Ты меня не поймаешь

"Il n'y a pas de vérité. Il n'y a que des moments de vérité."

За окнами кабинета Верховного судьи давно стемнело. Фонари на Пассаж Вазари зажглись, отбрасывая дрожащие жёлтые пятна на мокрую после недавнего дождя брусчатку. Дворец Мермония опустел — служащие разошлись по домам, стихли шаги в коридорах, и только в одном окне верхнего этажа ещё горел свет. Невиллет сидел за столом, не зажигая верхнего света — только настольная лампа под зелёным абажуром освещала разложенные перед ним бумаги. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают дрова в камине да где-то вдалеке часы пробивают половину девятого. Перед ним лежали материалы дела Дюпона: дневник с подробными записями, планы особняков, фотографии попечителей с пометками красными чернилами, заключения экспертов. Всё это складывалось в стройную, почти идеальную картину. Почти. Невиллет откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Слишком идеально — эта мысль не давала покоя уже который день. Дюпон признан виновным, Леблан дал показания, улики совпали. Но где-то на периферии сознания затаилось сомнение, которое не отпускало, как заноза. Он взял в руки дневник, пролистал до конца. Последняя запись датировалась днём ареста: «Сегодня всё закончится. Я готов». Слишком театрально для человека, который планировал убийства годами? Или наоборот — вполне в духе ТМНП, любителя игр и загадок. В дверь тихо постучали. Невиллет поднял голову, удивляясь позднему визиту. — Войдите. Дверь открылась, и в кабинет заглянула мадам Клер — сегодня она задержалась дольше обычного. — Ваша честь, вы всё ещё здесь? — в её голосе звучала привычная материнская забота. — Уже девятый час. — Знаю, мадам Клер. Скоро уйду. — Вы говорите так каждый вечер, — она покачала головой, но в глазах её было тепло. — Я оставила воду на столике. И, ваша честь... может, стоит уже закончить на сегодня? Дело закрыто, преступник сидит в тюрьме. — Закрыто, — эхом повторил Невиллет. — Да, вы правы. Мадам Клер понимающе кивнула и бесшумно исчезла за дверью. Невиллет снова посмотрел на бумаги, потом перевёл взгляд на графин с водой. Взял стакан, сделал глоток. Холодная жидкость обожгла горло, но мыслей не прояснила. Он думал о Ризли. Сегодня они не виделись — герцог был занят в Крепости, разбирался с последствиями перевода Дюпона в одиночную камеру. Невиллет поймал себя на том, что ждёт завтрашнего дня, чтобы снова его увидеть. «Вот что бывает, когда позволяешь себе привязываться», — подумал он, но мысль эта не вызвала привычного страха, только лёгкое, тёплое чувство. Он убрал бумаги в сейф, запер его и подошёл к окну. Город внизу жил своей ночной жизнью: редкие экипажи, запоздалые прохожие, где-то вдалеке слышалась музыка из кафе. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Тишину нарушил еще один стук. Время было поздое и единственным кто мог прийти — Ризли. Обычно он любим приходить в вечернее время, чтобы вытянуть Невиллета из кабинета и дать ему отвлечься. — Войдите — судья продолжал смотреть в окно, не ожидая, что в его святая святых зайдет не тот человек о котором он думал. Навия и Клоринда вошли почти одновременно. Навия выглядела взволнованной, Клоринда — как обычно, невозмутимой. — Ваша Честь, появился свидетель, — без приветствия начала Навия — Месье Жан-Пьер Руссо, владелец гостиницы «Тихая гавань» в Порт Люмидус. Он утверждает, что в ночь убийства графа Дюваля Дюпон был у него. — Что?! — Невиллет резко обернулся. — Вы уверены? — Он пришёл сам, как только узнал из газет об аресте. — Клоринда протянула ему листок с показаниями. — Вот его предварительные показания. Он говорит, что Дюпон снимал у него номер той ночью. Якобы встречался с каким-то клиентом по делам галереи. Невиллет пробежал глазами по строчкам. Свидетель был подробен: назвал время, описал Дюпона, даже вспомнил, что тот жаловался на плохую погоду. — Это меняет дело, — медленно произнёс он. — Если у Дюпона есть алиби на ночь убийства Дюваля, то он не мог его убить. — Но у него нет алиби на другие убийства, — заметила Клоринда. — Только слова прислуги, что он уходил в кабинет в девять и выходил утром. — Прислуга могла ошибаться или быть подкуплена, — добавила Навия. — Но свидетель из гостиницы — это серьёзно. В кабинет без стука вошёл Ризли, который надеялся застать судью одного и провести с ним еще один вечер. Он был в том же тёмно-сером сюртуке, что и вчера, и при виде Невиллета чуть улыбнулся. — Я слышал, новости? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Появилось алиби Дюпона на ночь убийства Дюваля, — ответил Невиллет. — Свидетель из гостиницы. Ризли присвистнул. Для него это был неожиданный поворот событий. Надежда на завершение дела рухнула. — Вот это поворот. И что, свидетель надёжный? — Пока не проверим — не узнаем, — сказала Клоринда. — Надо допросить его лично, проверить записи гостиницы. — Займитесь, — приказал Невиллет. — Навия, Клоринда, берите это на себя, утром сразу направляйтесь к нему. Ризли, твои люди пусть проверят связи свидетеля, не подставной ли он. Они могут начать работать уже сейчас, чтобы не терять время. — Сделаем. — Клоринда кивнула на слова Навии. Они разошлись. Навия и Клоринда отправились домой, чтобы передохнут, а Невиллет и Ризли остались вдвоём. — Ты как? — спросил Ризли, подходя ближе. — В замешательстве. Если Дюпон не убивал Дюваля, то кто? Кому надо подставлять его настолько подло, чтобы Луи посадили? — Может, он убивал остальных, а Дюваля — кто-то другой. — Слишком сложно и запутано. Казалось вот оно завершение дела, но опять что-то идет не так. Ризли положил руку ему на плечо. — Разберёмся. Мы близко. Даже если подтвердится алиби на момент убийства Дюваля, у него нету алиби на мо момент других убийств, все против него, даже лучший адвокат не поможет ему. Невиллет посмотрел на него и почувствовал, как тревога отступает. --- На утро Навия и Клоринда отправились навестить неожиданного свидетеля. Гостиница «Тихая гавань» оказалась скромным двухэтажным зданием в тихом переулке Порт Люмидус. Внутри пахло морем и дезинфекцией, полы были чисто вымыты, но мебель старой и потёртой. Хозяин, месье Жан-Пьер Руссо, встретил Навию и Клоринду с явным волнением. — Мадемуазель, я всё рассказал в показаниях, — забормотал он, теребя край фартука. — Я не хочу проблем, просто решил, что правда должна быть известна. — Мы ценим вашу честность, месье Руссо, — успокоила его Навия. — Расскажите ещё раз, с самого начала и подробно, нужен протокол чтобы прянь ваши показания. Они сели за маленький столик в углу общей залы. Руссо, видимо, владелец и управляющий в одном лице, тяжело опустился на стул. — В ту ночь, когда убили графа Дюваля, у меня остановился постоялец, — начал он. — Высокий, хорошо одетый, с бородкой. Представился месье Дюраном, сказал, что приехал по делам. Я не придал значения — у меня часто останавливаются коммерсанты. — Когда он приехал? — Около девяти вечера. Я сам заселял его, дал ключ от номера на втором этаже. Он поднялся, и больше я его не видел до утра. — Вы уверены, что это был Дюпон? — спросила Клоринда, показывая фотографию. Руссо всмотрелся, нахмурился. — Без бороды он выглядит иначе, но... да, это он. Я узнаю глаза. И шрам на руке — я заметил, когда он расплачивался. — Чем он расплачивался? — Наличными. Щедро так, даже сдачи не взял. Навия и Клоринда переглянулись. — Мы проверим ваши записи, месье Руссо. И, если всё подтвердится, вы очень поможете следствию. — Я только за правду, мадемуазель. Только за правду. Они вышли из гостиницы. На улице уже моросил мелкий дождь. — Похоже, он говорит правду, — сказала Навия. — Слишком много деталей. — Проверим записи, — ответила Клоринда. — И опросим других постояльцев, если были. И еще раз надо допросить слуг, они не говорили про его отлучку. В гостиничной книге записей значился месье Дюран, прибывший в 21:15, убывший утром. Других постояльцев в ту ночь не было, что упрощало дело, но и ослабляло алиби. — Мало свидетелей, — заметила Навия. — Только слова хозяина. — Но он не заинтересован в защите Дюпона. Наоборот, сам пришёл. — Вернёмся, доложим. --- Вернувшись в Дворец, они застали Невиллета и Ризли за изучением новых документов. На столе лежали заключения экспертов. — Есть результаты, — сказал Невиллет, поднимая глаза. — Экспертиза перчаток показала: кровь на них принадлежит капитану Лефверу. — Лефверу? — переспросила Навия. — Значит, он был причастен к его убийству? Но Леблан признался, что лично убил его. — Похоже на то. — Ризли взял в руки перчатку в прозрачном пакете. — Пятна свежие, соответствуют времени убийства. Дюпон мог заказать его. — А почерк? — Сравнили дневник с письмами ТМНП, — ответил Невиллет. — Полное совпадение. Почерк идентичный, даже особенности написания букв. Навия и Клоринда переглянулись. — Значит, Дюпон и есть ТМНП? — спросила Клоринда. — Похоже на то. — Невиллет откинулся на спинку кресла. — Если почерк совпадает, значит, он автор писем. — А алиби на убийство Дюваля? — спросила Навия. — Мы проверили гостиницу, — ответила Клоринда. — Свидетель настаивает, что Дюпон был там. Записи подтверждают, что некий месье Дюран заселялся в ту ночь. — Дюран — явно вымышленное имя, точнее псевдоним, он взял фамилию приемной семьи, — заметил Ризли. — Но это не доказательство. — Но и не опровержение, — добавил Невиллет. — Если у него есть алиби на одно убийство, это не значит, что он не совершал другие. — И кровь Лефвера на его перчатках — серьёзная улика, — сказала Клоринда. — А дневник? — спросила Навия. — В нём подробно описаны планы, но нет признаний в убийствах. Только подготовка. — Это может быть просто фантазиями, — заметил Ризли. — Или доказательством намерений. Невиллет встал, подошёл к окну. — У нас есть противоречия. С одной стороны — алиби на убийство Дюваля, с другой — улики на других. Надо допросить прислугу Дюпона ещё раз. — Я займусь, — вызвалась Навия. — Хорошо. А мы пока подготовим ордер на дополнительный обыск в его доме. Может, найдём ещё что-то. --- Прислуга Дюпона — экономка мадам Клерон и дворецкий месье Гонто-Бирон — подтвердили свои слова: в ночи убийств Дюпон обычно уходил в кабинет после девяти и не выходил до утра. Но признались, что не заглядывали в кабинет и не могут с уверенностью сказать, был ли он там всё время. На вопрос о нахождении Луи на момент убийства Дюваля они ответили, что он также находился в кабинете. — Он мог выйти через чёрный ход, — предположила Навия, докладывая Невиллету. — Кабинет на первом этаже, есть дверь в сад. На все убийства. — уточнила Навия прикусывая губу. — Значит, алиби шаткое. — Очень. Ризли, стоявший у карты, обернулся. — А что насчёт свидетеля из гостиницы? Он твёрдо стоит на своём? — Да. Мы проверили его связи — чист, твои люди нечего не нашли на него. Никаких долгов, никаких отношений с Дюпоном. — Значит, он не подставной. Невиллет потёр переносицу. — Ситуация патовая. У нас есть улики, но есть и сомнения. Суд будет решать. — Когда суд? — спросила Клоринда. — Через две недели. Дюпон пока остаётся в Крепости. Ризли подошёл к Невиллету. — Ты выглядишь уставшим. Дело почти закрыто, можно выдохнуть. — Почти — не значит совсем, — ответил Невиллет. — Да, основная работа позади, но остаётся подготовка к суду, еще раз надо разложить все по стопкам, собрать свидетелей. — Еще есть две недели, поэтому предлагаю отметить это дело, — улыбнулся Ризли. — Ужин в «Золотой устрице»? Невиллет улыбнулся в ответ. — Ты неисправим. — Просто знаю, как поднять тебе настроение. Навия и Клоринда переглянулись с лёгкой усмешкой. — Мы, пожалуй, пойдём, — сказала Навия. — У вас, кажется, свои планы. — Никаких планов, — смутился Невиллет. — Конечно, — усмехнулась Клоринда и вышла. --- Вечером Невиллет и Ризли сидели в кабинете после прекрасного ужина в ресторане. Дождь за окном усилился, барабаня по стёклам. В камине весело потрескивали дрова, создавая уют. — Знаешь, — сказал Невиллет, глядя на огонь, — меня всё равно гложет сомнение. — О Дюпоне? — Да. Если он ТМНП, то зачем ему писать письма, которые вели к нему? Зачем оставлять пуговицу, дневник, перчатки с кровью? Это же самоубийство. Он не настолько глуп, чтобы оставлять столько улик. — Может, он хотел, чтобы его поймали. Искупление вины или что-то в этом роде. Или он просто устал играть, может он думал мы продержимся дольше. Хотел чтобы мы подольше охроняли его жертв, но игра закончилась слишком быстро. Ему надоело сидеть и смотреть на наши метания туда-сюда. — Может. — Невиллет вздохнул. — Но тогда почему алиби на Дюваля? Если он хотел сознаться во всём, зачем ему это алиби? Ризли задумался. — Возможно, он не убивал Дюваля. Только остальных. Или убил не он, как Лефвера и Дюбуа, их убил Леблан и сознался в том, что его нанял Дюпон. — Тогда убийца Дюваля — кто-то другой. И этот другой до сих пор на свободе. — Невиллет покачал головой. — Слишком сложно. И зачем ему убивать Дюваля, если тот был его кредитором? Долг бы не исчез. — Может, он хотел избавиться от свидетеля? Дюваль мог знать что-то о его тёмных делах. И долг исчез, хотя он думал, что он останется. — Возможно. Они помолчали. Ризли протянул руку и сжал ладонь Невиллета. — Не мучай себя. Суд разберётся. А пока — отдыхай. Можно спокойно перебирать документы целых две недели и не гнаться за кем-то. Невиллет посмотрел на их соединённые руки и улыбнулся. Ему была важна поддержка. Ему нужен был тот, кто поймет его, будет рядом. Кто бросит все, чтобы просто посидеть в тишине. --- Через две недели состоялся суд. Дюпон предстал перед Невиллетом в зале Дворца Мермония. Улики были неоспоримы: перчатки с кровью Лефвера, дневник с планами, письма ТМНП, совпадающие по почерку. Свидетель из гостиницы подтвердил алиби на убийство Дюваля, но присяжные сочли это недостаточным, учитывая остальные доказательства. Дюпон был признан виновным в убийствах банкира Моро, мадам Леклерк и отшельника Бертрана. Приговор — пожизненное заключение в Крепости Меропид. После суда Невиллет сидел в своём кабинете, глядя в окно, дождь вновь стучал по стеклу вторя настроению хозяина кабинета. Ризли вошёл без стука. — Дело закрыто, — сказал он. — Да. — Невиллет обернулся. — Но чувства удовлетворения нет. Будто что-то не то. — Потому что ты сомневаешься. — Да. Не могло все быть так легко, слишком легко. Ризли подошёл и встал рядом. — Иногда правда бывает сложнее, чем кажется. Но ты сделал всё, что мог. Мы все сделали все что могли. — Знаю. Ризли протянул руку и обнял его со спины — просто, по-дружески, но в этом жесте было столько тепла, что Невиллет закрыл глаза и откинул голову на плечо герцога. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что. Они стояли у окна, глядя на закат. Дело было закрыто, но вопросы оставались.