Исповедь слабака

Солнце предательски палило в этот день. Жарко, душно и невыносимо ярко. Даже сквозь закрытые веки свет прожигал алым. Воздух дрожал над раскалённой черепицей, плыл, искривлял крыши домов, и дышать им было всё равно что пить тёплую газировку. Так сладко, липко и противно, что хотелось сплюнуть. Запахи смешались в тяжёлую какофонию: нагретая трава, полевые цветы, которыми зарос весь двор, пыль, поднятая их вознёй, и где-то на фоне была сладковатая, тревожная вонь осиных гнёзд, которые им предстояло выкурить. Конечно же, именно сегодня, когда у них миссия на целый день. Лучше бы отдали её Наруто. Ему полезнее будет. Шион в сотый раз за сегодня пожалел, что стал ниндзя. Ну ладно, не в сотый. Но раз пять точно. Может, три. Кто же знал, что генинам поручают не важные миссии по сопровождению высокопоставленных лиц и проникновению на вражескую территорию, а вот эту банальную, тупую и бесполезную хрень? Прополка сорняков, покраска заборов, мытьё памятников, поиски пропавших животных, ещё и починка крыш. Он такую работу бесплатно делал каждый день! Ну, кроме животных. У него никогда не было животных, только плесень в углах и тараканы, с которыми он вёл многолетнюю, почти стратегическую войну. Он перехватил доску поудобнее, примерился и ловко прибил её на место. Молоток легко отозвался в ладони, удар прошёл чётко и без промаха. Хотя... деньги-то платят. И это приятно. Очень приятно. Первые заработанные рё, которые можно потратить на что угодно: на нормальную еду, на новые носки, на леденцы, в конце концов. Он крутил эту мысль в голове, как монету между пальцами, и каждый раз приходил к одному и тому же: жаловаться грех. Работа руками — это не позор, ведь руки у него из правильного места растут. Всегда росли, иначе не выжить. Хочешь жить — умей вертеться, чинить, строить, латать, готовить из ничего. Так что занятие, в общем-то, привычное и даже почти приятное. Если бы не одно «но». Заказчики. Люди, которые заплатили деньги, чтобы такие сопляки, как они, делали грязную работу. И эти люди ужасно отвлекали. Мужики цеплялись к нему при каждом удобном случае. Стоило появиться во дворе, сразу начиналось: — О, а это что за красавчик? — Девка, что ли? — Или пацан? Смазливый больно. — Справится ли с крышей-то? — Как таких вообще в шиноби берут? И всё это с противными ухмылочками, от которых хотелось запустить в них молотком. Шион молчал, ему же за это платили, но внутри всё безумно кипело. Он стиснул зубы, ударил ещё раз, и доска встала идеально. Руки у него крепкие, жилистые и без лишней плоти. Он мог таскать доски часами и не ныть, но доказывать это каким-то пьянчугам? Ни малейшего желания. Старушки были не лучше — только по-своему. Они щупали его за щёки, ахали, какой он хорошенький, причитали, куда его занесло в эти ниндзя, и тащили к себе, чтобы отпаивать чаем с разноцветными данго. Шион вырывался, ссылался на работу, на команду, на срочность, но старушки были настойчивы, как сама смерть. Один раз его утащили почти на полчаса, и когда он вернулся, вся команда смотрела на него волком. Даже Асума-сенсей, которого приставили к ним в качестве надсмотрщика, только хмыкнул и заметил: — Пользуешься популярностью, Юкимура. И, кажется, он откровенно забавлялся происходящим с его подопечным. С обычными женщинами было сложнее всего. Они наблюдали за ним с таким липким выражением, от которого по коже бежали мурашки, и он ощущал себя размалёванной куклой на витрине. — Какие ресницы! — восхищённо восклицали они, пока Шион усердно сажал деревья у них во дворе. — Откуда у парня такие? Как у куклы! Зачем они ему? Он упрямо втыкал лопату в землю, старательно делая вид, что полностью поглощён работой. — Такой красивый… и в ниндзя пошёл? — продолжали они, уже тише, но так, чтобы он точно услышал. — Может, нам надо почаще миссии заказывать? Чтобы тебя видеть? И именно в этот момент Ино обычно появлялась рядом в качестве его главной спасительницы, потому что от остальных нечего было ожидать. — Хватит глазеть, — слишком резко бросала она им. — У нас тут вообще-то работа. Если хотите любоваться — в театр идите. Женщины заливисто смеялись, пока Шион неловко отводил взгляд, Ино тоже. Она хорошая девчонка. Странная конечно… Но кто не странный в двенадцать? Щёки, шея, уши предательски горели. Он ощущал это физически, будто к лицу приложили горячую ладонь. Тогда чуть лопатой себе по ноге не ударил, но он продолжал играть роль, что ничего не слышит. Его спина прямая, движения чёткие, ни одного лишнего жеста, а краска всё равно выдавала его с головой.  Сейчас, к счастью, было спокойно. Заказчица, симпатичная женщина лет двадцати пяти, с яркими рыжими волосами, которые сразу вспыхивали на солнце, ушла в дом, оставив их разбираться с крышей и осами. Парни — Шион, Шикамару и Чоджи — таскали доски, шифер, инструменты. Работы было на целый день: помимо починки нужно было выкурить все осиные гнёзда, которые эти твари понастроили под самой крышей. Стоило задеть одно, и воздух начинал тревожно гудеть. Ино тем временем счастливо и беззаботно нежилась на солнышке. Она вытащила из дома стул без лишних вопросов, устроилась поудобнее, надела соломенную шляпку, предусмотрительно захваченную ещё перед миссией, намазалась каким-то кремом и теперь блаженно жмурилась, словно кошка, растянувшаяся на подоконнике. Доски таскать она, разумеется, не собиралась, ос выкуривать тоже. Но стоило заказчице любопытно высунуться из окна, как Ино мгновенно преображалась. — Не переживайте, мы всё аккуратно сделаем! — ослепительно улыбалась она, что солнце могло бы позавидовать. — Ни одной лишней царапины на крыше! Женщина умилительно таяла, Шикамару обречённо закатывал глаза, а Чоджи тихо фыркал. Ино сразу же возвращалась на стул, закидывала ногу на ногу и продолжала наблюдать. Её дело — быть красивой и отдыхать и иногда направлять процесс. — Шикамару, ты ту доску криво кладёшь!  — Шион, левее! — Чоджи, не наступи на гнездо, дурак! — Женщины… — простонал Шикамару, перетаскивая очередную доску. — От них одни проблемы. Зачем нам в команде девчонка, если она работать не хочет? Шион, прибивавший очередную планку, только пожал плечами. — Пусть отдыхает. Нас трое. Мы что, крышу починить не сможем? Шикамару посмотрел на него с подозрением и заметно скривился. — Ты серьёзно? Не бесишься? Гвоздь вошёл точно, с одного удара. — А чего беситься? — Шион вытащил следующий. — Она отдыхает, мы работаем. Если нормально возьмёмся, к вечеру управимся. Чоджи довольно закивал. — Правильно! Втроём справимся! Ино явно слышала каждое слово. Она вдруг залилась ярким румянцем, почти таким же ярким, как лента на шляпке. Быстро поправила её и отвернулась, демонстративно уставившись в облака, но цепкий взгляд всё равно возвращался к Шиону, будто она пыталась понять, в чём подвох.  — Необязательно быть таким правильным! — смущённо выпалила она, тут же сев ровнее. — Я вообще-то сама могу решать, отдыхать мне или работать! Она резко вскочила со стула и всем своим видом показывала, что оскорблена до глубины души. — Думаешь, без меня не справитесь? — бросила она и, не дожидаясь ответа, ловко забралась по приставной лестнице вверх. — Подвинься. Она подхватила верёвку, закрепила её над гнездом и аккуратно направила дым из тлеющего пучка травы так, чтобы осы начали покидать укрытие. — Вот так надо. Сначала выманить, потом сбивать. Несколько ос всё-таки вырвались наружу, и одна закружила прямо перед лицом Шиона. Ино быстро щёлкнула пальцами, крошечный поток от её чакры сбил насекомое в сторону. — Смотри за собой, герой. Потом, будто вспомнив о чём-то, она спустилась обратно к своему стулу, села и поправила шляпку. — И вообще, — добавила она громче, — если я загорю, вы мне потом завидовать будете. Шикамару покачал головой и полез выше, где темнело самое крупное осиное гнездо. Оттуда уже доносилось недовольное, нарастающее жужжание. Чоджи кряхтел внизу, подавая доски. Пот стекал по его вискам, по шее, пропитывал воротник. Жара стояла беспощадная, а работа требовала силы. Шион, привыкший к нагрузкам, неприятно вздрагивал от того, как майка прилипала к спине, как солёный пот заливал глаза, как мышцы начинали неприятно гудеть. Ладони скользили, древесина нагрелась, обжигая кожу, а крыша постепенно выравнивалась и обретала человеческий вид. Работа всё-таки поддавалась. Его гордость брала за такой сносный результат. Сначала он всё ещё отмечал про себя, сколько прошло миссий: после выгула стаи собак, после уборки мусора, после особенно тяжёлой смены с мытьём памятников. Считал дни почти упрямо, будто, если пропустит хоть один, потеряет всю свою дисциплину, но всё быстро сбилось. Каждое утро они собирались на условленном месте, получали бесполезное задание D-ранга, выполняли его, отчитывались и расходились по домам. Всё по кругу. И дни начали пролетать так стремительно, что замечать их уже не было ни сил, ни смысла. Шион даже подозревал, что все старушки Конохи состоят в тайном обществе по истреблению генинов через прополку грядок, а все коты, найденные после неудачных побегов, ненавидят лично его. По вечерам он падал в постель без сил: тело ныло от однообразной работы, плечи тянуло, ладони жгло, под ногтями застревала земля. Мозг плавился от скуки, а в голове крутились все его идиотские решения за последние двенадцать лет. Зачем я вообще в это ввязался? Ради чего? Ради того, чтобы таскать сумки старухам? Он вспоминал тот день в детдоме, когда впервые всерьёз заинтересовался путём ниндзя. Тогда это казалось таким правильным и очевидным: стать сильным, нужным, важным, тем, кого не смогут просто так выкинуть на обочину жизни, на кого будут смотреть с уважением. А теперь он тот, кто собирает бредовые травы на окраине деревни, которые Ино знала лучше всех, пока Чоджи топтал поляну своими огромными ногами, и выслушивает от Асумы-сенсея: «Всё, ребята, хватит. Завтра новая миссия». Глупый ребёнок. Наивный дурак. Полный кретин. Шион раздражённо переворачивался на другой бок, уткнувшись лицом в подушку, и заставлял себя не думать, но мысли всё равно лезли о том, что завтра снова будет задание для слабаков, снова никакой драки, никакой тактики, никаких новых техник. Только бесконечная рутина, от которой тупеют даже самые сообразительные. Он, конечно, понимал головой, что они всё ещё желторотые генины, и настоящие миссии начнутся гораздо позже, но сердце упрямо напоминало о каждом его провале, ведь, если так пойдёт дальше, над ним будет смеяться вся деревня. А в личном деле так и останется красоваться единственный подвиг: «Проявил инициативу во время теста на распределение — укусил джонина». Он кривился каждый раз, когда вспоминал эту унизительную формулировку. Гордиться тут было нечем, бородатого мужика укусил. Молодец, Юкимура. Герой Конохи. Достойный Хокаге. — Хватит жалеть себя, — сказал он однажды утром, злобно глядя в потёртое зеркало. — Хватит ждать, пока кто-то придёт и разжуёт всё. Если он хочет стать сильнее — он должен стать сильнее сам. Так в его жизни появились тренировочные полигоны. Теперь каждую свободную минуту, когда не было миссий или когда они заканчивались раньше обычного, Шион пропадал на полигонах. Он изучил все заброшенные уголки Конохи, все места, куда редко заглядывали другие ниндзя, даже облюбовал одно, подальше от центра, за старыми деревьями, где редко кто появлялся. Там, в тишине и покое, он мог падать, ошибаться и злиться без надоедливых зевак. У него и без этого уязвлённая гордость. Оружие он собирал, как сорока, по привычке. Ещё со времён Академии, когда любая железка могла стать либо инструментом для выживания, либо предметом обмена на еду, но его подход сильно изменился. В нём проснулись тревожность и осмотрительность. Шион тщательно осматривал каждую находку: нюхал, рассматривал на свет, проверял, не обработано ли лезвие ядом, проводил ногтем по стали и вслушивался в звук. Мало ли. Вдруг какой-нибудь отчаянный ниндзя бросил кунай, испачканный редким растительным ядом, а он порежется и откинется раньше, чем успеет пикнуть.  — Не будь дураком, — бормотал он себе под нос, протирая найденный сюрикен тряпкой. — Будь осторожным дураком. Безопасность — первое дело. Лучше перебдеть. Параллельно он работал над контролем чакры. Идея к нему пришла совершенно случайно. Он увидел, как какой-то чунин постарше из другой команды легко взбежал по стене здания, не запыхавшись, будто по ровной дороге. Ни рывка, ни усилия, только шаг, второй, и вот он уже на крыше. Шион тогда остановился посреди улицы, провожая его ошарашенным взглядом, и в голове отчётливо простучало: если они могут, то и он сможет. Не совсем же безднадёжный он парень. Надо только понять, как. Разум пополам со жгучей завистью начал складывать простой неровный пазл: если ниндзя способен ходить по стенам, значит, он направляет чакру в ноги, это можно использовать, даже научиться. В библиотеке Конохи нашёлся отдел для начинающих ниндзя. Ничего секретного и ничего кланового: базовые, потёртые, исписанные чужими пометками свитки по контролю чакры. Бумага пахла пылью и старым клеем, края местами были замяты. Шион брал их по одному, перерисовывал схемы в свой потёртый блокнот, запоминал упражнения. Он читал медленно, возвращался к непонятным абзацам, пробовал на практике прямо между стеллажами, а Наруто, узнав о его интересе, притащил целую стопку своих свитков, которые выдавали в Академии, и которые старик Хокаге передал ему для учёбы. — Держи! — гордо заявил он тогда, сгружая бумаги на пол в квартире Шиона. — Мне всё равно не нужно, я и так крутой! — Ты не крутой, ты громкий, — ответил Шион, но свитки взял. И начались тренировки. Сначала вообще ничего не получалось: чакра совершенно не слушалась, разбегалась по телу быстрее, чем он успевал сосредоточиться. Он пытался собрать её в ступнях, а она расползалась в плечи. Загонял в ладони, а она пульсировала где-то под рёбрами. Она напоминала ему ртуть: тёплая, скользкая, живая. Норовила утечь не туда, расплескаться, размазаться тонким слоем там, где её быть не должно. Шион злился, ядовито матерился сквозь зубы, стискивал кулаки, что ногти впивались в кожу, но продолжал и не бросал, вгрызаясь с непривычным остервенением в знания. День за днём, час за часом. — Дурацкая чакра, — с ненавистью процедил он, тяжело дыша. — Дурацкие свитки, дурацкие объяснения. Всё же кое-что сдвинулось: в тот день он стоял на стволе дерева. Всего в полуметре от земли, дрожа, цепляясь взглядом за кору и балансируя, но стоял. Шион остановился, боясь даже вдохнуть глубже, пока чакра пульсировала в ступнях, удерживая его. — Получилось, — выдохнул он. И тут же концентрация сорвалась. Ноги будто стали обычными, и он отцепился, полетел вниз, набив знатную шишку, из-за чего искры из глаз посыпались. Хорошо, что никто не видел. Это был первый шаг к прогрессу. Теперь, в этот солнечный, но не душный день, Шион сидел прямо на земле посреди пустого полигона, окружённый свитками. Они валялись вокруг него живописной кучей: раскрытые, свёрнутые, исчёрканные его заметками на полях. В первых были схемы концентрации чакры, в других расписаны базовые комбинации печатей, в третьих изложены общие принципы ниндзюцу, написанные сухим языком, от которого хотелось зевать. Рядом с ним лежала груда оружия, собранная за последние недели: кунаи со следами ржавчины, сюрикены с зазубринами, пара метательных ножей, даже один почти целый меч. Этот меч был коротким, вакидзаси, который Шион нашёл в кустах и до сих пор не мог поверить своему счастью. Да я за такой меч работал бы с этим бабками, сорняками и кошками целый год!  Хождение по деревьям он уже освоил на твёрдую четвёрку. Мог взобраться почти до вершины, перебежать с ветки на ветку, но всё ещё срывался, если отвлекался или пугался резкого звука. Раз за разом он летел вниз, врезался в землю, вставал, отряхивался и лез снова. — Слабак, — говорил он себе, сплёвывая пыль. — Осторожнее надо. Опыт есть опыт, потому что каждая шишка учила чему-то новому. Он искренне считал, что чем больше шишек, тем умнее ниндзя. Глупые умирают молодыми, а умные падают, встают, отряхиваются и лезут снова. Сегодня он решил попробовать другое — направлять чакру в разные части тела. Ладонь нагрелась, даже слегка засветилась. Это был очевидный прогресс, но удержать энергию не получалось. Она утекала как вода сквозь пальцы. Он пробовал перенести её в кулаки, в локти, в колени. Идея казалась обычной: если усилить удар чакрой, он наверняка станет мощнее, а если защитить блок, то кости, может быть, не сломаются при столкновении. Проблема была совершенно в другом. Отрабатывать это в одиночку было почти бессмысленно. Нужен спарринг-партнёр, нужен кто-то, кто будет бить, пока ты учишься защищаться. А где его взять? Наруто слишком занят своей командой — их там тоже душили бесполезными заданиями, от которых Наруто выл и бунтовал против Третьего Хокаге. Шикамару после миссий валился с ног и хотел только спать. Чоджи вечно жевал и отвлекался. Ино была Ино, и рядом с ней подросток ощущал себя особенно неуклюжим, списывая это на неприятную слабость. Шион вздохнул, отложил свиток и посмотрел на свои руки, и пальцы невольно начали складывать печати. Он ненавидел их. Нет, не сами печати. Они были лишь инструментом в мире шиноби. Он ненавидел то, как медленно у него получалось их складывать. Пока он вспоминал, какая рука куда идёт, какой палец как загибать, проходила целая вечность. В бою его бы убили раз десять, пока он собирался бы сотворить хоть какую-то мало-мальски полезную технику. Он учил их по ночам, когда не мог уснуть: лежал на спине и механически перебирал комбинации, доводя до автоматизма. Снова и снова. Пока руки не начинали гудеть, а пальцы ныть тупой болью. Иногда он просыпался с отпечатками собственных ногтей на ладонях. Сейчас, без всякой цели, они двигались сами: сначала двенадцать базовых, потом их комбинации и более сложные связки. Пальцы путались, иногда сбивались, но уже не так, как раньше. У него получалось всё ещё медленно. Ниндзя из него пока был никакой, но он обязательно дойдёт до того, что сможет складывать печати не глядя. Даже одной рукой! Если другие могли, значит, и ему перепадёт хоть капля этой чёртовой удачи! Он хлопнул ладонями по коленям и откинулся назад, лёг на траву, глядя в небо. Спина приятно охладилась сквозь тонкую ткань одежды. Облака плыли медленно и лениво. Шион следил за ними краем глаза, а в голове крутилась новая мысль — фуиндзюцу. Техники запечатывания. Они всегда казались ему чем-то невероятным. Возможность упаковать целый свиток в одну печать, спрятать оружие, припасы, всё что угодно. Сделать так, чтобы у тебя всегда был запасной план, скрытый под кожей или на внутренней стороне рукава. Наруто рассказывал, что у некоторых джонинов есть специальные печати на руках, в которых хранятся целые арсеналы. Шиону хотелось так же, не ради понтов, хотя чуть-чуть показаться крутым перед остальными было бы славно. Но как научиться?  Самостоятельно фуиндзюцу не выучить. Это не только контроль чакры — это формулы, символы, точность, ошибки, которые могут стоить пальцев или жизни. Для этого нужен учитель. Кто будет учить какого-то безродного генина, который в лучшем случае станет пушечным мясом? Асума-сенсей? Шион покосился в сторону деревни, где сейчас, наверное, их наставник сидел в какой-нибудь забегаловке, попивал сакэ и курил свои бесконечные сигареты. Нет. Асума — боец ближнего боя. Он дерется, курит и философствует. Нахрен ему печати? Он даже не пользуется ими и складывает без особой любви. Ино, Чоджи, Шикамару — у них свои клановые техники и свои традиции, им чужое не нужно, и учить его никто не обязан. Просить кого-то другого? Шион представил, как подходит к незнакомому ниндзя и говорит: «Научите меня фуиндзюцу». И представил, какой холодный и насмешливый взгляд получит в ответ. «Иди отсюда, мальчик. Учись сначала чакру контролировать, а потом лезь». Он невольно вздрогнул. Даже если кто-то согласится, то что он сможет предложить взамен? Деньги? Связи? Благодарность? Идиотизм. Вздохнув, Шион сел, подгрёб к себе ближайший свиток и снова уткнулся в схемы. Бумага шуршала под пальцами, чернила местами расплылись от чужих рук. — Ладно, — он вяло потёр шею и сухо произнёс. — Сначала контроль чакры, потом всё остальное. Не прыгай выше головы, Юкимура. Он задержал взгляд на нарисованной схеме циркуляции энергии и медленно выдохнул. Если мир не собирается давать ему учителей, он станет для себя первым. Если даже сам Четвёртый Хокаге, о котором всегда говорили с большим уважением и восхищением, обычного происхождения, не из клана, и сумел подняться до самого верха, то и Шион вполне достоин быть в мемуарах. За исключением того, где почти в каждой книге или свитке о Жёлтой Молнии Конохи указывалось, что Минато Намиказе — урождённый гений с лучшими результатами в истории деревни ещё со времён Академии, но это детали. Шион взахлёб читал истории о нём, особенно о его подвигах на войне, невольно представляя себя на него месте и примеряя маску сильного и быстрого ниндзя.  Интересно, каково это — умереть ради всех? Защищать родину до самого конца. Наверное, больно, но, наверное, и почётно. Он как раз стал размышлять о том, что неплохо бы ещё отработать технику хождения по воде, когда сзади, со стороны деревьев, раздался спокойный, снисходительный голос: — Это мой полигон. Я здесь тренируюсь. Шион от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Сердце мгновенно подскочило к горлу и забилось, будто он только что пробежал круг по всей деревне. Он резко обернулся, лихорадочно соображая, что ему нужно сделать со всеми разбросанными вещами: собрать, запечатать, спрятать, чтобы никто не увидел, что он тащит в свою квартиру всякое старьё. Он заметался по поляне, хватая свитки, оружие и сгребая всё в кучу. Из набедренной сумки выскользнул запечатывающий свиток. Его самая дорогая и драгоценная покупка. На него он копил три месяца, откладывая каждое рё, которое удавалось сэкономить на еде: иногда он меньше ужинал, а иногда вообще пропускал приём пищи. Шион торопливо развернул его, сложил печать и направил в него чакру. Она поддавалась всё ещё с запинками, будто неохотно. Печать вспыхнула бледным светом, и оружие одно за другим исчезло в тонких линиях формулы. Когда всё было наконец упаковано, до него вдруг дошло. А с чего это я перепугался? Нихрена себе. Кто меня тут собрался строить? Почему я должен уходить? Я первый пришёл. Шион насторожился, поднял голову, готовый увидеть кого угодно: какого-нибудь чунина, которому скучно и хочется поиздеваться над генинами, забредшего ученика Академии или случайного шиноби. Точно не его. К поляне приближался Саске Учиха собственной персоной, двигаясь с особенной грацией, которая бывает только у людей, с детства привыкших быть лучшими. И это заставило Шиона буквально замереть. Рука, уже потянувшаяся к сумке с кунаями, остановилась на полпути, пальцы медленно разжались. Он смотрел на приближающуюся фигуру и не верил своим глазам. Из всех жителей Конохи этот гений-выскочка был последним, кого он ожидал увидеть на этом заброшенном полигоне. Самым последним в длиннющем списке, куда входили даже те странные торговцы с рынка, даже ворчливая старуха из дома напротив, даже бродячие собаки. Теперь Саске находился прямо перед ним и взирал на него, будто он был мебелью. Шион едва сдержался, чтобы не скривиться. Прогнать Учиха? Не вариант. Во-первых, это не его полигон тоже. Во-вторых, даже если бы и был его, то Саске не из тех, кого можно просто так выставить. В-третьих, искать сейчас свободное место? Время послеобеденное, все полигоны наверняка заняты командами или старшими группами. И тут Он вдруг очень ясно, до зубовного скрежета, понял, почему Наруто постоянно бесится от одного вида этого типа. От этой надменной походки, от этого взгляда и от этой ауры: я лучше всех, а вы так, пыль под ногами. Он выпрямился и, прежде чем успел передумать, сказал: — Ещё чего. Я сомневаюсь, что ты платишь Хокаге за аренду. Да и вообще, я тут давно тренируюсь. Повисла неловкая пауза. Два генина смотрели друг на друга, и каждый, кажется, пытался понять, что теперь делать. Уйти? Остаться? Начать драку за территорию? Шион тяжело вздохнул. Внутри уже всё начинало закипать, но лицо он держал бесстрастным. Срываться он себе почти никогда не позволял — не перед кем. Он первым отвёл взгляд, но не потому, что проиграл в гляделки, не видел смысла пялиться на этого выскочку. Вместо этого он снова уткнулся в свитки, делая вид, что продолжает читать, но краем глаза всё равно следил за незваным гостем. Саске, в свою очередь, никуда не уходил и, похоже, даже не собирался. Он стоял неподалёку, почти не двигаясь: то смотрел на Шиона, то нехотя скользил взглядом по деревьям вокруг, держа руки в карманах шорт. Поза, которую Шион ненавидел, потому что так стоял Шикамару, но у того это выглядело лениво-расслабленно, будто его ломало вытаскивать руки, а у Саске ужасно демонстративно, высокомерно. И тут его понесло. Шион сам не понял, зачем сказал то, что сказал. Наверное, где-то глубоко внутри всё ещё сидело отцовское: не показывай слабость, но и не лезь в драку без нужды. А ещё — обычное подростковое любопытство. Что это вообще за фрукт такой, этот последний Учиха? Почему все вокруг сходят по нему с ума? Что в нём такого особенного? Что в нём нашла Ино, которая умудрялась вспоминать о нём то на миссиях, то по дороге домой? Ну, кроме внешности. Слепым он не был и прекрасно видел, как все девчонки в Академии буквально дурели, стоило Саске появиться на горизонте, и, скрипя зубами, Шион признавал: да, красивый. И что с того? Он придирчиво оглядел Саске с ног до головы: одежда чистая, волосы уложены знаменитой «задницей ежа» (Наруто так обозвал его причёску, и Шион до сих пор дико смеялся, вспоминая этот красноречивый эпитет), взгляд холодный, отстранённый и какой-то пустой, как у человека, который смотрит на мир через толстое стекло, или как у того, кто слишком давно смотрел внутрь себя и не нашёл там ничего хорошего. Шион узнал этот взгляд, сам всегда смотрел точно так же. — Хочешь потренироваться вместе? Саске слегка дёрнул бровью. Это было, пожалуй, самое сильное выражение эмоций, которое Шион когда-либо видел на этом смазливом лице. — Что? — Ты сильный, — Шион пожал плечами, стараясь, чтобы это звучало не как попытка подлизаться. — Я крепкий, можем заняться тайдзюцу, можешь присоединиться к контролю чакры. Он кивнул в сторону ближайшего дерева: на стволе, на высоте примерно трёх метров, темнели следы от подошв. Там раз за разом срывался, пока учился ходить по вертикальной поверхности. Саске смотрел на него долго, отчего Шион стал жалеть о своей дурацкой инициативе. Зачем он это сказал? Сейчас этот выскочка развернётся и уйдёт, ещё разболтает об этом Наруто, что его друг пытался подружиться с Саске. Срамота. Потом оправдывайся перед Наруто, который наверняка начнёт обвинять либо в предательстве, либо ещё в чём-нибудь таком же идиотском. К счастью, Учиха не ушёл. Он перевёл взгляд на дерево, снова на Шиона, и вот тогда Шион заметил в его глазах слабый проблеск интереса. — Ты ходишь по деревьям? — Хожу. — Я не умею.  Признание прозвучало спокойно и буднично, что Шион растерялся. Он ожидал чего угодно: лжи, отговорок, высокомерного «мне это не нужно» или «я это с рождения умею», но не честного признания в том, что гений Учиха чего-то не умеет. — Научиться хочешь? — спросил он первое, что пришло в голову. Саске прищурился. — Ты же меня ненавидишь. Я видел, как ты смотрел на меня в Академии. Ты и этот... — он запнулся. — Наруто. Шион даже не пытался сдержать усмешку. — Ну, я не фанат Учиха-сама, но я не дурак, чтобы отказаться от тренировки с сильным противником. Он старался подбирать слова, в которых не было бы прямых оскорблений в сторону Учиха. — Слушай, я не знаю, что у тебя в голове и, если честно, мне всё равно. Полигон один. Можно драться за него каждый день, а можно договориться. Я предлагаю договориться. Саске смотрел на него всё с тем же непроницаемым выражением лица. Несколько секунд прошли в полной тишине, и он соизволил заговорить: — Контроль чакры. Покажи, как ты ходишь по деревьям. Шион кивнул и подошёл к ближайшему стволу, сложил ручную печать и прикрыл глаза. Чакра сначала тяжело потекла вниз по телу, потом стала ровнее. Он направил её в ступни и сделал первый шаг, а кора под ногой слегка пружинила. Он поднимался уверенно, не торопясь: метр, три, пять, семь. На достаточной высоте остановился на толстой ветке и обернулся вниз, столкнувшись взглядом с Саске, который наблюдал за ним с неожиданным вниманием. — Техника простая, — крикнул Шион сверху. — Главное равномерно распределять чакру. Если её слишком много, ты оставишь вмятину, если слишком мало, ты не удержишься. Он оттолкнулся от ветки и без спешки спустился вниз. — Попробуй. Саске подошёл к дереву, сложил руки в ручную печать, застыл. Тот видел, как он сосредотачивался. Первые пять шагов получились идеально, будто он делал это уже сотню раз. На шестом нога внезапно соскользнула, и ему пришлось резко оттолкнуться и спрыгнуть, чтобы не грохнуться спиной на землю. Шион не удержался и закатил глаза. Ну конечно, результат, которого он сам добивался почти целую неделю, этот тип сразу же освоил. Что дальше? Стать Хокаге за три дня? Ублюдок. Тем не менее он задушил в себе эту мысль и выдохнул. — Давай ещё раз. Выдохни. Представь, что чакра — это вода, которую ты наливаешь в ступни, не лей слишком много. Он замолчал, пытаясь объяснить, что невольно заметил в чужих движениях. — Ты перебарщиваешь с чакрой. Особенно в правой ступне. Попробуй начать с левой. Саске коротко кивнул и снова шагнул к дереву. Во второй раз он прошёл шесть шагов, в третий целых семь. Через полчаса он уже ровно стоял на той же ветке, где недавно балансировал Шион. Лицо его оставалось почти таким же спокойным, но главное изменение таилось в лёгкой усмешке на его тонких губах. Шиону она показалась почти издёвкой. — Неплохо для первого раза, — нехотя признал очевидное Шион, потому что контроль чакры у Саске на порядок выше его собственного. Тот плавно спрыгнул, мягко приземлился и стряхнул с ладоней пыль. — Ты хорошо объясняешь. Лучше, чем... чем некоторые. Шион сразу понял, кого он имел ввиду: Какаши Хатаке. Саске, похоже, постеснялся произнести это проклятое имя вслух. Всё-таки речь шла об их сенсее — легендарном ниндзя деревни. Он только хмыкнул, если верить Наруто, с его методами обучения он бы сам не выдержал и недели. Постоянные опоздания, дурацкие оправдания, полное отсутствие нормальных объяснений, и ни намёка на хоть какую-то систему обучения. Может, он и самый крутой ниндзя деревни, но как наставник — полный отстой. — У нас Асума тоже не особо объясняет, — пытаясь поддержать разговор, он принялся делиться жалобами на сенсея. — Предпочитает метод «бей и смотри», но я привык. Саске кивнул, задержав взгляд на собственных сандалиях. — Ты... — он запнулся, подбирая слова и потирая затылок. — Ты действительно не хочешь меня ударить? — За что? — Все хотят, или подлизаться, или ударить, а ты тренируешься. Шион растерянно задумался. Вопрос был серьёзный, и отмахиваться шуткой ему совсем не хотелось. — Слушай, Учиха, я друг Наруто. И я знаю, как ты с ним... ну, не очень. Мне это не нравится. Саске напрягся. — Но, — продолжил Шион, — я не буду тебя бить из-за того, что ты его игнорируешь. Он большой мальчик, справится. Я хочу потренироваться. Если хочешь, помогу тебе с контролем, если нет — полигон большой, можем не мешать друг другу. — Помоги. И это простое слово очень чётко прозвучало в тишине поляны. Шион даже фыркнул. В жизни бы не поверил, что к нему будет обращаться с просьбой сам Саске Учиха. А жизнь-то налаживается. Может, Шион и правда такими темпами доберётся до поста Хокаге раньше Узумаки? Ладно, мечтать не вредно. Да и пост Хокаге ему интересен исключительно из-за возможности заглянуть в архивы с запретными техниками и заиметь счёт в банке Конохи с круглой суммой. Они занимались ещё час. Саске оказался способным учеником, хватал всё на лету и исправлял ошибки с первого раза. Не ныл и не жаловался в отличие от Наруто, которого Шион раньше пытался привлечь к своим тренировкам, но быстро сдался, когда тот выбрал прогуливать и вместо этого шалить по всей деревне. Шион показывал ему нюансы распределения чакры, которые сам выстрадал неделями тренировок, и Саске впитывал всё, как губка. А когда солнце начало клониться к закату, они сидели под деревом, разложив между собой пару онигири. Шион достал свои запасы, Саске молча принял угощение и так же молча съел. — Мы даже не разговаривали никогда, а ты взял и стал тренироваться со мной, — пробормотал Саске, глядя куда-то в сторону, будто пытаясь найти подходящие слова в воздухе. — Ты сильный, мне нужно стать сильнее. Команда есть команда, но я чувствую их уровень, и я хочу отомстить… — Шион сжал в кулаке кусок пергаментной бумаги, в которую был завёрнут онигири, и глубоко вздохнул, прикрывая глаза. — Ладно, ты не поймёшь. Слова упали в тишину. Он выдержал мгновение и поднял взгляд на Саске, который пристально смотрел на него. Похоже, понял. Внутри, под рёбрами, где у Шиона жила холодная цель, у Саске, судя по всему, тоже было кое-что похожее. Трагедия в клане Учиха наверняка оставила след. Подробностей о резне Шион не знал и никогда особо не интересовался — у него своя месть, у Саске своя. Когда он собрался уходить, Саске внезапно схватил его за локоть с неожиданной силой. Вот это клешня, силёнок у парня хватало. — Я приду. Завтра. Шион кивнул и изо всех сил сдержал предательскую улыбку. Нельзя же так падать лицом! Он только что показал себя этому напыщенному индюку. Надо держаться до конца! Он пошёл к своему дому. В пустую и одинокую квартиру, где за стенкой шумно живёт Наруто, а под окнами по ночам воют собаки и пьяницы. И всё это не омрачило его настрой на следующий день. Теперь у него появился тот, с кем можно совершенствоваться и на кого можно равняться, а ещё у кого можно будет стащить пару техник, если достаточно натренировать внимательность. Вот не зря же он выбрал именно этот полигон! Неожиданно совместные тренировки стали их привычкой.  Сначала Шион относился к этому безразлично. Он был уверен, что всё временно. Ну, пару раз позанимаются вместе, наберутся опыта, а потом Саске найдёт себе занятие поинтереснее, чем возиться с бесталанным балбесом, который умеет только читать да махать кулаками. Только вот дни шли. Они продолжали встречаться на поляне за старым дубом, где трава была вытоптана десятками тренировок, а кора на стволе местами содрана от кунаев, и это вошло в ритм. Каждое свободное от миссий утро начиналось одинаково. Шион просыпался ещё до того, как деревня окончательно оживала, делал пробежку по пустым тропинкам, когда воздух был холодным и пах влажной землёй, затем быстрый завтрак, и дорога на полигон. Саске появлялся немного позже. Обычно тогда, когда солнце поднималось довольно высоко, чтобы прогнать утреннюю прохладу и разогреть воздух. Иногда они расходились по разным краям поляны и занимались каждый своим. Слышался только свист кунаев, удары по тренировочному столбу и редкий шорох травы под ногами. Они почти не разговаривали, лишь изредка бросали друг на друга короткие, заинтересованные взгляды. Иногда всё было гораздо проще, и они спарринговались до седьмого пота. Отношения между ними оставались своеобразными: что-то среднее между выгодным союзом и войной характеров. Друзьями они точно не стали. Шион вообще с трудом представлял Саске Учиха в роли друга или человека, с которым можно по собственной воле провести наедине больше суток. К счастью, врагами они не были. Скорее двумя мечами, которые точат лезвия друг о друга, чтобы стали острее. Главное, что их объединяло — оба отчаянно хотели стать сильнее и были готовы платить за это любую цену. — Ты опять блокируешь левой рукой, — небрежно бросил Саске после очередного спарринга. — Привычка. Если противник это заметит, он будет бить туда постоянно. Шион, тяжело дыша, вытер пот со лба и усмехнулся. Оставлять такое без ответа было нельзя. — А ты опять замахиваешься перед ударом, на долю секунды, но замахиваешься. Тоже привычка. Саске недовольно дёрнул плечом, но спорить не стал и запомнил на будущее. Они язвили друг другу постоянно: холодные взгляды, колкие замечания, короткие фразы, которые могли бы обидеть кого угодно, но только не их. Это позволяло держать дистанцию, не сближаясь слишком сильно, но и не отталкивая окончательно. Кажется, не так уж и плохо быть хоть с кем-то настоящим и не держаться вечным особняком. Особенно если этим «кем-то» является угрюмый Саске Учиха, который вряд ли станет болтать на каждом углу об их тренировках. Чем меньше людей знают об этом, тем проще. — Ты как та собака, — сказал однажды Саске, наблюдая, как Шион в очередной раз поднимается после пропущенного удара. — Вцепишься и не отпускаешь, пока не сдохнешь. — Комплимент? — уточнил Шион, потирая ушибленное плечо. — Мечтай. Шион часто замечал, как невероятно бесило Саске то, что его нельзя вырубить парой ударов. Он точно привык, что в Академии все валились после его атак, а этот стоял. Стоял, пропускал удары, терпел и продолжал лезть вперёд: как таран, как стена, как бешеный пёс, которому плевать на боль. — Ты что, совсем больной? — прошипел он однажды после особенно жёсткого спарринга, когда Шион с разбитой губой, подбитым глазом и ушибленной рукой всё равно пытался его достать. — Так и подохнуть можно! — Немного, — ответил тот, сплёвывая кровь. — Я привык, что это не повод останавливаться. Саске тогда подозрительно долго молчал и мотрел на него странно, как будто пытался понять, шутит тот или говорит всерьёз, потом впервые за всё время кивнул с выражением, отдалённо похожим на уважение, либо это было принятие, что его спарринг-партнёр окончательно тронулся умом после стольких травм. Этот бесноватый и дурак Наруто стоили друг друга. Шион больше склонялся ко второму варианту. Между ними случались и глупые стычки, когда они оба уставали и срывались друг на друга: однажды не поделили, кому первому использовать дерево для отработки метания, в другой раз Шион неудачно пошутил про клан Учиха, от чего Саске вспыхнул, и они покатились по земле, вцепившись друг в друга, как уличные коты. Ну, или как малолетние идиоты. Валялись в пыли, хватая друг друга за одежду, толкаясь локтями и коленями, шипя сквозь зубы ругательства. Саске невольно перенял их у Шиона, хотя рядом с ним в команде был Наруто, который тоже часто матерился, но почему-то его было проще игнорировать. Никакой техники и никакой грации. Два двенадцатилетних мальчишки, которые выясняли отношения самым примитивным способом, а когда злость утихала, они лежали рядом на траве, прерывисто дыша и глядя в небо. — Дурак, — сказал Саске. — Сам дурак, — ответил Шион. И молча расходились по домам, чтобы на следующий день снова встретиться на полигоне. В этот день Шион пришёл раньше обычного, в руке сжимая самую лучшую находку за всю свою жизнь — вакидзаси. Небольшой меч: длиннее танто, но короче катаны. Лезвие было в хорошем состоянии, хоть и требовало заточки, рукоять обмотана потёртой и крепкой оплёткой. Саске появился ровно в своё время и, увидев меч, остановился и явно из любопытства подошёл ближе. — Откуда? — Нашёл, — Шион вяло пожал плечами. — Хочу научиться нормально им владеть. Он покрутил вакидзаси в руке, привыкая к весу, и изобразил пафосный взмах. — Пробовал сам махать, но это бессмысленно. Нужен живой противник. Пока Саске разглядывал меч, Шион вспоминал, что у Учиха в арсенале нет клинкового оружия. Он предпочитал кунаи и сюрикены, как большинство выпускников Академии. Их ведь легче и проще носить с собой, чем постоянно возиться с мечом и ножнами, но взгляд у выскочки был незнакомый и почти ностальгический. — У моего брата был меч. Катана. Он иногда брал меня на тренировки и показывал приёмы. Он удивлённо вскинул брови. Это было первое личное, что Саске рассказал о своей семье. Вообще первое, и ему вдруг захотелось поскорее уйти, развернуться и покинуть поляну, не появляться на ней несколько дней, а лучше найти другой полигон. Возникло неприятное ощущение, будто между ними внезапно сократилась дистанция. Саске после всех их тренировок сказал что-то настолько личное, что Шиону это совершенно не понравилось. Не потому, что Саске поделился с ним чем-то особенным и сокровенным, а потому что по какому-то дурацкому закону вселенной это рано или поздно обернётся против него. В какой-то момент их разговор неизбежно повернёт в другую сторону, и уже ему придётся рассказывать о своём прошлом, он даже Наруто об этом никогда не говорил и не собирался. Это его ноша. Это его боль. Это его долг. — Научил чему-нибудь? — осторожно спросил он, искренне надеясь, что разговор быстро свернёт в сторону и всё снова станет проще. — Немногому, — Саске отвернулся, пряча лицо. — Я был мелкий, но кое-что запомнил. Повисла пауза, от которой Шион думал, что здесь нужно сказать любую фразу, но не знал какую именно, ведь слишком тонкий лёд и слишком опасная тема. — Ну так покажешь? — он нарочито легко пожал плечами. — А то я только махаться умею, как дубиной. Саске хмыкнул, и напряжение немного спало. — Сначала покажи. Шион отошёл на пару шагов и принял неуклюжую, самодельную стойку. Она была собрана из всего подряд: из того, что он видел в свитках, из движений шиноби на соседних полигонах, из случайных наблюдений во время миссий. Сделал несколько рубящих взмахов и колющих выпадов. Со стороны сразу было видно: меч для него вещь новая, непривычная. Движения получались резкими, угловатыми, без той плавности и уверенности, которые приходят только с годами тренировок. — Ужас, — безжалостно подытожил Саске. — Ты так руку себе отрубишь. — Спасибо за поддержку, — огрызнулся Шион. — Я поэтому и хочу потренироваться в спарринге. Ты с кунаями, я с мечом. Букиндзюцу. Саске на мгновение задумался, а потом согласно кивнул. — Ладно, но я не буду сдерживаться. — Я и не прошу. Они разошлись в разные стороны поляны. Саске достал из сумки пару кунаев и несколько раз покрутил их в пальцах, разминая кисти. Шион перехватил вакидзаси поудобнее. Рукоять была тёплой от ладони, и он поймал себя на том, что сердце начинает биться быстрее от предвкушения. Он действительно становился сильнее: у него в партнёрах сам Саске Учиха, в руках находился настоящий меч, контроль чакры заметно улучшился со времён Академии и даже кошелёк понемногу тяжелел от выполненных миссий. Не так уж и плохо всё складывалось в жизни. — Правила? — спросил Саске. — Без правил. Кроме смертельных. В глаза не тыкать, в пах не бить, артерии не резать. Остальное — по полной.  Саске усмехнулся. Шион закатил глаза. У Саске вообще был очень узкий спектр эмоций, так что подобная ухмылка почти тянула на событие, достойное красной отметки в календаре. — Договорились. Ветер шевелил листву, где-то вдалеке кричали птицы. Два генина стояли друг напротив друга, не двигаясь, оценивая дистанцию и просчитывая траектории. — Начали. Саске рванул первым, его кунай мелькнул в воздухе, целясь в плечо, а Шион резко ушёл в сторону и рубанул мечом наотмашь. Пусто. Тот уже сместился, и второй кунай летел с другой стороны. Шион едва успел подставить лезвие, отбивая его в сторону, отчего металл коротко звякнул. — Медленно, — бесстрастно прокомментировал Саске, оказываясь слева. Шион развернулся, полоснул по воздуху. Опять мимо. Саске двигался вокруг него легко и играючи, будто танцевал на сцене театра, постоянно меняя дистанцию. Кунаи в его руках были не обычным метательным оружием. Он работал ими как продолжением рук: блокировал, давил, сбивал ритм, отвлекал. Шион невольно поморщился. Ладно, он всё-таки зря в это ввязался, ведь перспектива превратиться в нашпигованную кунаями подушку его совсем не радовала. Лучше бы оставил меч дома до лучших времён. А ещё лучше, вообще отказался бы от бредовой идеи превзойти гения вымершего клана. Похоже, он действительно подхватил от Наруто эту проклятую, глупую самонадеянность. — Ты слишком много думаешь, — Саске пропустил удар Шиона вскользь и тут же контратаковал. Рукоять куная не так уж и сильно ткнулась в рёбра, но весьма ощутимо. — Меч должен стать частью тела. Ты держишь его как палку. — Я учусь, — выдохнул Шион с явным унынием, снова разворачиваясь для атаки. Он попробовал серию: рубящий сверху, колющий в корпус, рубящий сбоку. Саске ушёл от первого, отбил второй, третий всё-таки прошёл вскользь, и лезвие чиркнуло по рукаву, не задев кожи, и мимолётно посмотрел на ткань. — Уже лучше, — признал он. — Но предсказуемо.  Шион возмущённо нахмурился. — В смысле? — Ты всегда атакуешь в одной последовательности: сначала сверху, потом в корпус, потом сбоку. Как по книге. — Правда? — Правда. Я заметил ещё на третьем заходе. Шион выругался сквозь зубы, не подозревая, что у него выработался такой шаблон. В тайдзюцу он иногда повторялся, это да, но там можно было выехать на грязных трюках, внезапных подножках или ударах исподтишка. А вот с мечом пока приходилось учиться базе — жульничество потом придёт. Саске не дал ему надолго уйти в самокопание. — Показывай дальше и следи за собой, лови моменты, когда начинаешь повторяться. Они продолжили, и Шион потерял счёт времени. Вакидзаси постепенно тяжелел в руках, мышцы ныли, плечи наливались свинцом, на лбу выступил пот, который щипал глаза, но он не останавливался. Саске гонял его по поляне, заставляя двигаться, уворачиваться, атаковать, снова уходить с линии удара. Иногда кунаи касались тела, оставляя синяки, ссадины, и длинные неглубокие царапины. Он вообще не обращал внимания, только в какой-то момент мысленно поблагодарил всех богов вместе взятых, что Учиха, к счастью, дурак и не умеет пользоваться ядами, смазывая каждое лезвие. Иначе он бы, пожалуй, отдал богу душу ещё в первые минуты тренировки. — Хватит, — прервал Саске, когда солнце стало клониться к закату. — Ты выдохся. Завтра продолжим. Шион опустил меч и тяжело дышал, его руки тряслись от усталости. Сколько бы он ни говорил себе о боли, сейчас хотелось банально расплакаться. Всё ныло, всё болело, хотелось есть, хотелось лечь и больше никогда не вставать с травы. К чёрту силу и всех проклятых ниндзя мира шиноби, ему было плохо. — Сколько мы? — Часа четыре, — Саске убирал кунаи в сумку, не торопясь. — Ты продержался дольше, чем я думал. — Комплимент? — Да ты достал. Шион тяжело усмехнулся и тут же рухнул на траву, раскинув руки в стороны. Вакидзаси лежал рядом, тускло поблёскивая в последних лучах солнца. — Правильно, что не жалеешь меня. Настоящий спарринг — это когда тебя не жалеют. Саске замолчал, а потом сел рядом на траву, подтянув колени к груди, и задумчиво глядел на деревья, отбрасывающие длинные тени. — Мой брат говорил то же самое, — тихо начал он. — Что настоящий учитель — тот, кто не даёт спуску. Шион резко повернул голову и взглянул на него. Утончённое лицо Саске было спокойным, но в глазах плескалось глубокая, тягучая тьма, словно отражение закатного неба. — Он был хорошим учителем? — Сначала да, потом всё изменилось. Он слабо кивнул, не стал уточнять, что именно изменилось. Не его дело. Если Саске захочет рассказать — расскажет. Если нет — не стоит лезть. Главное о себе поменьше болтать. Они сидели молча, глядя на закат. Два совершенно разных человека, связанные случайностью и общим желанием стать сильнее. — Завтра в то же время? — поднимаясь, Саске засунул руки в карманы шорт. Обычный вопрос, который они задавали друг другу каждую тренировку последние недели. Шион тоже поднялся, подобрал вакидзаси, уже собирался обыденно ответить «ага», как вдруг выпрямился и хлопнул себя кулаком по ладони. Звук получился звонким, почти как удар по дереву. Саске дёрнулся и рефлекторно напрягся, но быстро понял, что всё в порядке. Расслабился, приподнимая бровь, и на мгновение показался немного раздражённым. — Спятил? — Я забыл! — Шион схватился за голову, запуская пальцы во вьющиеся, мокрые от пота волосы. — Весь день помнил, хотел сказать с утра, а потом мы начали спарринг… — К делу, — оборвал его Саске. Шион поморщился. — Завтра не получится. У меня миссия. Саске ждал продолжения, но, видимо, поняв, что оно будет, сложил руки на груди и отошёл на шаг назад. — И? — И, — Шион криво усмехнулся, пытаясь придать голосу невинность. — Асума выбил для нас у Хокаге миссию. Ранг C, представляешь? Не какие-то старухи и кошки, а охрана! Настоящая охрана! Он произнёс это и тут же осознал большую неловкость, потому что на лице Саске мелькнула… не обида, нет. Скорее, тень жгучей досады, немного зависти, которая появлялась, когда речь заходила о чём-то, чего у него не было. Например, даже о мече Шиона. Сам Саске, конечно, такой же не купил бы, но, видимо, ему хотелось выделиться, не кланом и не «клеймом выжившего». И тут Шион внезапно всё понял: седьмая команда. Наруто, Саске, Сакура и их сенсей Какаши Хатаке, старый дурак, который, судя по всему, не особо стремился выторговывать что-то серьёзное для своих подопечных. — Вы всё ещё на кошках? Саске дёрнул плечом, даже не глядя на него. Жест получился резким и немного агрессивным. — И на старухах, — Саске кивнул, будто уточняя очевидное. — Вчера помогали одной бабке искать вставную челюсть. Она её в пруду утопила. Шион открыл рот, собираясь хоть как-то что-то сказать, но банально ничего не выходило. Смеяться было категорически нельзя, совсем нельзя, смертельно нельзя, но картина, всплывшая в голове: Саске Учиха, последний из клана, гений, лучший выпускник Академии, ныряющий в пруд за чужой вставной челюстью, была настолько абсурдной, что удержаться оказалось невозможно. Он закашлялся, пытаясь спрятать улыбку, но покрасневшие уши, шея и щёки раскрыли всё. — Ну, это тоже полезно, — выдавил он, стараясь звучать совершенно серьёзно. — Тренирует наблюдательность и терпение. Саске бросил на него тяжёлый взгляд. — Ты ржёшь? — Нет! — соврал Шион, но губы дрожали, предательски выдавая его. — Я кашляю, сегодня очень пыльно. — Пыльно, — эхом повторил Саске, и в его голосе мелькнула ирония. — Ага. Конечно. Шион не выдержал и тихо фыркнул, и его плечи слабо дёргались от смеха и усталости. — Какаши, — из уст Саске это имя прозвучало почти как ругательство. — Он не из тех, кто будет нам помогать. Говорит, сначала мы должны научиться работать в команде, а для этого и бытовуха сойдёт. — Асума другой. — Шион едва сдержал улыбку. — Он нас с первого дня гонял. Я укусил его, чтобы тест пройти. — Знаю, — Саске покосился на него. — Наруто неделю об этом трындел. «Шион сенсея укусил! Шион бешеный! Шион мой герой!». Достал уже. Шион поджал губы, чтобы снова не засмеяться. Наруто был невероятно предсказуем. — Слушай… Может, я с Асумой поговорю? Ну, чтобы он с вашим Какаши перетёр? Вдруг получится выбить вам что-то получше? Саске дёрнул головой. — Не надо. Я сам разберусь. — Как знаешь. Они снова замолчали. — Долгая миссия? — вдруг спросил Саске. — Неделя, где-то, — Шион зашаркал сандалией по земле, пиная мелкие камни. — Охрана какого-то торгового каравана. Туда и обратно. Вроде ничего сложного, но Асума сказал, что на C-рангах всегда может быть сюрприз. Саске кивнул, принимая ответ. — Осторожнее там. Шион резко покосился на него, вскинув брови. Это было неожиданно. Саске Учиха, который обычно ни о ком не беспокоился, просто так, без причины сказал ему «осторожнее». Да за такое Ино бы уже давно задушила бы его от зависти! Как он, главный придурок их команды, посмел получить поддержку от самого Саске-куна, когда как тот обычно игнорировал всех девчонок Конохи, включая её?! Сначала Шион засомневался, что Саске действительно сказал этот абсурдный бред. Они общаются меньше, чем Саске со своей командой. А он им, если повезёт и планеты сойдутся, привет скажет без надменного взгляда. А тут — внимание и забота. Неужели Саске чутка рехнулся? Ну, он пару раз за эти недели тренировок задевал его. Может, черепная коробка Учиха оказалась хрупкой? Нормально же общались... — Буду, — буркнул он, пытаясь вернуть привычный тон. — Ты тоже там… с кошками не переусердствуй, а то ещё цапнут. Саске закатил глаза. — Когда вернёшься — продолжим. Твой меч всё ещё уродливый. — А твои кунаи тупые, — парировал Шион. — Не тупее твоей головы. — Сам дурак. Саске уже отвернулся, чтобы уйти, но на полшаге остановился, чтобы небрежно и сухо бросить одно слово: — Удачи. Шион смотрел ему вслед, пока его губы растягивались в кривую и усталую улыбку, и рука снова сжала меч, будто пытаясь понять: не сон ли это. Это удивительный день. Следующее утро началось с того, что Шион открыл глаза за час до рассвета и понял: выспаться и залечить раны ему никто не даст. Впрочем, он на это не так уж и сильно рассчитывал. Перед первой миссией за пределами деревни вообще мало кто спит спокойно. Теперь он стоял у главных ворот Конохи, засунув руки в карманы, и ждал, когда его сокомандники начнут нехотя выползать из предрассветной мглы. Чувствовал он себя, к собственному удивлению, довольно бодро, хотя ещё полчаса назад с явным неудовольствием разглядывал своё побитое отражение в зеркале ванной и ворчал на жизнь. Сказывалась привычка к ранним пробежкам, ведь организм уже знал, что в это время положено не спать, а двигаться. Небо было тёмно-синим, только на востоке намечалась бледная полоска света. В такую рань даже птицы ещё не пели.  От скуки Шион пнул ближайший камень. Как там Наруто? Наверняка, как все нормальные люди, дрыхнет. А когда проснётся, то будет жаловаться, что Шион дурак и не надо было оставлять ему бенто, не маленький же, но он не мог бросить его давиться прокисшим молоком, пачкой острой лапши и каким-то подозрительно просроченным соусом. Наруто вчера вечером забежал буквально на пять минут и успел только пожаловаться, что у них с седьмой командой опять кошки. Правда, теперь к ним добавилась помощь на складе у какого-то торговца, и что Саске всю неделю ходит мрачнее тучи. Шион не стал говорить, что знает причину, не ему чужие тайны пересказывать. — Шион? Голос был сонным и недовольным. Шион обернулся и увидел Шикамару, который брёл к воротам, волоча ноги и, кажется, спал прямо на ходу. Глаза у него открыты, но взгляд совершенно пустой, и от непривычки это даже немного пугало, будто он попал под мощнейшее гендзюцу. — Ты как? — Ненавижу, — пробормотал Шикамару, подходя ближе. — Ненавижу всё: тебя, его, себя, эту миссию, рассвет. — И тебе доброе утро. Не получилось выспаться перед миссией? Шикамару медленно повернул к нему голову, из-за чего Шион на секунду всерьёз подумал: будь у него хоть немного больше сил и мотивации, он бы задушил его голыми руками за такой тупой вопрос. — Я никогда не высыпаюсь, — мрачно выдал Шикамару. — Это миф. Высыпание придумали родители, чтобы дети рано ложились спать. Следующим подошёл Чоджи. Он не хмурился, его лицо выражало глубочайшую степень недовольства миром и явное презрение к самому понятию слова «миссия». В руках у него не было еды, что само по себе выглядело крайне зловеще. — Есть хочу, но не могу. Слишком рано для еды, и организм не понимает, завтрак это или уже ужин. — Это называется «не в то время», — Шикамару пытался безрезультатно овладеть великим искусством сна с открытыми глазами. — У тебя ритмы сбились. — У меня всё сбилось, — хмуро огрызнулся Чоджи и обречённо вздохнул, приваливаясь к створке ворот. Ино подошла последней и пыталась держаться бодрее всех: волосы аккуратно уложены, одежда отглажена, протектор идеально закреплён на поясе, но глаза всё равно предательски слипались. Увидев Шиона, она незамедлительно шагнула к нему и уже через секунду клевала носом, опираясь на его плечо. — Ино, — осторожно позвал Шион. — М-м-м? — Ты спишь. — Не сплю. Я контролирую обстановку. Это мастерство куноичи. Шикамару фыркнул. — С закрытыми глазами ты только стены контролируешь, когда в них врезаешься. — Заткнись, Шикамару. Она плотнее запахнулась в свою тонкую кофту, и только сейчас Шион обратил внимание, во что она одета. Фиолетовый топ без рукавов, больше напоминающий тряпку с горлом и булавками, юбка чуть выше колена, а под юбкой были бинты, намотанные наподобие велосипедок. Что это за мода у девчонок такая? Всё это великолепие явно не предназначалось для холодного предрассветного утра за стенами деревни, и уж тем более не для путешествия через половину Страны Огня. — Ты что раздетая? — вырвалось у Шиона раньше, чем он успел подумать. — Замёрзнешь же. Ино взглянула на него с вызовом, но зубы её предательски застучали. Она гордо отвернулась, стараясь сохранить вид непоколебимой девушки, которую глубоко оскорбили подобные замечания. Будто стало бы лучше, если бы он сделал комплимент такому наряду. — Нормально всё. Я куноичи. Мне не холодно. — Ага, — скептически протянул Шион, окидывая её взглядом. — Конечно. Ты так стучишь зубами, что Шикамару сейчас проснётся окончательно. По лицу Ино было видно, что она собиралась огрызнуться или треснуть его, но в этот момент особенно сильный порыв ветра пронёсся по улице, и она вся сжалась, обхватывая себя руками. Выглядело это довольно жалко, хотя она изо всех сил старалась сохранить достоинство. Шион вздохнул, не выдержав этой пытки, стянул с себя куртку и накинул на плечи Ино.  — Что ты... — Заткнись и не снимай, — перебил Шион. — Заболеешь — нам с тобой в караване неделю тащиться. Будешь чихать на всех — Шикамару окончательно расклеится, Чоджи съест все припасы, а я тебя придушу. Щёки Ино порозовели: то ли от холода, то ли от чего-то другого. Шион даже не собирался разбираться в её чувствах. Пусть хоть вся покраснеет. Надо было головой думать и нормально одеваться, но злиться на неё всё равно не получалось. По возвращении в деревню он либо устроит ей часовую лекцию, либо начнёт носить с собой запасную куртку для неё. Как получится. — Спасибо, — осторожно выдавила она, выглядывая из-под длинной светлой чёлки. — Носи, — Шион отвернулся, делая вид, что рассматривает приближающийся караван, хотя всё ещё держал девчонку рядом, чтобы ей было теплее. — Дура. Оделась бы нормально. — Я думала, в пути согреюсь, — обиженно пробурчала Ино, кутаясь в его тёплую куртку. Та была ей заметно велика: рукава свисали ниже пальцев, а подол доходил почти до середины бедра. Впрочем, неудивительно. Шион был самым высоким парнем из их выпуска. Нескладным, конечно же, костлявым, но высоким. Спор мог бы продолжаться до самого вечера, но тут из темноты почти бесшумно появился Асума Сарутоби. Их сенсей шёл своей обычной ленивой, небрежной походкой. Сигарета тлела в зубах, руки засунуты в карманах, и даже он, похоже, выглядел не совсем в своей тарелке. — Все на месте? — он окинул команду взглядом и пару раз пересчитал четыре макушки, будто всё ещё не привык к их количеству, а потом вздохнул. — Отлично. Значит так, слушайте сюда, потому что повторять не буду. Первая миссия за пределами деревни. Неделя. Условия полевые — никаких гостиниц, спать будете где придётся. Генины дружно поморщились и застонали. — Караван уже ждёт, — продолжил Асума. — Три повозки, пять охранников-гражданских. Наша задача — доставить их и груз до города Танзаку в целости и сохранности. — Что везут? — спросил Шион. — Ювелирные изделия. Не самый ценный груз в мире, но для банд хватит, чтобы заинтересоваться. Асума выпустил струю дыма в холодный утренний воздух. — Маршрут: сначала лес, потом горный перевал. На перевале иногда шастают мелкие банды, рассчитывать на серьёзное сопротивление не стоит, но и расслабляться нельзя. Вопросы? — А завтрак? — подал голос Чоджи. — Будет, когда выдвинемся. В пути перекусите. Чоджи вздохнул так трагично, что даже Шиону стало его немного жаль. — Тогда выдвигаемся, — Асума кивнул в сторону ворот. — Караван уже ждёт. Пошли. Они неспешно двинулись: Шион шёл впереди, пока Ино всё ещё цеплялась за его плечо, стараясь не уснуть окончательно, но получалось у неё откровенно плохо; Шикамару плёлся позади, уставившись в одну точку и действительно спал на ходу; Чоджи переставлял ноги с явным усилием. Асума покосился на них и едва заметно хмыкнул. — Первый раз за воротами? — Ага, — ответил за всех Чоджи. Шион лишь слегка отрицательно покачал головой. Семь лет назад он уже пересекал эти ворота, когда впервые попал в Коноху. Тогда он видел мир за её пределами, небольшой кусочек, но всё же видел. — Тогда запомните этот момент, — небрежно потёр свой затылок Асума. — Первый выход за пределы деревни всегда волнует, потом привыкнете. Шион не был уверен, что хочет привыкать быть нянькой для всей команды в полевых условиях, зато спорить не стал. За эту миссию им обещали круглую сумму, а ради неё он был готов хоть на край света отправиться в компании этих балбесов. Караван ждал их у ворот: три крытые повозки, запряжённые лошадьми, и пятёрка нанятых охранников в простой кожаной броне. Мужики выглядели бывалыми, но не особо опасными. Обычные наёмники, которые берутся за любую работу, лишь бы платили. Если бы Шион не пошёл в Академию к Ируке-сенсею, через пару лет он вполне мог оказаться среди таких же. А что? Деньги всем нужны, да и к любой жизни можно привыкнуть. Глава каравана, толстый торговец с хитрыми, прищуренными глазками, подошёл к Асуме, и они о чём-то зашушукались. Шион не прислушивался. Он разглядывал повозки, прикидывал, как лучше организовать оборону, где поставить наблюдателей, какие участки на маршруте могут быть самыми опасными, хоть карту Страны Огня он толком не знал и в глаза её никогда не видел. На уроках в Академии, где её изучали, он обычно мирно спал, либо прогуливал занятия вместе с Наруто. — Это и есть наша охрана? — раздался недовольный голос одного из наёмников.  Высокий мужик с кривым шрамом через всё лицо. Уродство такое, что даже в публичном доме его, наверное, обслуживают с явным неудовольствием. — Пацаны и девчонка? Серьёзно? Шион ловил на себе их скептические взгляды и не обижался. Он и сам на их месте засомневался бы, увидев, какую команду на миссию отправил сам Хокаге. Трое двенадцатилетних пацанов и девчонка против возможных банд на перевале. Да это же смешно. — Шион, — позвала Ино, отходя на шаг.  Она уже более-менее проснулась и теперь приводила волосы в порядок, параллельно стараясь не утонуть в чужой куртке. — Ты чего застыл? — Думаю. — О чём? — О том, где банды обычно нападают. Ино удивлённо посмотрела на него. — Мы ещё даже не вышли. В её взгляде плескалось искреннее недоумение, будто она пыталась понять, откуда в его голове берётся столько ненужных мыслей. — А они уже могут ждать. Шикамару, услышав это, заинтересованно повернул голову и подошёл ближе, засунув руки в карманы. — Он прав. Если банда местная, у них могут быть наблюдатели у ворот. Увидят караван, оценят охрану и передадут дальше. Нападение случится там, где нас уже будут ждать. — И где же? — спросил Чоджи, кладя руку на плечо Шикамару.  — На перевале, скорее всего, — тот небрежно зевнул. — Там узко, повозки растянутся, удобно атаковать с двух сторон. Если бы я был бандитом, я бы выбрал перевал. Асума, закончив разговор с торговцем, подошёл ближе и с лёгкой улыбкой прислушался к разговору генинов. Шион покосился на него и подавил желание прогнать сенсея подальше. Это их миссия. Им нужно показать себя, заработать немного доверия, чтобы и дальше Асума и дальше мог выбивать у Хокаге для них нормальны задания. И они больше никогда-никогда не вернутся к кошкам и старухам! Всё, хватит. У них уже переполнена чаша добрых дел. — Неплохо, — сказал Асума. — Уже просчитываете ситуацию. Продолжайте в том же духе. — А вы? — Чоджи неловко посмотрел на сокомандников, будто ища поддержки. — Вы же с нами? — Я с вами, — спокойно подтвердил Асума. — Но в бой полезу только в крайнем случае. Это ваша миссия и ваша ответственность. Я — подстраховка. Генины переглянулись: с одной стороны это было очень-очень круто, доверие же сенсея росло к ним, а с другой всё-таки немного страшновато. Шион уже собирался начать распределять их позиции, параллельно сверяясь с Шикамару. Ему, если честно, нравилось, как у них работали головы вместе: один подкинет идею, другой разовьёт, потом снова по кругу. Но Асума его опередил и сам раскидывал их по позициям, отчего он пренебрежительно цокнул языком. Вот ведь. Лишил такой возможности отличиться и, если честно, немного покрасоваться. В итоге команда распределилась так: Чоджи у первой повозки, Шикамару и Ино у второй, а сам Асума и Шион у третьей. — Почему мы вместе? — без особого удовольствия заметил Шион, когда они  оказались в хвосте колонны. Он поправил лямки рюкзака, которые уже начали неприятно тянуть плечи. — Потому что ты единственный, кто не спит на ходу, — с усмешкой ответил Асума. Он положил руку на макушку мальчишки и с явным удовольствием растрепал его и без того взлохмаченные волосы, превратив их в окончательный бардак. Теперь Шион стал ещё больше похож на какого-то дикого, взъерошенного воронёнка. — И потому что, если что-то случится, — добавил сенсей, — мне нужен тот, кто не будет медлить. Шион недовольно засопел и попытался вернуть волосам прежний вид, но получилось только хуже. Он бросил на Асуму мрачный взгляд и мысленно пару раз представил, как пинает его. От этой картины в груди даже немного потеплело. Вот станет он сильнее и старше… Тогда они ещё поговорят. Шион обернулся. Ворота Конохи постепенно оставались позади, становясь всё меньше, а за ними исчезали знакомые улицы, крыши домов и стены, среди которых прошли последние годы его жизни. До этого весь его мир умещался в нескольких местах: стены Академии, старая квартира, торговые улицы и пара точек в лесу. Теперь же впереди были горы, ответственность перед деревней и крайне сомнительные личности.