Ты меня не поймаешь

Вечер опустился на Фонтейн густыми синими сумерками. После ясного дня небо снова затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, и к закату начал моросить мелкий, назойливый дождь — тот самый, бесконечный, который, казалось, шёл здесь всегда, пропитывая сыростью камни мостовых и заставляя прохожих зябко кутаться в воротники. Фонари на улицах зажглись раньше обычного, разгоняя липкую темноту и отражаясь дрожащими бликами в лужах, которые уже успели собраться в низинах. Где-то вдали прогрохотал запоздалый экипаж, цокот копыт быстро затих в переулке. В кабинете Верховного судьи горел тёплый свет, вырываясь наружу сквозь высокие окна, забранные коваными решётками. Невиллет сидел за массивным столом красного дерева, заваленным бумагами; перед ним лежали последние донесения от Навии и Клоринды, испещрённые пометками. Дюпон весь день вёл себя на удивление спокойно: утром его видели в галерее, где он неторопливо поправлял картины, днём он обедал в ресторане «Золотая устрица», заказав устриц и белое вино, вечером вернулся домой и больше не выходил. Но люди Ризли, наблюдавшие за особняком, доложили: контрабандный груз готов к отплытию, ящики уже доставлены в порт, и Дюпон должен появиться там сегодня ночью, чтобы лично проследить за погрузкой. Рядом с Невиллетом стоял Ризли, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к книжному шкафу. В тусклом свете настольной лампы черты его лица казались резче, а глаза поблёскивали стальным блеском. — Всё готово, — сказал он, чуть наклоняя голову. Голос его звучал уверенно, но в нём чувствовалась та лёгкая напряжённость, которая всегда появлялась перед серьёзной операцией. — Мои люди окружили порт, перекрыли все подступы. Навия и Клоринда уже на месте, заняли позицию на чердаке старого склада. Оттуда видно как на ладони. — Ты уверен, что он придёт? — спросил Невиллет, не отрывая взгляда от карты порта, разложенной поверх донесений. Его пальцы машинально поглаживали край стола, выдавая лёгкое беспокойство. — Абсолютно. — Ризли шагнул ближе и опёрся руками о край стола, нависая над картой. — Он должен лично проконтролировать погрузку. Такие вещи он никому не доверяет — слишком ценный груз, слишком большие риски. Без него никто не получит расчёт. Невиллет медленно кивнул, обдумывая услышанное. Затем открыл ящик стола, достал оттуда плотный конверт с гербовой печатью — ордер на арест, подписанный им всего час назад. Протянул его Ризли, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Передай Навии. Как только он появится на причале — брать. Без промедления, но аккуратно. Нам нужен живой и желательно невредимый, чтобы допросить. — Сделаем. — Ризли взял бумагу, бережно свернул и убрал во внутренний карман пиджака. Но не уходил. Он смотрел на Невиллета с каким-то особым, тёплым выражением, которое редко появлялось на его обычно суровом лице. — Ты сегодня отдохнул хоть немного? — спросил он тише, почти заботливо. — Я видел, свет в твоих окнах горел до трёх ночи. Невиллет позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку — ту, что предназначалась только Ризли. — После нашего обеда — да, спасибо. Час поспал, этого достаточно. Сейчас не до отдыха. — Не за что. — Ризли шагнул ещё ближе, теперь между ними оставалось не больше полуметра. — Я просто хочу, чтобы ты берёг себя. Дела подождут, а ты у меня один. — Постараюсь. — В голосе Невиллета послышалась мягкость. Ризли протянул руку и на мгновение сжал его ладонь в своей — крепко, но бережно, словно передавая часть своей силы. — Я поеду в порт. Буду координировать оттуда. Если что-то пойдёт не так, сразу дам знать. — Он отпустил руку и направился к двери, но на пороге обернулся: — Жди вестей. — Хорошо. Ризли вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Невиллет остался один. Он откинулся в кресле и устремил взгляд на огонь в камине — языки пламени плясали, отбрасывая причудливые тени на стены, обитые тёмным деревом. Внутри было спокойно, но где-то глубоко шевелилась тревога: он верил в своих людей, верил, что сегодня всё закончится, но слишком многое могло пойти наперекосяк. Он потянулся к графину с водой, налил себе стакан и медленно выпил, чувствуя, как прохладная жидкость смывает налёт усталости. --- Ночь в Порт Люмидус была тёмной и сырой, как выжатая тряпка. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень, который хлестал по крышам складов, барабанил по воде и стекал сплошными потоками по стенам. Ветер гнал по небу рваные тучи, изредка открывая бледный лик луны, чтобы тут же снова скрыть его. Фонари едва освещали причалы, и тьма сгущалась в каждом углу, за каждым штабелем ящиков. Навия и Клоринда заняли позицию на чердаке старого склада, расположенного прямо напротив того места, где должен был причалить корабль «Морская звезда» — небольшая, но быстроходная шхуна, уже не раз замеченная в контрабандных рейсах. Отсюда открывался отличный обзор на причал и все подходы к нему. Рядом с ними, притаившись у слухового окна, замерли двое людей Ризли — Жан и Пьер, оба бывшие военные, надёжные и хладнокровные. Сам Ризли затаился около входа в порт с сигнальным фонарём чтобы в нужный момент подать знак остальным. Навия куталась в плащ, который уже насквозь промок, хоть они и стояли под крышей — ветер задувал в щели. Она прильнула к подзорной трубе, установленной на треноге, и вглядывалась в темноту, стараясь не пропустить ни одной детали. Клоринда стояла рядом, опершись плечом о стену; её рука лежала на рукояти шпаги, глаза привычно сканировали пространство. — Который час? — прошептала Навия, не отрываясь от окуляра. Голос её звучал глухо из-за шума дождя. Клоринда вынула карманные часы, щёлкнула крышкой и поднесла к слабому свету, пробивавшемуся с улицы. — Без четверти двенадцать, — ответила она так же тихо. — Должен появиться с минуты на минуту. По данным Ризли, погрузка назначена ровно в полночь. Внизу, у причала, царила обманчивая тишина. Только редкие матросы из местной команды проходили мимо, да где-то вдалеке, со стороны портовых кабаков, слышалась пьяная песня, прерываемая раскатами смеха. Навия всматривалась в каждое движение, в каждую тень — она знала, что Дюпон хитер и может попытаться обмануть слежку. — Думаешь, он придёт? — спросила она, на секунду отрываясь от трубы и поворачиваясь к подруге. Клоринда даже не шелохнулась, продолжая смотреть в темноту. — Придёт. — В её голосе звучала абсолютная уверенность. — Он слишком уверен в себе. Думает, что мы ничего не знаем, что все нити ведут куда-то в сторону. Такие люди не могут удержаться, чтобы не насладиться своим триумфом лично. — А мы знаем. — Навия усмехнулась, хотя усмешка вышла нервной. — Да. Вдруг в темноте, где-то в конце причала, показались огни. Сначала один, потом два, потом цепочка фонарей заколыхалась, приближаясь. Несколько человек с масляными лампами в руках двигались к месту швартовки. Среди них Навия узнала коренастую фигуру того самого мужчины, который получал деньги от Дюпона в прошлый раз — начальник портовых грузчиков, давно замешанный в тёмных делах. — Они идут, — шепнула Навия, и её пальцы инстинктивно сжались на рукояти револьвера, висевшего на поясе. Грузчики подкатили тележку, нагруженную ящиками, накрытыми брезентом. Колеса противно скрипели по мокрым доскам. Началась погрузка на корабль: матросы спустили сходни, и ящики один за другим исчезали в трюме. Работали быстро, слаженно, без лишнего шума, только приглушённые команды да стук дерева нарушали тишину. — Где Дюпон? — прошептала Навия, снова приникая к трубе. Она обшаривала взглядом каждый метр причала, но не видела знакомой фигуры. — Не вижу, — ответила Клоринда, тоже напрягшись. — Может, задерживается? Прошло ещё полчаса. Погрузка подходила к концу — оставалось всего несколько ящиков. Навия начала нервничать: если Дюпон не появится, вся операция потеряет смысл — они арестуют только грузчиков, а главная цель уйдёт. И тут из темноты, из-за штабеля бочек, появился он — Луи Дюпон, в том же тёмном длинном пальто, с надвинутой на глаза шляпой, из-под которой виднелись лишь усы и подбородок. Он огляделся по сторонам, проверяя, нет ли слежки, и быстрым шагом направился к коренастому. Подойдя, обменялся с ним несколькими фразами, затем достал из внутреннего кармана пухлый конверт и протянул его. — Это он, — выдохнула Навия, и в груди у неё ёкнуло. — Командуй. Клоринда жестом остановила её, чуть приподняв ладонь. — Не сейчас. Пусть закончат погрузку. Мы должны взять его с поличным, когда он будет отдавать остаток денег или когда груз полностью окажется на борту. Если возьмём раньше, он может отпереться — скажет, просто прогуливался. — А если он уйдёт? — Навия закусила губу. — Не уйдёт. — Клоринда качнула головой. — Он хочет убедиться, что груз погружен и что его люди получили расчёт. Это его слабость — контроль. Они ждали. Дюпон стоял у причала, чуть в стороне, наблюдая за погрузкой, прячась под навесом от дождя. Он то и дело поглядывал на часы, явно нервничая. Когда последний ящик исчез в трюме, коренастый подошёл к нему, и Дюпон передал ему ещё один конверт — видимо, вторую часть оплаты. Коренастый поклонился и спрятал деньги. — Сейчас, — скомандовала Клоринда резким шёпотом. — Жан, Пьер, блокируйте выходы с причала — лестницу на набережную и проход между складами. Мы берём его. Начали! Они бесшумно спустились с чердака по узкой лесенке, стараясь не шуметь. Внизу, в темноте склада, Клоринда жестом указала Навии держаться за ней. Они двинулись к выходу, стараясь держаться в тени, под прикрытием ящиков и бочек. Дождь хлестал по лицам, заливал глаза, но они не обращали внимания. Когда до Дюпона оставалось метров двадцать, Клоринда вышла вперёд, на свет фонаря, и властно крикнула: — Месье Дюпон! Ни с места! Именем закона, вы арестованы! Голос её прозвучал резко, перекрывая шум дождя. Дюпон вздрогнул, резко обернулся. На мгновение в его глазах мелькнул страх, но быстро сменился яростью и неверием. Он отшатнулся, чуть не поскользнувшись на мокрых досках. — Что?! — закричал он, и голос его сорвался на фальцет. — По какому праву?! Вы не имеете права! Я почётный гражданин! Навия приблизилась, держа револьвер наготове, но не направляя его в упор. В другой руке она разворачивала ордер, прижав его к груди, чтобы не намок. — По подозрению в контрабанде оружия и причастности к убийствам членов Попечительского совета, — громко и чётко произнеснес подошедший Ризли, стараясь, чтобы каждое слово долетело до него. — Вот ордер, подписанный Верховным судьёй. Ваши люди окружены. Не сопротивляйтесь, это лишь усугубит ваше положение. Грузчики на корабле и на причале заметались, кто-то попытался бежать, но Жан и Пьер уже блокировали выходы, наставив на них револьверы и приказывая стоять на месте. Коренастый замер с поднятыми руками. Дюпон рванулся было бежать в сторону складов, но Клоринда оказалась быстрее — в два прыжка она настигла его и, схватив за плечо, рванула на себя, одновременно подсекая ногой. Дюпон, хоть и был крупным мужчиной, не мог соперничать с тренированной дуэлянткой; он потерял равновесие и тяжело рухнул на мокрые доски, выронив шляпу, которая тут же намокла. Завязалась короткая борьба: он попытался вывернуться, ударить, но Клоринда ловко заломила ему руку за спину, прижав коленом к земле. Через минуту он лежал на причале, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы. — Вяжите его, — приказала Клоринда, не ослабляя хватки. Жан и Пьер подбежали, ловко скрутили Дюпону руки за спиной верёвкой, которую Пьер носил с собой именно для таких случаев. Грузчики, поняв, что сопротивление бесполезно, побросали ящики и подняли руки вверх, кто-то даже опустился на колени. Навия подошла к штабелю ящиков, оставшихся на причале, и рывком сдёрнула мокрый брезент. Внутри, аккуратно упакованные в солому, тускло блеснули новенькие револьверы — целая партия оружия, десятки стволов, аккуратно смазанных и уложенных рядами. У Навии перехватило дыхание. — Ну что, месье Дюпон, — сказала она, поворачиваясь к задержанному и подходя ближе. Дождь стекал по её лицу, но она не замечала этого. — Теперь у нас есть не только подозрения, но и веские доказательства. Целый арсенал. Дюпон молчал, только смотрел на неё с такой ненавистью, что, казалось, готов был испепелить взглядом. Губы его кривились, но он не произнёс ни слова. — Обыщите его, — приказала Клоринда, поднимаясь и отряхивая мокрые руки. Жан обыскал Дюпона и извлёк из внутреннего кармана его пальто пару чёрных перчаток и тёмную маску с прорезями для глаз — точно такую, как описывалось в документах, со слов свидетелей видевшие ТМНП. — Смотрите, — сказал он, протягивая находки Навии. На перчатках и маске были видны тёмные пятна. Навия взяла перчатки, повертела в руках, поднесла к ближайшему фонарю. Они были из плотной ткани, с пятнами, похожими на грязь или сажу... но на одной из них, на указательном пальце, виднелось тёмно-бурое пятно, очень похожее на засохшую кровь. Сердце Навии ёкнуло. — Это может быть уликой, — тихо сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Отправим экспертам, пусть проверят. И маску тоже. Дюпон дёрнулся в верёвках, пытаясь встать, но Жан удержал его. — Это не моё! — выкрикнул он, и в голосе его зазвучали истерические нотки. — Мне подбросили! Вы специально подставили! Это всё заговор! — Конечно, — усмехнулся Ризли, вытирая мокрое лицо рукавом. — Все так говорят. Особенно когда их ловят с поличным. Он повернулся к Жану и отдал распоряжения: — Груз под охрану, опечатать и составить опись. Задержанных — в Крепость Меропид, в отдельные камеры. Клоринда, Навия поезжайте в галерею Дюпона, нужно провести обыск, пока там ничего не успели уничтожить. --- Галерея Дюпона встретила их тишиной и темнотой, как склеп. Огромный особняк на бульваре Сент-Бев, с высокими окнами и лепниной на фасаде, казался вымершим — ни огонька в окнах, ни звука. Дождь барабанил по крыше и карнизам, стекал по водосточным трубам. Навия и Клоринда подошли к парадному входу в сопровождении двух полицейских, которых Ризли выделил для обыска. — Ключи есть? — спросила Клоринда, оглядывая массивную дубовую дверь с бронзовой ручкой. — У нас ордер, — ответила Навия, достав бумагу из непромокаемого футляра. — Можем взломать, если потребуется. Но лучше найти сторожа. Они обошли здание, ступая по лужам, и нашли чёрный ход со стороны двора. Дверь была заперта на тяжёлый засов, но через минуту, после настойчивого стука, внутри послышались шаркающие шаги, и появился заспанный сторож — пожилой мужчина в рваном тулупе, накинутом поверх ночной рубахи. Он щурился от света фонаря и испуганно моргал. — Что случилось? — забормотал он, дрожа то ли от холода, то ли от страха. — Господа, что вы... здесь всё закрыто, хозяина нет... — Ордер на обыск, — Навия сунула ему бумагу под нос, освещая фонарём печать. — Открывайте немедленно. Это полицейская операция. Сторож дрожащими руками, долго возясь с ключами, отпер дверь. Они вошли внутрь. В галерее было темно, только редкие ночники, похожие на тусклые свечи в стеклянных колпаках, освещали длинные коридоры, увешанные картинами в тяжёлых рамах. Пахло краской, деревом, лаком и пылью — тем особенным запахом старых особняков, где годами не проветривали. Шаги гулко раздавались в тишине. Навия и Клоринда поднялись на второй этаж, где располагался кабинет Дюпона. Полицейские остались внизу, блокируя выходы. Кабинет был роскошным, обставлен с претензией на аристократизм: массивный стол красного дерева с инкрустацией, кожаные кресла с высокими спинками, шкафы с книгами в кожаных переплётах, на стенах — картины в золочёных рамах, изображающие мифологические сцены. Клоринда сразу направилась к сейфу, стоявшему в углу за тяжёлой портьерой. Это был стальной ящик с кодовым замком, вделанный в стену. — Закрыт, — констатировала она, дёрнув ручку. — У нас есть специалист, — Навия кивнула на одного из полицейских, коренастого мужчину с усами, который слыл умелым медвежатником. Тот подошёл, приложил ухо к дверце, начал медленно поворачивать диск, прислушиваясь к щелчкам механизма. Через несколько минут раздался щелчок, и дверца сейфа открылась. Внутри, на полках, аккуратно лежали пачки банкнот, перевязанные бечёвкой, какие-то документы, скреплённые печатями, и... фотографии. Много фотографий, стопкой. Навия достала их, поднесла к лампе, которую держал полицейский, и ахнула. Руки её дрогнули. — Смотри. На фотографиях были запечатлены попечители — Дюбуа, выходящий из своего особняка, Лефвер, садящийся в экипаж, Моро, прогуливающийся в парке, Дюваль, ужинающий в ресторане, Леклерк, разговаривающий с кем-то у ворот. На каждой — пометки красными чернилами на обороте: даты, адреса, привычки, распорядок дня, имена знакомых. — Это же слежка, — прошептала Навия, перебирая снимки. — Он следил за ними. Месяцами. Систематически. Записывал каждый шаг. — А это что? — Клоринда достала из сейфа ещё одну папку, потолще, перетянутую шнурком. В ней оказались подробные планы особняков — Дюваля и Леклерк, с точными схемами расположения комнат, окон, чёрных ходов, постов охраны, даже с пометками, где спят слуги. Некоторые планы были испещрены стрелками и крестиками. — Господи, — выдохнула Навия, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Это же план убийств. Он готовил каждое покушение, как военную операцию. Клоринда пролистала папку дальше и наткнулась на небольшой блокнот в кожаном переплёте, с потёртыми уголками. На обложке тиснёная надпись: «Записи». — Дневник, — сказала она, открывая его. Они склонились над блокнотом. Почерк был торопливым, нервным, с резкими нажимами, словно писавший едва сдерживал гнев. Записи начинались несколько месяцев назад, с сентября. «15 сентября. Сегодня случайно узнал, что Поль погиб в той проклятой лаборатории. Все эти годы я думал, что он просто исчез, сбежал с любовницей, а оказывается... они убили его. Попечители. Все эти сытые, самодовольные лица, которые заседают в совете и вершат судьбы. Они ответят. Все до одного». Дальше шли подробные описания подготовки: как Дюпон покупал оружие у контрабандистов, как нанимал людей для слежки, как разрабатывал планы. Записи о каждом убийстве — с деталями, с наслаждением, с циничными комментариями. «Убил Дюваля. Это было легко. Задушил падушкой. Он даже не понял, что случилось, или понял, но не видел смысла бороться. Жаль, что быстро. Хотелось бы, чтобы он помучился». — Это он, — тихо сказала Клоринда, закрывая дневник. Голос её звучал глухо. — Всё сходится. Мотив, средства, возможности. Он признаётся здесь во всём. Почти во всем, где-то он пишет, что убил, а где-то, что его опередили. Навия кивнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Ей было не впервой видеть жестокость, но этот холодный, расчётливый садизм, зафиксированный на бумаге, вызывал особое омерзение. — Забираем всё. Каждую бумажку. И обыщем каждый угол, каждый шкаф. Наверняка есть ещё. Они обыскали кабинет: перетрясли все ящики стола, проверили тайники за картинами, выдвинули все полки в шкафах. Затем перешли в личные комнаты Дюпона — спальню, гардеробную, ванную. В гардеробной, за вешалками с костюмами, нашли ещё несколько ящиков с оружием — револьверы, патроны, даже два охотничьих ружья. А в тайнике под половицей — тёмную одежду, похожую на ту, что описывали свидетели: чёрный свитер, тёмные брюки, ботинки на толстой подошве. Всё это аккуратно сложили в мешки для улик. Когда они вышли на улицу, уже начинало светать. Дождь кончился, тучи разошлись, и небо на востоке посветлело, окрасившись в бледно-розовые тона. Воздух был свеж и прозрачен, пахло мокрым камнем и морем. Навия глубоко вздохнула, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Дело раскрыто, — сказала она, но в голосе не было торжества, только усталое облегчение. — Почти, — ответила Клоринда, поправляя шпагу. — Осталось допросить его по-настоящему. И убедиться, что в дневнике его почерк. Но, судя по всему, это конец. Они сели в полицейский экипаж и поехали в Крепость Меропид. --- В Крепости Меропид было сыро и холодно, как всегда. Каменные стены источали влажный холод, даже в камере для допросов, куда привели Дюпона, было зябко. Помещение освещалось тусклой лампой под железным абажуром, которая отбрасывала дрожащие тени на стены, сложенные из грубого камня. Единственное окно под потолком было зарешечено, и сквозь него виднелся серый рассвет. Дюпон сидел на стуле, прикованный наручниками к металлическому столу. Лицо его было бледным, под глазами залегли тёмные круги, щетина выступила на щеках — он не брился со вчерашнего дня. Но в глазах всё ещё горела злоба и упрямство. Напротив него сидели Навия и Клоринда. Рядом, у стены, стоял надзиратель — здоровенный детина с равнодушным лицом. На столе были разложены улики: фотографии, дневник, планы особняков, перчатки с пятнами. — Месье Дюпон, — начала Навия спокойным, ровным голосом, хотя внутри у неё всё кипело. — У нас есть ордер на обыск, и мы нашли в вашем сейфе вот это. — Она по очереди брала в руки каждый предмет и показывала ему. — Фотографии всех попечителей, планы их домов, дневник с подробными записями о некоторых убийствах. Вы хотите что-то объяснить? Дюпон молчал, только исподлобья смотрел на неё, сжав челюсти так, что желваки заходили ходуном. — Мы знаем о вашем брате Поле, — продолжила Клоринда, скрестив руки на груди и подавшись вперёд. — Знаем, что его отправили в секретную лабораторию, где он погиб. Знаем, что вы мстили попечителям. Признавайтесь. Это облегчит вашу участь. Дюпон дёрнулся, но промолчал. — Улики против вас, — добавила Навия, указывая на каждый предмет. — Пуговица, найденная на месте убийства Леклерк, совпадает с пуговицами на вашем сюртуке. Ваши перчатки с пятнами крови. Планы особняков. И, наконец, ваш собственный дневник, где вы шаг за шагом описываете, как готовились к убийствам и совершали некоторые из них. Это не совпадение. — Я не убивал! — вдруг выкрикнул Дюпон, и голос его сорвался в фальцет. Он рванулся в наручниках, так что цепь загремела. — Да, я следил за ними! Да, я хотел им отомстить! Я ненавидел их, каждую минуту мечтал о их смерти! Но я не убивал! Не я! Это не я писал. — А кто? Почерк идентичный даже на первый взгляд — спросила Клоринда, не меняя позы. — Не знаю! — Он замотал головой, глаза его заметались. — Кто-то другой. Я только следил, собирал информацию. Думал, когда-нибудь соберусь с духом... но кто-то опередил меня. Кто-то сделал это за меня. — И вы не рады, что они мертвы? — скептически приподняла бровь Навия. — Рад! — Дюпон усмехнулся, но усмешка вышла злой и горькой. — Очень рад. Я праздновал, когда узнал о смерти каждого. Но я не убивал. Клянусь всем, что у меня осталось. — Тогда зачем вам оружие? Планы? — спросила Клоринда. — Оружие — это бизнес. — Он говорил уже спокойнее, словно взял себя в руки. — Контрабанда, да. Я зарабатывал на этом. А планы... я готовился. Я хотел убить их сам. Но не успел. Кто-то сделал это первым. — Вы знаете, кто убийца? — спросила Навия, вглядываясь в его лицо. — Нет. — Дюпон покачал головой. — Но я знаю, что он тоже мстит. Может, такой же, как я. Кого-то из его близких тоже сгубили эти твари. Только он решился, а я нет. В камере повисла тишина, нарушаемая только шипением лампы да далёким гулом вентиляции. Навия смотрела на Дюпона и чувствовала, что где-то глубоко в его словах может быть правда. Но улики... улики говорили против него. --- После допроса Навия и Клоринда вышли в длинный коридор Крепости. Было душно и сыро, но здесь, по крайней мере, не так давили стены. Шаги гулко разносились под сводчатыми потолками. — Что думаешь? — спросила Клоринда, остановившись у окна с толстой решёткой. Навия прислонилась к стене, устало потёрла лоб. — Не знаю, — призналась она честно. — Улики против него железные, мотив есть, возможность есть. Но... если бы он был убийцей, зачем ему хранить дневник с такими подробными признаниями? Это же самоубийство. Он умный человек, должен был понимать, что если дневник найдут, то его посадят. — Может, он хотел, чтобы его поймали? — предположила Клоринда. — Чтобы все узнали правду? Чтобы имя его брата не было забыто? — Может. — Навия задумалась. — Но тогда почему он отрицает сейчас? Если он хотел признаться, зачем запираться? — Потому что боится. Боится тюрьмы. Одно дело — писать в дневнике, другое — смотреть в глаза судье. Навия покачала головой, не убеждённая до конца. — Что-то здесь не так. Надо показать дневник экспертам. Сравнить почерк с письмами ТМНП, если почерк совпадёт — тогда всё ясно. Если нет... тогда мы снова в тупике. — Хорошая идея. — Клоринда кивнула. Они направились к выходу. По дороге встретили Ризли, который спускался по лестнице, держа в руках какой-то список. Увидев их, он ускорил шаг. — Ну как? — спросил он, останавливаясь напротив. — Сознаётся в контрабанде, в слежке, но отрицает убийства, — ответила Клоринда. — Улики против него, но что-то смущает. Он слишком уверенно отрицает, хотя дневник — это почти приговор. — Всегда что-то смущает, — усмехнулся Ризли, но в глазах его мелькнула тревога. — Допросим ещё раз, с пристрастием, когда немного очухается. Может, под давлением расколется. Он посмотрел на Навию с лёгкой улыбкой. — Невиллет ждёт вас в Дворце. Поезжайте, доложите ему лично. Он хочет знать все детали. — Хорошо. — Навия поправила плащ. — Мы сейчас же отправимся. Они вышли из Крепости. На улице уже совсем рассвело, солнце пробивалось сквозь редкие тучи, заливая всё вокруг мягким золотистым светом. Лужи на мостовой отражали небо, и воздух был напоён свежестью после ночного ливня. --- В кабинете Верховного судьи было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, разгоняя утреннюю сырость; языки пламени плясали, отражаясь в полировке мебели. Невиллет сидел за столом, перед ним лежали новые донесения, но взгляд его был устремлён на огонь. Рядом стоял Ризли, только что вернувшийся из Крепости; он прислонился к подоконнику, задумчиво глядя на улицу. Навия и Клоринда вошли, и Невиллет обернулся к ним. — Докладывайте, — сказал он, жестом приглашая сесть в кресла напротив. Они сели, и Навия подробно рассказала обо всём: о задержании Дюпона на причале, об оружии в ящиках, о перчатках с пятнами крови, об обыске в галерее, о найденных фотографиях, планах и дневнике. — Дюпон арестован, — закончила она. — У него нашли неопровержимые улики: оружие, документы слежки, дневник с признаниями. Но убийства он отрицает. Говорит, что только следил и готовился, а убил кто-то другой. — Дневник? — переспросил Невиллет, подавшись вперёд. — Он вёл дневник? — Да. — Клоринда положила блокнот на стол перед Невиллетом. — Вот. Подробнейшие записи о каждом убийстве, о подготовке, о чувствах. Но только двоих: Дюваля и Леклерк, а остальных он пишет, что не успел, что его кто-то опередил. Это может быть ложью, чтобы смягчить наказание. Невиллет взял дневник, осторожно пролистал несколько страниц, вглядываясь в торопливый, нервный почерк. — Почерк уверенный, но нервный, — заметил он. — Человек писал в сильном возбуждении. Явно готовился, вынашивал план. — Улики против него сильные, — согласился Ризли, подходя ближе и заглядывая через плечо Невиллета. — Если бы не его отрицание, можно было бы закрывать дело. — Но если он не убивал, то убийца всё ещё на свободе, — тихо сказал Невиллет, закрывая дневник. — И может нанести новый удар. — Или он врёт, — сказала Клоринда. — Или врёт. — Невиллет встал, подошёл к окну и долго смотрел на улицу, где уже вовсю кипела жизнь: экипажи, прохожие, торговцы. — Надо провести экспертизу. Сравнить почерк в дневнике с письмами ТМНП. Если почерк совпадёт — он убийца. Если нет... — Если нет, мы снова в тупике, — закончил Ризли. — И тогда придётся искать настоящего убийцу, а Дюпона судить только за контрабанду и подготовку. Невиллет обернулся, и в глазах его мелькнула решимость. — Действуем дальше. Экспертиза, повторный допрос, проверка алиби на дни убийств. Но сегодня мы сделали важный шаг: главный подозреваемый задержан, оружие изъято, новые убийства предотвращены. Он посмотрел на Навию и Клоринду с благодарностью. — Вы отлично поработали. Отдыхайте. Вы заслужили. Они встали, поклонились и вышли. В кабинете остались только Невиллет и Ризли. — Ты как? — спросил Ризли, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Устал. — Невиллет позволил себе прислониться к нему на мгновение. — Но теперь есть надежда, что этот кошмар скоро кончится. — Это главное. — Ризли мягко сжал его плечо. — Ты справишься. Мы все справимся. Он протянул руку и взял ладонь Невиллета в свою, согревая её. — Я рядом. Невиллет улыбнулся, глядя в его глаза. — Я знаю. За окном вставало солнце, заливая кабинет золотистым светом. Новый день начинался, и с ним — новые надежды и новые загадки.