Принц

В столовой элитной частной школы Сэган всегда пахло деньгами и легким налетом лицемерия.  Здесь подавали блюда, которые в обычных школах видели только на картинках в учебниках по домоводству, стейки из мраморной говядины, салаты и свежевыжатые соки, цена которых превышала дневной заработок среднестатистического рабочего. Но сегодня воздух был пропитан не ароматом трюфельного масла, а запахом страха.   Тишина, неестественная для полудня, накрыла зал. Все взгляды, от испуганных первокурсников до старшеклассников, были прикованы к центру зала. В центре была драка. Чонгук не был просто популярным парнем. Он был стихийным бедствием с черными, как смоль, глазами и костяшками, вечно сбитыми в кровь. Его отец, Чон Джихёк, держал в страхе половину Сеула, контролируя порты, ночные клубы и теневые потоки денег, о которых лучше не знать, если хочешь спокойно спать. Чонгук был принцем этого темного королевства, и никто в здравом уме не смел перечить ему. Никто, кроме Сону. — Повтори, — голос Чонгука был тихим, он держал парня за рукава пиджака, приподнимая его над полом так, что носки дорогих туфель Сону скребли по плитке. Сону хрипел, его губа была разбита, а из носа текла тонкая струйка крови, пачкая рубашку Чонгука. — Я… я не это имел в виду… — проскулил он, глаза бегали в панике, ища помощи, но толпа вокруг них была глуха и слепа.  Никто не вмешается.  Учителя? Они «случайно» задерживались в учительской. Охрана? Они знали, чью фамилию носит этот демон. — Ты сказал, что мой отец грязный ублюдок, который скоро сдохнет в канаве, как пес. Разве не так? — Чонгук, прошу… — Сону задыхался. — Повтори это мне в лицо, пока у тебя еще есть зубы, — Чонгук резко дернул его на себя, и звук удара лбом о лоб эхом разнесся по залу. Сону обмяк, но Чонгук не отпустил. Он замахнулся, готовый нанести следующий удар.  Но кулак Чонгука рассек воздух. Сначала был звук, похожий на падение, затем последовал грохот металла о плитку. А потом наступила тишина, по сравнению с которой предыдущая казалась шумом стадиона. Чонгук замер. По его идеально уложенным черным волосам медленно стекала густая, оранжевая масса. Она плыла по лбу, капала на нос.  Кусок маринованной редьки прилип к его щеке. Острый соус из токпокки, смешанный с рисом и чем-то еще, заливал его дорогую рубашку. Он медленно отпустил Сону. Тот рухнул на пол, как мешок с картошкой, и пополз прочь, не веря своему счастью. Чонгук моргнул, стряхивая соус с ресниц. Он поднял руку, провел пальцами по лицу, посмотрел на оранжевую жижу и медленно повернулся. Перед ним стоял парень. Он был новеньким. Это было очевидно не только по тому, что никто его не знал, но и по тому, что на нем была слегка великоватая форма, а галстук был завязан небрежно.  У него были тёмные волосы, слегка растрепанные, и большие, выразительные глаза цвета темного шоколада, которые сейчас смотрели на Чонгука с какой-то странной смесью любопытства и вызова. В руках новенького ничего не было. Поднос валялся у ног Чонгука. — Ты слишком громкий, — произнес новенький. — Я пытался поесть, но твои вопли портят аппетит. Чонгук смотрел на него. В его голове не укладывалось происходящее. На него выкинули еду. На него. На сына Чон Джихёка. — Ты знаешь, кто я? — прошипел Чонгук. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости, которая была куда страшнее той, что он демонстрировал Сону. Новенький наклонил голову, изучая его, словно Чонгук был редким экземпляром.  — Парень, которому срочно нужен душ? — предположил он, и уголок его губ дернулся в полуулыбке. Чон сделал шаг вперед. Он был весь в липком, вонючем соусе. — Тебе конец, — прошептал Чонгук, подходя вплотную. — Я сотру тебя в порошок. Ты будешь молить меня о смерти. Новенький не отступил. Он даже не моргнул. Вместо этого он полез в карман брюк. Он достал белоснежный носовой платок. Аккуратно сложенный квадратик ткани. — У тебя тут… — он протянул руку и, прежде чем Чонгук успел среагировать, вытер пятно соуса с его подбородка. — немного грязно. Чон отшатнулся, словно его ошпарили. Он с силой ударил по руке новенького, выбивая платок. — Не смей меня трогать. — заорал он. — Ты труп. Ты слышишь меня? Труп. — Меня зовут Ким Тэхён, — спокойно произнес парень, игнорируя истерику Чонгука. — И если ты хочешь меня убить, тебе придется встать в очередь. Там уже есть несколько людей, которые хотят сделать со мной тоже самое, что и ты.  Тэхён улыбнулся. Это была не испуганная улыбка. Это была улыбка человека, который видел вещи пострашнее, чем сын гангстера в соусе токпокки. — А теперь, если ты закончил изображать из себя крутого, я пойду возьму еще один поднос. Я все-таки не поел. Он развернулся, и засунув руки в карманы, направился к раздаче. — Эй. — рявкнул Чонгук, но Тэхён даже не обернулся, спокойно беря новый поднос и щипцы для салата. К Чонгуку подбежали его компания, Намджун и Хосок. Намджун, высокий и умный, выглядел обеспокоенным, а Хосок, вечно веселый, сейчас с трудом сдерживал нервный смех при виде внешнего вида своего друга. — Чонгук, пойдем, — тихо сказал Намджун, кладя руку ему на плечо. — Тебе надо переодеться. Учителя скоро придут, не стоит усугублять. — Ты видел это? — прошептал Чонгук, не отрывая взгляда от затылка Тэхёна. — Он… он просто… — Он сумасшедший, — кивнул Хосок. — Новенький. Перевелся из Тэгу. Говорят, его выгнали из прошлой школы за поджог кабинета химии, но это слухи. — Мне плевать, что он поджигал, — Чонгук сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я превращу его жизнь в ад. Он будет жалеть о том дне, когда родился. Тэхён тем временем оплатил обед и, словно чувствуя взгляд, обернулся. Их глаза встретились через весь зал. Тэхён подмигнул. Легко, весело. А затем откусил кусок яблока с таким хрустом, что Чонгуку показалось, будто это хрустят его собственные нервы. — Пойдем, — резко бросил Чонгук, разворачиваясь. — Мне нужен душ. И список всего, что известно об этом Ким Тэхёне. К вечеру. *** Через час Чонгук сидел в раздевалке спортзала. Он уже принял душ, смыв с себя остатки позора, и переоделся в запасную форму. Волосы были еще влажными, а кожа горела от того, как яростно он тер её мочалкой. Он сидел на скамье, уперев локти в колени, и смотрел в одну точку. В голове крутилась сцена в столовой. Не сам факт того, что его облили едой, его бесило другое. Глаза. Глаза Тэхёна не выражали страха. Все боялись Чонгука. Даже учителя старались не смотреть ему в глаза лишний раз. Девушки шептались, краснели, но боялись подойти. Парни либо пресмыкались, как Сону, либо старались стать невидимками. Его жизнь была одиноким плаванием в океане чужого ужаса.  Отец научил его: Страх это уважение. Если они боятся, значит, ты главный. Но Тэхён смотрел на него как на равного. Дверь раздевалки скрипнула. Вошел Намджун, держа в руках планшет. — Нашел? — коротко спросил Чонгук. — Кое-что, — Намджун сел рядом, поправляя очки. — Ким Тэхён. 18 лет. Отец неизвестен, мать умерла пять лет назад. Жил с бабушкой в Тэгу. Месяц назад бабушка скончалась, и его забрал в Сеул какой-то дальний родственник, который и оплатил обучение в Сэган. — Родственник? Кто? — Чонгук нахмурился. Обучение здесь стоило целое состояние. — Пока неясно. В документах только фамилия опекуна Пак. Но это неважно. Важно то, что у парня реально проблемы с головой, Чон. В его личном деле куча выговоров. Драки, прогулы, нарушение субординации. Но оценки… — Что с оценками? — Идеальные. Он гений, Чон. Или около того. Тесты по литературе и истории искусств на высшем уровне. Математика хромает, но гуманитарные науки его конек. — Где он сейчас? — У него сейчас урок литературы в 707-м  кабинете. У нас там же будет история через десять минут. Чонгук медленно встал. На его губах появилась та самая улыбка, от которой обычно у всех подкашивались ноги. — Отлично. Пойдем поздороваемся. *** Кабинет был просторным, с огромными окнами, выходящими на школьный сад. Тэхён сидел на последней парте у окна, крутя в пальцах ручку. Учительница, миссис Ли, монотонно рассказывала о поэзии эпохи Чосон, но Тэхён её не слушал. Он смотрел на облака. В его новой жизни все было странным. Этот город, эта школа, этот опекун, которого он видел два раза в жизни.  Все казалось ненастоящим. Кроме того парня в столовой. Чонгука. Тэхён не был идиотом. Он знал, что натворил. Он видел эти черные глаза, полные тьмы, и дорогую одежду. Он слышал шепотки. Но когда он увидел, как этот принц избивает беззащитного парня, что-то внутри Тэхёна щелкнуло. Он ненавидел буллинг. Ненавидел силу, направленную на слабых. В Тэгу ему приходилось часто драться, защищая себя и других, и он усвоил один урок, если показать страх, тебя сожрут. Если показать безумие, тебя поостерегутся трогать. Дверь кабинета распахнулась без стука. Миссис Ли прервалась на полуслове, поправляя очки. В дверях стоял Чонгук. За ним маячили Намджун и Хосок. — Чонгук? — робко спросила учительница. — У тебя сейчас не… — Простите, миссис Ли, — Чонгук даже не посмотрел на нее. Его взгляд был прикован к последней парте. — Мне нужно поговорить с новым учеником. Срочно. Директор просил передать ему документы. Это была ложь. У Чонгука в руках ничего не было. Но миссис Ли лишь кивнула, не смея спорить. — Конечно. Тэхён, выйди, пожалуйста. Тэхён вздохнул, откладывая ручку. Он медленно поднялся, поправил свой галстук и пошел к выходу. Тэхён вышел в коридор. Чонгук захлопнул дверь класса прямо перед носом учительницы. В коридоре было пусто. Только они вчетвером. Чонгук прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Документы? — спросил Тэхён, прислоняясь к противоположной стене. — Я думал, мы перешли на стадию угроз физической расправы. — Ты смелый, — сказал Чонгук, внимательно разглядывая его. — Или тупой. Я пока не решил. — Я предпочитаю термин альтернативно одаренный, — усмехнулся Тэхён. Чонгук сделал шаг к нему. Намджун и Хосок блокировали пути отхода по бокам. — Ты унизил меня, — тихо сказал Чонгук. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто меня унижает? — Их приглашают на свидание? — Он невинно похлопал ресницами. Хосок фыркнул, но тут же закашлялся под тяжелым взглядом Чонгука. — Ты думаешь, это шутка? — Чон подошел вплотную. — Мой отец может стереть тебя с лица земли одним звонком. Тебя, твою бабушку… ах, прости, она же умерла. Улыбка Тэхёна исчезла мгновенно. Лицо стало каменным. Глаза потемнели. — Не смей, — голос Тэхёна упал, став пугающе тихим. — Не смей говорить о ней своим грязным ртом. — О, задело? — Чонгук ухмыльнулся, чувствуя, что нашел болевую точку. — А что ты сделаешь, фермерский мальчик? Кинешь в меня навозом? Ты здесь никто. Ты грязь под моими ногами. И я буду вытирать об тебя ноги каждый день, пока ты не сбежишь отсюда, поджав хвост. Тэхён смотрел на него. В его глазах больше не было веселья. — Ты ошибаешься, Чонгук, — медленно произнес он. — Я не сбегу. И я не грязь. Я твой худший кошмар. Потому что мне нечего терять. А тебе… тебе есть что терять. Твой статус, твоя репутация, твоя драгоценная гордость. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Чонгука, заставляя того невольно напрячься. — Ты привык, что тебя боятся из-за папочки. Но кто ты без него? Пустое место. Маленький мальчик в дорогом костюме, играющий в гангстера. Удар последовал мгновенно. Чонгук не выдержал. Его кулак врезался в скулу Тэхёна, отбрасывая того к стене. Голова Тэхёна с глухим стуком ударилась о бетон. — Заткнись! — прорычал Чонгук, хватая его за горло. — Заткнись… Тэхён сплюнул кровь на пол. И снова улыбнулся. Разбитой губой, с синяком, начинающим наливаться на скуле.  — Слабый, — прохрипел Тэхён. — Ты слабый, Чонгук. Чонгук замахнулся снова, но его руку перехватил Намджун. — Хватит. — резко сказал Намджун. — Чонгук, хватит. Директор идет. Чонгук тяжело дышал. Его грудь ходила ходуном. Он смотрел в глаза Тэхёну и видел там торжество. Тэхён не ударил в ответ. Он позволил себя ударить, чтобы доказать свою правоту. В конце коридора послышались шаги. Чонгук резко отпустил Тэхёна. Тот сполз по стене, потирая шею. — Это только начало, Ким Тэхён, — прошипел Чонгук. — Ты будешь молить о пощаде. — Жду с нетерпением, — прохрипел Тэхён, поднимаясь на ноги. Он отряхнул брюки, поправил галстук и, проходя мимо Чонгука, специально задел его плечом. Когда он скрылся за поворотом, Чонгук ударил кулаком в стену, оставляя на ней вмятину. — Черт. — выкрикнул он. Намджун покачал головой. — Этот парень… он опасен, Чон. Он не играет по твоим правилам. — Значит, мы изменим правила, я сломаю его. Чего бы мне это ни стоило.