и непристойные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на тренировке, даже если теперь он играет не в основном составе — саморазвитие всегда стоит на первом плане.       Ладно, если быть точнее, то на втором.       На первом месте в жизни Сугавары стоял никто иной, как капитан Карасуно.       И это работало в обратную сторону.       На тренировках, когда день был особенно выматывающим, сложным и концентрация на волейболе иногда ускользала, утекая, как вода сквозь пальцы. Савамура всегда смотрел на Коуши. Он мог бы часами глядеть на его лицо и тело. Общаться и проводить время с ним.       Дайчи мог бы отказаться от всего на свете, лишь бы Коуши был рядом с ним. Чтобы ощущать его присутствие, видеть его лицо и эмоции.       Савамура отвел бы его в кафе, как в сопливых романах, но у него из возможностей на романтический ужин только домашняя еда и забегаловка на углу. Одним словом — романтика.       Закатное солнце освещало спортзал, оповещая о скором наступлении вечера. Завтра выходной и игроки Карасуно нисколько не спешат возвращаться домой. Им дай возможность — будут тренироваться, пока не свалятся в обморок от переутомления, и тогда за последствия придётся отвечать Дайчи — перед Такедой-сэнсеем, а ему, в свою очередь, перед директором. А никому из здесь находящихся проблемы явно не к чему.       — Закругляемся! — Дайчи произносит это как можно громче, оповещая всех членов клуба об окончании сегодняшних тренировок. Он игнорирует факт того, что Ноя утаскивает Асахи почти в туже минуту в направлении раздевалок — они отпросились пораньше, и Дайчи не собирается лезть в их личную жизнь. Пока что. Во всяком случае по окончании следующей тренировки эти двое будут в одиночку убирать зал в качестве наказания за отлынивания от сегодняшней уборки.       Остальные присутствующие начинают уборку, пытаясь закончить все как можно быстрее, но не отлынивая — Дайчи очень рад, что хоть что-то в этой жизни остается неизменным.       — Не против сегодня ко мне? — Голос Коуши раздается прямо рядом с Савамурой и тот дёргается от неодижанности. Суга имеет ужасную привычку подкрадываться и пугать. А ещё приставать, но уж на это Савамура точно не будет жаловаться, и точно не сейчас.       — У тебя родители уехали? — Интересуется Савамура, припадая губами к горлышку бутылки с водой. К счастью или сожалению — решать уже не Дайчи — жажда у него не только воды, но и Сугавары. Стоит признать, что они долго не проводили время вместе, наедине, без присудствия лишних глаз и ушей. Просто совместное времяпровождение. Всё то, чего им не хватало последнюю неделю.       — Уехали по работе, — В голосе Коуши — скрытая радость. Он достаточно самостоятельный и ответственгый, чтобы оставаться дома одному, а его родители — люди святые и никогда не были против нахождения в их доме Савамуры. У него даже иногда проскакивали мысли, что мать с отцом знают о том, чем именно они занимаются дома и иногда специально "уходят по делам".       Когда они переодеваются, не смотреть друг на друга не получается, взгляды всё равно пересекаются. Когда взгляд Суги скользит по подтянутому телу Дайчи, он ухмыляется и смотрит в ответ. Не смотреть не возможно. Они давно не были вдвоём и отсудствие внимания друг к другу играет роль. Если бы здесь, в раздевалке, никого не было, Дайчи был бы не против снова завалить его, как месяц назад. Суга тогда долго отговаривался, но под настойчивыми уговорами — и не только уговорами — всё же согласился. Дайчи, безусловно, любит слушать, как он стонет под ним, просит и умоляет, но адреналин от того, что их кто-то может услышать или застукать, тоже приносит своё, безумное удовольствие.       Дайчи ждёт, когда все собирутся и уйдут, подгоняет нерасторопных Хинату с Кагеямой и закрывает раздевалку, отдавая ключи Такеде-сэнсею. Он достаёт телефон, быстро печатая своим родителям, что остается на ночёвку у Савамуры, и как только они отходят достаточно далеко от школы, удостоверившись в том, что рядом больше никого нет, Савамура останавливается, тянет Коуши к себе за футболку, накрывая его губы своими.       Как же давно он не чувствовал этого тепла и трепета в груди от близости с Сугаварой. Всю неделю занятые тренировками и учёбой, они не могли провести время друг с другом, не имели возможности вдоволь насладиться этим сладким чувством любви.       Как только они заходят в дом, Сугавара оказывается припечатанным к стене, стукаясь затылком о заботливо подставленную руку Дайчи. Он заключает Сугавару в размеренный поцелуй, переплетая их языки.       Коуши отдавать инициативу не намерен — он плотнее прижимает Дайчи к себе, забирая инициативу в поцелуе себе, заставляя плавиться лишь от одного ощущения горячего рта.       — А ты сегодня напористый, — Дайчи улыбается ему в губы и дёргается, когда прохладные от уличного лёгкого мороза пальцы скользят ему под одежду, проводят по пресу и поднимаются вверх, к груди.       — Я люблю тебя трогать, ты же знаешь, — Коуши сжимает пальцы на его груди, наминая, как кот, — Мягкий, — Он делает это так сосредоточенно и спокойно, как само собой разумеется.       — Эй! Я что, потолстел? — Возмущается Савамура и Коуши смеётся. Искренне и от души, и Дайчи засматривается. Видеть Коуши так близко, слушать его смех, видеть, как он искренне рад их возможности уединиться — всё это вызывает тёплое чувство в груди. И желание. Животное желание быть с Коуши вместе, стать с ним одним целым и никогда не разлучаться.       — Нет! Не принимай всё так близко к сердцу, — Хмурится Сугавара и ведёт руками к спине, спускаясь ниже и забираясь под ризинку штанов. Кожа под пальцами ощущается обжигающей, горячей. Савамура совсем не потолстел, нет, он явно подкачался и продолжает совершенстовать своё тело. И Коуши ужасно нравится его трогать. Но хочется больше.       С Дайчи так всегда, он словно наркотик или слишком вкусное угощение — раз попробуешь, и больше никогда не сможешь прекратить лакомиться им.       Савамура толкает его в сторону комнаты Сугавары, и тот послушное идёт. Приходится убрать руки, но совсем скоро он возвращает их на свое законное место — на бедра Дайчи, сжимает и мнёт. Ему и правда нравится трогать Дайчи, а ещё больше нравится то, как Савамура млеет под его прикосновениями.       Дайчи пропускает момент, когда с него стягивает всю одежду — Коуши умеет переключать внимание на себя, заставляя впитывать, вбирать в себя все ощущения, забирая их без остатка и желая большего. Сугавара валит его на постель, сам снимает одежду под пристальным взглядом Савамуры, так и говорящим о том, что если он не снимет её сейчас — это сделают за него и тогда в принимающей позиции будет совсем не он.       На самом деле Дайчи почти не умеет ждать, если дело касается их с Сугаварой близости. Когда он сверху, он, безусловно, растягивает Коуши, медленно и тягуче, не принося совсем никакого дискомфорта, но искусываяего шею и плечи в попытке занять себя чем-то, не вставить раньше времени, не причинить много боли и заглушить собственное возбуждение, которое с каждой секундой, проведённой вместе с Коуши растёт в геометрической прогрессии. Когда Дайчи снизу, он всё время ёрзает, просит побыстрее ему вставить. Он не заботится о растяжке — продержится от силы пять минут, когда Коуши растянет его на два пальца и сам начнёт подавать бёдрами вперёд, насаживаясь, откидывая голову назад, открывая доступ к шее, и Сугавара иногда совершенно не в силах сдержать порыв прикусить тонкую кожу, оставить засосы, как клеймо, оповещающее о том, что Дайчи — только его и ничей больше.       Сугавара копается рукой в самом нижнем ящике прикроватной тумбы, доставая смазку. Он садится между призывно разведённых ног Савамуры, выливая на пальцы смазку, разогревая её и приставляя ко входу, медленно вводя один палец. Они ужасно долго — по их же скудным меркам — не занимались сексом. Подготовка к весенним соревнованиям отнимает кучу времени и сил, а потому желание близости отпадает, оставляя лишь усталость и желанее отдохнуть. Последний раз, когда они этим занимались, снизу был Сугавара, а потому сейчас он не торопится растягивать Савамуру, дает привыкнуть, и двигается аккуратно, нежно и размеренно, чтобы не причинить дискомфорта. Сугавара целует его в коленку, спускается поцелуями ниже, по внутренней стороне бедра, аккуратно, почти неощутимо двигая пальцем туда-сюда.       — Всё хорошо? — Сугавара проводит рукой по пресу Савамуры, спускаясь к выбритому лобку и окольцовывая его член пальцами. Твёрдая плоть в руке ощущается правильно и привычно, он проводит рукой по всей длине, гладит большим пальцем красную головку, размазывая предэякулят, вызывая у Савамуры первый, сдержанный стон.       — Да, продолжай, — Палец Сугавары внутри продолжает двигаться, также как и рука на его члене, заставляя расслабиться, принимая его палец в себя без сопротивления. Савамура поддатливый, если знать, где трогать.       Коуши вставляет в него второй палец, двигая ими без особого труда — Савамура совсем не сопротивляется, только больше разводит ноги, пытаясь толкнуться в слишком медленно двигающуюся руку Коуши. Найти простату не составляет труда — Сугавара изучил всего Дайчи ещё давно и прекрасно знает куда давить, чтобы доставлять приятные ощущения. Дайчи стонет громко, откидывая голову назад, выгинаясь до хруста позвонков и сжимая простыни пальцами, когда Коуши начинает массировать простату, посылая волны наслаждения по всему телу.       Савамура извивается на постели, подаёт бёдрами вперёд, насаживаясь на пальцы. Ему хочется больше, глубже, хочется почувствовать в себе не пальцы, а член Сугавары. А после ему хочется ощутить тепло, разливающиеся внутри и видеть лицо Суги, искажённое наслаждением. Но Суга, очевидно, спешить не собирается, он оставляет тот же темп, что и в начале, не ускоряясь и не добавляя пальцы. Ему нравится смотреть, как Дайчи ёрзает под ним, закатывает глаза и вспоминает, как Дайчи иногда кончает лишь от пальцев, даже не прикосаясь к себе. Однако увлекаться он тоже не собирается. Помнит тот случай, когда Савамура чуть ли не умолял нормально его трахнуть, а не мучать, не давая кончить, сжимая член у основания и не вставляя больше двух пальцев. В тот раз Дайчи сам трахнул его — не на сухую, конечно, растянул — и был в тот единственный раз действительно грубым, но не перегибая палку. Коуши бы повторил. Ему до дрожи в поджилках нравится властный и грубый Дайчи.       Но ему нравится и оьратная сторона. Та, которая принимает его, и просит трахнуть до искр перед глазами.       — Суга, давай уже, — Савамура пихает его пяткой в плечо и Коуши мстительно кусает его за лодыжку, проталкивая пальцы глубже, загоняя их по самые костяшки и Савамура скрипит зубами, сдерживая стон и подгибая пальцы на ногах.       — Как скажешь, — Улыбка расплывается по лицу Сугавары, и он медленно вытаскивает пальцы, беря в руки бутылёк смазки и выдавливая её на член. Кажется, совсем скоро им — точнее Савамуре — придётся идти за новой смазкой.       Сугавара входит медленно, сантиметр за сантиметром, смотря на хмурящегося в попытке расслабиться и впустить его Дайчи. Он снова надрачивает ему, отвлекая от неприятного жжения снизу и, кажется, это помогает, потому что лицо Дайчи расслабляется, как и он сам, позволяя Сугаваре свободно в него войти, загоняя член по основание и останавливаясь.       С тяжело вздымающейся груди текут маленькие капельки пота, прочерчивая мокрые полоски по телу и капая на простыни. Член Савамуры течёт, выдавая крайнюю степень возбуждения, и Коуши не заставляет долго ждать, двигает бёдрами назад, выходя на несколько миллиметров, и снова входя. Савамура под ним глухо стонет и выгинается, разводит ноги на сколько это позволяет растяжка и неуклюже двигает бёдрами, пытаясь найти точку, при которой член Сугавары будет всё время попадать по простате.       Дайчи протягивает руку к Сугаваре, обхватывает за шею и тянет на себя, мокро целуя и прикрывая глаза. Толчки становятся резче и быстрее, выбивают весь воздух, и заставляют несдержанно стонать. Он представляет, как пошло выглядит со стороны — весь красный, с закатанными глазами, с раздвинутыми ногами и стонущий в такт толчкам.       Возбуждение внизу живота скручивается в тугой узел, Савамура накрывает руку Сугавары своей, заставляя двигать ею быстрее, чувствуя приближающийся оргазм. Судя по толчкам Коуши, ставшим быстрее и жёсче, он тоже уже близок. С Савамурой по другому невозможно — Коуши готов поспорить, что может кончить только лишь от одного взгляда на него.       Савамура кончает первым, теряя стон в губах Коуши, выгибаясь на постели и обильно кончая себе на живот, судорожно сжимаясь на его члене. Тело отзывается приятной пульсацией. Ему хорошо. Ему чертовски хорошо, потому что кончить от члена Коуши в себе — одна из самых больших радостей жизни, Савамура уверен.       Толчки становятся более размашистыми, Коуши делает пару последних фрикция, изливаясь в Савамуру, заполняя его собой, и валится на него, пытаясь отдышаться.       Савамура горячий и потный, волосы Коуши липнут к его груди, а живот пачкается в его сперме.       Савамура красивый.       Савамура горячий во всех возможных смыслах этого слова.       Савамуры всегда мало. — Второй заход? — Коуши говорит так, как будто не он прямо сейчас занимался сексом со своим капитаном и совсем не выдохся. Его член — до сих пор такой же твёрдый — продолжает находиться в Дайчи, доставляя смешанные ощущения. Он слегка двигается, занимая более удобное положение на Дайчи и поднимает на него взгляд, словно пёс, ожидающий команды.       — Я не могу отказаться от твоего предложения, Суга, — Савамура снова увлекает его в поцелуй, на этот раз более ленивый и неторопливый, а потом толкает коленом в бок, призывая к действиям.       Возбуждение снова скручивается внизу живота, и Савамура уверен, что сегодняшняя ночь не закончится на одном единственном оргазме.