ботаничка на стиле

В их деревне школа стояла на самом дне глубокого оврага, и зимой этот овраг превращался в ледяную ловушку. Учеников в старших классах было всего ничего: пятеро в восьмом у Киры и пятеро в девятом у Саши. Кира давно привыкла прятать свой взгляд. В её маленьком мире, где из развлечений были только учебники и редкие прогулки до магазина, Саша был чем-то вроде недосягаемого маяка. Она любила его молчаливо и безнадежно: за то, как он лихо перепрыгивает через забереги на реке, за его уверенный голос и за то, как он никогда не смотрел в её сторону. Для него она была просто «ботанкой» В тот вечер Кира засидилась в классе допоздна. Когда она наконец вышла и начала карабкаться по обледенелому склону оврага, ноги в валенках предательски заскользили. — Давай руку, горе луковое, — раздался знакомый голос. Саша стоял чуть выше. Он был один. В сумраке оврага, вдали от чужих глаз, его голос звучал иначе — без привычного холода. Он протянул руку, и Кира, затаив дыхание, вложила свою ладонь в его широкую варежку. Он крепко сжал её пальцы и одним рывком вытянул её наверх, к самой дороге. Они шли к деревне молча. Саша не отпускал её руку, и Кире казалось, что это самый счастливый момент в её жизни. Сердце колотилось так сильно, что заглушало скрип снега. Она уже хотела что-то сказать, поблагодарить, но тут впереди, у первых изб, показались темные силуэты. Это были их одноклассники — трое парней из девятого и две девчонки из восьмого. Они громко смеялись, толкая друг друга в сугробы. Заметив их, Саша резко, почти грубо, отшвырнул руку Киры. Его лицо в мгновение ока изменилось, став колючим и насмешливым. — О, глядите, наша отличница опять в сугробе застряла, — громко, чтобы все слышали, бросил Саша. — Пришлось подсобить, а то замерзнет тут со своими книжками, кто нам контрольные давать будет списывать? Друзья Саши загоготали. — Ну ты даешь, Санек! Нашел себе компанию. Она ж небось тебе по дороге таблицу Менделеева пересказывала? Саша презрительно хмыкнул, даже не глядя на Киру, которая замерла на месте, прижимая рюкзак к груди. Тепло от его руки мгновенно сменилось обжигающим холодом. — Да нужна она мне, — бросил он через плечо, направляясь к своим. — Еле плетется, только время потерял. Иди домой, Кира, а то мозги застудишь. Он ушел с ними, весело обсуждая что-то свое, ни разу не обернувшись. Кира стояла у края оврага, глядя им в спины. В её глазах стояли слезы, но она не дала им упасть — на таком морозе они бы сразу превратились в лед. Она знала, что завтра в школе он снова будет делать вид, что её не существует, или отпустит едкую шутку. Она медленно побрела к своей калитке, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой горькой, «деревенской» любви, где за одну минуту тепла приходится платить часами притворного презрения. Каждый подъем наверх после уроков превращался в испытание, но Кира из 8 класса преодолевала его с достоинством. Она была «ботанкой» нового поколения: несмотря на то что её семья жила просто, Кира обладала безупречным вкусом. Она умела находить стильные вещи на распродажах и сочетать их так, что выглядела просто бомба. Укороченный худи, идеально сидящие джинсы и ухоженное каре — Кира была модной и эффектной, но при этом оставалась безнадежной терпилой, когда дело касалось Саши из 9 класса. Саша был местным авторитетом. Высокий, дерзкий, он мастерски держал дистанцию. На людях он вел себя с Кирой подчеркнуто пренебрежительно. «Эй, зубрилка, отойди, учебники свои рассыпала», — бросал он в коридоре под хохот друзей. И Кира, влюбленная в него до дрожи, послушно опускала глаза, прощая ему каждую колкость. Она оправдывала его тем, что «в деревне так положено». Они не встречались. Саше просто нравилось её внимание, её помощь с уроками и то, как она на него смотрела. Сегодня всё было иначе. Родители Саши зашли к родителям Киры на обычные дружеские посиделки — обсудить новости и просто посидеть за чаем. Взрослые расположились в гостиной, а подростков отправили в комнату Киры, чтобы те «не мешались». Как только дверь закрылась, маска ледяного презрения сползла с лица Саши. Он по-хозяйски присел на край её кровати, разглядывая комнату. — Классно выглядишь сегодня, Кир, — мягко сказал он, разглядывая её домашний, но очень стильный образ. — Тебе этот цвет идет. В школе ты вечно какая-то зажатая, а здесь — просто огонь. Кира замерла у своего стола, перебирая пальцами край тетради. Сердце колотилось в горле. Она наконец решилась задать вопрос, который мучил её весь учебный год. — Саш... почему ты такой? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — В школе ты меня почти не замечаешь, а если и замечаешь, то только чтобы унизить при пацанах. «Ботаничка», «заучка»... Тебе правда так стыдно, что мы просто общаемся? Саша на секунду замолчал. Его лицо на мгновение стало серьезным, почти добрым, но он быстро взял себя в руки. — Кира, ну ты же умная, сама должна понимать, — он встал и подошел к ней почти вплотную, обдав запахом зимней свежести. — У нас тут овраг, деревня. Если я начну перед пацанами с тобой, такой правильной и крутой, миловаться — меня же засмеют. «Санек под каблуком у отличницы» — мне такой славы не надо. Мне в девятом авторитет дороже всего. Кира смотрела на него снизу вверх. Она видела, что он просто пользуется её преданностью, но ничего не могла с собой поделать. — То есть... при всех ты меня презираешь, а здесь, за закрытой дверью, ты такой хороший? — её голос дрогнул. — Это больно, Саш. Я же всегда тебе помогаю, всегда жду... — Ну не заводись, — он ласково коснулся её щеки, и Кира тут же обмякла, прощая всё на свете. — Ты же знаешь, что ты мне нравишься больше всех этих деревенских. Просто потерпи немного. Вот закончим школу, уедем в город — там всё будет иначе. А здесь... здесь правила такие. Понимаешь? — Понимаю, — прошептала Кира, окончательно сдаваясь. Она знала, что завтра в школе он снова пройдет мимо, даже не кивнув, а может, и вовсе снова высмеет её на перемене. Но сейчас, пока он стоял так близко и улыбался ей своей «закрытой» улыбкой, она была готова и дальше быть его тайной терпилой.