Желания естества

Тем летним погожим днём на парковке около элитной школы для юношей из богатых и знатных семей припарковался черный Майбах. Со стороны пассажирского сидения вышел широкоплечий и рослый мужчина грозного вида, казавшийся от чего-то немного взвинченным. На нем был надет оливковый строгий двубортный пиджак с широким лацканом и бордовым платком паше в нагрудном кармане. Пиджак, брюки в тон и кремово-белая рубашка идеально сидели на атлетичный фигуре мужчины, однако смотрелось все это довольно небрежно из-за того, что он не прекращая крутил на шее бордовый галстук, который все никак не хотел образовывать классический узел Виндзор. Мужчина уже терял терпение и негромко, но нажимом произнёс: - Сичень, помоги мне. - И ты здравствуй, Минцзюэ-сюн, - произнёс вышедший к нему из здания школы стройный высокий мужчина чуть младше него. Он был одет в летний льняной костюм, состоявший из жилета и брюк светлого кремового цвета, белоснежную рубашку и голубой галстук, с вышитыми на нем парящими облаками, завязанным изящным узлом Ван Вейк. Это был Лань Сичень, лучший друг Не Минцзюэ и, по-совместительству, директор этого учебного заведения. Он спокойно подошёл к другу, и, перехватывая галстук того, добавил: - Расслабься, не твою же успеваемость пришли обсуждать, а твоего брата. Опусти руки. Лань Сичень аккуратно перехватил галстук Минцзюэ и ловко в пару движений завязал его в узел и поправил воротник друга. - Спасибо. Ты знаешь, как меня такое нервирует, - ответил Не Минцзюэ. - Знаю. Но это долг старшего брата. Друзья направились к школе. Хоть Не Минцзюэ и отличался вспыльчивым нравом, мало что могло привести его в столь беспомощное состояние, что пальцы начинали заплетаться, а на лбу холодная выступала испарина. Это были не привычные раздражение или гнев, а волнение. Сложно себе представить огромного и грозного главу Qīnghé Niè Corporation, крупнейшего поставщика мясных деликатесов во всей Поднебесной, в состоянии, при котором у него потели бы ладошки. Такое с ним могло случиться только в одном случае, если он приезжал в GuSu Academy, издревле управляемой семьёй Лань. Но это чувство у него вызывали отнюдь не воспоминания об экзаменах и наказаниях или ностальгия по весёлым дням, а встреча с его безукоризненным учителем Лань Циженем, дядей Сиченя. Лань Цижень считался выдающимся преподавателем гуманитарных и социальных наук. О нём говорили, что он и палку научит играть на гуцине, и правильным образом отвешивать поклоны. В GuSu Academy он преподавал этикет, изящную словесность, музыку и историю - все те предметы, которые юный Не Минцзюэ терпеть не мог до поступления под руководство Лань Циженя в академии. Нельзя сказать, что Минцзюэ сразу же преуспел в их изучении, но на его занятиях вспыльчивый и энергичный наследник семьи Не был самым примерным учеником. И дело было вовсе не в известной строгости Циженя. Не смотря на наличие усиков и бородки, делавших его визуально старше и солиднее, Лань Цижень не был так сильно старше своих учеников - всего на 8-10 лет, и, соответственно, выглядел он молодо и привлекательно, как и все члены семьи Лань. Его наружность сквозила холодным сдержанным изяществом, осанка была горделива, коротко стриженные волосы всегда были аккуратно уложены, а белый костюм - с иголочки и без единого пятнышка. Голос его был мелодичен, он говорил тихо, но слова его были слышны даже в самом дальнем углу аудитории. Юный Минцзюэ воспринял его как эталон благовоспитанного мужчины из знатной семьи, а потому старался внимать каждому его слову. И даже решил сдружиться с его племянником, чтоб ещё больше подпитываться их возвышенной аурой. Его школьные сотоварищи могли только поражаться тому, как обычно активный, вспыльчивый и не самый прилежный громила превращался в смиренного слушателя самых нудных на свете лекций. Минцзюэ тоже не сразу понял, как так вышло, что именно этот учитель его завораживал. Дело было точно не в предмете изучения, дело было в самом Лань Цижене: в его тонких пальцах, ласкающих струны гуциня; в его тонких губах, зачитывающих даосские мудрости; в его гибком стане, нависающим над учеником и его тетрадью. Зависая на таких деталях, ученик понял, что что-то тут не ладно, это что-то большее, чем восхищение. Ещё больше он в этом убедился, когда стал видеть неоднозначные сны с участием своего учителя, при воспоминании о которых у него алели щёки. Поначалу юноша отрицал свои чувства, потом пытался их подавить, но из этого ничего толкового не вышло, и он стал тайно лелеять свою симпатию до конца школы. Минцзюэ надеялся, что мысли об учителе исчезнут сами собой после разлуки, но и это не помогло, а только усугубило его моральное состояние. И однажды он затащил непьющего Сиченя в бар и пытался залить горе ненормированным количеством алкоголя. Лань Хуань тонко чувствовал состояние своего друга и был крайне обеспокоен: - Минцзюэ-сюн, что с тобой творится? Ты прям сам не свой. Не ладятся дела в компании? - спросил он. - Нет, - буркнул Не Минцзюэ. - И вряд-ли бы ты стал убиваться из-за Хуайсана... Тогда все обстоит гораздо серьёзнее. Неужели дело в женщине? - Нет, - хоть ответ и быт твердым, Сичень уловил в нем намёк на сомнение. Через какое-то время, дождавшись, когда Не Минцзюэ побольше выпьет и расслабиться, Лань Хуань снова применил технику расспрос. Вот тогда-то грозный и строгий глава Qīnghé Niè Corporation чуть ли не плача поведал другу о своей давней неразделенной симпатии к его дяде, а на утро все забыл. Из деликатности, чтоб не смущать друга, Сичень решил более не поднимать эту тему. И вот сейчас они шли по коридору академии в сторону кабинета Циженя. Когда тот вышел им навстречу Не Минцзюэ резко встрепенулся: - А где Хуайсан? Нужно сейчас же найти его! - И развернувшись в противоположном направлении, ускорил шаг. *** Когда Лань Сичень поравнялся с дядей, последний с неизменно надменным видом произнес, глядя вслед Не Минцзюэ: - Совершенно не обязательно было приезжать лично. Ты ведь мог сообщить ему все по телефону. - Да, но ты ведь хотел, чтоб он приехал, - с лёгкой улыбкой ответил Сичень, глядя на Циженя. Тот лишь изумлённо открыл глаза. - Ты выглядел так, будто хотел, чтоб он приехал, - с кивком добавил племянник. *** Поиск Хуайсана не занял много времени. Тот, как ему свойственно, беспечно прохлаждался на заднем дворе, собирая цветы для гербария. Завидев брата он ошарашенно выронил букетик и хотел, было, броситься наутёк, как его ухватили за шкирку. - Братик, а почему это ты приехал? Не то что бы я тебя не ждал. Я, конечно, соскучился, но не ожидал тебя так рано и без предупреждения. От чего ты такой нервный? Я же ничего не натворил! И оценки мои стали немного получше! А так тебе учитель Лань сказал, что я списывал? Это было всего один раз и неправда! Я больше не попадусь, честное слово! - затараторил с лёгким заиканием Не Хуайсан. - Пошли! - он отпустил его лишь тогда, когда они вошли в двери школы, и тому стало некуда бежать. Когда к ним подошёл Лань Сичень, он мягко встал между братьями, разделяя старшего и младшего. - Минцзюэ-сюн, дядя ждёт тебя в приёмной. - Одного? А зачем я тогда его искал? - спросил он, указывая взглядом на Хуайсана. - Не знаю. Никто не просил тебя ходить за ним, - пожал плечами Сичень. - Иди, а мы пока прогуляемся. Да, Хуайсан? - Да-да, конечно, - ответил младший, активно кивая головой и пытаясь скрыть улыбку радости и облегчения. *** То ли от теплых лучей летнего солнца, то ли от ожидания встречи, Лань Циженю стало душно, и он решил открыть окно в кабинете нараспашку. Но лёгкого дуновения ветерка ему оказалось недостаточно, и он снял с себя идеальный белый пиджак, оставаясь в столь же идеально-белых брюках на подтяжках, голубой рубашке и белом галстуке с голубыми облаками, завязанном двойным простым узлом. Он присел на молочный кожаный диван за журнальным столиком, прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Тут в дверь вошёл Не Минцзюэ, а сердечный ритм Циженя вновь сбился. Все старания пошли насмарку. Такой уж мужественный и красивый он был. Учитель встал и указал рукой на диван напротив: - Присаживайся. Когда Не Минцзюэ комфортно уселся на диване, Лань Цижень начал нахаживать круги по комнате, уставив невидящий взгляд строго перед собой. - Понимаешь ли, природа некоторых людей такова и укоренена в самое естество таким образом, что никакие сторонние воздействия внешних обстоятельств... Как и, собственно говоря, личностные усилия самого человека, не способны оказать значимое воздействия на тот самый корень этой природы. Естественного и неотъемлемого начала, содержащегося в каждом человеке, но оказывающего на него большее воздействие, чем тот способен противопоставить. А когда суть этого естества имеет некоторое отличие от общепринятого понимания объекта направленности этих естественных стремлений, то лицу, поверженному этому импульсу, практически невозможно с необходимой эффективностью оказывать сопротивление... - его голос звучал спокойно и монотонно, словно тот читал лекцию. Подобные затянутые зачины были обыденным началом каждой его лекции, на которых мозг слушателя сам собой отключался. С непривычки Минцзюэ немного выпал из реальности и просто следил глазами за перемещениями учителя. Из транса его постепенно стали вырывать обрывки фраз: "плотское влечение", "недостойные мысли", "к мужчине". "Неужели это он про Хуайсана? Я знал, что его увлечение порнхабом до добра не доведёт!" - первым делом подумал Не Минцзюэ, но после того, как уловил "сомнение в собственной идентичности", "не сопоставимое со статусом влечение" и "принятие собственного естества", сменил мнение - "Постойте. Кажется он говорит о себе. Неужели о себе и Хуайсане?". И тут он уже готов был впасть в отчаянье и вовсе перестать слушать то, что навело его на такие огорчающие мысли, как вдруг услышал "ввиду исчезновения разрыва в общественном положении", "должен признать возможность пренебречь малой разницей в возрасте" и "возмужал". Последнее слово особенно не вязалось с образом Хуайсана. Он понял, что речь шла вовсе не о брате. Тогда, мобилизировав ресурсы сознания, Минцзюэ собрал пазл воедино. Лань Цижень говорил о своем собственном влечении к мужскому полу и, в частности, к нему самому. Говорил о недопустимости ранее подобных чувств по отношению к ученику и сложностях самоконтроля. И сейчас он видит возможным признаться в своем истинном интересе в отношении него. Последнее мужчина уже не стал дослушивать, резко встал, когда учитель проходил мимо него, одёргивая того за руку. Развернул к себе и, придерживая своей правой рукой его голову, приник губами к губам. Не почувствовав сопротивление, Минцзюэ аккуратно раздвинул своим языком губы учителя, постепенно, но настойчиво, углубляя поцелуй. Лань Цижень первые секунды был в оцепенении и неверии в то, что это действительно происходит. После окрыляющего осознания Цижень стал активнее отвечать на его страстный поцелуй, позволяя себе пройтись руками по плечам и шее своего бывшего ученика. Его всегда привлекала тестостероновая мужественность Не Минцзюэ, так контрастирующей с его собственной сдержанной элегантностью. Широкие плечи, крепкая спина, накачанные мышцы, чуть вздутые вены на шее - все это давно сводило Циженя с ума и стало его личным фетишем. Тем временем бывший ученик, поймав очередной прилив смелости, переместился поцелуями с губ на щёку, с щеки - за ушко, и далее вниз по трепещущим венам на шее, вдыхая пьянящий аромат можжевельника и удового дерева. Учитель чуть отклонил голову вбок и назад, открывая ему доступ, а сам стянул с себя галстук и привычным движением сложил его на рядом стоящем столе аккуратной стопочкой. Крепкие руки Не Минцзюэ перекочевали на его талию, сжимая ее. Снятие галстука стало для мужчины "зелёным светом" и он стал постепенно расстёгивать пуговицы на рубашке бывшего учителя и спускать подтяжки с идеально прямых плеч. Цижень, почувствовав накалившийся вокруг них воздух, стал стаскивать с него пиджак, в котором, по его предположению, должно было быть ещё жарче. Справедливости ради, раздевание имело прямо противоположный эффект - пространство между ними и их тела только сильнее накалялись. В стоячем воздухе висело напряжение. Их взгляды расфокусировать от возбуждения, дыхание сбилось, а руки блуждали по телам друг друга. Не Минцзюэ сел на диван, утягивая учителя за собой, тот развязно опустил свои колени по обе стороны от ног Минцзюэ и поцеловал его. Не Минцзюэ, опасаясь, будто это свалившееся на него счастье, от него убежит, медленно прошелся обеими руками от его расставленных колен выше по бедрам и сжал ягодицы. Поцелуй становился все более жадным, а руки - все более смелыми, притягивая учителя за ягодицы ближе к себе, чтоб их разгоряченные тела могли соприкоснуться. Лань Цижень разорвал поцелуй, но лишь для того, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке Не Минцзюэ и припасть горячими губами к его мускулистой груди. Учитель пустил в ход язык, вырисовывая на ней узоры так долго и тщательно, будто переписывает правила академии. Руки ученика иступлённо блуждали по телу учителя, то поглаживая, то сжимая все те места, до которых пол часа назад и не чаял дотронуться. Через несколько минут таких ласк в его штанах стало настолько тесно и жарко, что он не выдержал: - Учитель Лань, - Цижень отвлекся от своего занятия и бросил на него вопросительный взгляд. - Я хочу вас, - сказал Не Минцзюэ, глядя на него помутившимся взглядом и с большим усилием сжимая ягодицы. - Хм, у меня для этого ничего с собой нет, - на секунду задумавшись ответил Цижень. - Давай попробуем по-другому. И он встал с колен, но только для того, чтобы опуститься на пол и пристроиться между ног Минцзюэ. Теперь уже учитель поднимался руками от колен партнера вверх по его бедрам, поглаживая именно внутреннюю сторону ближе к паху. Потом он уже поглаживал напряженное естество в штанах своего ученика, жаждущее вырваться наружу. Цижень расстегнул ширинку и приспустил белье, прикасаясь к вставшему колом члену без всяческих препятствий в виде лишней ткани. Насытившись мануальными ласками, он облизал губы и прикоснулся ими к головке, совершая легкие дразнящие движения , то немного приоткрывая рот, то отодвигаясь дальше, но не отнимая губ от полового органа. С губ Не Минцзюэ сорвался первый стон, который он уже не в силах был сдерживать. Проделав так несколько раз учитель Лань решил пустить в ход язык. Теперь он вырисовывал иероглифы уже на головке члена периодически попадая языком в выход уретры, что заставляло ученика дышать еще тяжелее. Учитель провел языком несколько раз вдоль ствола разгоряченного члена, а после того как снова спустился к корню, взял в рот одно из его яичек, всасывая губами в ротовую полость и играя языком. Разум Не Минцзюэ окончательно помутился. Все это время он с содроганием наблюдал, как сбывается его самая смелая фантазия. Когда учитель вдоволь наигрался с его яичками, он вновь вернулся к головке, обхватив ее губами. Минцзюэ почувствовал, как его плоть погружается в горячие недры рта Циженя. Там было так влажно и хорошо, что он едва удержался от того, чтоб толкнуться глубже. К его счастью, Лань Цижень знал, что делать, и расслабив горло, сам принял член в его глубину почти до самого корня, правой рукой слегка оттягивая яички. Через некоторое время таких движений вверх и вниз учитель добавил легкий вакуум, еще больше снося башню своему бывшему ученику. Он взглянул на него из-под бровей, тот прикрыл глаза в блаженстве, издавая сдавленные стоны в такт движения губ Циженя. Тогда учитель решил показать ему, что такое настоящее удовольствие, усилив вакуум и немного сжав яички. От такого Не Минцзюэ уже не мог сдерживаться и положил руку на голову Циженя, добавляя темп. Через минуту такого воздействия ученик излился в рот учителя, наполняя его горьковатой спермой. Сначала Минцзюэ даже немного испугался, что пик его удовольствия случился так внезапно, и он не успел предупредить Циженя. Но тот без раздумий все проглотил, выпустил член из горячего плена своего рта. Большим пальцем утер капельку спермы с нижней губы и поднялся на ноги, демонстрируя ученику свои распираемые возбуждением брюки. Не растерявшись, Не Минцзюэ стянул с него штаны вместе с трусами и отбросил в сторону, чтоб не испачкать. И, подняв глаза на Циженя, сказал: - Учитель, я хочу научиться так же. - Сегодня отличный день для урока, - с ехидной улыбкой ответил тот, притягивая лицо Минцзюэ к своему члену, изнывавшему от желания. Через некоторое время чуть менее умелых ласк прилежный ученик выпустил член изо рта и добавил: - А еще я хочу здесь же, но полноценно и со смазкой, - он продолжил ласкать достоинство Циженя. - И еще в классной аудитории, и в спортзале тоже, - не унимался он. - Лучше начать с нормального свидания, а там посмотрим. А сейчас продолжай, - Лань Цижень настойчиво вернул его губы обратно. *** - Сичень-сюн, что-то их долго нет. Может быть сходить проверить? - Спросил Хуайсан. - Не стоит. Я уверен, у них все хорошо. Расскажи мне лучше, что это за молодой человек? - ответил Лань Сичень с неизменной мягкой улыбкой и перевел свое внимание на пробежавшего мимо юношу с темными волосами и озорным взглядом с галстуком с облаками в руке. За ним следом шел Лань Ванцзи очень ускоренным шагом и намёком на раздражение на каменном лице. Сичень сразу понял, что им без него не справиться.