Принц

Чонгук замер. Она была права, ужасно права. Вмешательство Чонгука стало бы смертным приговором. — И что мне делать? Смотреть?… — Звони Намджуну, — быстро сказала Еджин. — Пусть он найдет своего дядю адвоката. Пусть действуют через закон. А ты… ты должен оставаться здесь и делать вид, что тебе плевать. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Полицейские грубо толкали его в машину. Тэхён обернулся. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Чонгука, выглядывающего из-за угла. В глазах Тэхёна не было мольбы о помощи. В них был приказ: Стой на месте. Дверь захлопнулась. Машина с мигалками выехала со двора. Чонгук сполз по мокрой стене, закрывая лицо руками. — Я убью их, — прошептал он. — Я клянусь, я сожгу этот город дотла. *** Следующие четыре часа были адом. Чонгук сидел в кабинете студсовета, где забаррикадировался Намджун. Еджин стояла у двери, выполняя роль цербера. Намджун висел на телефоне, его голос был напряженным. — Да, дядя… Да, это ошибка… Нет, мы оплатим залог. Любую сумму. Да, я знаю, что дело сфабриковано… Хорошо. Жду звонка. Он положил трубку и вытер пот со лба. — Ну? — Чонгук вскочил. — Его отвезли в участок Каннам, — сообщил Намджун. — Тест чистый, разумеется. Но пакет с порошком реальный. Это героин, Чон. Кто-то очень хотел его подставить. Это тянет на серьезный срок. — Сону, — ледяным тоном произнес Чонгук. — Это Сону. Он единственный, у кого есть доступ к дилерам и кто достаточно туп, чтобы сделать это так топорно. — Мой дядя едет туда, — продолжил Намджун. — Он лучший адвокат в Сеуле по таким делам. Он вытащит Тэхёна под залог до суда. Но дело заведено. И школа… Директор уже готовит приказ об отчислении. — Директором я займусь, — Чонгук направился к выходу. — Чон, нет. — Намджун преградил ему путь. — Ты не можешь давить на директора. Отец узнает. — Мне плевать! — заорал Чонгук, отшвыривая стул. — Они хотят исключить его. Лишить всего. — Есть другой способ, — тихо сказала Еджин от двери. Все посмотрели на нее. — Мой отец, — сказала она. — Он входит в попечительский совет школы. Если я попрошу его… Скажу, что Тэхён талантлив, что он помогал мне с адаптацией… Папа любит искусство. Он может надавить на директора, чтобы тот не спешил с отчислением до суда. Чонгук посмотрел на нее с недоверием. — Зачем тебе это? Ты рискуешь вызвать вопросы у своего отца. — Я же сказала, — Еджин грустно улыбнулась. — Я не хочу быть мебелью. И я… я верю в любовь, Чонгук. Даже если она не для меня. Чонгук подошел к ней и взял за руки. — Еджин… спасибо. — Не благодари пока. Я позвоню отцу. А ты найди настоящего виновника. Если мы докажем, что это Сону, обвинения снимут. *** Чонгук нашел Сону в игровой комнате в подвале школы, где богатые детишки резались в бильярд. Сону смеялся, держа в одной руке кий, а в другой банку газировки. Он выглядел победителем. — …и видели бы вы его лицо, когда копы защелкнули наручники. — вещал он. — Прощай, художник. Здравствуй, тюремная баланда. Смех оборвался, когда дверь с грохотом врезалась в стену. Чонгук вошел внутрь. Он был один. Без компании. Но его аура была такой черной, что воздух в комнате сгустился. — Чонгук? Ты чего? Пришел отпраздновать? Мы наконец-то избавились от мусора. Чонгук молча подошел к бильярдному столу. Он взял шар тяжелый, костяной и подбросил его в руке. — Праздновать? — переспросил он тихо. — Ты думаешь, я буду праздновать твою тупость? — О чем ты? Я сделал тебе одолжение. Твой отец будет доволен. Это стало последней каплей. Чонгук метнул шар. Тот со свистом пролетел в сантиметре от уха Сону и врезался в стену, оставив вмятину в гипсокартоне. Чонгук перемахнул через стол, наступая прямо на зеленое сукно, спрыгнул и схватил Сону за грудки, поднимая его как тряпичную куклу. — Ты, идиот, — прошипел Чонгук ему в лицо. — Ты не просто подставил его. Ты подставил меня. Ты втянул полицию в мою школу. Мой отец ненавидит, когда копы ошиваются рядом с его бизнесом. Ты привлек внимание. Это была импровизация, но она сработала. Страх перед отцом Чонгука был сильнее любой логики. — Я… я не подумал… — Именно. Ты никогда не думаешь. — Чонгук встряхнул его. — Откуда ты взял наркоту? Говори. — Я… купил у дилера в клубе Мираж… — У кого именно? Имя.  — Прозвище Шрам. — А теперь слушай меня внимательно, — Чонгук наклонился к его уху. — Ты пойдешь в полицию. И скажешь, что это была шутка. Что ты положил муку или стиральный порошок, а они ошиблись. — Но они сделали тест. Это героин. — Тогда ты найдешь способ все исправить. Или я расскажу отцу, что это ты привел копов в его владения. И тогда Шрам покажется тебе доброй феей по сравнению с тем, что сделают с тобой мои люди. Чонгук отшвырнул его на пол. — У тебя сутки, Сону. Сутки, чтобы очистить имя Тэхёна. Или я уничтожу тебя. Он вышел, оставив Сону трястись в луже собственного страха. *** Тэхёна выпустили поздно вечером. Адвокат Намджуна сработал блестяще, найдя процессуальные нарушения при задержании и внеся огромный залог. Тэхён вышел из участка, шатаясь от усталости. На улице все еще шел дождь. У ворот стояла черная тонированная машина. Обычный неприметный седан. Стекло опустилось. За рулем сидел Намджун. — Садись, — сказал он. Тэхён сел на переднее сиденье. — Где он? — спросил он первым делом. — Ждет тебя, — ответил Намджун, трогаясь с места. — Не в студии. Там небезопасно. Полиция может вернуться с ордером на обыск. — Куда мы едем? — В единственное место, где вас не найдут. В старый склад в порту. Он принадлежит моей семье, но заброшен много лет. Они ехали молча. Город мелькал за окнами размытыми пятнами. Когда они приехали, было уже за полночь. Склад был огромным, темным и гулким. Но в глубине, в небольшой конторке, горел свет. Тэхён вошел внутрь. Чонгук сидел на ящике, спрятав лицо в ладонях. Услышав шаги, он вскинул голову. В следующее мгновение они уже сжимали друг друга в объятиях. Так крепко, что ребра трещали. — Ты идиот, — шептал Чонгук, зарываясь носом в мокрые волосы Тэхёна. — Почему ты не позвонил сразу? Почему позволил им увезти тебя? — Я не мог рисковать тобой, — Тэхён отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. — Если бы ты вмешался там, на глазах у всех… твой отец убил бы нас обоих. — Он и так пытается, — горько сказал Чонгук. — Это был Сону, но я уверен, что отец знал. Или подтолкнул его. Он зачищает поле. Чонгук провел рукой по щеке Тэхёна. — Прости меня. Я обещал защищать тебя, но я провалился. — Ты вытащил меня, — возразил Тэхён. — Намджун сказал про адвоката. И про залог. Это были твои деньги. — Деньги это бумага. Твоя свобода висела на волоске. Чонгук отошел и начал нервно расхаживать по комнате. — Мы не можем так продолжать, Тэ. Следующий раз они подбросят не наркотики. Следующий раз будет нож в переулке или случайная авария. Отец не остановится. Свадьба с Еджин назначена на весну. Он хочет, чтобы к этому времени я был чист. Без «грязных связей». Тэхён сел на единственный стул. Усталость навалилась на него бетонной плитой. — И что ты предлагаешь? Расстаться?… Чонгук остановился. Он посмотрел на Тэхёна с такой болью, что сердце сжалось. — Нет. Я предлагаю ударить первым. — Что?  — У отца есть слабые места. Бухгалтерия. Теневые счета. Компромат на чиновников. Все это хранится на сервере в его домашнем кабинете. Если мы достанем эти данные… Если мы передадим их прокуратуре или конкурентам… Его посадят. Надолго. Тэхён уставился на него. — Ты хочешь сдать своего отца? Чонгук, это… это безумие. Это отцеубийство, только юридическое. Ты сможешь с этим жить? — Он меня сам готов убить. И к тому же, я не смогу жить, если он убьет тебя, — просто ответил Чонгук. — Я выбираю. И я выбираю тебя. Он подошел и опустился перед Тэхёном на корточки, беря его руки в свои. — Но мне нужна помощь. Я знаю пароли, но я не смогу вынести данные физически. Система безопасности сканирует меня на выходе. Нужен кто-то извне. Кто-то, кого никто не заподозрит в техническом шпионаже. Кто-то с художественным взглядом, кто сможет подменить камеры наблюдения на закольцованную запись. Тэхён понял, к чему он клонит. — Ты хочешь, чтобы я проник в твой дом? — Во время свадебной примерки, — кивнул Чонгук. — В это воскресенье. В доме будет суматоха. Портные, декораторы, Еджин. Тебя проведет Намджун под видом помощника декоратора. — Это ограбление, — усмехнулся Тэхён, но в глазах зажегся азартный огонек. — Это революция, — поправил Чонгук. — Мы свергнем короля, Тэхён. И заберем свою свободу. Тэхён посмотрел на свои руки в руках Чонгука. Руки художника, которые скоро станут руками преступника. Но ради Чонгука? Ради их будущего? — Я в деле, — сказал он. — Давай сожжем это королевство дотла. *** Воскресенье в особняке Чон началось не с пения птиц, а с суеты, похожей на подготовку к коронации. Декораторы тащили рулоны шелка, флористы расставляли огромные вазы с белыми лилиями, а портные из лучшего ателье Сеула раскладывали на столах образцы тканей для свадебных костюмов. Чонгук стоял посреди гостиной, разведенный руки в стороны, пока пожилой портной мелком отмечал линию плеча на пиджаке. Он чувствовал себя манекеном. Куклой, которую наряжают перед тем, как положить в красивую коробку и продать. — Не вертитесь, молодой господин, — проворчал портной, держа во рту булавки. — Простите, — механически ответил Чонгук. Его глаза сканировали помещение. Охрана была расслаблена. Суматоха сбивала их с толку. Слишком много посторонних людей, слишком много коробок и ящиков. В холл вошла группа рабочих с лестницами и драпировками. Среди них, в мешковатом синем комбинезоне и кепке, низко надвинутой на глаза, шел Тэхён. Он нес коробку с инструментами. За ним следовал Намджун, изображающий прораба, с планшетом в руках и очень важным видом. Сердце Чонгука пропустило удар. Тэхён выглядел так естественно в этой роли, что, если бы Чонгук не знал, он бы прошел мимо. Намджун начал громко командовать: — Эй, вы двое. Драпировку в восточное крыло. А ты, новенький, — он указал на Тэхёна, — проверь проводку в коридоре у кабинета хозяина. Там, говорят, лампа мигает. — Понял, шеф, — буркнул Тэхён, изменяя голос. Охранник у лестницы лениво посмотрел на них. — У вас есть допуск на второй этаж? — спросил он. — У нас есть приказ господина Чона сделать так, чтобы этот дом сиял к приезду гостей, — рявкнул Намджун, поправляя очки. — Хотите объяснить ему, почему в коридоре темно, как в пещере? Охранник, вспомнив крутой нрав хозяина, отступил. — Валяйте. Только быстро. Тэхён кивнул и, подхватив ящик, начал подниматься по лестнице. Проходя мимо Чонгука, он на долю секунды поднял глаза. Чонгук сжал кулаки. — Ай. — вскрикнул портной. — Вы укололись. — Ничего страшного, — Чонгук посмотрел на капельку крови на пальце. — Просто нервы. *** Второй этаж был тише. Здесь пахло воском для паркета. Тэхён шел по коридору, стараясь, чтобы его шаги были бесшумными. Он дошел до массивной двери кабинета. Камера наблюдения висела прямо над входом. Тэхён достал из кармана маленькое устройство, которое дал ему Намджун. Глушилка. Он нажал кнопку. Красный огонек на камере мигнул и погас. У него было три минуты, прежде чем система безопасности заметит сбой и перезагрузится. Он достал отмычки. Чонгук научил его пользоваться ими прошлой ночью. Легкое давление, щелчок, поворот.  Руки Тэхёна, привыкшие к кисти, оказались удивительно ловкими и в этом ремесле. Замок поддался через десять секунд. Тэхён скользнул внутрь и прикрыл за собой дверь. Кабинет Джихёка был воплощением его души, темный, дорогой и пугающий. Огромный стол, стеллажи с книгами, которые никто не читал, и сейф в стене, замаскированный под картину.  Но ему нужен был не сейф. Ему нужен был компьютер. Тэхён сел в кресло хозяина. Оно было ему велико. Он коснулся мыши. Экран вспыхнул, требуя пароль. Дата смерти мамы Чонгука. Задом наперед.  Тэхён ввел цифры. Доступ разрешен. Он воткнул флешку, которую дал Намджун. На экране появилось окно копирования данных. Зеленая полоска поползла вправо. Медленно. Мучительно медленно. 10%... Тэхён огляделся. На столе стояла фотография. Маленький Чонгук, лет пяти, держит за руку отца. Отец не улыбается. Чонгук выглядит испуганным. — Я заберу тебя отсюда, Гук, — прошептал Тэхён. 45%... В коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Тэхён замер. Шаги приближались. Он посмотрел на экран. 60%. *** Внизу Еджин выполняла свою часть плана. Она сидела на диване, якобы выбирая цветы, но внимательно следила за Чон Джихёком. Отец Чонгука только что закончил телефонный разговор и направился к лестнице. — Господин Чон. — воскликнула Еджин, вскакивая. Она «случайно» задела столик с вазой. Хрустальная ваза с грохотом упала и разлетелась на тысячи осколков. Вода и цветы залили ковер. Джихёк остановился, недовольно морщась. — Простите! О боже, я такая неуклюжая… — Еджин чуть не плакала. — Я испортила ковер. — Ничего страшного, Еджин, — процедил Джихёк, но его взгляд остался холодным. — Прислуга уберет. Он переступил через осколки и продолжил путь. Он шел в кабинет. Еджин посмотрела на Чонгука. В её глазах был ужас. Чонгук понял всё без слов. Он сбросил с себя недошитый пиджак, игнорируя вопли портного. — Отец. — крикнул он, догоняя его у лестницы. — Подожди. Мне нужно поговорить с тобой о списке гостей. — Потом, Чонгук, — отмахнулся Джихёк, поднимаясь по ступеням. — Мне нужно забрать документы из кабинета. — Это срочно! — Чонгук преградил ему путь на середине лестницы. — Клан Белый Тигр требует больше мест за главным столом. Джихёк остановился. Он посмотрел на сына сверху вниз. В его глазах зародилось подозрение. Чонгук никогда не интересовался рассадкой гостей. Он был слишком возбужден, у него на лбу выступил пот. — Ты странно себя ведешь, — медленно произнес Джихёк. — Отойди. — Нет, — Чонгук не сдвинулся с места. Джихёк толкнул его в плечо. Сильно. Чонгук пошатнулся, но удержал равновесие. — Ты смеешь преграждать мне путь в моем доме? — голос отца стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Я просто хочу поговорить. — В моем кабинете кто-то есть, да? — вдруг спросил Джихёк. Он выхватил пистолет из кобуры под пиджаком. Охрана внизу напряглась, но не вмешивалась. Это было семейное дело. — Отец, нет. — Чонгук бросился на него, пытаясь выхватить оружие. Выстрел. Звук оглушил всех. Пуля попала в потолок, осыпав их штукатуркой. Джихёк ударил Чонгука рукояткой пистолета в висок. Чонгук упал на ступени, перед глазами поплыло. — Щенок, — сплюнул отец и побежал наверх. Чонгук, шатаясь, поднялся. Кровь заливала глаз. — Тэхён! — заорал он, бросаясь следом. — Беги. *** В кабинете Тэхён услышал выстрел. Экран показывал 98%. — Давай же, давай… — шептал он, кусая губы в кровь. 100%. Копирование завершено. Он выдернул флешку. Дверь распахнулась от удара ноги. На пороге стоял Джихёк с пистолетом в руке. — Ты, — выдохнул он, увидев Тэхёна в кресле. — Художник. Я должен был догадаться. Тэхён вскочил, пряча флешку в карман комбинезона. Бежать было некуда. За спиной окно, но это второй этаж, и внизу асфальт. — Положи то, что ты взял, на стол, — приказал Джихёк, поднимая пистолет. Дуло смотрело прямо в сердце Тэхёна. — И, может быть, я убью тебя быстро. Тэхён поднял руки. — Там ничего нет, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто… чинил проводку. — Не лги мне. — заорал Джихёк. — Ты взломал мой компьютер. Ты думаешь, ты самый умный? Ты труп, мальчик. Он взвел курок. В этот момент в кабинет влетел Чонгук. С разбитой головой, в одной рубашке, он выглядел безумным. — Не смей. — он встал между отцом и Тэхёном, закрывая собой парня. — Отойди, Чонгук, — спокойно сказал отец. — Он вор. Он украл секреты семьи. Он должен умереть. — Если ты выстрелишь, тебе придется убить и меня, — Чонгук раскинул руки, создавая живой щит. — Думаешь, я не смогу? — глаза Джихёка были пустыми. В них не было отцовской любви. Только расчет. — У меня есть ты. А еще я могу сделать нового наследника. Более послушного. — Ты чудовище, — прошептал Чонгук. — Всю жизнь я пытался заслужить твою любовь. Я убивал в себе всё человеческое ради тебя. Но сейчас… сейчас я вижу, что любить тебя это и есть смерть. — Красивые слова для надгробия, — усмехнулся Джихёк. Он начал нажимать на спусковой крючок. Тэхён схватил Чонгука за плечо. — Гук, вниз. В этот момент окно за спиной Тэхёна разлетелось вдребезги. В комнату влетели светошумовые гранаты. Вспышка. Звон в ушах. Дым. — Полиция! Бросить оружие! — голос из мегафона, усиленный в десятки раз. Спецназ врывался через окна и двери. Джихёк, ослепленный вспышкой, выстрелил вслепую. Пуля разбила монитор. Чонгук повалил Тэхёна на пол, накрывая своим телом. — Лежать! — орал он. Через секунду люди в масках и бронежилетах скрутили Джихёка. Его лицо впечатали в дорогой ковер, прямо в осколки вазы, которую разбила Еджин внизу, но осколки которой он принес на подошвах. — Чон Джихёк, вы арестованы по подозрению в убийствах, рэкете и коррупции.— зачитывал офицер. Джихёк поднял голову. Кровь текла по его лицу. Он смотрел на сына. — Ты предал меня, — прохрипел он. — Ты предал свою кровь. Чонгук медленно поднялся с пола, помогая встать Тэхёну. Он вытер кровь со своего виска и посмотрел на отца сверху вниз. В его взгляде больше не было страха. — Нет, отец, — сказал Чонгук. — Я очистил свою кровь. *** Последующие часы слились в калейдоскоп допросов, вспышек камер и суеты. Оказалось, Намджун не просто дал Тэхёну флешку. Он настроил автоматическую отправку данных в облачное хранилище прокуратуры в момент завершения копирования. Как только загрузка достигла 100%, ордер на арест был выписан автоматически. Дядя Намджуна позаботился о том, чтобы группа захвата была рядом. Чонгука и Тэхёна вывели из особняка. На улице уже собралась толпа репортеров. Но им было плевать. Они сидели на заднем бампере машины скорой помощи. Врач обрабатывал рану на голове Чонгука. Тэхён сидел рядом, держа его за руку так крепко, что костяшки побелели. — Все закончилось? — тихо спросил Тэхён. Чонгук посмотрел на него. На его лице, испачканном сажей и пылью, расцветала улыбка. Настоящая. Свободная. — Империя пала, Тэ. Все закончилось. К ним подошла Еджин. Она была бледной, но держалась достойно. — Мой отец в ярости, — сказала она. — Он говорит, что я опозорила семью, помогая вам. Но… мне все равно. Я еду учиться в Европу. Подальше от всего этого. — Ты была самой смелой из нас, — сказал Чонгук. — Спасибо, Еджин. Она улыбнулась, поцеловала Чонгука в щеку и ушла к ожидающему её лимузину. Намджун и Хосок стояли неподалеку, давая показания полиции. Они тоже были свободны. Без Чон Джихёка вся структура клана рассыплется как карточный домик. — И что теперь? — спросил Тэхён, глядя на звездное небо, которое теперь казалось чище. Чонгук переплел их пальцы. — Теперь мы будем жить. Не выживать. А жить. *** Шесть месяцев спустя.  Море в Тэгу было спокойным. Волны лениво накатывали на песок, оставляя пенные следы. Маленькая студия на берегу была заполнена светом. Окна были открыты настежь, впуская соленый ветер. Тэхён стоял у мольберта, смешивая краски. Он выглядел здоровым, загорелым. Волосы отросли и вились на ветру. На веранде сидел Чонгук. Он читал книгу, покачиваясь в кресле-качалке. На его коленях спал толстый черно-белый кот Уголек. Чонгук изменился. Исчезла напряженность в плечах, взгляд стал мягче. Шрам от ожога на ключице все еще был там, но он больше не прятал его под наглухо застегнутыми рубашками. Теперь он носил свободные футболки. Он отложил книгу и посмотрел на Тэхёна. — Тэ, — позвал он. — Скоро закат. Ты обещал прогулку. Тэхён обернулся, вытирая руки тряпкой. На его щеке было пятно синей краски. — Иду, — улыбнулся он своей квадратной улыбкой. Он подошел к Чонгуку, наклонился и поцеловал его. Вкус моря и счастья. — Как идет подготовка к поступлению? — спросил Тэхён. Чонгук решил не идти по стопам отца и не заниматься бизнесом. Он выбрал архитектуру. Он хотел строить дома, а не разрушать жизни. — Нормально. Намджун помогает с математикой по видеосвязи. Он говорит, что я безнадежен, но я стараюсь. Тэхён рассмеялся. — Ты не безнадежен. Ты построил нас заново. Из руин. Чонгук притянул его к себе, усаживая на колени. Уголек недовольно мявкнул и перебрался на соседний стул. — Знаешь, о чем я думал? — спросил Чонгук, глядя на горизонт. — О чем? — О том дне в столовой. Когда ты вывалил на меня поднос. Это был лучший день в моей жизни. — Ты тогда обещал меня убить, — напомнил Тэхён. — Я и убил, — серьезно ответил Чонгук. — Ты убил того Чонгука, который был сыном бандита. И создал этого. Тэхён коснулся его лица, проводя пальцем по линии челюсти. — А ты научил меня, что даже в темноте можно найти свет, если знать, куда смотреть. Они посмотрели на картину, над которой работал Тэхён. Это был пейзаж. Море после шторма. Темные тучи уходили за горизонт, а сквозь них пробивался яркий, ослепительный луч солнца, освещающий спокойную воду. В углу картины, маленькими буквами, было написано название: *«Выстоять — это все»*. Они выстояли. И теперь перед ними была вечность. Чонгук уткнулся носом в шею Тэхёна. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, Гук… Солнце медленно опускалось в воду, окрашивая мир в золото и пурпур. И в этом мире, созданном их руками, больше не было места страху. Только искусство, море и любовь, которая победила всё.