Исповедь слабака

Утро началось со стакана холодной воды из-под крана. Шион стоял босиком на холодном кафеле кухни, запрокинув голову, и пил большими глотками, почти захлёбываясь, пока ледяная вода проваливалась вниз, царапала горло и тяжёлым холодом оседала в желудке. Этот ритуал будил лучше любого будильника. Вода слабо отдавала ржавчиной — старые трубы в этом районе, кажется, никто не менял со времен основания Конохи. Он давно перестал замечать этот привкус. Не неженка. Главное, что холод выбивал остатки сна, вымывал из головы липкие обрывки кошмаров, которые он всё равно никогда не запоминал до конца. И правильно. Последнее, что ему хотелось бы держать в памяти перед началом дня — это застывший взгляд мёртвых родителей и омерзительный запах начинающегося разложения. Он поставил стакан в раковину, провёл пятернёй по лицу, разгоняя кровь под кожей, будто стирая с себя остатки ночи, и вышел из квартиры. Улица встретила его предрассветной серостью, влажной тишиной и приятной сыростью. Небо только начинало светлеть на востоке, окрашивая крыши домов в бледно-розовый, а воздух был холодным и чистым, что от него слегка кружилась голова.  Шион глубоко вдохнул и побежал. Он не гнал, считая шаги и ставя рекорды, двигался ровной трусцой по пустым улочкам квартала, огибая мусорные баки, перешагивая через вытянувшихся поперёк дороги собак, которые лениво поднимали головы и тут же снова засыпали. Бежал и думал. Мысли в голове крутились, как белки в колесе. Команда номер десять. Асума Сарутоби — спарринг с которым обернётся Шиону лишними тратами на лекарства и болтовнёй сокомандников о его «некомпетентности» как ниндзя. Шикамару с его синяком на локте — интересно, заметит ли сенсей? Ино с её долгими взглядами, от которых становилось не по себе. Чоджи, который оказался не только умеющим есть, а вполне себе стратегом. Наруто со своей седьмой командой и этим выскочкой Саске. Покупка продуктов на рынке — успеет ли он сегодня с праздником в честь выпуска для блондина? Дела, дела, дела. Шион никогда не думал, что у него может быть столько дел. Раньше жизнь была гораздо проще: проснулся, поел, пошёл в Академию, вернулся, лёг спать. Всё просто и крайне предсказуемо. Теперь у него команда, сенсей, распределение, сосед с его бесконечной энергией, которую нужно как-то направлять в мирное русло. Три километра он преодолел почти не заметив, только потом солнце показало тонкий огненный край над горизонтом. Небо залилось оранжевым, розовым, золотым. Шион притормозил, упёрся ладонями в бёдра и перевёл дыхание.  Когда-то, ещё до детдома, он тоже вставал так рано. В их маленьком доме рассвет всегда проникал через тонкие занавески, и мама тихо напевала на кухне. Она торопливо гладила его по растрёпанным волосам и называла своим воронёнком, настоящим помощником, когда он, не умывшись, мчался накрывать на стол или складывать высохшую за ночь одежду. Сейчас небо было таким же, как тогда.  Значит, хоть что-то в этом мире остаётся неизменным. Он развернулся и побежал обратно. Ноги гудели приятной усталостью, а в голове вместо хаоса воцарилась холодная ясность, за которой он гнался каждое утро и иногда даже по вечерам. Поднявшись на свой этаж и войдя в квартиру, первым делом заглянул в ванную, и холодная вода обрушилась на голову ледяным водопадом. — Блядь… — выдохнул Шион сквозь зубы, когда тело свело короткой судорогой. Дыхание выбило сразу. Душ безусловно смывал сон и остатки усталости, но оставлял после себя стойкое желание громко и с чувством материться, как Наруто, когда обжигался рамэном, или как отец, когда приходило время вставать по утрам. Шион едва сдержался, ведь соседи снизу ещё спали, а стены тонкие, почти бумажные в доме. Он каждый раз обещал себе, что завтра включит тёплую воду, и не делал этого: то ли забывал, то ли не хотел ждать, пока она нагреется. Лень сильнее комфорта. Струи били по спине, по груди, по лицу, заставляя мышцы сокращаться, и он стиснул зубы крепче и простоял под водой ровно три минуты. Достаточно, чтобы проснуться окончательно и возненавидеть всё на свете. Потом он поспешно принялся за зубы. Беглый взгляд в запотевшее зеркало: мокрые чёрные волосы торчали во все стороны, как у пугала, глаза ясные и слишком бодрые для такого раннего часа. Сойдёт.  Ему нужно на кухню и срочно одеваться на ходу. Он натянул первое, что попалось под руку: чёрную кофту, которая была когда-то чёрной, теперь же выцвела до грязно-серого оттенка и растянулась на локтях, потеряв форму; под ней оказалась старая майка, которую не жалко порвать; брюки с множеством карманов, потому что их он любил, туда можно рассовать кучу всего полезного, а руки останутся свободными. Шион похлопал себя по бёдрам, проверяя, ничего ли не звенит, и удовлетворённо кивнул. Волосы он даже не попытался уложить: высохнут сами, и ладно. Если останется время перед выходом, пригладит. Если нет, то не беда. Он идёт на тест, где его, возможно, будут бить. Какая разница, как лежат волосы, если тебя вжимают лицом в землю? Кухонные шкафчики он распахнул резко и принялся всё быстро обшаривать. Рис нашёлся в углу верхней полки: почти пустой пакет, граммов сто, не больше. Гречневая лапша, соба, лежала рядом, початой пачкой. Он проверил на вид и повёл носом, делая вывод, что нормально, да и на запах вполне терпимо, значит, пойдёт. Две маленькие кастрюли встали на плиту, вода зашумела, но с овощами оказалось сложнее. Лук пустил длинные зелёные корни. Шион отрезал половину, выкинул проросшую середину, остальное мелко нарезал. Помидор, подозрительно мягкий с одного бока, пришлось срезать подгнившее, внутри оказался нормальным. Морковь нашлась в нижнем ящике твёрдой и свежей, настоящее чудо, что не сгнила за эти недели. Лук зашипел на сковороде, запах жареного быстро наполнил кухню. К нему отправилась морковь, нарезанная тонкими ломтиками, затем помидор. Специи: щепотка соли, немного перца, сушёный чеснок, который он нашёл в закромах и сам не помнил, когда покупал, и остатки соевого соуса из маленькой бутылочки, державшейся на честном слове. Соба сварилась быстро, и Шион откинул её на дуршлаг, промыл холодной водой и вывалил на сковороду к овощам. Перемешав, дал постоять минуту, чтобы лапша вобрала в себя запахи. Рис тоже готов, и после того как он немного остыл, ровно настолько, чтобы не обжечь пальцы, он смочил руки солёной водой и принялся лепить онигири. Треугольники получались кривоватыми, неидеальными, как в витринах магазинов, но плотными, аккуратными. Внутрь каждого он положил по ложке тунца из последней банки, смешанного с острым соусом. Соус жёг язык, но без него рыба казалась слишком пресной. Готовые онигири легли в основной отсек контейнера, а в соседние два Шион переложил лапшу. Порция получилась приличная, Наруто точно должен наесться. Если что, поделится со своими сокомандниками. В последний, самый маленький отсек он на всякий случай отсыпал свои леденцы, лежавшие прежде в кармане куртки. Вдруг ему захочется сладкого после теста. Бенто готово. Шион бережно завернул контейнер в тканевую салфетку, перевязал крепким узлом, вложил внутрь пару одноразовых палочек и на мгновение задержал взгляд на результате. Выглядело почти как те бенто, что продают в дорогих магазинах или как те, что заботливые матери готовят своим детям. Он тщательно осмотрел кухню: плита выключена, сковорода вымыта и поставлена сушиться, кастрюли убраны на место. Чисто и спокойно. Так, как должно быть, теперь можно собираться. Вернувшись в комнату, он проверил набедренную сумку. Кунаи — три штуки, наточенные до бритвенной остроты. Сюрикены — восемь, разложены в кармашке с фиксатором, чтобы не гремели. Взрывные печати — пять, аккуратно сложенные и защищённые от влаги.  Леска — пара катушек. Аптечка — бинт, пара пластырей, маленький пузырёк с антисептиком, пара таблеток от головной боли, которые он никогда не пил, но всё равно носил. Если случится что-то серьёзное — это не спасёт, но заклеить царапины хватит. Всё на месте. Шион взял бенто и вышел из квартиры, дважды провернув ключ в замке и проверив ручку. Он дёрнул ещё раз, к счастью, закрыто, ничего не разболталось. Три шага по лестничной площадке, и его ждала дверь Наруто. Он сунул руку в карман и сразу же нащупал потёртый второй ключ. Они обменялись пару лет назад, после того случая, когда блондин умудрился захлопнуть дверь и просидел под дверью три часа, пока Шион не вернулся из Академии. Через окно залезть он тогда не догадался, и с тех пор у каждого для спокойствия был запасной ключ от другого. Замок беззвучно щёлкнул, и Шион скользнул внутрь. В квартире Наруто царил привычный хаос: обувь и носки разбросаны у порога, куртка висит на спинке стула вместо вешалки, на столе целая гора пустых упаковок из-под рамэна вперемешку с грязными кружками, на полу валялись какие-то свитки, бумаги, в углу лежало тренировочное оборудование, которое друг, наверное, собирался починить или бесцельно бросил. Шион старательно обошёл всё это великолепие и направился на кухню. Там было не лучше: в раковине грязная миска, на плите засохшие следы неудачных попыток приготовить кулинарный шедевр. Он тяжело вздохнул, но ничего трогать не стал. Не его бардак — не ему и разбираться, и времени нет. Он поставил бенто в самый центр стола, где Наруто точно его заметит. Сегодня у седьмой команды наверняка тоже будет тест, а Какаши, говорят, любит всякие проверки на выносливость. Наруто понадобятся силы. Рядом Шион положил небольшую записку. «Не забудь поесть после теста. Не обляпайся. Шион». Никаких «удачи», «я верю в тебя» или «будь осторожнее». Это было лишнее. Наруто и так знает, что тот в него верит и переживает за него больше, чем за себя. Сам Шион есть совершенно не хотел, нервное утро всегда отбивало аппетит, к тому же, если Наруто съест это бенто, значит, он потратил утро не зря, а свои онигири он сделает как-нибудь в другой раз. Он повернулся к выходу, когда из дальней комнаты донёсся сдавленный, довольный храп, остановившись, прислушался. Наруто слишком крепко спал, и судя по всему, даже не подозревал, что скоро уже вставать. На цыпочках он подошёл к двери и заглянул: Наруто в своей любимой пижаме раскинулся на кровати звёздочкой, одеяло сползло на пол, подушка валялась где-то в углу, на подбородке блеснула тонкая полоска слюны. И в этот момент он выглядел именно на свои двенадцать лет, не на того шумного, упрямого генина, который бросается на всех с кулаками и орет о том, что станет Хокаге, а на уставшего и спящего мальчишку. Шион поднял одеяло и бережно накрыл его, от чего тот пробормотал во сне, кажется, про Сакуру, перевернулся на бок и затих. — Дурак, — одними губами произнёс Шион. — Опоздаешь к своему Какаши. Будить не стал, если Наруто не проснётся вовремя — сам разберётся. А если нет, он уже ничего не сможет сделать, у него самого время поджимает. Он вышел из квартиры так же тихо, как вошёл, прикрыл за собой дверь и на лестничной клетке прислонился к стене, закрыв глаза. Секунда тишины. Вдох. Выдох. Всё будет хорошо. Он оттолкнулся плечом от стены и пошёл к месту встречи с командой номер десять у четвёртого полигона: завтрак для Наруто готов, сам он готов, сумка собрана, а мысли более-менее в порядке. Оставалось только дождаться семи утра и понять, что за человек этот Асума Сарутоби на самом деле. Он приблизился к четвёртому полигону за двадцать минут до назначенного времени, намеренно рассчитывая всё: прийти пораньше, осмотреться, оценить местность, понять, где можно будет поставить ловушки, если тест вдруг окажется полевым. Утро было прохладным, воздух пах сырой землёй и молодой травой. Полигон выглядел стандартно: открытая площадка с утрамбованной землёй, несколько поваленных брёвен для отработки ударов, по краям росли деревья, уходящие в негустой лесок. Ничего особенного на первый взгляд, но для того, кто умеет смотреть, место было идеальным. Тени от стволов ложились неровными пятнами, в каких-то местах земля была мягче, значит, можно спрятать тонкую леску. Некоторые ветви казались крепкими, но при цепком взгляде треснули бы под весом человека. Он уже мысленно расставлял метки: здесь можно закрепиться, там натянуть леску, вот отсюда удобно наблюдать. Когда отмечал, где тень от деревьев падает гуще, заметил их. Ино сидела на поваленном стволе, поправляя волосы слишком часто, её пальцы нервно перебирали пряди, будто искали, за что зацепиться. Чоджи устроился рядом, жуя снеки из яркого пакетика, хруст разносился по тихому утру неожиданно громко. Шикамару же стоял, прислонившись к дереву, с самым ленивым видом, какой только можно изобразить в семь утра, но его вытянутые глаза двигались быстро, скользили по земле, по ветвям, по границе леса. Все трое пришли заранее, и явно не за пять минут до сбора. Шион не ожидал, честно, совсем не ожидал. Вчерашние балбесы, которые разбегались по домам, даже не попрощавшись толком, сегодня стояли здесь задолго до сбора, опередив его. Наверняка думали, что явиться и надеяться на чудо не вариант. Асума-сенсей вряд ли погладит их по головам за безделье, когда можно было использовать время с умом. И тут мысль ударила его чересчур чётко. Асума Сарутоби. Сын Третьего Хокаге. Шион мысленно закатил глаза. Ну конечно. Кому-то в этом мире всё достаётся просто так: громкая фамилия, великий шиноби в качестве отца, клановые техники, уважение всей деревни, потому что повезло родиться в нужной постели. Выскочка. Он тряхнул головой, отгоняя лишнее, не время и не место ему для неприязни. Сейчас важнее другое. Подойдя ближе, приветливо махнул рукой, насколько вообще умел, то есть поднял ладонь и слегка шевельнул пальцами. — Я смотрю, вы тоже решили не дрыхнуть до последнего. Я предполагал, что придётся вас сюда силком тащить. — Ага, щас, — фыркнула Ино. — Я вообще нормально не спала. Думаешь, мы не понимаем, что сегодня решается? — Многое, — кивнул Чоджи, проглатывая очередную порцию. — Если сенсей решит, что мы не тянем, нас могут расформировать или раскидать по другим командам, а я не хочу. Шион уселся на ствол рядом с ними, свесив ноги. Кора была шероховатой, под ладонью цеплялись мелкие занозы. Он помолчал секунду, собираясь с мыслями. Слова крутились в голове, но нужно было сказать их правильно и без лишнего пафоса. Он не любил говорить первым, но кто-то же должен. — Раз уж мы все здесь, — начал он, подхватывая с земли тонкую ветку и чертя ей на земле неровный круг, — давайте обсудим, как мы, сопливые генины, которые чакру контролируют через раз, можем выстоять против джонина? Ветка скрипнула по сухой земле, круг вышел кривым. Он обвёл их взглядом. — Я почти уверен, что он будет драться с нами всей командой. По одному нас любой джонин раскатает за минуту, а вот вчетвером… — Вчетвером мы продержимся минуты две, — мрачно заметил Шикамару. — Тогда надо сделать так, чтобы эти две минуты имели значение, — в тон ему ответил Шион. Он поднял глаза на деревья, на полосы тени между стволами. — Наш сенсей — не дурак, сын Хокаге, опытный шиноби. Он будет смотреть, как мы взаимодействуем, насколько мы команда. А мы, если честно, ей пока не являемся. Ино перестала теребить волосы. Впервые за всё утро она смотрела внимательно и совершенно не отвлекалась. — И что ты предлагаешь? Сдаться сразу? — Нет, — Шион покачал головой. — Наоборот, пусть он видит, что мы неопытные, и думает, что мы действуем на эмоциях и без плана. Шикамару слегка прищурился. — И тогда мы его удивим. В его глазах появился тот самый блеск, лень будто отступила на шаг, дав дорогу холодной и быстрой работе мысли. Он отлепился от дерева и присел напротив Шиона. — Если будет спарринг, а он будет, — сказал он уже без скучающей интонации, — тебе нужно броситься первым. — Почему я? — Шион возмущённо нахмурился, ведь получать первым по голове вовсе не хотелось. — Потому что ты новенький. Ты тот, кто, по логике, должен хотеть доказать, что не лишний. Самонадеянный идиот, который рвётся вперёд без команды. Он произнёс эти слова без высокомерной насмешки, будто расставлял фигуры на доске. — Асума это увидит, отметит, решит, что ты слабое звено, и начнёт играть с тобой. Шион небрежно пожал плечами, смирившись со своей участью приманки на их отборочном тесте. Слабое звено так слабое звено. — И пока он будет играть, я увожу его к деревьям, тебе же нужна тень. — Именно, — кивнул Шикамару и едва заметно улыбнулся. — На открытом месте моя техника почти бесполезна, а вот в лесу совсем другой разговор. — А я, — неожиданно твёрдо вмешался Чоджи, явно тоже собираясь принести пользу их команде, — кинусь тебя защищать. Все повернулись к нему. — Что? — Ино ждала продолжения его мысли, хотя отнеслась с открытым недоумением. — Ну смотрите, — Чоджи смущённо почесал затылок, но взгляд не отвёл. — Если он рвётся вперёд, кто-то из нас должен среагировать. Я большой и могу прикрыть. Если я закричу «берегись!» и побегу спасать — это будет выглядеть по-дурацки. — По-детски, — кивнул Шикамару. — Идеально, Асума решит, что мы паникуем. — А я встану открыто для переноса разума, — добавила Ино, и в её выразительных глазах появился азарт. — Пусть видит, что я пытаюсь применить технику на виду. Ошибка новичка. Он отмахнётся, но на секунду отвлечётся. Шион согласно кивнул, собирая полученную информацию в единое целое. Круг на земле уже был испещрён линиями, а ветка ломалась в его пальцах. — Значит, мы создаём иллюзию хаоса, — подвёл он итог. — Он думает, что полностью контролирует ситуацию, и мы действуем глупо и предсказуемо. — А на самом деле мы ведём его туда, куда нужно нам, — едва ли слышно сказал Шикамару, растягивая губы в редкой улыбке, и этим жестом заставляя Шиона задержать внимание на нём. Этот ленивый тип умеет думать не только за себя? Поразительно. — Хорошо, тогда я бросаюсь первым, увожу его к деревьям. Чоджи бежит меня спасать, создаёт видимость паники. Ино встаёт в открытую позицию, готовит технику и заставляет его отступать в тень. А ты, — он посмотрел на Шикамару, — ждёшь момента. Шикамару мотнул головой, не поднимая глаз. — Мне нужно, чтобы ты сбил его с шага, не повалил, а заставил запнуться, используй низкие растяжки. Там, где тени длиннее и листва гуще. Когда он на долю секунды потеряет равновесие, я пущу тень. — Захватишь? — тихо поинтересовался Чоджи. — Не надейтесь. Джонин такого уровня почувствует мою тень и уйдёт. Мне нужно не удержать, а задержать на пару секунд, чтобы он не мог двинуться. Ино закусила губу и пододвинулась ближе к мальчишкам. — А в это время? — В это время ты работаешь, — Шикамару перевёл взгляд на неё. — Даже если не выйдет, давление будет. У тебя получится? Ино помолчала, потом честно ответила: — Нет. На джонина сил не хватит, но если он хотя бы на мгновение отвлечётся, если решит, что это реальная угроза… — Чоджи ударит, — закончил Шион. Шикамару посмотрел на Акимичи. — Сможешь? Чоджи замялся, руки сами собой сжались в кулак, а потом разжались. — Я... ну... могу, но я не люблю делать больно, и вообще, он же не враг нам. — Не враг, — спокойно согласился Шион. — Но он должен увидеть, что мы готовы драться. Ино одобрительно кивнула. — Асума поставит блок, это же джонин, но пока он блокирует, я попробую. — А я давлю со всех сторон, — добавил Шион. — Чтоб ему некогда было перевести дух и подумать. Они замолчали, обдумывая свой хрупкий и детский план, но лучшего у них не было. Им не хватало полноценного опыта в настоящих сражениях, чтобы выдать более стоящий вариант. — Мы его не повалим, — в конце концов произнёс Шикамару. — Это факт, джонин не наш уровень. Никто не спорил с очевидным, в их команде, к счастью, не было самонадеянных идиотов, которые могли решить, что за первую драку осилят элитного бойца. — Но если оставим хотя бы царапину, заставляя напрячься, думаю, этого будет достаточно, — Шион постучал пальцем по земле рядом со своей несостоявшейся схемой. — Если он нас после этого не прибьёт, — буркнул Чоджи. — Не прибьёт, — ответил тот, искренне удивиляясь, насколько уверенно это прозвучало. — Он же сенсей. Ему нужны живые ученики. — Ты слишком оптимистичен для детдомовца, — прищурившись, выдала Ино, будто всё ещё не до конца веря во всю эту примитивную затею. — Я реалистичен, — поправил Шион. — Оптимизм — это когда надеешься на лучшее без причин. Реализм — когда понимаешь, что хуже уже некуда, и от этого пляшешь. Ино задумалась, потом сказала: — Мой отец говорил, что на тестах сенсеи смотрят не на победу. Если мы сразу кинемся на него и будем биться по одиночке, нас размажут и скажут — не годны. А если покажем, что умеем планировать, слушать друг друга, подстраиваться... — Тогда нас оставят, — более радостно кивнул Чоджи. Шион оглядел их: Ино всё ещё нервничала, это было видно по тому, как она напряжённо держала плечи и поджимала губы; Чоджи перестал жевать и теперь серьёзно и сосредоточенно смотрел, искренне веря в их план; Шикамару наверняка мысленно был где-то на поле боя, его взгляд будто перебирал всевозможные исходы сражения. И он с досадой понял, что ему нравится это накатившее чувство радости, когда можно сидеть вот так, планировать, спорить, подшучивать. Может, затея старика Хокаге с четырьмя членами в одной команде не такая уж и плохая? — Значит, так и делаем. Я иду первым, Чоджи за мной с видом «всё пропало», Ино на открытой позиции, а у Шикамару тень. — А если он не пойдёт к деревьям? — спросил Чоджи, заметно напрягаясь от своего же предположения. — Пойдёт, — спокойно ответил Шикамару. — Любой опытный шиноби отойдёт подальше от куноичи, готовящей перенос разума. Это почти инстинкт. Он даже не задумается. — А если раскусит? Шион невесело усмехнулся и постарался не углубляться в тревожные мысли насчёт их боя, иначе будет больше всех копаться в вопросах своей безопасности. — Тогда будем импровизировать, но лучше плохой план, чем его отсутствие. Утро стало будто плотнее, где-то вдалеке хрустнула ветка, и все одновременно застыли, узнав присутствие их «экзаменатора». — Идёт, — прошептала Ино. Шион встал, отряхнул пыльные ладони и посмотрел в ту сторону, откуда должен был появиться Асума. Он замялся, пытаясь выбрать какую-нибудь ободряющую фразу, и выдал: — По местам, помните: мы команда номер десять. Шикамару закатил глаза с усмешкой, Чоджи яростно закивал, а Ино выпрямилась и сделала шаг в сторону, принимая открытую и даже вызывающую стойку. Шион шагнул вперёд, готовый быть тем самым самонадеянным идиотом. В конце концов, иногда быть дураком — лучшая стратегия. Асума Сарутоби шёл неторопливой походкой, дымя сигаретой, и выглядел так, будто у него впереди не тест с командой генинов, а целая вечность. — Ну что, щенки, — крикнул он ещё издалека. — Готовы знакомиться по-настоящему? Шион переглянулся с Шикамару. — Готовы, сенсей, — серьёзно ответил за всех Нара. В его ленивой интонации проскользнуло явное предвкушение, и Асума на мгновение приподнял бровь, уловив это. Всё же расслабившись, он затушил сигарету о подошву сандалии, привычным движением сунул окурок в карман, и вышел на середину поляны.  — Тогда начнём. Шион глубоко вздохнул, воздух пах сухой травой и пылью, едва не заставив его закашляться. Началось. — Так, мелюзга, спарринг. Вы вчетвером против меня одного. Ино открыла рот, собираясь спросить, но Асума поднял руку, останавливая её. — Правила простые: нападайте как хотите, используйте что хотите. Ваша задача — задеть меня. Царапина, ушиб, ссадина, порванная одежда. Мне всё равно. Хоть волосок вырвете, считайте, ваша взяла. Если нет... Асума снисходительно усмехнулся, мол, дети, что с вас взять. Шион стоял рядом с Шикамару, их плечи соприкасались: тепло чужого тела отчётливо ощущалось и казалось немой поддержкой в этом сплошном стрессе. Он краем глаза взглянул на Нара. Тот выглядел таким же сонным, как всегда, но их взгляды встретились, и они обменялись короткими кивками. Всё шло по плану. — Если нет — вернётесь в Академию до следующего набора, — пожал плечами Асума. — Или будете ждать, пока какая-нибудь команда не освободится. Вариантов немного, так что постарайтесь. Шион заметил, как слева напряглась Ино, как Чоджи окончательно перестал жевать, как Шикамару едва заметно сместил вес, готовясь к рывку. — Начали! Шион сорвался с места первым, не думая и не колебаясь. Тело сработало быстрее головы, годы тренировок в Академии приучили: замешкался — получишь, а получишь — будет больно. Рука коснулась к набедренной сумке и нащупала знакомый холод металла, и кунай правильно лёг в ладонь остриём вперёд. Асума даже не шелохнулся от такого движения, только стоял и смотрел на несущегося на него мальчишку со скучающим выражением. Шион внезапно ударил ногой, целясь в колено, чтобы сбить равновесие. Тот качнулся в сторону ровно настолько, чтобы уйти, не делая лишнего движения и выдавая свой многолетний опыт. Экономия, мать её. Он не расстроился, это был не удар напоминающий приглашение, и не останавливался. Кунай описал дугу, метя в плечо, в шею, да куда придётся. Асума отвёл руку, даже не глядя, будто почувствовал движение воздуха, и среагировал быстрее, чем подросток успел осознать собственную атаку. — Неплохо для начала, — бросил джонин, отступая на шаг. Шион раздражённо стиснул зубы и целеустремлённо продолжил бить: ногой в колено, локтем в корпус, пустой рукой в лицо. Тот сразу уклонялся, блокировал, парировал и делал всё это с ужасным спокойствием, чем ещё больше выводил из себя. Резкая попытка схватить за ворот провалилась, ведь Шион ушёл вниз, провернулся, полоснул кунаем по воздуху там, где мгновение назад был живот сенсея, но Асума отшатнулся. Впервые за бой хоть какое-то движение, похожее на усилие. — Резвый, — признал он. Шион не слушал, видел только цель, задачу, главную необходимость оставить след на этом ленивом, расслабленном, до неприличия ленивом человеке. Пока стоял — бой продолжался. Они перемещались по поляне быстрее, чем успевал сфокусироваться взгляд. Трава под ногами сминалась, земля взлетала мелкими брызгами. Мышцы горели, дыхание сбивалось, а пот противно щипал глаза и размывал силуэт противника. Асума был повсюду: его ладонь мягко уводила кулак в сторону; колено немного смещалось, и удар проходил мимо; поворот корпуса, и нога Шиона рассекала пустоту. Ни одного лишнего движения или рывка. Всё было слишком точно и ровно, проводя линию между неопытным генином и матёром джонином. — А остальные? — неохотно поинтересовался Асума и перехватил его удар ногой. — Ты за всех отдуваться собрался? Шион даже не понял, что произошло. В следующую секунду его опорная нога оказалась вывернута, центр тяжести исчез, и мир резко перевернулся. Он летел: небо, земля, стволы деревьев. Рефлексы сработали быстрее мыслей, пришлось перегруппироваться, сделать перекат в воздухе. Ноги сразу нашли землю, колени приняли удар, позвоночник отозвался тупой вибрацией. Ладони распахнулись в стороны, удерживая равновесие. Приземление вышло жёстким, но он хотя бы цел. И, не дав себе ни вдохнуть нормально, снова рванул вперёд. — Шион! — донёсся откуда-то со стороны спины голос Ино. — Куда ты! Мы же... Он не слышал или не хотел слышать её речь, потому что бил кулаком в корпус, локтем в плечо, коленом вверх, а, когда получалось подобраться ближе, чем следовало, то иногда кунаем. Сталь свистела в воздухе, но каждый раз встречала либо блок, либо пустоту. Асума отвечал ему редко, но достаточно, чтобы не оскорбиться. Удар в бок выбил воздух из подростка, ладонь в плечо заставила его потерять шаг, короткий тычок в живот согнул пополам. Он сложился, но не упал. Стиснул зубы, выпрямился и снова пошёл вперёд. — А ты упрямый, — довольно хмыкнул Асума, легко уходя в сторону. Боль была где-то далеко за стеной, которую Шион выстроил, чтобы банально выжить в мире шиноби. Боль — это шум, её можно спокойно выключить. Нельзя выключить провал, вернуться в Академию, тем более подвести свою команду. В какой-то момент он заметил, что Асума шаг за шагом смещается. Краем глаза Шион увидел за его спиной темнеющую линию леса. Они приближались к деревьям. Ловушка. — Чоджи! — рявкнул он, уходя от очередного удара. И Чоджи пришёл. Земля вздрогнула, воздух разрезал тяжёлый гул, мимо Шиона пронёсся разогнавшийся массивный и неудержимый шар. Их план работал, пусть не идеально и с хаосом, но работал. Асума в ответ улыбнулся и сделал едва заметный шаг в сторону и лёгкое движение кистью. Чоджи, вместо того чтобы врезаться в него, пролетел мимо, задев край ствола и кубарем покатившись по земле, но траектория изменилась. Теперь Асума стоял ближе к деревьям между поляной и стволами. — Умно, — признал он, уходя от нового замаха уже поднявшегося Чоджи. — Начали работать в команде. Шион не обращал внимания ни на крики, ни на замечания, скользя в тень, которую отбрасывали деревья, и притих. Свет резал поляну полосами, и в этих полосах он ощущал себя слишком заметным. В тени было гораздо спокойнее и надёжнее. Тонкая леска уже была в его руках, он успел вытащить её, пока Чоджи отвлекал Асуму. Стоило немного натянуть, и она едва слышно звенела. Асума танцевал с Чоджи, вернувшимся в свою форму, как со слоном в посудной лавке, с лёгкостью, от которой становилось обидно. Фигура Акимичи металась вперёд, а джонин без паники и усилий уходил с линии удара в последний момент, едва разворачивая корпус и смещая стопу. Зато за его спиной был лес, а в лесу тени, и в них нетерпеливо ждал Шион. Он коротко махнул рукой Шикамару, и тень ожила. Тот, до этого момента казавшийся ленивым наблюдателем, резко сложил руки в печати. Его тень вытянулась, дрогнула и метнулась вперёд, скользя по земле, сливаясь с тенью Асумы. Джонин удивлённо дёрнулся, запоздало остановился полсекунды. Мгновение, в котором всё замедлилось.  Чоджи уже замахнулся. Шион запустил леску, целясь в щиколотки.  Ино, бледная от напряжения, сложила печать, и её взгляд остекленел, когда разум рванул вперёд. Три удара в одну точку, и всё равно оказалось недостаточно. Асума рванулся не техникой, а чистой физической силой. Его тень дрогнула, натянулась, будто живая, и разорвалась. Шикамару резко втянул воздух и побеждённо схватился за виски. Чоджи ударил в пустоту, сенсей успел уйти кувырком под его рукой. Леска задела сандалию, скользнула, не затянулась. Разум Ино пронёсся мимо цели, Асума сместился на шаг раньше, чем должен был. Всё позорно рассыпалось. — Хорошая попытка, — сказал он, оказываясь прямо перед Шионом. Слишком близко. Шион не отступил: у него больше не было куная, потерял где-то в суматохе, не заметил когда; лески, она бесполезно болталась на запястье; его руки совершенно пусты; нет ничего, кроме собственного тела. Он шагнул вперёд, подскочил и ударил головой. Раздался глухой звук того, как лоб врезался в скулу. Асума дёрнулся, скорее от неожиданности, чем от боли, пропуская удар. В его тёмных глазах на мгновение мелькнуло настоящее удивление. По лицу Шиона потекла кровь: то ли его, то ли сенсея, он не разбирал. Когда рука джонина потянулась, чтобы оттолкнуть его, он сильно вцепился зубами сквозь ткань и кожу. — Ах ты ж… щенок! — выдохнул Асума. Шион висел на нём, упрямо держась мёртвой хваткой, как дикий зверёк: пальцы впились в зелёный бронежилет, а тощие ноги обхватили ногу противника. Никаких приёмов, красоты и достоинства. Он больше не думал о плане, о стратегии, в нём был только один импульс: удержать, задержать, дать им шанс на победу. — Шион! — испуганный крик Ино прозвучал в этом кошмаре. — Отпусти его! — Чоджи топал к ним, сотрясая землю. — Да он вообще... — Шикамару поражённо запнулся. И вдруг Асума громко и от души засмеялся, запрокинув голову. Рука, которую кусал Шион, расслабилась и перестала пытаться стряхнуть его. — Отпусти, парень. Всё, хватит с тебя. Шион не сразу разжал челюсти. Мысль о ловушке настойчиво билась в голове. А вдруг это проверка? А вдруг сейчас он расслабится, и его уложат одним ударом? Но его зубы болели, челюсть неприятно свело. — Вы прошли, — без иронии добавил Асума. Хватка невольно разжалась, и Шион медленно сполз вниз по ноге сенсея, опускаясь прямо на землю. Мир слегка качался, дыхание рвалось, грудь горела. Он провёл ладонью по лицу, размазывая кровь, только теперь понял, что она смешалась: его и чужая. Асума закатал рукав жилета и изумлённо присвистнул. — Вот это называется характер. На предплечье темнел чёткий след укуса, аккуратный полукруг зубов, кожа разорвана, а кровь медленно стекала по запястью. — Это считается? — спросил Шион, беспомощно глядя снизу вверх. Асума посмотрел на него, потом перевёл взгляд на остальных: на застывшего Чоджи, который всё ещё тяжело дышал; на побледневшую Ино с напряжённо сжатыми кулаками; на Шикамару, уже пришедшего в себя и теперь сонно щурящегося, будто всё так и было задумано. — Считается, ещё как считается. Чёрт возьми, парень, ты меня укусил. Почти двадцать лет в шиноби, и кусали меня до этого только кошки. — Я не кошка, — прохрипел Шион, его голос слегка сел от сбитого дыхания. — Это я уже понял, — усмехнулся Асума. Он протянул руку, и Шион на мгновение помедлил, потом принял её. Ладонь у мужчины была тёплая, крепкая, уверенная. Когда он поднялся, ноги предательски дрогнули, мышцы будто вспомнили, что их только что били. Мир неожиданно поплыл, Ино подскочила первой и подхватила его под локоть. — Ты сумасшедший, — облегчённо выдохнула она, прижимая его к себе поближе. — Совсем сумасшедший. Укусить сенсея? Шион моргнул, глядя на неё сквозь липкую пелену пота и крови. — У нас получилось, — с улыбкой ответил он, но она вышла кривая, губа лопнула заново, от этого счастья не убавилось. Чоджи подошёл и от души хлопнул его по спине, тот чуть не сел обратно на землю. — Молодец! — довольно прогудел он. — Я думал, ты там сдохнешь, а ты… ты его укусил! Шикамару подошёл последним, руки в карманах, вид такой, будто он всё это время лишь скучающе наблюдал за облаками. — Я думал, ты просто упёртый. А ты, оказывается, ещё и бешеный. Хорошо, мне такие нравятся. Уголки его губ едва заметно дёрнулись в намёке на одобрение. Асума достал сигарету, прикурил. Огонёк на мгновение вспыхнул ярче утреннего света. Он глубоко затянулся и выпустил дым вверх, где тот растворился в прозрачном небе. — Ладно, команда, тест пройден. Вы меня задели. Причём буквально. Он покосился на собственное предплечье. — Теперь все остальные сенсеи будут ржать, когда узнают, что меня покусал двенадцатилетний генин. В его глазах плясали смешинки, но под ними было слабое уважение, от которого Шион зарделся. — Юкимура, скажи честно, — добавил он, глядя прямо на Шиона. — В Академии учат кусаться? Или это личная инициатива? Шион почему-то глубоко задумался над словами сенсея, в голове шумело, мысли двигались медленно. Он вспомнил тесную комнату, чужие взгляды, постоянную необходимость держаться и золотой урок жизни, что иногда выживают не самые сильные, а те, кто не отпускает. — И то, и другое. Асума хмыкнул. — Понятно. Он кивнул, принимая ответ так, будто услышал больше, чем было сказано вслух. — Пошлите есть, я угощаю. Заслужили. — А как же разбор... — начал Шион автоматически. — Потом, — отрезал Асума. — Сейчас еда. Это тоже часть теста. Он развернулся и зашагал к выходу с полигона. Чоджи сразу оживился. Ино всё ещё не отпускала локоть Шиона, будто боялась, что он снова бросится на кого-нибудь кусаться. Шикамару зевнул и неторопливо пошёл следом. И они двинулись за сенсеем, уже не разрозненные ученики, а цельная команда. Успели отойти от поляны шагов на двадцать, когда Шион вдруг остановился: тело гудело, как натянутая струна; каждый вдох отзывался тупой болью в рёбрах; разбитая губа пульсировала, кровь уже подсохла, стянув кожу неприятной коркой; на скуле расползался горячий синяк, подарок от локтя Асумы; ноги подкашивались. Ему отчаянно хотелось лечь прямо здесь, в траву, сказать команде, чтобы шли без него, а он полежит немного. Может, даже тихо помрёт, никому не мешая. Но он смотрел на спину сенсея, на его расслабленную походку, на травмированную руку, которой тот сейчас, наверное, достанет очередную сигарету. Совесть сразу же отозвалась, стоило ему напомнить себе, что он причастен к укусу. Человеческий укус — это, вообще-то, не обычная рана. Во рту полно бактерий, а в слюне чёрт-те что. В детдоме один пацан умер именно так: двое идиотов как обычно подрались, один вцепился другому в плечо, грязь попала в рану, высокая температура, бессвязный бред, а через три дня наступила тишина. Шиону тогда было всего пять, только попал туда после гибели родителей. Он не всё понимал, но запомнил больничный запах и шёпот взрослых. — Стойте, — сказал он хрипло. Никто не услышал. Они продолжали идти, переговариваясь. Чоджи оживлённо рассказывал про завтрак, а Шикамару в ответ бурчал, что на обед его мама обещала приготовить утку. — Стоять! — рявкнул Шион так, что птицы в ближайших кустах взметнулись вверх. Все замерли: Асума обернулся, приподняв бровь, Ино вздрогнула и уставилась на Шиона так, будто он снова собирался на кого-то броситься, Чоджи застыл с приоткрытым ртом, даже Шикамару перестал шаркать ногами. — Ты чего? — медленно и без вялости спросил он. Шион не ответил и шагнул вперёд, схватив Асуму за здоровую руку и потащив к старой, покосившейся скамье у края тропинки. Краска на ней давно облупилась, древесина потемнела от дождей. — Эй-эй-эй, — Асума даже не сопротивлялся, скорее от неожиданности возмущался. — Ты чего, парень? Совсем с катушек слетел? Шион усадил его на скамью, сам встал напротив, упёрся руками в колени и тяжело дышал. Мир слегка плыл, но мысль была кристально ясной. — Руку, — выдохнул он. — Чего? — Руку, говорю. Которую я укусил. Асума непонимающе моргнул, а Ино, Чоджи и Шикамару подошли ближе, образовав неровный полукруг. — Слушай, — начал Асума, доставая сигарету. — Царапина — фигня. Заживёт. — Это не царапина, — жёстко отрезал Шион.  — Это укус, человеческий укус. Во рту у меня бактерий больше, чем в сточной канаве. Если вы сейчас не обработаете рану, к вечеру поднимется температура, а через неделю нам назначат нового сенсея. Асума остановился с новой сигаретой в зубах, так и не прикурив. — Что? — переспросил он. — В детдоме одного парня укусили, — продолжил Шион. — Тоже подумали, что ерунда. Через три дня его не стало. Он на секунду сбился и сглотнул. — Я не хочу, чтобы вы умирали. Тишина опустилась тяжёлая и вязкая. Ино побледнела так, что губы стали почти белыми. Чоджи икнул и быстро прикрыл рот ладонью. Шикамару тихо присвистнул сквозь зубы, глядя на Асуму уже без намёка на леность. Тот медленно вынул сигарету изо рта, посмотрел на след укуса, затем на Шиона, и вдруг громко расхохотался. — Ты серьёзно? — спросил он сквозь смех. — Ты правда думаешь, что я, джонин Конохи, ветеран войны, сдохну от укуса двенадцатилетнего пацана? Шион даже не улыбнулся. — Джонины тоже люди, а люди умирают от заражения. Я видел. Смех постепенно стих, и подросток повернулся к Шикамару и Чоджи. — Если сенсей будет вырываться и упрямиться — держите его. Сидите тут и не давайте уйти. Чоджи моргнул, потом серьёзно кивнул и послушно шагнул ближе. Его тяжёлая ладонь аккуратно, но ощутимо легла на плечо Асумы с другой стороны. Шикамару вздохнул так, будто его заставляют выполнять домашку, но тоже подошёл и встал чуть в стороне, перекрывая тропинку. — Вы сейчас серьёзно? — Асума переводил взгляд с одного на другого. — Вы правда собираетесь удерживать своего сенсея, чтобы этот бешеный медик обработал мне руку? — Он сказал, вы умрете, — пожал плечами Чоджи. — Я не хочу, чтобы вы умирали. — А мне лень искать нового сенсея, — добавил Шикамару. — Бумажной волокиты будет слишком много. Асума посмотрел на Шиона, который уже рылся в своей набедренной сумке, и как-то обречённо махнул рукой. — Ладно. Делай что хочешь, всё равно ведь не отстанешь. Шион тем временем повернулся к Ино. — Первую помощь умеешь оказывать? Ино замялась. — Ну… Теорию проходили… бинтовать, промывать… — Тогда смотри внимательно и запоминай, — перебил он. — Это касается всех. Он бросил короткий взгляд на Чоджи и Шикамару. — В команде каждый должен уметь хотя бы базу. Если я свалюсь, вы обязаны без паники суметь обработать раны друг другу. Повернувшись к Асуме, без лишних церемоний закатал рукав кофты. След от укуса выглядел хуже, чем пару минут назад: чёткий полукруг зубов, кожа разорвана в нескольких местах, кровь запеклась тёмной коркой, края ранки налились красным. Он цокнул языком. — Видите? Уже покраснение. Он аккуратно промокнул рану чистой салфеткой, смоченной антисептиком, и Асума слабо дёрнулся. — Щиплет? — Немного, — признал джонин, наблюдая за ним с любопытством. — Ты сейчас пугающе серьёзен. — Так и надо, — буркнул Шион. — Укус — одна из самых грязных травм, особенно если во время боя: пот, пыль, кровь. Он работал быстро и бережно, а его движения были уверенными, будто делал это не впервые. — После еды вы идёте в госпиталь, — добавил он, накладывая стерильную повязку. — Пусть медики на всякий случай посмотрят. — Сам меня доведёшь? — усмехнулся Асума. — Ты на ногах еле стоишь. Шион упрямо поднял глаза. — Доведу. На секунду между ними повисло молчание. — А если не пойдёте, — продолжил он ровно, — я расскажу всем в Конохе, что Асума Сарутоби, прославленный джонин, сын Третьего Хокаге, проиграл двенадцатилетнему генину и теперь боится иголок. Чоджи фыркнул, Ино прикрыла рот ладонью, но смех всё равно прорвался, а Шикамару вовсе не стал скрывать ухмылку. Асума недоверчиво прищурился. — Шантаж, значит? — Профилактика, — невозмутимо ответил Шион, закрепляя бинт. Он отступил на шаг, оценивая результат: повязка сидела аккуратно, плотно, не пережимала. — Всё. Временно безопасно, но обязательно в госпиталь. Асума посмотрел на свою руку, на команду и на его губах расцвела улыбка. — Знаете, — сказал он, — я вроде экзамен принимал, а ощущение, что меня усыновили. Шион молча сложил бинты, закрыл аптечку и убрал её в сумку. Когда всё было на месте, он поднялся, но ноги будто стали ватными. Перед глазами на секунду поплыло, свет потемнел по краям, и он резко схватился за спинку скамьи, чтобы не рухнуть лицом в траву. — Чёрт… — выдохнула Ино и тут же подскочила к нему. — Ты сам-то как? У тебя кровь на лице! Шион провёл тыльной стороной ладони по губе, и пальцы окрасились неприятным красным. — Ерунда, — отмахнулся он. — До закусочной дойду, там поем, легче станет. — Сядь. Сядь, я сказал, — вот теперь Асума казался непривычно суровым, от чего Шион упрямо мотнул головой. — Я постою. — Шион, — Шикамару подошёл ближе и встал рядом, почти плечом к плечу. — Ты реально белый, как стена. Сядь, а? Не позорься. — Я не… — Сядь, — повторил Чоджи и положил тяжёлую ладонь ему на плечо, но без явного давления, так, что стало ясно: спорить бесполезно. Шион сел, но не потому что очень хотел или прогнулся под команду, у него сил спорить действительно не осталось, и скамья показалась неожиданно удобной. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени, медленно дыша. Рёбра отзывались тупой болью на каждый вдох. Ино присела рядом и осторожно промокнула его губу чистым платком, от которого пахло её духами. — Ты идиот. Нельзя же так. — Можно, если надо. Асума закурил, затягиваясь глубоко, медленно, будто выравнивая свои мысли. — Знаешь, Юкимура, — сказал он спустя паузу. — Я думал, четвёртый в команде — это сплошная обуза. Обычно так и бывает, лишний человек — лишние проблемы. Он внимательно посмотрел на Шиона. — Но ты… ты какой-то другой. — Другой? — переспросил Шион, не поднимая глаз. — Ты нас всех уже построил, — хмыкнул Шикамару. — Вчера меня за локоть хватал, сегодня сенсея лечишь. Скоро командиром станешь. — Не хочу быть командиром, — буркнул Шион. — Хочу, чтобы команда работала, и все выжили. Он сказал это без пафоса, хотя со стороны наверняка всё показалось с точностью да наоборот. Ино неожиданно взяла за руку своей тёплой и нежной ладонью, поглаживая большим пальцем по его обветренной коже. — Не недооценивай нас, мы же теперь команда. Шион вздрогнул от прикосновения и покосился на их руки, будто его впервые так взяли. Он с непривычки даже подумал вырваться и отстраниться, но в ответ едва заметно сжал её ладонь. И Асума, поглядев на этот сопливый спектакль, поднялся и стряхнул пепел с сигареты. — Ладно, герои. Сидите и отдыхайте. Я схожу, закажу стол. Через десять минут подходите. Без подвигов по дороге. Он сделал несколько шагов, когда остановился и обернулся. — Шион. Тот поднял голову. — Спасибо. Никто ещё не обрабатывал мои раны с таким энтузиазмом и не шантажировал меня госпиталем. — Я не шантажировал. Я предупреждал. Асума улыбнулся. — Знаю, и это мне в тебе нравится. Он ушёл, а четверо генинов остались под старым деревом, которые утром были лишь именами в списке, теперь же стали ответственностью Сарутоби, даже его продолжением. — Он сказал «нравится», — мечтательно протянула Ино. — Сенсей сказал, что мы ему нравимся! — Он сказал, что Шион ему нравится, — вяло поправил Шикамару. — А мы так, приложение. — И то хорошо, — довольно кивнул Чоджи. Он вытащил из кармана пакет с крекерами и протянул Шиону. — Будешь? Шион посмотрел на пакет и вспомнил вчерашнее липкое чувство зависти, когда Чоджи непринуждённо ел, не оглядываясь, не считая крошки. Тогда это раздражало. Сейчас — нет. В этот момент внутри было только усталое удовлетворение от победы над самим джонином Конохи. — Буду, — сказал он и взял один. Чоджи просиял так, будто ему вручили все данго мира. — Ешь, ешь! У меня ещё есть! — Ты всегда так говоришь, — хмыкнул Шикамару. — И всегда это правда. Ино искренне и звонко засмеялась, осторожно прижимаясь плечом к Шиону, будто боясь поранить его. Он вновь дёрнулся от неожиданности: сердце на мгновение подскочило, мышцы напряглись, мысли слегка заплутали, но он не отодвинулся и остался рядом, неосознанно пододвигаясь ближе к теплу и безопасности.