Ты меня не поймаешь

Навия и Клоринда только что покинули кабинет — их шаги стихли в длинном коридоре, а дверь бесшумно закрылась за ними, оставив в помещении лишь двоих. В высокие витражи уже вовсю било полуденное солнце, рассыпая по мраморному полу рубиновые, сапфировые и изумрудные блики, что плясали на полированных плитах, создавая почти сказочную атмосферу. В кабинете Верховного судьи было светло и почти уютно, если не считать гор бумаг, загромождавших стол. Невиллет и Ризли стояли у одного высокого окна, оба задумчиво глядя на залитую солнцем площадь. Невиллет держался прямо, сложив руки за спиной, а Ризли, опершись плечом о каменный откос, рассеянно следил за редкими прохожими. Некоторое время они молчали, каждый погружённый в свои мысли. Затем Невиллет медленно отстранился от окна и вернулся к рабочему столу, опустившись в кресло. Руки машинально потянулись к очередному отчёту, но взгляд всё ещё был устремлён куда-то вдаль, сквозь бумажные строки. — Как думаешь, что они найдут в архивах? — негромко спросил Ризли, не оборачиваясь. Невиллет провёл пальцем по краю листа. — Вряд ли это будет новая информация, если посмотреть на известные нам дела детей из приюта, то в архиве лишь небольшая информация про жизнь после приюта, не более. — Он наконец перевёл взгляд на документ, но мысли его по-прежнему витали где-то рядом с архивными полками. — Но Навия умеет искать. Клоринда умеет ждать. Хорошее сочетание. — А если там всё-таки что-то будет? — Ризли обернулся, взглянув на судью с лёгким прищуром. — Значит, будем использовать против Дюпона всю доступную нам информацию, — Невиллет бегло просмотрел очередной отчёт о передвижениях Дюпона. — Слежка ничего подозрительного не даёт? — Нечего кроме той встречи в порту. Дюпон живёт обычной жизнью: ночевал дома, утром отправился в галерею, вёл себя обычно. Никаких попыток бежать или заметать следы. Невиллет согласно кивнул, продолжая изучать бумаги. Солнечный свет медленно полз по столу, приближаясь к стопкам документов. Где-то на периферии сознания затаилось сомнение — слишком гладко, слишком идеально складывалась эта история. Однако улики были неоспоримы: пуговица, долг Дювалю, брат Поль, отправленный в лабораторию, контрабандное оружие, а теперь ещё и старые архивы, которые могли связать всех в единый узел. В кабинете воцарилась та особенная тишина, когда двое понимают друг друга без лишних слов. Спустя несколько минут Невиллет поднял голову и взгляд его упал на столик у стены, где одиноко красовалась остывшая яичница и остывший тост — завтрак, который мадам Клер принесла несколько часов назад. Он поморщился и уже собрался углубиться в бумаги, как вдруг услышал за спиной шаги. — Ты похож на статую, — раздался голос Ризли, который отошёл от окна и теперь приближался к столу. Невиллет поднял взгляд. Ризли остановился напротив, только сейчас он обратил внимание на его внешний вид — сегодня в тёмно-синем сюртуке, безупречно повязанном галстуке, с лёгкой усмешкой на губах. Он выглядел свежим и отдохнувшим, несмотря на то, что, по словам Навии, провёл большую часть ночи в порту, координируя наблюдение. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны, на лице ни следа усталости. — Я работаю, — ответил Невиллет, откладывая перо. — Я вижу. — Ризли кивнул на нетронутый завтрак. — У тебя под глазами круги, ты не ел со вчерашнего утра и, судя по всему, не собираешься. Это никуда не годится. Невиллет проследил за его взглядом. — Я задумался. — Вот именно. — Ризли обошёл стол и остановился у кресла. — Знаешь, есть одно место в Пассаж Вазари. Ресторан «Золотая устрица». Там готовят лучшую рыбу во всём Фонтейне. Идём. — Сейчас? — Невиллет удивлённо поднял бровь. — У меня полно работы. Дюпон... — Дюпон никуда не денется. — Ризли перебил его спокойно, но твёрдо. — За ним следят лучшие люди. Навия и Клоринда сейчас в архиве, они знают, что делают. Орест назначен на завтра. Час отдыха ничего не изменит, кроме твоего самочувствия. Тем более мы только что говорили о том, что улики неоспоримы. Пуговица, долг Дювалю, брат Поль в лаборатории, контрабандное оружие — всё сходится. Даже если девушки ничего не найдут, у нас достаточно для ареста. Невиллет хотел возразить, но встретил его взгляд и почему-то не смог. В этом взгляде было что-то, что заставило его внутреннее сопротивление растаять — тепло, забота, настойчивость, но не давящая, а мягкая, почти ласковая. — Хорошо, — сказал он, удивляясь сам себе. — Дай мне минуту. Ризли удовлетворённо кивнул и отошёл к окну, пока Невиллет убирал бумаги в сейф, запирал ящики и надевал сюртук. Все движения были автоматическими, но где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Когда я в последний раз позволял себе просто так покинуть кабинет?» Он не мог вспомнить. Годы службы слились в один бесконечный рабочий день. — Готов, — сказал он, застёгивая последнюю пуговицу. Ризли обернулся, окинул его взглядом и улыбнулся — тепло, искренне. — Тогда идём. Экипаж ждёт. --- Экипаж мягко покачивался на рессорах, колёса мерно стучали по брусчатке. За окнами проплывали улицы Фонтейна — знакомые, но сейчас почему-то казавшиеся новыми. Невиллет смотрел на прохожих, на спешащих по делам горожан, и думал о том, как давно не видел город вот так — не из окна кабинета, а из окна экипажа, без спешки, без цели. Ризли сидел напротив, закинув ногу на ногу, и тоже смотрел на улицу. Было непривычно видеть его настолько расслабленным, даже после вечера у камина. Обычно все известные Герцоги были суровыми, неприступнымы, говорили четко и по делу, но Ризли был другим, непохожим на других. Он уже давно разрушил стереотипы о Герцогах. — Хороший день, — заметил Ризли, вырывая Невиллета из размышлений. — Солнце, тепло. Редкость для этого времени. — Да, — согласился Невиллет. — Обычно в это время льют дожди. — Может, это знак. — Какой? — Что нам пора отдохнуть. Хотя бы на час. Просто перестать думать о деле хотя бы на пару минут. Мы несколько недель бьемся с этим делом. Невиллет усмехнулся. — Скоро мы его закроем. И ты всегда такой оптимист? Что-то я раньше не замечал за тобой подобного. — Нет, — Ризли покачал головой. — Просто знаю, что работа работой, а жить тоже надо. Иначе превратишься в машину. — Ты прав. — Невиллет вздохнул. — Я иногда забываю об этом. — Поэтому я здесь. — Ризли посмотрел на него в упор. — Чтобы напоминать. В его голосе прозвучало что-то такое, от чего у Невиллета внутри что-то дрогнуло. Он не знал, как это назвать, но это было приятно. Экипаж свернул на Пассаж Вазари. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, заливая галерею золотистым сиянием. Внизу кипела жизнь — продавцы зазывали покупателей, дамы в шляпках прогуливались под руку с кавалерами, дети вертелись у витрин. Экипаж остановился у входа. Ризли вышел первым и протянул руку, помогая Невиллету спуститься. Жест был естественным, но от него почему-то стало тепло. — Сюда, — Ризли указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Они поднялись по широким мраморным ступеням и оказались перед дверью с изящной вывеской: «Золотая устрица». --- Внутри ресторан оказался именно таким, каким его описывал Ризли — уютным, светлым, с белыми скатертями и хрустальными люстрами. Пахло свежей рыбой, лимонами и выпечкой. Официанты в строгих фраках бесшумно скользили между столиками. Их встретил метрдотель — пожилой мужчина с седыми висками и приветливой улыбкой. — Герцог, — поклонился он. — Ваш обычный столик свободен. — Спасибо. Их провели к окну, откуда открывался вид на весь Пассаж. Внизу сновали люди, а здесь, наверху, было тихо и спокойно. — Красиво, — заметил Невиллет, садясь. — Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Ризли. Официант принёс меню и удалился, оставив их выбирать. — Что будешь? — спросил Ризли. — Не знаю. Я редко ем в ресторанах. Точнее вообще не бываю, только если на мероприятиях. — Тогда положись на меня. Ризли сделал заказ: рыбное филе с овощами для Невиллета, дюжину устриц и стейк с кровью для себя. — Ты не пьёшь вино? — спросил он, листая винную карту. — Пью, но очень редко, — Невиллет чуть улыбнулся. — Другие напитки мне привычнее. В я пью воду. — Понимаю. — Ризли кивнул. — Я тоже редко пью. Только по особым случаям. — А этот случай особый? — Возможно. — Ризли посмотрел на него с той же тёплой улыбкой. — Встреча с тобой вне кабинета — уже особый случай. Но обойдёмся сегодня без вина. Невиллет почувствовал, как краска приливает к щекам. Он не привык к таким комплиментам. Они помолчали, глядя друг на друга. Невиллет поймал себя на мысли, что ему действительно комфортно. Не нужно думать о деле, о допросах, об уликах. Можно просто сидеть и смотреть на этого человека, который почему-то стал важной частью его жизни. — Знаешь, — начал Ризли, — я рад, что ты согласился. Я заготовил целый список аргументов, на случай твоего отказа, но твой настолько быстрый положительный ответ ввел меня в ступор, я думал придётся дольше уговаривать. — Теперь я еще больше рад этому, иначе пришлось бы слушать этот список или выгонять тебя из кабинета. Официант принёс заказ. Рыба оказалась великолепной — нежной, тающей во рту, с лёгким лимонным послевкусием. Невиллет ел с аппетитом, которого давно не чувствовал. --- После того как основные блюда были съедены, они заказали чай. Невиллет — чёрный с бергамотом, Ризли — зелёный. Невиллет наблюдал, как Ризли сосредоточенно заваривает листья в изящном чайничке, — движения были выверенными, почти медитативными. — Помню, ты говорил, что в Крепости это целый ритуал, — заметил Невиллет. Ризли поднял глаза и улыбнулся. — До сих пор им и остаётся. Только теперь я чаще думаю не о прошедшем дне, а о том, что будет завтра. — Он разлил чай по чашкам. — И о людях, с которыми хочется разделить эту тишину. Невиллет взял свою чашку, ощутив тепло, исходящее от фарфора. — О чём ты думаешь сейчас? — спросил он. Ризли задумался, глядя на танцующие в чае блики света. — О том, что хорошо иметь возможность просто сидеть вот так. Без отчётов, без докладов. С тобой. — Я редко позволяю себе такое, — признался Невиллет. — Знаю. — Ризли сделал глоток. — Потому я и рад, что ты согласился. Они пили чай в уютной тишине, и Невиллет поймал себя на мысли, что даже молчать с этим человеком легко. Словно они знают друг друга много лет. — Зелёный чай с жасмином? — спросил он, принюхиваясь к аромату, доносившемуся от чашки Ризли. — Угадал. — Ризли чуть приподнял бровь. — Разбираешься? — Немного. Я предпочитаю чёрный, но уважаю хороший зелёный. В нём есть... свежесть. — Как в утре после дождя, — подхватил Ризли. — Знаешь, когда я был ребёнком в трущобах, чай был роскошью. Мы заваривали какие-то травы, лишь бы было горячо. А теперь... — Теперь ты можешь выбирать лучший. — Теперь я могу выбирать, с кем его пить, — поправил Ризли, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у Невиллета тепло разлилось в груди. Чай остывал, а разговор перетекал в другие темы — об опере, о музыке, о жизни. И Невиллет в который раз поймал себя на мысли, что этот человек становится для него кем-то большим, чем просто коллегой или союзником. Но он пока не решался назвать это чувство. Ризли рассказал о последнем спектакле в Опере Эпиклез, который ему удалось посмотреть. — Фурина, конечно, играет великолепно, — говорил он. — Даже в отставке она остаётся королевой сцены. Я видел её в «Травиате» — слёзы наворачивались. — Ты любишь оперу? — удивился Невиллет. — А что в этом удивительного? — Ризли поднял бровь. — Даже в тюрьме есть место искусству. У меня в кабинете стоит граммофон, иногда слушаю записи. Моцарт, Верди, иногда наши фонтейнские композиторы. — Я тоже люблю оперу, — признался Невиллет. — Особенно старые постановки. Есть что-то вечное в музыке. Она не зависит от времени, от обстоятельств. — Согласен. — Ризли отложил чашку. — Знаешь, когда я был мальчишкой в трущобах, иногда удавалось пробраться в театр через чёрный ход. Мы сидели на галёрке и слушали. Это было... волшебно. Забывалось всё — голод, холод, страх. Только музыка. Невиллет представил себе маленького Ризли, забившегося в уголок, и его сердце странно дрогнуло. — Ты многого достиг, — тихо сказал он. — Я просто выживал, — ответил Ризли. — Искал, где теплее. А потом понял, что можно не только выживать, но и жить. — И ты живёшь. — Стараюсь. — Ризли посмотрел на него долгим взглядом. — А ты? — Я? — Невиллет задумался. — Я тоже стараюсь. Хотя иногда кажется, что просто существую. — Тебе нужно больше таких обедов, — улыбнулся Ризли. — Чтобы помнить, что ты живой. Невиллет улыбнулся в ответ. — Возможно, ты прав. --- После обеда Ризли предложил прогуляться по Пассажу. — Воздух полезен, — сказал он. — И заодно посмотрим, чем живёт город. Они вышли из ресторана и медленно пошли по галерее. Солнце всё ещё светило, заливая всё вокруг золотом. Невиллет смотрел на витрины, на прохожих, и чувствовал, как напряжение уходит. — Смотри, — Ризли указал на лавку с нотами. — Здесь продают старые партитуры. Иногда захожу, ищу что-нибудь интересное. — Ты коллекционируешь? — Нет, просто люблю музыку. Иногда покупаю, если попадается что-то редкое. Они зашли внутрь. Пахло старой бумагой и типографской краской. Хозяин, пожилой месье с лупой в глазу, приветливо кивнул. — Герцог, — сказал он. — Давно не заходили. Есть новые поступления. Ризли поблагодарил и начал просматривать стопки нот. Невиллет стоял рядом, наблюдая, как он бережно перелистывает пожелтевшие страницы. — Нашёл, — вдруг сказал Ризли. — Смотри, это редкое издание «Волшебной флейты». Я давно искал. Невиллет взял ноты, провёл пальцем по пожелтевшим страницам, рассматривая витиеватые нотные станы. — Красиво, — сказал он. — Ты играешь на фортепиано? — Да, — Ризли кивнул. — С детства. В Крепости это был один из немногих способов отвлечься от серых стен. А ты? Невиллет чуть заметно покачал головой. — Нет. Я никогда не учился.. — он повёл плечом, — всё время занимает работа. Сейчас уже, наверное, и пробовать поздно. — Поздно? — Ризли удивлённо поднял бровь. — Никогда не поздно. Но я не о том. — Он взял ноты из рук Невиллета и бережно закрыл их. — Может, как-нибудь зайдёшь послушать? У меня в кабинете стоит неплохое пианино. Не концертный рояль, конечно, но звучит достойно. Невиллет поднял глаза и встретил его взгляд. В предложении Ризли не было ничего необычного — коллеги иногда приглашают друг друга в гости. Но почему-то именно сейчас, в этом мягком свете, под шелест старых нот, это прозвучало иначе. Более личным. Более значимым. — Я... — Невиллет запнулся, чувствуя, как предательское тепло разливается в груди. — Было бы приятно. Послушать твою игру. Ризли улыбнулся — тепло, искренне, с какой-то особенной нежностью во взгляде. — Тогда договорились. Как закончим с делом Дюпона, выберем вечер. Он расплатился за ноты, и они вышли из лавки, продолжив прогулку по залитому солнцем Пассажу. Невиллет поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ждёт не окончания расследования, а чего-то другого. Чего-то, что не связано с долгом, справедливостью и работой. Чего-то, что связано только с человеком, идущим рядом. — Знаешь, — сказал Невиллет, — я редко позволяю себе такие дни. Просто гулять, никуда не спешить. — Это потому что ты слишком ответственный, — ответил Ризли. — Но иногда нужно давать себе отдых. Они подошли к фонтану в центре Пассажа. Вода искрилась на солнце, дети бегали вокруг, смеясь. Невиллет остановился, глядя на эту беззаботную картину. — Жаль, что у меня никогда не было детства, — тихо сказал он. — У меня тоже, — отозвался Ризли. — Но мы можем создать что-то хорошее сейчас. — Например? — Например, просто быть здесь. Сейчас. Вместе. Невиллет посмотрел на него и почувствовал, как внутри разливается тепло. Он не знал, как назвать это чувство, но оно было приятным. — Спасибо тебе, — сказал он. — За что? — За этот день. --- Солнце уже клонилось к закату, когда они вернулись к Дворцу Мермония. Небо окрасилось в розовые и оранжевые тона, обещая ясный вечер. Экипаж остановился у главного входа, и они вышли. — Спасибо за обед, — сказал Невиллет. — Мне действительно было хорошо. — Я рад, — ответил Ризли. — Может, повторим когда-нибудь? — Обязательно. Они стояли друг напротив друга, и момент затягивался. Ризли протянул руку и чуть сжал ладонь Невиллета. — До встречи, Ваша честь — Ризли сделал шутливый поклон и направился вниз по лестнице. Он сел в экипаж и уехал, а Невиллет остался стоять на ступенях, глядя ему вслед. Внутри было тепло и спокойно. Он думал о том, как много значит для него этот человек. Потом он поднялся в кабинет. На столе его ждали новые донесения от Навии и Клоринды — Дюпон по-прежнему в городе, готовится к отплытию. Завтра будет арест. Но сегодня был день, который он запомнит надолго. Невиллет подошёл к окну и посмотрел на закат. Где-то там, в городе, был Ризли. И от этой мысли становилось тепло.