La petite mort*

Быть медийной личностью многим кажется, что здорово. Вон, как люди активно рвутся хотя бы к минутной славе на разных шоу. Даже на "Битву экстрасенсов" приходят люди, не всегда ища помощи, а желая "попасть в телевизор". А уж если вспоминать "Реванш"... Туда и всеми забытые звезды прибегали, чтобы посидеть массовкой на стуле, но зато про них бы вспомнили. Медийность, конечно, пленяет. С ней многое становится можно, что нельзя было раньше, когда о тебе никто и не знал. Но она же многое и запрещает. Нужно точно знать, какие темы поднимать не стоит, на какие вопросы отвечать так, чтобы ответ звучал туманнее. Хуже всего обстоит с личной жизнью. Вернее, с любовным фронтом. Стоит только случайно проявить на людях симпатию, а уже трубят из каждого утюга. А что, если такие отношения под запретом? Приходится тщательно скрываться, ведь даже у стен есть уши, а у кустов глаза. И стоит упустить малейшую деталь, не успеть спрятать - тебе перемоют все кости. Свои отношения братья скрывали и от собственной семьи, прекрасно зная, что для общества подобное выглядит столь странно, что их не поймут и осудят. Если вообще не отправлять на лечение в ближайшую психлечебницу. Хотя... Скорее в две разных, чтобы держать на расстоянии друг от друга. А то, что они сами чувствуют и видят, как их души кармически связаны этой нитью любви на протяжении нескольких жизней, и эта далеко не первая, что земные тела и вовсе не играют роли - никто не станет слушать. Поэтому на общем семейном собрании, их маленькой ячейкой из двух человек, братьями было вынесено на обсуждение и решено, что вне квартиры, когда они не остаются даже там только вдвоём, необходимо очень тщательно скрываться и держать себя в руках. Только, если б это было так просто... А просто совершенно не было. Темперамент у обоих Шепсов был взрывной, они искренне показывали свои эмоции даже на всю страну, правда, стараясь сдерживать личное притяжение. Но их тянуло, словно магнитом, друг к другу. Стоило столкнуться не только лбами, а просто взглядами – даже не искры, а молнии летели во все стороны. Их настроение затопляло всё вокруг. И это ощущали все, кто ловил хотя бы маленькие отголоски. Не понимали только, что же между братьями происходит, ведь были не в состоянии представить себе подобные отношения, привыкнув, что такое в обществе настолько под запретом, что отсутствует вовсе. Наверное, если бы кто-то всё же допустил такую мысль и высказал её вслух, то всё их прикрытие мгновенно треснуло бы и осыпалось острыми осколками к ногам, раня и их, и окружающих, и раскрывая неприятную обществу правду. Так что, стоит честно признать, что их спасала лишь убежденность людей что то, что родные братья могут быть любовниками - настолько абсурдна, и что стоит об этом заикнуться, лишь только сам опозоришься и прослывёшь сумасшедшим. Но и им самим стоило огромных трудов держаться. Когда так хотелось при других лишний раз коснуться, прижаться, приобнять. А глядя на то, что по федеральным каналам, да и в жизни теперь можно парочкам – поцеловать. Пусть их души были связаны на множество жизней, но оболочки, называемые телами, в материальном мире тоже желали тесный физический контакт. Слиться воедино настолько, насколько это вообще было возможно. И даже объятия они себе позволяли очень редко, прекрасно понимая, что не сумеют на этом остановиться, что захочется вжать в любую горизонтальную, вертикальную или даже диагональную поверхность, сплестись ногами и руками, целовать, лизать и кусать, всё равно не насыщаясь друг другом, брать и отдавать полностью. Нельзя! Нельзя сорваться. И нужно удерживать хоть минимальную дистанцию, лучше стоять рядом так, чтобы между ними был кто-то третий, и, разговаривая, не цепляться взглядами. Вон, можно смотреть в сторону Марата, камеры, просто прямо. Только так получится чуть выдохнуть и расслабиться, понимая, что не попадутся, что сорваться будет намного сложнее. К сожалению, приходилось сдерживать себя и за закрытыми дверями. Ведь если отпустить, полностью поддаться желаниям и раствориться друг в друге, можно было не уследить за тем, что потом выльется в неприятные последствия. Например, те же засосы, метки, укусы, да даже шлепки, следы от проб новых сексуальных практик, которые могли помочь ещё сильнее открываться друг другу и для самих себя с новых граней. Кто-то на съёмках мог бы заметить, пошли бы вопросы и слухи. И если и можно было бы сказать, что завел девушку, то не успокоились бы, пока эту девушку не увидели. К медийным личностям стремятся и в постель, и в тарелку залезть. А братья упорно на всех интервью твердили либо, что свободны, либо, что не хотят говорить на подобную тему, но шансы есть у всех. Короче говоря, не рекламировали себя, как завидных женихов, потому что им и не нужен был кто-то ещё, но и не могли признаться, что сердце занято давно и безнадёжно для всех иных желающих. Саша внимательно разглядывает себя в зеркало, вздыхая. Нет, он, конечно же, выглядит великолепно, особенно, как сам считает, для своего возраста. Да и его любовник, что моложе на двенадцать лет, совсем не жалуется, а даже напротив. Но… - Леж, я же тебя просил, - опять младший не сдержался, когда стонал под ним. А теперь алым цветом на бледной коже расцветают небольшие засосы, идущие от левой ключицы и ниже. Олег виновато пожимает плечами, правда, по глазам видно, что скорее горд собой, и подходит к старшему сзади, приобнимая его за талию, разглядывая в отражении, что же успел такого натворить. - Слушай, не всё так и плохо. Да и ты просил, чтоб я шею не трогал. А тут, - подушечки пальцев осторожно скользят по отметкам вниз. Саша шлёпает Олега по руке и тот отступает на шаг. - Конечно, просил. Жарко уже, а я не хочу париться в шарфах в зале. Но, знаешь ли, мне и ездить только в своём надоело. Иногда интересно, что же подготовили стилисты шоу. Олег целует брата в правое плечо, а затем несильно прикусывает. - Забей, ничего хорошего уж точно. Твой вкус намного лучше. Так что, я буду рад, если ты снова будешь в своём. Александр усмехается и лохматит волосы младшего. - Ладно, зверёныш, отговорился. Но стоит ему самому развернуться к Олегу, как он понимает, что скорее не сдержался из них двоих – он сам. А с умением брата одеваться… Его ж на площадку только после рук стилистов выпускают, которые хоть более-менее модные наряды подобрали, а не просто стиль раздолбая-спортсмена. Тут же… Алые пятна перемешиваются со следами зубов, которые начинают отливать синевой. И это не только ключицы и грудь, частично даже шея, особенно ярок засос на кадыке. Саша силится вспомнить, шлёпал ли он своё счастье в порыве страсти, но ладно, трусы ж Лежу переодевать не заставят, только штаны и верх. Кажется, они всё же провалились. - Олег, а у тебя среди знакомых нет девушки, которая могла бы стать прикрытием. Ну, вы бы договорились, - он ловит непонимающий и хмурый взгляд брата, но и о своем проколе в открытую признаваться не хочется. – Просто ты молодой и завидный холостяк для многих фанаток. Вот думаю, стоит немного их охладить. А для этого понадобятся фиктивные отношения. Так есть кто-то на примете? – аккуратно сжимает пальцами его подбородок. - А, если так, - Олег немного расслабляется. – Есть одна девчонка, она меня фотографировала. Думаю, я смогу с ней договориться. - Вот и займись этим, малыш, - Александр быстро касается его губ своими, а затем уходит в другую комнату, подбирать, что же надеть на съёмки. Олег провожает его жадным взглядом, но стоит лишь на секунду отвернуться и поймать собственное отражение в зеркале… - Саша, блядь!